Текст книги "Украденная жизнь (СИ)"
Автор книги: MaryJuta
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– На здоровье, Света, и тебе и дедушке, – мама Сергея стала серьезной, – скажи мне честно. Спрошу тебя как мать. Как ты относишься к моему сыну?
– Он очень хороший, – ответила Света не отводя взгляда, – но я очень сильно однажды обожглась. Это было еще в школе, в десятом классе. И я боюсь, что если еще раз обожгусь, то уже этого не выдержу.
– Бедная моя, – женщина обняла и прижала ее к себе, – я тебя очень хорошо понимаю. Ты знаешь, что у нас с Александром Сергеевичем, тоже было поначалу не сладко. Мы даже чуть не расстались навсегда.
– Не может быть! Вы так обходительны друг с другом. Это заметно даже невооруженным взглядом, – воскликнула Света.
– Тем не менее.
– А как это было? – загорелась Света, а потом спохватившись робко добавила: – Если это не секрет конечно!
– Для тебя не секрет, – улыбнулась мама Сергея и ее глаза затуманились воспоминаниями такого далекого прошлого. – Мы дружили с Сережиным папой с четвертого класса. Потом мы повзрослели и стали дружить уже как девушка дружит с парнем. И вот однажды, летом, после восьмого класса, мы остались одни дома. И Саша стал распускать руки, – вздохнула мама, – я его просила не делать этого – у меня было очень строгое воспитание – но он не прекращал.
– И что? – с тревогой спросила Света, прижав сжатые кулачки к подбородку. Было заметно, что эта ситуация ей знакома.
– Ну как что, – улыбнулась мама, – я схватила толстый словарь и треснула со всего маху ему по голове! – Света ойкнула и часто-часто захлопала ресницами. – Он отскочил, обозвал меня грязным словом и убежал. А потом целый, год назло мне, встречался с нашей – более доступной – одноклассницей.
– И что Вы?
– Признаюсь откровенно. Я очень страдала. Плакала, и все равно любила его негодника. Знаешь, как было больно смотреть на то, как они выходят или входят вместе в наш двор? Или как в школе обнимаются.
– Знаю. А как же вы снова оказались вместе? После всего такого предательства? – спросила, одновременно думая о чем-то своем, Света.
– О! Свершилось чудо. Летом, после девятого класса, Саша попал в аварию. Его хотел убить собственный брат, который сам был влюблен в эту вертихвостку. Ну-у, с которой он встречался, – Екатерина Викторовна повертела ладонью в воздухе.
– Ужас какой! – Света распахнула рот от удивления. – Неужели собственный брат решился на такое?
– Именно так! Саша ударился головой и потерял память. И после этого расстался с Нинкой, – женщина сощурила злобно глаза. – Так звали ту разлучницу. Гадина такая. Саша ей мой понадобился. Но, к счастью для нас, она сразу переключалась на его старшего брата – Лешу.
– Вот подлая! – не сдержалась Света.
– Ты даже не представляешь на сколько! Ведь она потом и его брата бросила, и вообще… Но я когда это узнала, решила попробовать снова. Любила я его тогда до безумия. Впрочем, как и сейчас, – улыбнулась мама Сергея.
– И как Вы это сделали? – глаза Светы горели неподдельным интересом.
– После этой аварии, он стал совсем другим человеком. Занимался на турниках, бегал по утрам, даже внешне изменился. Стал более серьезным и уверенным в себе. А жили мы в одном дворе в Академгородке. И вот однажды я решилась, подстерегла его, когда он занимался на турниках и подошла к нему.
– И что он?
– Он меня не вспомнил. Но опознал по фотографии в школьном альбоме. Мы разговорились. Он сразу сказал, что не понимает, как мог променять меня на эту Нинку! Я ему все о нас рассказала. Он стал извиняться и просить прощения, хотя сказал, что не помнит этого ничего. И попросил дать ему шанс начать все сначала. Вот такая история.
– И Вы его простили? – взволнованно спросила Света.
– Ну конечно, ведь я его любила! Но и он стал совсем другим.
– И что было дальше?
– Много всего. Мы расстались почти на год. Моих родителей отправили на работу в США и я улетела с ними. Я хотела остаться с Сашей, но мои родители настаивали на том, что нужно проверить наши чувства. Мне пришлось согласиться. Да и, чего греха таить, хотела я в Америке побывать. Учеба в престижном университете.
