Текст книги "Фиалковый роман (СИ)"

Автор книги: Манна Небесная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12.

Утро выдалось солнечным, но Алевтина чувствовала себя совершенно разбитой. Ночь в роскошной гостевой комнате не принесла облегчения, только вязкую, тревожную дремоту. Когда в дверь постучали, она уже была одета и ждала.

На пороге стояла девушка в униформе.

– Доброе утро, Алевтина, я пришла проводить Вас на завтрак.

– Да,спасибо. Алевтина спустилась за девушкой в малую столовую,как ее называли в этой семье, и увидела Сергея. Он выглядел отдохнувшим, в свежей рубашке, и при виде его у Алевтины защемило сердце от нежности и вины. Он поднялся, подошел и обнял её, и она уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах.

– Ты как? – тихо спросил он. – Лучше, – соврала она. – Доброе утро всем! , – обратилась она к родителям Вики.

Аркадий и Лиза подздоровались с Алевтиной и Аркадий сказал:

– Присоединяйся, мы как раз обсуждаем поездку в Тоскану. Лиза настаивает на вилле с видом на виноградники, а я больше склоняюсь к урбанистическому отдыху во Флоренции.

– Я за Тоскану, – уверенно заявил Сергей, принимая чашку из рук горничной. – Флоренция прекрасна, но там слишком шумно. А в долине Кьянти можно найти настоящие жемчужины архитектуры. Я недавно смотрел один палаццо пятнадцатого века, там сохранились оригинальные фрескикватроченто. Алевтина застыла с чашкой в руках. Она смотрела на Сергея и не узнавала его. Это был не тот Сергей, который шутил с ней на кухне и дарил ракушки. Это был уверенный в себе молодой человек из их мира. Мира, где обсуждают фрескикватрочентои выбирают виллы в Тоскане. Вика, сидевшая рядом, с энтузиазмом включилась в беседу:

– А я читала, что в Сиене потрясающаяПьяцца дель Кампо. Такая уникальная форма раковины! Говорят, там потрясающая акустика.

– Совершенно верно, – кивнул Сергей. – Это шедевр средневековой градостроительной мысли.

А ты, Алевтина? Ты бывала в Италии? , обратился к ней Аркадий. Все взгляды обратились на неё. Аркадий смотрел с вежливым интересом, Лиза – с лёгкой материнской улыбкой, Вика – подбадривающе.

Алевтина почувствовала, как краска заливает щёки.

– Нет... я не была. Только на картинках видела.

Повисла неловкая пауза. Аркадий деликатно кашлянул и перевёл разговор на другую тему:

– Ну ничего. У вас всё впереди. Когда появится малыш, можно будет планировать большое путешествие. Лиза тут же подхватила: – Да-да! Ребёнку полезен мягкий климат. И итальянская кухня – самая подходящая.

Алевтина натянуто улыбнулась. Ей казалось, что она сидит на экзамене по предмету, который никогда не изучала. Все вокруг говорили на каком-то чужом, изысканном языке денег, путешествий и высокого искусства. А она... она была просто девушкой из Подмосковья, которая даже не знала, что такоекватроченто. И чем больше Сергей вписывался в этот мир, тем острее она чувствовала пропасть между ними .

***

Дорога домой казалась бесконечной. Сергей уверенно вёл машину, из динамиков лилась тихая, мелодичная музыка. Алевтина смотрела в окно на проносящиеся мимо московские улицы, но видела лишь своё отражение в стекле. Её не покидало чувство собственной ничтожности. После утреннего разговора в доме Вики она чувствовала себя дешёвой подделкой в витрине ювелирного магазина. Сергей, с его знанием архитектуры и планами на виллу в Тоскане, был бриллиантом чистой воды. А она – простым стеклышком, которое по какой-то случайности оказалось рядом.

– Ты чего такая хмурая? – голос Сергея вывел её из оцепенения. Он бросил на неё короткий, тёплый взгляд. – Переживаешь из-за вчерашнего? Не бери в голову.

Алевтина вздохнула и отвернулась к окну. – Дело не в этом. Дело во мне. Я там была как... как бедная родственница. Вы все говорите о картинах, о поездках... А я даже не знаю, что такоекватроченто. Я нигде не была. Я ничего не видела, кроме своего Подмосковья.

