Текст книги "Ключи от его сердца (СИ)"

Автор книги: Мари Стефани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6

Во дворе было тихо. Оно и понятно в такую рань, да ещё после праздника, который, вероятно, закончился на рассвете, все отсыпаются. Я решила незаметно проскользнуть в свою комнату, а позднее спуститься к завтраку.

Я вошла через запасной вход и через кухню прошла в гостиную, хранившую последствия вчерашнего праздника. Я почти уже дошла до лестницы, когда меня окликнули:

– Ника! Это ты?

Обернувшись, я увидела отца всё ещё в вечернем костюме только с развязанным галстуком. Всегда тщательно уложенные волосы сейчас торчали во все стороны.

– Папа, привет! – чувствую, как от пикантности ситуации начинаю краснеть.

Раньше я таких фокусов не выкидывала, всегда ночевала дома, а не заявлялась под утро.

– Живая! – выдыхает отец и тут же строго спрашивает. – Где ты была?

– Я… я была…

Блин, как сказать отцу, что была с мужчиной, своим первым в жизни мужчиной, да ещё что это Денис. Чувствую, как мои щеки пылают от смущения и, не придумав ничего лучше я, выпалила:

– Пап, я уже взрослая!

– Взрослая! Но предупреждать о том, что не будешь ночевать дома надо! Мы всю ночь разыскивали тебя по всему городу! – строго отчитал меня отец.

– Я не думала, что так задержусь, – не глядя на отца, пролепетала я.

– Ника! Отец, я слышал голос Ники! – широким шагом из прихожей появился Денис.

Увидев любимого, я расплылась в счастливой улыбке.

– Привет, а что ты тут делаешь? – делая шаг ему навстречу, спрашиваю я.

– Что я здесь делаю? – опешил он,

– Ну да! У тебя же были какие-то дела!

– Ты лучше скажи, где ты была всю ночь? И самое главное, с кем⁈ – взяв себя в руки, выплюнул Денис. При этом окинув меня взглядом с головы до ног, он презрительно скривился.

– Что⁈ – настала моя очередь опешить.

– Денис, давай успокоимся! Главное, Ника вернулась и с ней все хорошо! – поспешил разрядить атмосферу отец. – А где и с кем она была это ее личное дело. Она уже совершеннолетняя.

Только теперь обратила внимание на внешний вид Дениса. Он был такой же помятый, как и у отца. Вчерашний костюм, взъерошенные волосы и ко всему прочему ещё и глаза, покрасневшие от усталости с толикой безумия. Также я, наконец, заметила ещё одного действующего персонажа этой утренней пьесы. Ира моя лучшая подруга пришла вместе с Денисом и сейчас успокаивающе сжимала его руку. Ирина также была во вчерашнем вечернем платье и развалившейся прической. Ее радостно-презрительный взгляд был направлен на меня.

– Что значит, где и с кем я была? – не понимая, что происходит, спросила я. И не выдержав осуждающих взглядов, глядя в глаза своему первому мужчине, я выкрикнула. – Я всю ночь была с тобой!

– Нет, милая! Этот номер у тебя не пройдет! – презрительно сказал Денис. – Вот если бы отец не видел, как я разыскиваю тебя по всему саду! Если бы Ира не моталась со мной всю ночь по городу, разыскивая тебя! У тебя бы получилось повесить на меня свое ночное приключение. А так извини, я к этому отношения не имею! – пристально глядя на мою шею, закончил он.

– Что значит, не имеешь? Ты прислал мне записку ждать тебя у ворот в восемь. Потом отвез меня в какой-то дом, и всю ночь мы были вместе! – выкрикнула я, совсем забыв о зрителях.

– Врешь! Не писал я тебе такого! – полыхнули черным огнем глаза Дениса.

– Спроси у Иры, она тоже видела записку! Она ее и нашла под бантом на капоте машины! Скажи ему, Ира!

– Да, записка была, – подтвердила мои слова подруга. – Только подписи от кого она, на ней не было.