– Но как же он? – Света махнула подбородком в сторону комнаты.
– А он меня верно ждал. Хотя и не верил в то, что я вернусь. Я его за это потом отругала! Мой дедушка каждую неделю докладывал мне о его действиях. Переживал он очень.
– А почему вы не общались? – спросила Света.
– Девочка моя, как? Тогда не было Интернета, только телефон. Но это была такая заграница, что и не дозвонишься.
– Что же было дальше?
– А дальше я вернулась, и в первую же ночь после моего возвращения мы стали мужем и женой. С тех пор мы больше не расставались.
– Ой! Какая у вас красивая история любви! – с восхищением покачала головой Света закатывая глаза, – сколько трудностей и неудач вы преодолели вместе.
– Светочка! И у тебя может быть такая же любовь! Все зависит только от вас самих, детки.
– Спасибо. Я все поняла. Мы будем стараться.
– Светочка, запомни одну очень важную вещь, очень многое в браке зависит от мудрости и терпения женщины. Помни об этом и не забывай! – улыбнулась мама Сергея. – Слава Богу, Саша никогда не давал мне повода для ревности. Сережа, я уверена, будет таким же верным мужем. Он очень похож на отца и не только внешне. Ну, мы собрали все что нужно, идем скажем об этом нашим мужчинам.
Они вышли в гостиную, где отец заканчивал инструктаж «молодого бойца» о навыках общения с женским полом. Молодые люди оделись, Света попрощалась с родителями Сергея, пообещав прийти в субботу на обед, юноша взял сумку с продуктами и они, покинув столь гостеприимный дом, направились к станции метро.
– Сережа, у тебя такая классная мама! – с восхищением сказала девушка взяв его под руку. – Я бы очень хотела быть такой же как она.
– Так в чем проблема? Ты ей тоже очень понравилась, и папе! А ты боялась к нам идти. Они у меня совсем не похожи на этих «новых русских».
– Это правда! Я так боялась, а как будто вернулась в те времена, когда мама и папа были еще живы.
– Синеглазка моя, мы не можем вернуть твоих родителей, – сказал ее кавалер с трепетом, – но ты можешь получить новых, которые будут тебя любить не меньше, чем меня!
– Спасибо.
Они доехали до станции, где жила Света с дедушкой и уже пешком направились к ее дому. Это оказалась обшарпанная панельная хрущёвка с унылыми окнами и невзрачным серым двором. Остановившись возле подъезда, Сергей замялся в нерешительности. Света улыбнулась и вдруг предложила:
– Сережа! Хочешь зайти к нам в гости? Познакомлю тебя с дедушкой. У нас, конечно, не такие хоромы как у вас, но я слежу за чистотой и порядком. Идём? – она протянула призывно руку.
Глава 3. Дедушка Светы
– Конечно хочу! Если честно, я и сам хотел напроситься, – признался Сергей, – но не осмелился.
– Какой ты у меня нерешительный. Ну тогда идем! – Света взяла его за руку. – Мы живем на третьем этаже. Дедушку зовут Степан Петрович, он бывший журналист! Очень любит спорить. Считает себя старым коммунистом и терпеть не может современных буржуев! Считает их всех: ворами, бандитами и жуликами. Я очень боюсь, что вы поругаетесь. Обещай мне, что будешь держать себя в руках.
– Обещаю, – Сергей улыбнулся. – Я сделаю всё, чтобы он не запретил тебе со мною встречаться! Буду стараться произвести на него хорошее впечатление, – пообещал ее кавалер.
– Будет интересно на это посмотреть, – вздохнула девушка. – Ну вот, мы и пришли.
Они стояли перед простой металлической дверью – наследием лихих девяностых годов прошлого столетия. Поглядывая на своего спутника, Света нажала на кнопку звонка. За дверью послышались торопливые шаркающие шаги и мужской голос произнес:
– Светик! Это ты?
– Да, деда! Открывай!
Послышался щелчок замка и тяжёлое лязганье задвижки, после чего дверь открылась. На пороге стоял высокий крепкий седовласый мужчина в очках.
– Внуча, а это кто? – тут же спросил он, метнув недоверчивый взгляд на провожатого своей внучки.
– Дедушка, познакомьтесь! Это Сережа – староста моей группы. А это мой дедушка – Степан Петрович, – произнесла Света негромко.
– Очень приятно! – произнес Сергей и протянул мужчине руку.