Сергей тихо рассмеялся, и в его смехе не было ни капли насмешки.

– Серьёзно? Это тебя так задело? Тина, ты очаровательна в своей непосредственности. Поверь, слушать про то, как ты в детстве лазила по деревьям в своей деревне мне в сто раз интереснее, чем обсуждать фрески какого-то палаццо. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. – Мне плевать на то, где ты была или не была. Мне нравится то, кто ты есть сейчас. И твой ребёнок полюбит твои истории, а не чужие картины.

Алевтина посмотрела на него, и комок в горле начал таять. Она потянулась к нему, и их губы встретились – нежно, успокаивающе. На несколько мгновений весь мир перестал существовать. Были только он, она и тихая музыка.

В этот момент телефон Алевтины, лежавший на приборной панели, завибрировал и заиграл громкую трель звонка. На экране высветился незнакомый номер. Она нехотя отстранилась от Сергея и ответила:

– Алло? – Алечка – голос в трубке был тихим и встревоженным. – Это соседка, тетя Нина.

. У Алевтины всё похолодело внутри.

– Что случилось? Что с мамой?

– Ох, деточка... беда у нас. Анну Петровну «скорая» забрала ночью. В больницу, в кардиологию. У неё... тромб оторвался. Врачи борются, но... ты бы приехала.

Мир рухнул. Слово «тромб» прозвучало как приговор.

– Я... я поняла. Я приеду. Спасибо, что позвонили. Она сбросила вызов и посмотрела на Сергея огромными, полными ужаса глазами.

– Мама... Она в больнице. Оторвался тромб.

Сергей не стал задавать лишних вопросов. Он молча развернул машину через две сплошные и вдавил педаль газа в пол. Его лицо стало жёстким и сосредоточенным.

Следующие часы прошли для Алевтины как в тумане. Сергей всё взял на себя: он отменил все свои дела, дозвонился до больнцы и домчал до Опалихи в рекордные сроки, но было поздно. Сергей договорился обо всём с врачами и организовывал похороны с эффективностью топ-менеджера. Он был её скалой, её единственной опорой в этом океане горя. Стоя у свежей могилы на кладбище в Опалихе под холодным осенним дождём, Алевтина сжимала его руку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она обрела мужчину – сильного, надёжного, готового ради неё на всё. Но цена этого обретения была слишком высока. Она потеряла мать.

***

На следующее утро Алевтина проснулась с тяжёлой головой и ощущением полной апатии. Сил не было даже на то, чтобы встать. Мир казался серым и вязким, как кисель. В коридоре послышался тихий стук в дверь – Сергей. Постоял у двери и ушел.

Через несколько минут Сергей вернулся, но не стал включать свет. Вместо этого он принёс ей чай с лимоном в её любимой кружке. Поставив чашку на тумбочку, он лёг рядом, обняв и прижав её к себе. Алевтина повернула голову и увидела на полу у панорамного окна свои любимые фиалки в горшках. Их бархатные листья и нежные цветы казались единственными яркими пятнами в этой серой комнате. Они тоже словно замерли в тихой скорби. Они долго лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Сергей гладил её по волосам, шептал что-то успокаивающее. Никаких требований, никаких планов – только молчаливая поддержка и тепло его тела рядом. Это было именно то, что ей сейчас было нужно.

К вечеру квартира наполнилась голосами. Первыми пришлиАртёмиКсюша– неразлучная парочка с их потока. Они ввалились в прихожую, гремя пакетами и шурша бумагой.

– Привет, больная! – с порога бодро крикнул Артём, но тут же осёкся, увидев её бледное лицо. – Ой, прости. Мы это... с лекциями. Чтобы ты не отстала.

Ксюша, более чуткая, уже снимала ботинки и несла на кухню пакет с чем-то съестным.

– Мы записали всё за тебя, – мягко сказала она, выкладывая на стол аккуратную стопку конспектов. – И вот, домашнее задание по семинару. Там ничего сложного, просто формальность.