– Я, действительно, написал тебе записку, но пригласил в беседку, в нашем саду, где устроил романтический ужин! Вот только тебя я не дождался! А потом оказалось, что ты вообще пропала. Пока я, как последний дурак, носился по всему городу, молясь найти тебя живой, ты стонала в объятьях другого мужчины! Хоть бы в порядок себя привела, прежде чем являться домой! – окатил меня волной презрения Денис.

– Но я была с тобой! – со слезами на глазах повторяла я, совсем перестав понимать, что происходит.

– Нет! – выплюнул мне в лицо Денис и развернувшись, пошел вон. Ира мертвой хваткой вцепившись в его руку, засеменила следом на своих высоченные каблуках.

– Ддденис! – окликнула его я, но он даже не обернулся. – Это, что новый вид развода на день рождения? – в истерике крикнула ему в спину.

– Ага, добро пожаловать во взрослую жизнь! – бросил он зло и хлопнул дверью.

По моим щекам текли слезы, но я их не замечала. Я стояла там же в центре гостиной и не могла сдвинуться с места.

Мысль о том, что это всего лишь был очередной розыгрыш со стороны Дениса, только по-взрослому, лишила меня сил.

– Ника, давай я помогу тебе добраться до комнаты! – взял меня под локоть отец. – Пойдем, тебе надо отдохнуть.

– Но я, правда, была с ним! – прошептала я.

Отец, молча, обнял меня за плечи и повел наверх в мою комнату.

– Ты мне не веришь? – глядя ему в лицо, спросила я.

– Я верю тебе Ника, – устало произнес отец. – Ты, действительно, веришь в то, что была с Денисом.

– Верю, что была? О чем ты? – вырвавшись из его объятий, уставилась я на отца.

– Дело в том, что Денис и я всю ночь разыскивали тебя по всему городу, не надеясь найти в живых. И твоя подруга Ира может это подтвердить, она всю ночь моталась с Денисом в машине, не выпуская его из вида ни на минуту.

– Не может быть! Как же тогда я… С кем? – в ужасе прошептала я.

– Ира сказала, что вы много выпили шампанского, ты опьянела с непривычки, и твой мозг выдал желаемое за действительное. Ты провела ночь в объятьях мужчины, считая его Денисом, только это был не он.

– Но ведь была записка! – крикнула я.

– И мы обязательно выясним, кто ее подкинул, – попытался успокоить меня отец. – Мы это так не оставим. Виновный будет наказан!

Вы когда-нибудь рушили замки из песка? Помните, как он рассыпается песчинка за песчинкой и в результате образуется бесформенная масса. Так и моя жизнь с каждым произнесенным словом разваливалась на мелкие песчинки, превращаясь в хаос.

– Этого не может быть! Это дурной сон! Надо просто проснуться, – как мантру повторяла я, пока поднималась по лестнице.

– Ника, тебе нужно отдохнуть. Прими душ, поспи, а я попрошу принести тебе завтрак, – произнес отец, доведя меня до комнаты.

Дверь за ним закрылась. Я подошла к кровати и обессилено на нее упала, зарывшись лицом в подушку. Я не плакала, я рыдала. Так плохо мне ещё никогда не было.

В голове никак не укладывалось. Я провела ночь непонятно с кем! Подарила свою невинность совершенно незнакомому мужчине. Но ведь я помню, как он был нежен со мной, как шептал слова любви. Я абсолютно уверена, что это был Денис. А все, что происходит сейчас это розыгрыш в его духе.

Когда слезы перестали литься из глаз, я встала и, решив, последовать совету отца, пошла в ванную комнату.

Пустив в душе воду, я стала снимать с себя праздничное платье – свидетеля моего падения. Мой взгляд задержался на отражении в зеркале. В этот момент я пожалела, что таксист не увез меня в неизвестном направлении и не прикопал где-нибудь! Да лучше бы я навсегда осталась в том доме, там хотя бы была иллюзия счастья.

Из зеркала на меня смотрела девица по всем признакам пережившая бурную ночь. Губы покраснели и распухли от поцелуев, на голове вороново гнездо. Глаза, распухшие от слез, ещё час назад, я уверена, лихорадочно блестели.