– Это мы еще посмотрим! – резко скривил лицо дед не подавая руки. – И что ему, Света, у нас нужно?
– Я его пригласила к нам в гости, – голос девушки дрогнул, но решительно отбросив все сомнения, она продолжила: – Сергей меня сегодня спас!
– Что? – Степан Петрович сразу напрягся. – Ну-ка заходите, и все мне немедленно изложите! – они пропустил их в квартиру, выглянул на лестничную клетку, осмотрелся и запер дверь, закрыв ее на засов.
– Раздевайтесь и проходите в гостиную! – приказным тоном заявил дедушка Светы.
– Я сначала на кухню, – девушка неопределенно помахала ладошкой в воздухе. – Поставлю чайник и разогрею еду, – сказала Света и, взяв из рук кавалера сумку с контейнерами, убежала.
Сергей и дед прошли в большую комнату. Степан Петрович жестом предложил юноше сесть в кресло, а сам сел напротив и принялся бесцеремонно разглядывать молодого человека.
– Понятно, – наконец, сказал старик, и безапелляционно вынес свой вердикт: – Мажор! Из барчуков!
– Могу я узнать, – начал Сергей стараясь быть максимально вежливым, – на основании чего Вы сделали такой вывод?
– Можешь! Я тебя вообще насквозь вижу, – насмешливо ответил «наследник» Шерлока Холмса. – Одежда не броская, но качественная и очень дорогая. Обувь из натуральной кожи, стоит не меньше двухсот долларов.
– Триста, – поправил его Сергей.
– Тем более, – довольно усмехнулся дедушка Светы скрещивая руки на груди и важно откидывая голову. – Часы тоже. Удивительно, что на них нет золотого браслета, – старый коммунист продолжал изучать незваного гостя. – Да и смотрю золотой цепи на шее нет и перстней дорогих на всех пальцах. Это почему?
– Это потому, что Вы меня принимаете за так называемого «нового русского» или члена семьи новых русских, – улыбаясь ответил юноша.
– Но ведь твоя семья богата, – утвердительно заявил старик.
– Я бы предпочел термин – «состоятельная». Да, наша семья состоятельная!
– Ну вот! Я так и знал! Мало Свете было одного, так она с другим, таким же связалась! – раздраженно всплеснул руками закоренелый коммунист.
– К сожалению, я не понимаю о ком Вы говорите, – спокойно ответил одногруппник его внучки.
– Да был тут один урод, когда она ещё училась в десятом классе. Задурил ей голову сказками всякими. А потом чуть ее не изнасиловал! Решил, раз она сирота, так чего с ней церемониться! Хорошо, что я вовремя пришел, и спустил его с лестницы! – зло произнес Степан Петрович.
– Вы его спустили с лестницы? – недоверчиво уточнил юноша, разглядывая фигуру мужчины. – Простите меня, но Вы не выглядите суперменом.
– Внешность часто обманчива! Он, кстати, тоже так думал. А я всю жизнь атлетической гимнастикой занимаюсь. Я лежа жал штангу – сто пятьдесят килограммов! Вот ты сколько раз можешь подтянуться на перекладине?
– Двумя руками, прямым хватом, раз двадцать пять-тридцать! А на одной руке раза два, – ответил Сергей спокойно.
– Точно? Не заливаешь? – усмехнулся старик.
– Нет, не заливаю, – твердо произнес кавалер его внучки.
– Ну что же, давай тогда проверим! – торжествуя, что поймал лгуна и нахала, произнес Степан Петрович. – И давай так. Если подтянешься столько раз, сколько сам озвучил, будем говорить дальше. Я тебя за язык не тянул. А если набрехал, оденешься и навсегда отсюда исчезнешь! И Свету оставишь в покое. Ей с врунами общаться не нужно. Ну что, мажор, согласен?
– Я был бы весьма признателен, если бы Вы обращались ко мне по имени, как и я к Вам, – сухо ответил Сергей, который так и горел желанием назвать вредного деда покрепче. – Давайте! Где будем подтягиваться? Пойдем на улицу?
– Зачем? – усмехнулся Степан Петрович. – Идем на балкон, там у меня свой домашний спортзал.
Решительно подхватившись, они вышли на просторную застекленную лоджию. Туда же выходила и дверь из кухни, из которой выглянула Света.
– А вы что тут делаете? – спросила она не скрывая своего удивления и сильнее сжимая в руках лопаточку, которой переворачивала котлеты на сковородке.
