Текст книги "Фиалковый роман (СИ)"

Автор книги: Манна Небесная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Эй, ты чего такая зелёная? Опять не выспалась?

Алевтина лишь слабо улыбнулась и прижала ладонь ко рту. Тошнота накатила с новой силой. Она резко встала, стул противно скрипнул по полу, привлекая всеобщее внимание.

– Простите... можно выйти? – её голос был едва слышен.

Преподаватель недовольно оторвался от своих графиков. – Что такое, Алевтина? Мы как раз обсуждаем важный вопрос.

Она не ответила. Сделала шаг к двери и поняла, что не добежит. Мир сузился до одной точки – мусорной корзины в углу аудитории. Она метнулась к ней и согнулась в приступе рвоты. В аудитории повисла гробовая тишина, сменившаяся шёпотом.

Вика уже была рядом, придерживая её за плечи. – Так, всё ясно. Я вызываю скорую. Кто-нибудь, откройте окно!

Через полчаса в пустом коридоре универа пахло нашатырём и валерьянкой. Врач скорой помощи, усталый мужчина лет пятидесяти, убрал тонометр в сумку и внимательно посмотрел на бледную Алевтину, которую Вика поила водой из пластиковой бутылки.

– Ну что ж, милочка, – сказал он, присаживаясь на корточку перед ней. – Давление у вас как у космонавта. А вот тошнота по утрам и обмороки – это классика второго триместра беременности. Вика ахнула и прижала ладонь ко рту. Алевтина же словно окаменела. В голове зашумело сильнее прежнего, но уже не от тошноты, а от ужаса, что теперь все знают ее секрет.

. Из аудитории начали выходить любопытные однокурсники.

– Что случилось?

– Ей плохо стало!

– Да она беременная! – громким шёпотом сообщила какая-то девчонка с задних рядов.

Толпа сгущалась. Все взгляды были устремлены на Алевтину.

– Ого! А кто отец? – выкрикнул кто-то из парней.

И тут же другой голос, женский и язвительный: – А чего Сергей-то не женится? Вы же вроде вместе живёте? Или он не в курсе?

Вопросы посыпались со всех сторон, словно камни: – Серьёзно? От Сергея?

– А свадьба когда?

– А он знает?

Алевтина подняла на них глаза, полные слёз. Она видела их лица – любопытные, сочувствующие, осуждающие. Она должна была сказать правду. Сказать, что отец ребёнка – не Сергей, а его брат Андрей. Что это была одна-единственная ночь, ошибка, о которой она жалеет каждую минуту. Но слова застряли в горле. Если она скажет это сейчас, здесь... это будет концом всего. Сергей возненавидит её. А она останется одна, с ребёнком на руках и без поддержки. Она судорожно вздохнула и выдавила из себя единственное слово:

– Да. Это была ложь во спасение. Маленькая ложь, которая теперь будет расти вместе с ней.

Вика, староста группы, была из тех людей, у которых энергия била ключом. Пока Алевтина сидела, бледная и раздавленная новостью, Вика уже успела навести справки, расспросить врача и теперь фонтанировала идеями.

– Так, Лина, спокойно! – скомандовала она, присаживаясь на корточки перед подругой и заглядывая ей в глаза. – Это же счастье! Надо отметить! У нас в группе все свои. Я сейчас всем позвоню, соберёмся сегодня вечером у тебя. Устроимбэби шауэр! Я видела в TikTok – это сейчас очень модно. Будем дарить подарки, играть в прикольные игры, гадать на пол малыша. Я возьму торт, кто-то принесёт сок... Алевтина подняла на неё испуганный взгляд. Представить, как вся эта шумная, любопытная толпа будет трогать её живот, задавать вопросы и сгорать от нетерпения узнать пол ребёнка... Нет. Это было выше её сил.

– Вика, нет, – тихо, но твёрдо сказала она. – Пожалуйста. Никаких вечеринок.

– Да ты чего? – Вика опешила. – Это же не поминки! Это праздник! Ты теперь не одна!

– Я знаю, – Алевтина сжала её руку. – Но... я не готова. Правда. Мне нужно... переварить это. Самой. Без шума и суеты. Она посмотрела на подругу умоляюще. – Давай просто не сегодня.

Вика нахмурилась, явно разочарованная, но потом вздохнула и кивнула. – Ладно... ладно, я поняла. Ты права. Это твой момент. Но знай, я всегда рядом. Если что-то понадобится – любая помощь.

***

Квартира встретила её тишиной, Алевтина закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и устало прикрыла глаза. События дня навалились всей тяжестью: унижение в университете, тошнота, скорая, лица одногруппников. Она прошла в свою комнату. Фиалки стояли на полу у панорамного окна, подсвеченные тусклым осенним солнцем, выглядели трогательно и беззащитно. Этот маленький зелёный мир был единственным, что сейчас казалось настоящим и безопасным.

Входная дверь хлопнула, и в коридоре послышались шаги.

– Тина? Ты дома? – раздался голос Сергея. Алевтина вздрогнула. Она совсем забыла, что он должен был вернуться сегодня. Сергей вошёл в комнату, и его лицо озарилось улыбкой, когда он увидел её. – Привет! А я думал, ты на парах. Он подошёл ближе и протянул ей раскрытую ладонь. На ней лежала та самая витая раковина мидии, гладкая и перламутровая. – Смотри, что я тебе привёз. Сочинский сувенир. Говорят, если приложить ракушку к уху, можно услышать море.