Мой взгляд спустился ниже, и я застонала вслух! Теперь понятно, почему Денис так пристально рассматривал мою шею. На ней справа в рядок налились засосы.

– Боже и в таком виде я предстала перед Денисом и отцом? Да лучше бы я умерла! – всхлипнула я.

Забравшись в душ, я с остервенением стала тереть тело мочалкой. Слезы смешивались со струями воды, а я все продолжала тереть, пытаясь смыть с себя запах и прикосновения незнакомого мужчины.

Только когда моя кожа стала такой же розовой, как у новорожденного поросенка, решила, что достаточно отмылась. Выключив воду, я закуталась в махровый халат и побрела в спальню. Как была с мокрыми волосами, я упала на кровать.

– Спать! – сказала сама себе. – Сейчас усну, а потом встану, и ничего этого не будет! Все это окажется страшным сном!

С таким настроем я повернулась набок и закрыла глаза.

Глава 7

Просыпалась я с трудом. Голова просто раскалывалась, во рту пересохло и, казалось, если я сейчас же не глотну воды, то просто умру. Через силу разлепив глаза, я уставилась в потолок. Память тут же подкинула последние события. От боли пронзивший грудь стало нечем дышать. Я снова и снова прокручивала в голове утреннюю сцену. С каким презрением и брезгливостью смотрел на меня Денис, с какой жестокостью со мной разговаривал. И непонятный злорадный взгляд Ирины.

– Я должна с ним поговорить и все выяснить! – прошептала я. – Это какое-то недоразумение или жестокий розыгрыш. Такого не может случиться в реальной жизни! Я на все сто процентов уверена, что ночь провела с Денисом, тогда почему он врёт? А Ирина? Она ему проигрывает! Это не может быть правдой!

Заставила себя вылезти из кровати.

В окно пробивались последние лучи заходящего солнца.

– Неужели я проспала целый день? – задала риторический вопрос.

На столике у окна стоял поднос с едой. Это отец, как и обещал, позаботился, чтоб я не умерла с голоду. На подносе стояли сок и давно остывший чай. Я с жадностью припала к соку и в миг его осушила. Есть не хотелось, как, впрочем, и спать, плакать тоже. Сегодня я достаточно проронила слез, а облегчения не почувствовала. Умывшись холодной водой, чтобы уменьшить припухлость глаз, я надела спортивный костюм, скрывший мое тело от подбородка до щиколоток и, завязав волосы в хвост, спустилась вниз.

В гостиной было тихо. Следы вчерашнего праздника прислуга ликвидировала. Ничто не напоминало о вчерашнем дне. Прокравшись по коридору, я замерла перед кабинетом отца. За закрытой дверью раздавались сердитые голоса. Никогда раньше не слышала такого тона у отца. Решив, что он разговаривает с Денисом, я приблизилась с целью подслушать. Но оказалось, что отец разговаривает с партнёром. И что у них там произошло? Потеряв интерес к кабинету отца, я пошла дальше, в надежде найти Дениса.

– Добрый вечер, Вероника Александровна! Вы что-нибудь хотите? – встретилась мне наша горничная.

– Нет, Аня, спасибо мне ничего не нужно.

– Тогда я пойду?

– Да, иди. Хотя постой!

– Да, Вероника Александровна?

– Скажи, а Денис Кириллович дома?

– Нет, Денис Кириллович собрал свои вещи и уехал ещё до обеда.

– А куда?

– Не знаю. Но вещей много взял, почти все, – огорошила меня девушка.

– Спасибо, Аня, – поблагодарила я девушку и пошла в сад.

«Это что же, Денис покинул отчий дом, лишь бы не встречаться со мной? Я настолько ему противна? Или стыдно в глаза смотреть?»

В саду тоже все убрали, не оставив ни следа о прошедшем празднике, закончившимся моим позором.

«Ещё бы мои воспоминания также кто-нибудь стер подчистую!» – с тяжёлым вздохом подумала я.

«Я приготовил для тебя романтический ужин в саду… Пока я, как последний дурак, носился по всему городу, молясь найти тебя живой, ты стонала объятьях другого мужчины!» – эхом пронеслись слова Дениса в голове.