Алевтина слабо улыбнулась, принимая папку. Этот простой жест заботы – попытка вернуть её в привычную рутину учёбы – тронул её до глубины души. – Спасибо, ребята. Вы лучшие.

Они просидели недолго, рассказывая последние сплетни универа, но их визит оставил после себя ощущение порядка и связи с учёбой. Не успели они уйти, как в дверь снова позвонили. На пороге стоялаВика. В отличие от ребят, она была одета с иголочки – в элегантном пальто, с новой причёской. От неё пахло дорогими духами и морозной свежестью.

– Привет-привет! – она чмокнула Алю в щёку и протянула Сергею руку для приветствия. – Я с культурной программой! Вы просто обязаны это услышать.

Вика плюхнулась на диван и начала свой рассказ. Она была на концерте симфонического оркестра, и её глаза горели от восторга. – Это былоневероятно! Скрипки плакали, а контрабасы гудели так низко, что вибрация отдавалась в груди! А потом была«Весна священная»Стравинского... Я думала, сердце выпрыгнет!

Она говорила так увлечённо, что даже Алевтина невольно заслушалась, представляя себе эту звуковую бурю.

– И это ещё не всё! – Вика торжественно поставила на стол небольшую коробку из лучшей кондитерской в центре. – Я решила, что сладкое – лучшее лекарство от хандры.

В коробке оказались крошечные пирожные:«Павлова»с ягодами,«Опера»с кофейным кремом и нежнейшиеэклеры. Алевтина чуть не расплакалась от такой заботы.

Вика ушла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя шлейф дорогих духов, восторг от высокого искусства и ощущение маленькой роскоши. Когда за ней закрылась дверь, Сергей посмотрел на Алевтину. В её глазах уже не было той бездонной пустоты, что утром. Там появился слабый, но живой огонёк. Он не мешал гостям, лишь изредка вставлял пару слов или подливал всем чай. Он был рядом – спокойный и надёжный якорь в этом потоке чужих историй. Когда ребята ушли, он снова обнял её, и на этот раз Аля почувствовала, что тьма немного отступила.

***

Октябрь выдался на удивление тёплым и солнечным. Москва, казалось, забыла о привычной осенней хандре: золотые листья шуршали под ногами, а воздух был прозрачен и свеж. Алевтина только-только начала приходить в себя после тяжёлой утраты – смерти матери. Друзья навещали её, старались поддержать, но в душе всё ещё царила пустота. Сергей видел это и понимал: ей нужен не просто разговор, а настоящее чудо, способное вернуть краски жизни.

Он долго готовил сюрприз и однажды утром просто сказал: – Собирайся. Мы едем за город.

Алевтина не стала спорить. В машине царила уютная тишина, а за окном мелькали последние тёплые дни осени. Когда они подъехали к конному клубу, Алевтина удивлённо посмотрела на Сергея:

– Мы что, будем кататься на лошадях?

Он только улыбнулся и повёл её к зданию клуба. Там её уже ждали: новенькая форма для верховой езды – тёмно-синие бриджи, белая рубашка, шлем и мягкие сапожки – всё было подобрано по размеру.

Алевтина растерялась: – Но я никогда не ездила верхом…

– Сегодня начнёшь, – уверенно сказал Сергей. – Я буду рядом.

Под руководством опытного инструктора они вышли на манеж. Лошади – спокойные, ухоженные – с любопытством тянулись к людям. Алевтине досталась гнедая кобыла с белой звёздочкой на лбу. Сначала было страшно, но Сергей шёл рядом, поддерживал за руку, подсказывал, как правильно сесть в седло. Когда Алевтина наконец уверенно устроилась в седле, её глаза загорелись.

Они медленно ехали по кругу, потом вышли на лесную тропу. Ветер играл с золотыми листьями, солнце мягко согревало плечи. Сергей то и дело оказывался рядом, помогал держать равновесие, подбадривал. На поляне они остановились и Сергей помог ей спешиться.

Лошади мирно паслись, а Сергей достал из сумки яблоки. – Это для них, – улыбнулся он и протянул Алевтине румяное яблоко.