– Твой староста заливает, что может подтянуться тридцать раз двумя руками и даже несколько раз на одной руке! – насмешливо произнес ее дедушка. – Вот я и хочу посмотреть, как он это сделает. Мы с ним договорились, что если он наврал, то ноги его больше не будет в нашем доме! И от тебя он отстанет. Хватит тебе одного вруна.
– Ну деда! – Света топнула ножкой.
– Что, деда? Я не хочу тебя снова откачивать! И он сам согласился, добровольно. Я его силком не волок, – отрезал Степан Петрович.
– Света, не переживай. Я справлюсь, – улыбнулся расстроенной девушке Сергей, и стал энергично размахивать руками разминаясь. Потом подошел к настенной перекладине, которая представляла собой обрезок водопроводной трубы закрепленной на двух кронштейнах торчащих из стены лоджии.
Взявшись ладонями за трубу, он подогнул ноги и повис, после чего начал быстро подтягиваться, всякий раз касаясь подбородком перекладины. За ним молча наблюдали Света и ее дедушка.
– Тридцать один! – произнес Саша торжественно и отпустил трубу. Света захлопала в ладоши:
– Какой ты молодец! – радостно пропищала она, а потом, принюхавшись, воскликнула: – Ой! У меня же котлеты горят! – и убежала обратно в кухню.
– Да, – с досадой ответил старик, – ну ты здоров подтягиваться, а по виду и не скажешь.
– Внешность часто обманчива, – улыбаясь, Сергей вернул деду его же фразу.
– Уел, уел! – согласился Степан Петрович, и снова ехидно усмехнулся: – Ты там что-то про одну руку говорил, – дед сощурил один глаз. – Или мне послышалось?
– Скажите, неужели я так Вам не нравлюсь? – прямо спросил Сергей.
– Ты не золотой червонец, чтобы всем нравиться, а внучка у меня одна. Кроме нее, у меня никого больше нет. Так что извини и не обижайся. Пока тебя не выверну наизнанку – к ней не подпущу! И без обид! – твердо произнес старик.
– Я понимаю. Сейчас, – вздохнул юноша, встряхнул руками и снова подошел к перекладине. Взявшись правой рукой за трубу, он снова подогнул ноги и, повиснув на руке, стал подтягиваться. Извиваясь всем телом и подтянувшись с трудом два раза, он спрыгнул на пол.
– Вы довольны? – пытаясь успокоить дыхание, спросил парень у старого журналиста.
– Упертый! – одобрительно сказал тот. – Тебе и правда так нравится Света?
– Честно?
– Конечно, честно! Я ложь сразу чувствую.
– Мне, кажется, что я влюблен, – признался юноша откровенно.
– Молодежь! Бросаетесь такими словами так легко, – проворчал старик, но было заметно, что ответ ему понравился. – Вот ты знаешь, сколько я за бабушкой Светы, ухаживал, прежде чем сказал такие слова? Два года! А у вас – два раза встретились и уже любовь!
– А сели это любовь с первого взгляда?
– С первого, со второго… – пробурчал старик. – Знаю я, что это за взгляды. Под юбку залезть побыстрее, поматросить, а потом бросить! – в голосе Степана Петровича сквозила злоба.
– Это не мой случай! – твердо сказал Сергей. – Да, спорить не стану, она очень привлекательная девушка во всех отношениях – в том числе и сексуально. И мне – не скрою – это очень нравится. Но помимо внешности, есть еще и внутренняя составляющая. Света очень умная и порядочная. Мне нравится не только на нее любоваться, но и общаться с ней. Я уважаю ее чувства и желания. Хочу, чтобы она была счастлива!
– В самом деле? – картинно удивился ворчливый дед. – А если для ее счастья тебе нужно будет с ней расстаться? Тоже согласишься и отступишься?
– Не представляю себе такой ситуации! – отрезал Сергей.
– Ершистый! Смотри, обидишь мою внучку, одной лестницей не отделаешься. Мне терять нечего!
– Скажите, Степан Петрович, почему Вы мне все время угрожаете? – склонив голову набок, Сергей задумчиво прищурил глаза. – Во-первых, я не боюсь Вас. Во-вторых, хочу уверить – я никогда не обижу Свету.
– Не боится он! – взвился дед. —Думаешь, если твои родители эксплуататоры трудового народа и у вас много денег, так вам все позволено? – спросил старый коммунист с угрозой во взгляде.