Сама не заметила, как ноги принесли меня к беседке в саду. Она была на реконструкции два месяца, поэтому ее не стали задействовать в организации праздника. А вот Денис приготовил мне здесь романтический ужин, на который мне не суждено было попасть. Что-то пошло не так! И вместо романтического вечера с Денисом, я оказалась в страстных объятиях незнакомца.

Слезы снова побежали из моих глаз. Вытерев их, я решительно шагнула в беседку. А вот досюда прислуга не добралась. И здесь осталось все, как приготовил Денис. Фрукты, шампанское в ведерке с водой, которая вчера была льдом. Шикарный букет алых роз.

У меня в груди все сдавило, от тяжести вины, хотя я ведь ничего не сделала! Я до сих пор уверена, что провела ночь с ним.

– Что, черт возьми, вчера произошло⁈ – крикнула я.

Медленно подошла ближе к столу, чтобы понюхать розы. Неожиданно мой взгляд зацепился за квадратную коробочку от ювелирного салона. На негнущихся ногах приблизилась к футляру и трясущимися от напряженных нервов руками открыла его.

Там на красной бархатной подушечке лежало золотое кольцо с бриллиантом…

Кольцо стало расплываться перед моим взором, а из моей груди вырвался не то стон, не то вой отчаяния. Развернувшись, я в слезах выбежала из беседки, убегая прочь от утраченного будущего.

– Ника, милая, что случилось? – обнял меня отец, чудом оказавшийся здесь.

– Я хочу побыть одна, – вырвалась я и поспешила к себе.

Всю ночь из моей спальни раздавались рыдания, пока обессиленная я не забылась тревожным сном.

Глава 8

Потекли бесконечные дни душевных терзаний. Все время я сидела в комнате и никуда не выходила. О внешнем мире: взошло солнце или село, я узнавала из окна и по подносу с едой, оставленному на столике.

Каждый день я встречала и провожала в кресле, только когда совсем стемнеет, я перебиралась в кровать. Я уже не плакала, все свои слезы я выплакала в первый день. Я сидела и смотрела в одну точку. Это стало моим любимым занятием. Даже планы на будущее, которые любила строить раньше, меня не интересовали.

Я сотни раз прокрутила в голове события того вечера и ночи. И чем больше я думала, тем неутешительнее выводы у меня складывались. Да, я была тогда пьяна настолько, что даже не могла рассмотреть лица своего спутника. Ещё и полумрак, который он создал и сам держался в тени. И повязка на глаза. Все было продумано! Зачем? Чтобы я не смогла его разглядеть. А я, как сказал отец, желаемое выдала за действительное и сама в это поверила. Я поверила, что записка от Дениса, и уверилась, что всю ночь со мной был он. Вот только реальность оказалась другая, потому как кому подарила свою невинность, оставалось только догадываться.

Но сложнее всего было ночью. Каждую ночь я снова и снова переживала в страстных объятиях мужчины. Сильные руки гладили мое тело, а горячие губы вырывали из моего горла стоны наслаждения. Я плавилась от удовольствия, даримого Денисом. Я звала его, я признавалась в любви. Только как не старалась, я не могла рассмотреть его лица и заглянуть в любимые глаза. Мне будто надели непроницаемую повязку на глаза. Когда мне, наконец, удавалось стащить ее с глаз, передо мной представал мужчина с размытым лицом. И с криком ужаса я просыпалась в своей постели, одна с чувством опустошенности, от которого невозможно было избавиться.

Спустя две недели отец не выдержал моего заточения и пришел наставить меня на путь истинный.

– Ника, можно к тебе? – осторожно спросил он.

– Проходи, – безэмоционально ответила я.

– Привет, я хотел с тобой поговорить, – начал отец.

– Я не хочу ни с кем разговаривать, – так же безэмоционально ответила я.

– Ника, так больше не может продолжаться! Ты, что решила похоронить себя в этой комнате? Ты не выходишь отсюда, уже две недели. Ты практически ничего не ешь!

– Она мне нравится.

– Кто? – не понял отец.