Она осторожно протянула его своей кобыле. Лошадь аккуратно взяла угощение тёплыми губами, и Алевтина рассмеялась – впервые за долгое время искренне и легко. Сергей подошёл ближе, взял её за руку. Их взгляды встретились.

В этот момент всё вокруг словно замерло: шелест листвы, далёкое ржание лошадей, солнечные лучи, запутавшиеся в волосах Алевтины. Он осторожно коснулся её щеки, а затем их губы встретились в первом, трепетном поцелуе. Сердца обоих забились быстрее. В этот миг Алевтина почувствовала, как внутри расправляются крылья – будто сама жизнь снова наполняет её силой и светом. Она посмотрела на Сергея и поняла: теперь всё будет иначе. Они ещё долго гуляли по лесу, кормили лошадей, смеялись и говорили о будущем. Этот солнечный октябрьский день стал для них началом чего-то нового – светлого и настоящего.

***

Алевтина проснулась с ощущением, будто внутри неё распустились цветы. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя на стене причудливые узоры, а сердце билось легко и радостно. Она улыбнулась, вспоминая вчерашний день: запах осеннего леса, тёплые губы Сергея, его заботливые руки и то чувство, когда впервые за долгое время захотелось жить.

В дверь тихо постучали, и на пороге появился Сергей с подносом, на котором дымились две чашки кофе и лежали свежие круассаны.

– Доброе утро, спящая красавица, – прошептал он, ставя завтрак на тумбочку.

Он присел на край кровати, и их утренние поцелуи были такими же нежными и солнечными, как сам день. Алевтина куталась в одеяло, смущённо улыбалась и не могла поверить своему счастью. Всё было так просто и так правильно.

Когда Сергей ушёл в душ, Алевтина осталась одна со своими мыслями. Она смотрела в окно на золотистую Москву и невольно сравнивала это утро с другим – тем самым, после ночи с Андреем. Тогда она проснулась в чужой кровати, чувствуя неловкость и пустоту. Андрей, даже не глядя на неё, спокойно спросил:«Куда тебе вызвать такси?»В его голосе не было ни тепла, ни сожаления – только деловая вежливость.

А сейчас... Сейчас всё иначе. Она провела рукой по простыне, ещё хранящей тепло Сергея. Как же так вышло? Как она умудрилась влюбиться в братьев-близнецов? Андрей – холодный, отстранённый, словно из другого мира. Сергей – тёплый, живой, способный одним взглядом согреть душу. «Может, судьба просто решила дать мне второй шанс?» – подумала Алевтина. Вчерашний день стал для неё точкой отсчёта. Она больше не хотела оглядываться назад. Теперь у неё были крылья, подаренные любовью, и рядом был человек, который не спрашивал про такси, а приносил завтрак в постель. Она счастливо вздохнула и потянулась за круассаном. Впереди был новый день – светлый, полный надежд и тихой радости.

Две недели спустя

В апартаментах царила та самая идеальная тишина, которую можно купить только за очень большие деньги.

Она нарушалась лишь шелестом страниц учебника и тихим, ритмичным стуком пальцев по клавиатуре. Солнечный свет, пробиваясь сквозь панорамные окна, ложился на дубовый паркет тёплыми пятнами. Алевтина, устроившись в глубоком кожаном кресле у окна, с головой ушла в подготовку к семинару по макроэкономике. Беременность уже давала о себе знать приятной усталостью, и она то и дело машинально поглаживала живот. Мысли о будущем малыше и о той новой, спокойной жизни придавали ей сил. Сергей, проходя мимо кабинета с чашкой свежесваренного эспрессо, остановился в дверях. Он не хотел её отвлекать – он вообще редко кого-то отвлекал без веской причины, – но не смог удержаться. Картина была слишком домашней и уютной: она, сосредоточенная и такая мягкая в ореоле утреннего света. На ней был мягкий кашемировый свитер крупной вязки (его подарок на прошлой неделе) и домашние брюки из тонкой шерсти.

– Аль, – мягко позвал он, нарушая тишину своим бодрым голосом. Алевтина вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. В её взгляде промелькнула тень неуверенности. Она всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что её место в жизни этого яркого и успешного мужчины определено окончательно.