– Вы, уважаемый Степан Петрович, оперируете совершенно устаревшим марксистским социально-политическим понятийным аппаратом! – перешел в атаку Сергей. В семье Ивановых-Бессоновых частенько разгорались споры между его отцом и дедушками – как со стороны отца, так и мамы. Его отец отстаивал право людей вести свой бизнес, а оба деда защищали социализм. Во время этих споров, на него никто не обращал никакого внимания, но он жадно слушал и впитывал в себя все аргументы и доказательства обеих сторон.
– Что? – глаза старого журналиста стали круглыми, он явно не ожидал от молодого барчука таких толковых слов. – То есть ты хочешь сказать, что теория марксизма устарела? – вкрадчиво, почуяв запах «крови», спросил он.
– Я даже знаю, что Вы сейчас подразумеваете под своими словами. Якобы если марксизм устарел, то почему его печатают и изучают в наше время? – улыбнулся Сергей с усмешкой предвкушая все каверзные вопросы наперед, потому как слышал их сотни раз раньше.
– А откуда ты знаешь, что именно я хотел спросить? – с подозрением посмотрел на него оппонент.
– Вы удивитесь, но несмотря на то, что – по Вашим словам – мои родители капиталисты, а я бы предпочел выражение – организаторы производства, мои дедушки всегда защищают в спорах социализм! Поэтому я с детства слушаю их споры и знаю: и каверзные вопросы, и аргументированные ответы.
– И что? Они ни разу не разругались на этой почве? И продолжают спокойно общаться? – удивился дедушка Светы.
– Как можно! Мы же одна семья. И мои родители, между прочим, весь свой бизнес создали с нуля. Ничего не приватизировали, и ничего не украли! За что я их очень уважаю.
– А это не из той истории про миллионера? – саркастически заметил Степан Петрович. – «Спрашивайте меня о чем угодно, кроме того, как я заработал первый миллион». А как же первичное накопление капитала? Откуда они взяли деньги? Дай догадаюсь! Нашли клад, как дядя Федор из Простоквашино! – и он громко рассмеялся, откидывая голову назад.
– Нет! Исключительно свои сбережения и собственные изобретения. И стали они состоятельными далеко не сразу. Около пяти лет. А до этого – двадцать пять лет упорного труда!
– Ну, это уже ваше дело. Так почему это марксизм устарел? – вернулся к теме их разговора дедушка Светы.
– Потому что мир кардинально изменился. Где Вы сейчас увидите пролетария, гремящего своими цепями, у которого ничего нет? – спросил юноша. – Многие пролетарии очень даже неплохо живут. Появились: пенсии, больничные, масса пособий, и прочих социальных благ, которых не было раньше.
– Этого всего добились трудящиеся в постоянной борьбе! – с гордостью произнес старый большевик.
– Не спорю. Но главное – почему правящие классы изучаю марксизм – это не классовая борьба, лежащая в его основе!
– А что же?
– Это идея мирового правительства, о котором мечтают глобалисты! Вот что их интересует в марксизме! И думаю, что и Маркс, который ни разу не был пролетарием, а всего лишь иждивенцем сидевшим на шее у капиталиста Энгельса, и, как сейчас поговаривают, у финансистов Ротшильдов, думал именно об этом.
– О чем? – угрюмо спросил старый спорщик неожиданно столкнувшийся с таким отпором.
– Что править миром будут не пролетарии, а те, кто стоит в тени дергая за нужные ниточки. Мой отец считает, что это должны были быть финансисты. Заметьте, что удар Маркс наносил: по промышленному капиталу, по производителям, а вот про финансистов и банкиров молчал! Кстати, именно сейчас мы и наблюдаем этот процесс. И вообще, мой папа говорит, что те кто не жалеет об СССР – у того нет сердца. А тот, кто хочет его восстановить – не имеет головы!
– Конечно, а что ему еще говорить! Он то сам неплохо устроился при новых порядках, – горько произнес старик.
– Напомню Вам, уважаемый Степан Петрович, что народ сам снес Советскую Власть! Таких митингов в поддержку Ельцина никогда в Москве не было, и наверное уже не будет!
– Да-а, язык у тебя подвешен дай Бог каждому! Так, наверное, ты и Свете голову заморочил! Речами своими умными, – вздохнул ее дедушка. – Даже я, если честно, растерялся.