– Моя комната. И я ем достаточно, чтобы не умереть с голоду! – апатично произнесла я.

– Ника, ну ошиблась, ты! Совершила ошибку, но это же не значит, что теперь надо посадить себя на цепь и никуда не ходить? В жизни всякое бывает! Ты молода, красива! У тебя ещё вся жизнь впереди! Тебе надо отбросить эту историю, вынеся из нее урок, и жить дальше!

– Я ничего не хочу! – все тем же голосом ответила я.

– Значит так! Либо ты добровольно начинаешь выходить из своей комнаты, спускаться вниз и есть в моей компании, а также прогуливаться по саду, либо я приглашаю специалиста! – безапелляционно заявил отец.

– Какого еще специалиста? – покосилась я на отца.

– Того, кто голову лечит!

– Ты хочешь сдать меня в психушку? – не поверила я.

– Не хочу, но и смотреть, как ты медленно загоняешь себя в могилу, не собираюсь! Вечером жду тебя к ужину! Не придёшь, завтра приедет специалист! Решать тебе! – твердо сказал отец и оставил меня одну.

Угроза подействовала. В полвосьмого я поднялась из кресла, ставшего для меня родным, и пошла в ванную, умыться. После залезла в шкаф и достала оттуда спортивный костюм. Засосы давно прошли, но мне все равно хотелось замуровать себя в ткань от макушки до пяток.

Я давно уже не страдаю лишним весом, но за последние две недели я изрядно похудела. Костюм, некогда аппетитно облегающий мою фигуру, висел, как на вешалке.

Собрав волосы в небрежный пучок, ровно в восемь я спустилась в столовую. Отец уже был там. Заметив мое появление, он оторвался от изучения какой-то информации в планшете.

– Рад тебя видеть! Только наряд, не очень подходящий для ужина! – сказал он.

– А ты и не говорил, что у нас дресс-код, – ответила я, усаживаясь, напротив.

– Хорошо. Что тебе положить? Мясо? Курицу?

– Мне салат.

– Ника, какой салат? Из концлагеря в лучшем виде выпускали!

– Оттуда не выпускали, а выносили, – ответила я.

– Ника…

– Хорошо, я съем курицу.

В итоге мне на тарелку лег салат и кусок курицы.

Ужинали в тишине. У меня не было настроения поддерживать светскую беседу, а отец, похоже, не знал, как ко мне подступиться, чтобы не разбередить незажившую рану. Пока ела, ловила на себе его вопросительные взгляды.

Закончив, я отодвинула тарелку и поднялась, чтобы отправиться в свою крепость. Приказ явиться поесть выполнила, можно вернуться в свой мрачный мирок.

– Я надеюсь, ты спортивный костюм выбрала к ужину с расчетом, после прогуляться по саду? – с намеком произнес отец мне в спину.

Скрипнув зубами, я отправилась в сад. Проходя мимо беседки, даже не посмотрела в ее сторону, зачем еще больше ранить себя. Хотя отец наверняка постарался, чтобы там все убрали.

Дойдя до пруда, я села на скамейку и стала смотреть как плавают утки, в траве завели трели сверчки. Находиться здесь было тяжело. Каждый угол был пронизан воспоминаниями и связан с мечтами и надеждами. Через полчаса, решив, что выполнила план минимум, я отправилась к себе. В эту ночь я спала спокойнее.

На следующий день я без дополнительного приглашения спустилась на завтрак, затем на обед и ужин, порадовав отца. Перед сном я вновь прогулялась по саду.

Незаметно отец стал вытаскивать меня из пучины отчаяния. После молчаливых трапез мы стали заводить непринужденные беседы. Он рассказывал, что нового у него на работе. Что произошло в мире, в нашем городе и у наших знакомых. И мне было интересно. Только двух тем мы избегали в разговорах, празднования нашего с Денисом дня рождения и собственно обсуждения его самого. После того как покинул отчий дом, Денис ни разу не появился. Где он и что с ним мне оставалось только догадываться. Уверена, отец в курсе, но спрашивать не собираюсь, боюсь, что ответ может мне не понравиться.