– А я? – тихо спросила она, и её голос дрогнул. Вопрос повис в воздухе. Сергей тут же отбросил свою привычную сдержанность. Он одним глотком допил кофе, поставил чашку на столик и подошёл ближе. Легко присев на подлокотник её кресла, он накрыл её маленькую ладонь своей большой и тёплой рукой.

– Слушай сюда, – сказал он с той самой фирменной улыбкой, которая открывала ему двери любых кабинетов. – Андрей женится. Это событие века, пропустить нельзя. Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде плясали озорные искорки. – И я хочу, чтобы ты пошла со мной. Ты – часть моей жизни. И я не собираюсь этого скрывать за ширмой «она просто живёт у меня». Поняла?

Его уверенность передалась и ей. Словно тёплый луч солнца растопил лёд её страхов. Внутри разлилось тепло.

– Но Сергей... – начала она робко. – А что я там буду делать? Я же... ну... пузатая студентка на фоне твоих светских львиц. Сергей громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Во-первых, ты не пузатая, а очаровательно беременная. Во-вторых, ты моя женщина. А в-третьих... – он наклонился к самому её уху и заговорщически прошептал: – Я собираюсь весь вечер хвастаться тобой перед всеми этими снобами. Представляешь их лица? «А это моя Алевтина, она умная и красивая». Они же от зависти лопнут!

Она невольно улыбнулась его прямоте и оптимизму. – Ты сумасшедший.

– Есть немного, – легко согласился он, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку. – Ну что? Идем выбирать платье? У нас на сборы мало времени!

***

Утро в квартире напоминало штаб перед крупной военной операцией, только вместо карт и раций на всех поверхностях лежали брендовые пакеты с логотипами известных модных домов. Воздух был пропитан ароматами дорогого кофе, парфюма и лёгким напряжением.

Алевтина стояла посреди гостиной, похожая на растерянного ребёнка, которого нарядили в кукольное платье. Вокруг неё суетились двое: стилист с идеально уложенными волосами и визажист с чемоданчиком, полным волшебных кистей.

– Так, стоп! – скомандовала стилист, хватая очередной чехол с платьем. – Мы уже перебрали три варианта. Это четвёртый. Сергей сказал «самое лучшее», а не «всё, что есть в ЦУМе».

Визажист, колдовавшая над лицом Алевтины, хихикнула: – Он просто не знает, что с ней делать. Мужчины впадают в ступор, когда нужно одеть беременную женщину на светское мероприятие. Им кажется, что это задача уровня «запустить ракету в космос».

Алевтина посмотрела на своё отражение. На ней было элегантное платье насыщенного изумрудного цвета, которое струилось по фигуре, деликатно подчёркивая живот. Волосы стилист собрала в сложную, но воздушную причёску.

– Я выгляжу как новогодняя ёлка, – вздохнула Алевтина.

– Ты выглядишь как королева бала, – отрезала стилист, закалывая последнюю шпильку. – Сергей упадёт. А когда он падает от восторга, у него обычно в кармане чек на круглую сумму.

В этот момент ожил телефон Алевтины. На экране высветилось имя Сергея. – Да? – ответила она.

– Аль, солнце моё! – его голос в динамике звучал бодро и деловито. – Как продвигается операция «Снежная Королева»?

– Тут хаос. Твои люди меня замучили примерками.

– Отлично! Значит, всё идёт по плану. Слушай внимательно: я заскочу через час. Будь готова. И не вздумай спорить со стилистом, я ей плачу бешеные деньги за то, чтобы она делала из тебя конфетку. – Я уже конфетка, – буркнула Алевтина.

– Вот и умница. Всё, мне пора бежать. У меня встреча с заказчиком, который хочет построить замок из стекла и слёз своих конкурентов. Целую! Он отключился.

Алевтина посмотрела на своё отражение уже другими глазами. Визажист нанесла последние штрихи: лёгкий румянец и блеск для губ.

– Ну вот, – сказала она, закрывая чемоданчик. – Теперь ты не просто конфетка, а «птица счастья завтрашнего дня». Он вернётся и потеряет дар речи.

Стилист кивнула, убирая разбросанные наряды:

– А теперь выпей воды и посиди пять минут. От такой красоты может закружиться голова.