– Идите пить чай! – позвала с кухни девушка.
– Идем, птица-говорун, – произнес, вставая с кресла, старый журналист призывно кивая в сторону гостя.
На кухонном столе стояла тарелка с картофельным пюре и котлетами. Рядом – тарелочка поменьше с нарезанными овощами и три дымящиеся чашки с ароматнейшим чаем. Отдельно стояла креманка с вишневым вареньем.
– А почему тарелка одна? – удивился дедушка Светы. – Как же вы?
– Деда, мы уже поели. Сережа меня пригласил к себе домой, познакомил с родителями, а они предложили мне пообедать с ними. Отказываться было неудобно. Ну и… мама Сережи собрала мне с собой контейнеры, чтобы я не возилась вечером с ужином.
Старик нахмурился, а Сергей, уже предчувствуя что тот скажет, воскликнул:
– Вот этого не нужно!
– Светочка, где ты нашла этого балабола? – усмехнулся Степан Петрович. – Он умудрился переговорить даже меня.
– Сережа, ты что? Обидел дедушку? – строго спросила внучка.
– Такого попробуй обидеть, – пробурчал юноша, – живым не уйдешь. Он сразу с лестницы спустит. Даже в мыслях не было его обижать.
– Деда? – Света перевела взгляд на дедушку.
– Не обижал он меня, – рассмеялся Степан Петрович, – но язык у него подвешен будь здоров, да и знает много. Смотри, внученька, он тебя как Сирена уболтает и разведет, ты даже не заметишь.
– Не бойся, деда. Он только на вид такой. А на самом деле очень робкий и нерешительный, – рассмеялась внучка.
– Да? – удивился старый журналист вскидывая бровь и в изумлении взглянув в сторону кавалера внучки. – Вот чего-чего, а робости я у него как-то не заметил. Ну и что же мне не нужно делать? – он обратился уже к Сергею.
– Не нужно говорить, что Вам принесли объедки с барского стола! – в упор глядя на вредного деда, произнес юноша.
– Сережа! Дедушка так совсем не думал! – запротестовала Света. – Правда, деда? Ты чего молчишь?
– Светик! Он меня пугает. Складывается впечатление, что он мысли читать умеет. Не такими словами, но примерно это я и хотел сказать, – не стал отпираться Степан Петрович. – А ты то как об этом догадался?
– Откровенно говоря, с Вашим отношением к капиталистам, догадаться было не сложно, – ответил юноша с усмешкой и тут же парировал: – Но тут Вы допустили две ошибки.
– Любопытно. И какие же?
– Во-первых, мы не буржуи!
– А кто же Вы?
– Мы капиталисты-пролетарии! – гордо заявил Сергей.
– Кто? – удивилась Света скептически глядя на своего кавалера. – Это как?
– Как там у Высоцкого? Помните? «Все мозги разбил на части, все извилины заплел», «Краснобай и баламут»! – расхохотался ее дедушка. – Я же говорил! Объяснись! Будь так любезен.
– Да пожалуйста! Мы все заработали сами. Ничего не украли и не приватизировали. Рабочим платим на двадцать процентов больше, чем в среднем по отрасли. Вот так! Так что никакие мы не буржуи!
– Хорошо, хорошо. Убедил, – замахал руками старый коммунист, капитулируя. – А что там у тебя во-вторых?
– А во-вторых, мама собрала Свете не то, что осталось на тарелках, а прямо из кастрюли! Никакие это не объедки! – сердито произнес юноша. – Моя мама никогда бы так не поступила. Она с уважением относится ко всем порядочным людям.
– Ладно, ладно, – примирительно кивнул дедушка Светы, – это я погорячился. Извини.
– Деда! – глаза у Светы стали круглыми, а губы распахнулись от удивления. – Ты… ты извиняешься?
– Ну и что? Я же не упертый старый дурак, – рассмеялся тот в ответ. – Давайте поужинаем. Выглядит все очень аппетитно! А это что? Неужели вишневое варенье?
– Да, – кивнула Света важно задирая нос, – это мама Сережи специально для тебя передала.
– Святая женщина! – воскликнул дедушка нетерпеливо сглатывая слюну. – Всем приятного аппетита. И расскажи мне, Светик, наконец-то, от чего и как он тебя спас.
– Деда. Ты кушай, кушай, а я буду рассказывать, – вздохнула внучка. – Дело было так.