Постепенно я начала приходить в себя. Спортивные костюмы сменили домашние платья. Вечерние прогулки я заменила бегом перед сном. А однажды после ужина отец напомнил о моих планах получить высшее образование. Действительно, я ведь грезила поступить в университет и выучиться на переводчика, способности к языкам у меня были с детства. Я снова заразилась этой идеей и начала готовиться к экзаменам. Подстегнуло меня то, что я смогу сменить круг общения, у меня появятся новые знакомые и интересы. Это должно было мне помочь справиться с хандрой.

Глава 9

– Ника, дорогая, мне нужна твоя помощь, – обратился ко мне за обедом отец, спустя две недели.

– В чем?

– Мне прислали пригласительный в художественную галерею, там сегодня открывается выставка авангардистов. Ты же знаешь, как мне нравится это направление.

– Знаю, – улыбнулась я, потому что страсть отца к авангардизму не разделяла. – Что ты хочешь от меня?

– Пригласительный на двоих. Не составишь мне компанию? – спросил он.

– А может, ты кого-нибудь другого пригласишь? – состроила я страдальческую гримасу.

– К сожалению, найти спутницу в самый последний момент, не так просто. Ника, я бы не просил, если бы ты не была моей последней надеждой! – глядя на меня несчастными глазами, ответил отец.

– Хорошо, – сдалась я, уверенная, что пожалею о своем решении.

Разглядывать непонятные картины на протяжении нескольких часов и искать ответ на вопрос. «О чем думал и что представлял художник, рисуя ее?» – то ещё удовольствие. А ещё это будет первый выход в свет после дня рождения.

– Спасибо, милая! Я знал, что ты меня не бросишь!

– Не за что! – кисло, улыбнулась я. – Ко скольким надо быть готовой?

– К семи!

– Договорились!

Ровно в семь я в свободном платье с длинным рукавом и глухим воротом, и с небрежным пучком на голове спускалась по лестнице. Отец уже был в холле и поджидал меня. На нем был классический темно-синего цвета костюм, который отлично сочетался с моим терракотовым платьем.

– Отлично выглядишь! – поправляя ему галстук, сказала я.

– Спасибо, дорогая! Ты тоже потрясающе выглядишь! Если бы не знал, что недолюбливаешь авангардизм, решил бы, что каждый выходной посещаешь их выставки. Уж очень твой наряд в тему!

– А я готовилась! – улыбнулась я. – Ну, что, идём?

– Идём! – подставил мне руку отец.

Я взяла с кресла свою сумочку, которую туда бросила, когда поправляла отцу галстук и приняла протянутую руку. Мы вышли во двор, и отец помог мне сесть в машину.

Через час мы входили в фойе галереи, откуда начинался длинный коридор с помпезной люстрой. Из коридора в обе стороны шли просторные выставочные залы с высокими потолками. В выставочных залах на стенах были развешаны картины, подсвеченные многочисленными светильниками. Под авангардизм были отданы три дальних зала, туда мы сразу и направились.

В галерее было людно. Элегантные мужчины под руку с роскошными дамами медленно перемещались по залам и приобщались к искусству. Создавалось ощущение, что весь бомонд сегодня решил посетить выставку.

– Добрый вечер! – поспешил к нам официант, с подносом бокалов, наполненных шампанским. – Шампанского?

За ним маячил его коллега с мини-закусками.

В честь открытия выставки организаторы устроили небольшой приветственный фуршет.

– Спасибо, – ответил отец, беря один бокал и протягивая его мне.

– Спасибо, я не буду, – ответила я.

Не то что вкус, запах, сам вид шампанского вызывал отвращение и горькие воспоминания.

Отпустив официанта, мы пошли смотреть картины современных авангардистов. Отец подолгу задерживался у картин, задумчиво их, рассматривая и о чем-то размышляя. Спасибо, меня не втягивал в дискуссию о том, что побудило художника создать тот или иной шедевр. Периодически нам встречались знакомые отца, которые спешили нас поприветствовать и обсудить выставку.