Алевтина опустилась в кресло и посмотрела на часы. До приезда Сергея оставался час. Квартира снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов и её собственным дыхением. Она улыбнулась своему отражению. Впервые за долгое время ей не было страшно смотреть в будущее. Оно казалось ярким и определённым.Главное – успеть выпить воды, – подумала она, прислушиваясь к звукам за дверью.

Глава 13.

Тишину пространства разорвал резкий, требовательный звук дверного звонка. Он не был похож на привычную трель – это был властный, официальный стук. Алевтина вздрогнула. Стилист и визажист переглянулись, их профессиональная суета мгновенно сменилась тревогой. На пороге стояли двое в полицейской форме. Их лица были непроницаемы, а глаза – усталыми и серьёзными.

– Алевтина? – спросил старший по званию, сверившись с записью в планшете. Его голос был сухим и официальным, лишённым эмоций.

– Да, это я, – её сердце пропустило удар. Плохое предчувствие ледяной рукой сжало горло.

– Нам очень жаль. Произошло ДТП. Сергей... – офицер на мгновение замялся, подбирая слова. – Он не выжил. По документам вы указаны как близкий человек. Нам нужно, чтобы вы проехали с нами для опознания.

Мир рухнул. Слово «опознание» прозвучало как приговор. Брендовые пакеты, платья, макияж – всё это стало бессмысленным, ненужным мусором. Алевтина смотрела на них и не понимала, о чём они говорят. Сергей не мог погибнуть. Он же был её опорой, её спасителем.

– Это какая-то ошибка, – прошептала она, отступая на шаг назад. – Он жив. Он должен был приехать.

– Соберите документы, пожалуйста, – мягко, но настойчиво сказал второй полицейский. – Это необходимо.

Морг встретил их холодом и запахом стерильности, от которого к горлу подступала тошнота. Алевтина шла по коридору, словно в тумане. Её поддерживала под руку женщина-полицейский, что-то тихо говоря ей, но слова доносились как сквозь вату. Её подвели к двери. Офицер открыл её, пропуская девушку вперёд. Она вошла в небольшое помещение.

Посреди комнаты на каталке было накрыто тело белой простынёй. Врач-патологоанатом стоял рядом, готовый откинуть ткань.

И в этот момент дверь с другой стороны распахнулась. В комнату вошли Андрей и Екатерина. На Андрее был безупречный тёмно-синий костюм-тройка, белоснежная рубашка и галстук. Екатерина была в элегантном свадебном платье цвета слоновой кости – не пышном и помпезном, а струящемся и изящном, идеально подходящем для гражданской церемонии или вечернего празднования. Они были одеты для самого счастливого дня в их жизни.

Они замерли, увидев Алевтину.

– Чтооназдесь делает?! – голос Андрея сорвался на крик. В нём смешались боль утраты и ярость. – Андрей... – прошептала Алевтина, делая шаг к нему. Она искала в нём того доброго доктора из прошлого.

– Убирайся отсюда! Это все из-за тебя! Если бы он сразу поехал в ресторан и не стад бы заезжать за тобой – он был бы жив! Мой братик был бы жив!– прорычал он, закрывая собой каталку с телом брата. Его идеально завязанный галстук сбился набок. – Как ты посмела?! Ты никто! Ты просто грязь под его ногами!

Екатерина, стоявшая за его спиной в своём свадебном платье, подхватила его тон:

– Сергей был его братом! А ты... ты просто очередная девка! Убирайся! Немедленно!

Полицейские попытались вмешаться, но Андрей был неумолим. Он буквально вытолкал Алевтину в коридор.

– Чтобы духу твоего здесь не было! И не вздумай приближаться к похоронам! Дверь захлопнулась перед её носом. Она осталась одна в холодном коридоре морга.

Мир снова перевернулся. Только что она была под защитой Сергея, а теперь она – «грязь», которую прогнали от тела человека, который единственный отнёсся к ней по-человечески. Она медленно сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Что ей теперь делать? У неё не было ничего. Ни дома, ни денег, ни будущего.

Квартира Сергея больше не была её крепостью – он принадлежал семье его брата, которая её ненавидела. Её ребёнок, ребёнок Андрея, остался без какой-либо поддержки ещё до рождения. А она осталась одна против всего мира, беременная и сломленная горем. Единственный человек, который был отцом её ребёнка и мог бы ей помочь – Андрей – стал её врагом.

Алевтина сидела на холодном полу и смотрела в пустоту перед собой. Ответа на вопрос «что делать?» не было. Впереди была лишь пугающая неизвестность и ледяное одиночество.

Дрожащими руками она достала из кармана телефон. Кому звонить? В полицию? Смешно.

Её палец сам нашёл знакомый контакт.Вика. Единственная, кто мог не осудить. Гудки тянулись бесконечно долго.

– Алло? Алевтина? – голос Вики в трубке звучал удивлённо и немного встревоженно.

– Вика... – её собственный голос был хриплым шёпотом. – Приезжай. Пожалуйста. Мне нужна помощь.

Вика не стала задавать лишних вопросов. Она поняла всё по одному этому слову.

– Я сейчас буду. Сиди на месте и никуда не уходи. Я тебя заберу.

Через полчаса у морга остановился тёмный внедорожник. Вика выскочила из машины, на ходу кутаясь в дорогое пальто. Она молча обняла Алевтину, помогла ей дойти до машины и усадила на пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей и дорогими духами – запахом другой, благополучной жизни. Вика подала Алевтине бутылку с водой:

– Попей,тебе нужно успокоиться, собраться и рассказать,что случилось...

– Вика... они меня выгнали, – прошептала она, глядя в темноту за окном невидящим взглядом.

– Кто? Андрей? Я так и поняла по твоему голосу.

– Он... он был как зверь. И она... Екатерина. Она была там, представляешь? В свадебном платье! Они приехали опознавать его... для них это была формальность! А я... я даже не смогла его увидеть! Я не попрощалась! – её голос сорвался на крик, а из глаз хлынули слёзы.

Вика крепче сжала руль и бросила на подругу сочувственный взгляд.

– Тише-тише... Не надо сейчас об этом думать. Он бы хотел, чтобы ты жила дальше.

– Но как?! Как мне жить дальше?! Он мёртв! А его брат... отец моего ребёнка... он меня ненавидит! Он сказал... он сказал, чтобы я даже не приближалась к похоронам!

Вика вздохнула :

– Андрей сейчас не в себе от горя и злости. Он винит тебя во всём, потому что так проще всего. Но это пройдёт. А пока тебе нужно быть сильной. Ради себя и ради малыша.

Алевтина закрыла лицо руками и разрыдалась уже в голос.

– Мы едем за твоими вещами, – твёрдо сказала Вика, заводя двигатель. – Соберём всё необходимое из квартиры Сергея и поедем ко мне домой Мама будет только рада помочь. Алевтина молчала, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. Она не могла спорить. У неё просто не было сил. В квартире Сергея всё было пропитано его присутствием.

Вика действовала быстро и чётко, словно организовывала очередной светский раут. Она помогла собрать одежду, туалетные принадлежности, а из кабинета Сергея Алевтина забрала самое важное – свой ноутбук и учебники. Уже укладывая вещи в сумку, Алевтина заметила на полке за книгами пухлый конверт. Внутри оказалась пачка денег – крупные купюры, перевязанные резинкой. Видимо, Сергей откладывал их на что-то.

– Возьми их, – тихо, но настойчиво сказала Вика, заглянув ей через плечо. – Не глупи. Это не кража. Это необходимость. У тебя будет ребёнок, Алевтина. Эти деньги пригодятся для малыша. Считай это последним подарком от него.

Алевтина посмотрела на деньги, потом на Вику. В глазах подруги не было ни капли осуждения, только твёрдая уверенность. Она взяла конверт и сжала его в руках.

Вика увезла её к себе домой в особняк на Рублевке, оставив позади холодные стены морга и ледяную ярость Андрея.

Впереди была неизвестность, но впервые за этот ужасный день Алевтина почувствовала, что она больше не одна.