Где-то в середине галереи, когда половина картин осталась позади, нас окликнул знакомый голос:

– Кирилл! Вероника!

Обернувшись, мы увидели пробирающегося между людей Егора Андреевича.

– Привет, тоже выбрались посмотреть выставку? – подошёл к нам мужчина. – Вероника, ты, как всегда, очаровательна! – произнес Егор Андреевич и, взяв мою руку, поцеловал ее. – Кирилл завидую тебе белой завистью.

Глаза мужчины пробежались по моей внешности, отмечая все нюансы и, задержавшись взглядом на моем левом запястье с тонким браслетом, вернулись к моему лицу.

– Здравствуй, Егор! – непривычно сухо приветствовал партнёра отец. – Да, я выбрал себе на вечер самую красивую спутницу!

– Добрый вечер, Егор Андреевич, – пунцовая от смущения, я не отрывала взгляда от обуви мужчины. Поднять глаза было стыдно. Ведь он был на моем дне рождении и в курсе, чем закончился праздник. Ещё этот смущающий жест Егора Андреевича, который вызвал непонятный трепет в груди.

– Не знал, что ты интересуешься авангардизмом.

– Я и не интересуюсь, просто составляю компанию отцу, – взяв себя в руки, произнесла я.

– Жаль, у меня не нашлось столь очаровательной спутницы, готовой составить мне компанию, – грустно улыбнулся мужчина.

– Ты один здесь? – спросил отец.

– К сожалению, один, – ответил Егор Андреевич. – Может, примете меня в свою компанию?

– Ника, ты не против? – неожиданно спросил отец. Странно, обычно в таких вещах никогда не интересовались моим мнением. Видимо, отец все ещё переживает за мое эмоциональное состояние и не знает, как я отреагирую на навязанное общество.

– Я не против, – выдавила из себя, хотя внутри все противилось присутствию мужчины рядом.

– Что ж, добро пожаловать, в наш клуб любителей авангардизма, – пошутил отец.

– Спасибо, – не отрывая от меня взгляда, произнес Егор Андреевич.

Мы втроем ходили от картины к картине. Мужчины, бурно обсуждали, художников и пытались докопаться до истины. Я молча, следовала за ними, не участвуя в общей дискуссии. Хотя я и не участвовала в беседе и старалась быть незаметнее, я постоянно чувствовала на себе заинтересованные взгляды партнёра отца.

– Ника, – обратился ко мне Егор Андреевич, – ты же в этом году окончила школу. Чем планируешь заняться дальше? Есть какие-то задумки, мечты?

От неожиданности я растерялась и не спешила отвечать.

– Ника готовится к вступительным экзаменам в университет, – когда пауза затянулась, ответил за меня отец.

– Правда? И на какой факультет?

– На романо-германской филологии, – ответила я.

– Хочешь стать переводчиком? – продолжил допрос мужчина.

– Да.

– Отлично! Свой переводчик на фирме не помешает, правда ведь, Кирилл?

– Абсолютно с тобой согласен, Егор. И я уверен, из Ники выйдет отличный переводчик, иностранные языки ей с детства легко даются.

И они стали рисовать за меня мое будущее.

Когда мы, наконец, добрались до конца выставки, я готова была заплакать от радости. Мало того что сама выставка не в моем вкусе, так ещё и Егор Андреевич со своими непонятными и нервирующими взглядами навязался. И как будто этого мало, стал расспрашивать о планах на будущее! Ему-то, какое дело?

Попрощавшись с партнёром отца, мы отправились домой. А я себе дала зарок, в ближайшее время не выходить никуда с отцом. Все свое время я посвятила подготовке к экзаменам.

* * *

Я с легкостью сдала вступительные экзамены и поступила на романо-германский факультет. Казалось, жизнь начала налаживаться. Мне стало легче дышать, и я стала реже корить себя. Не без помощи отца я заново выстроила для себя мир, научилась заново жить и не смотреть назад. Теперь я ждала начала учебного года, чтобы полностью отрешиться от воспоминаний.

Но однажды, с трудом выстроенный мой хрустальный мир дал трещину. Камнем, спровоцировавшим это, стал Денис.