Утро принесло не облегчение, а новый удар. Ночь для Алевтины была не отдыхом, а вязким, чёрным кошмаром. Она проваливалась в тяжёлое забытьё, где снова и снова видела Сергея. Он уходил от неё по длинному коридору, а она бежала за ним, кричала его имя, но её голос тонул в ватной тишине. Он не оборачивался.

Она просыпалась в холодном поту, с ощущением, что потеряла его заново. Проснувшись, Алевтина огляделась и не сразу вспомнила,что Вика ее вчера привезла к себе. В доме стояла тишина. Вика, видимо, ещё спала.

Дверь спальни тихо скрипнула, и на пороге появилась Лиза – мать Вики. В руках она держала поднос с чашкой чая и бутербродами. От неё пахло дорогим парфюмом и утренним кофе.

– Проснулась? – её голос был мягким, почти материнским. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. – Выпей чаю, милая. С лимоном. Тебе нужно поесть.

Алевтина села на кровати, обхватив колени руками. Она была благодарна за этот простой жест заботы.

– Спасибо... – прошептала она.

Лиза присела на край кресла у окна, сложив руки на коленях. Она смотрела на Алевтину с сочувствием, но в её глазах читалась и какая-то отстранённая строгость.

– Какая трагедия... Сергей был замечательным человеком. Мы все скорбим. Она помолчала, подбирая слова. – Но, Алевтина... я должна с тобой поговорить. Это очень деликатный момент. Алевтина напряглась, отпивая горячий чай. – Я понимаю, что ты сейчас раздавлена горем. Но жизнь продолжается. И нужно смотреть правде в глаза. Вика – моя дочь. Она из хорошей семьи, у неё впереди блестящее будущее. А ты... ты сейчас одна. И ждёшь ребёнка. Она сделала паузу, давая словам осесть. – Пока Сергей был жив и прикрывал тебя своим именем, всё было иначе. Вы были парой в глазах общества. Это было... приемлемо. Но сейчас всё изменилось. Ты осталась одна. И происхождение ребёнка... оно неоднозначно.

Слова били наотмашь, но Лиза произносила их с вежливой улыбкой.

– Пойми меня правильно. Я не могу рисковать репутацией своей дочери. Вика – хорошая, приличная девочка. Ей не нужны такие... сложные знакомства и слухи. Дружба с одинокой беременной девушкой без определённого положения может бросить на неё тень.

Алевтина смотрела на неё, не веря своим ушам. Гостеприимство длилось меньше суток.

– Вы меня выгоняете? – тихо спросила она.

– Не выгоняю, а прошу понять ситуацию, – мягко поправила Лиза. – Тебе нужно уехать. Мой водитель отвезёт тебя, куда ты скажешь. Собирай вещи.

Она встала и подошла к двери, потом обернулась и достала из кармана небольшой конверт. – Вот, возьми. Это немного денег... на первое время. На памперсы.

Она положила конверт рядом с подносом. Это была плата за молчание и за быстрый отъезд. Алевтина машинально взяла конверт. У неё не было сил спорить или плакать. Внутри была лишь звенящая пустота.

– Хорошо... – безжизненным голосом сказала она. – Я попрошу вашего водителя отвезти меня обратно в Москву... к квартире Сергея. Она хотела забрать свои вещи, которые не успела взять вчера в спешке – забрать хоть что-то из той жизни, что у неё была.

–Конечно, милая. Водитель в твоем распоряжении на весь день, а Вике не звони больше...спасибо за понимание.

***

Дорога домой заняла весь день, но для Алевтины она слилась в один бесконечный, серый кошмар. Сначала они заехали в квартиру Сергея, где Алевтина собрала свои горшки с фиалками, после чего молчаливый водитель отвез ее в родную деревню. Всю дорогу её не покидало дурное ощущение, холодным комом застрявшее в горле.

Осенняя грязь сменилась первым, неуверенным снегом, который тут же таял, превращая просёлочную дорогу в непролазное месиво. Но Алевтина почти не замечала холода. Её мысли были заняты другим. Родной дом встретил её холодом и запахом сырости. Пройдя в свою старую комнату, Алевтина упала на кровать, не раздевась и забылась тяжелым сном. Мир снова рухнул. Второй раз за месяц.