Алевтина машинально взяла подарок. Ракушка была прохладной. Она смотрела на неё, не в силах поднять глаза на Сергея. – Спасибо... красиво. Сергей заметил её бледность и странную заторможенность.

– Эй, ты чего такая грустная? Устала? Я звонил днём, ты не брала трубку.

Алевтина сжала раковину так сильно, что побелели костяшки пальцев: – Меня стошнила в универе и теперь все знают,что я беременна.

Сергей обнял её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. – Ладно, расслабься. Прорвемся!

Он снова попытался её обнять, но Алевтина осталась неподвижной, сжимая в руке ракушку так, словно это был её единственный якорь в бушующем море лжи. Сергей принял её молчание за согласие и ободряюще улыбнулся.

– Вот и отлично. Я пойду закажу еду, ты же наверняка голодная после учёбы.

Он вышел из комнаты, оставив её одну. Алевтина медленно подошла к окну и посмотрела на фиалки. Затем она поднесла ракушку к уху. Вместо шума моря ей послышался тихий шёпот:«Беги».

Глава 11.

Вика позвонила вечером понедельник, её голос в трубке звенел от сдерживаемого восторга.

– Аля, привет! Слушай, у меня тут день рождения на носу, восемнадцать лет – это же событие! Я приглашаю тебя. Только ты приходи, ладно? Будет... помпезно, но камерно.

Алевтина удивилась. Вика была душой компании, старостой, её любили все.

– Вика, а как же остальные? Может, позовём девчонок из группы? Лену, Катю?

На том конце провода повисла неловкая пауза, после чего Вика заговорила тише, словно делясь секретом:

– Понимаешь... мои родители – они банкиры. У них всё... по протоколу. Они не поймут, если я приведу толпу в джинсах. Они встречают людей по одёжке, по манерам. Для них это важно. А я не хочу портить праздник спорами.

Алевтина фыркнула. Она представила себе одногруппников в их повседневной одежде и не смогла сдержать смех.

– Ой, да ладно тебе! Я вот вообще из деревни, из Опалихи Представляешь, какой был бы фурор? «Вика привела крестьянку!».

Она шутила, но Вика ответила совершенно серьёзно, даже с ноткой восхищения:

– Ты не понимаешь. Благодаря Сергею ты выглядишь не как «крестьянка». Ты выглядишь как леди. У тебя стиль появился, осанка. Ты теперь вписываешься в их мир.

Алевтина замолчала, осмысливая её слова. Вика была права. Сергей действительно изменил её жизнь. Он дал ей не просто крышу над головой и деньги на расходы. Он дал ей уверенность и новый образ, который позволял ей хотя бы делать вид, что она принадлежит к этому миру дорогих вещей и сложных отношений. И эта мысль была горькой: её ценность в глазах таких людей, как родители Вики или мать Сергея, определялась не ею самой, а статусом мужчины, который был рядом.

– Вика, я не знаю... – Алевтина замялась, прижимая телефон плечом к уху. – Это же твой семейный праздник. Я там буду как белая ворона. Твои родители – банкиры, а я... ну, ты знаешь.

– Аля, перестань! – голос Вики в трубке звучал умоляюще. – Ты и есть тот самый адекватный человек. Ты единственная, с кем я могу нормально поговорить, а не обсуждать, у кого сумка дороже или чья тачка быстрее. Они все... они хорошие, но они как роботы. Все разговоры только про инвестиции, яхты и кто с кем помолвлен.

Она сделала паузу, а потом добавила тише, с ноткой отчаяния:

– Я с ума сойду одна в этом аквариуме с золотыми рыбками. Пожалуйста. Мне нужна ты. Просто как друг.

Алевтина вздохнула. Она представила себе этот пафосный особняк, сверкающие люстры и пустые разговоры о брендах. Но в голосе подруги было столько искренней тоски, что отказать было невозможно.

– Ладно, – сдалась она. – Я приду. Но только при одном условии.

– Любое! – радостно воскликнула Вика. – Мы сбежим от твоих гостей и будем есть пиццу на кухне. Вика рассмеялась, и Алевтина впервые за весь разговор услышала в её голосе облегчение.

– Договорились. Будем есть руками пиццу и перемывать кости всем этим напыщенным индюкам. Ты меня спасаешь! Жду в субботу к 7 вечера.

***

Особняк родителей Вики находился в одном из закрытых посёлков на Рублёвке. Это было монументальное строение из стекла и тёмного камня, больше похожее на современный замок, чем на жилой дом.

Кованые ворота бесшумно разъехались, пропуская такси во двор, где уже стоял ряд дорогих автомобилей. Алевтина вышла из машины и почувствовала себя героиней фильма. Дом подавлял своим величием. Внутри царил полумрак, разгоняемый точечной подсветкой картин на стенах. Хрустальные люстры отражались в зеркальном паркете. Повсюду сновала прислуга в униформе с подносами, на которых стояли бокалы с шампанским и крошечные закуски.

Особняк подавлял своим величием, но теперь Алевтина заметила детали, от которых становилось не по себе. Сводчатые потолки терялись в полумраке, который не могли разогнать даже знаменитые люстры Baccarat – каскады хрустальных подвесок ловили и дробили свет, рассыпая по стенам холодные, острые блики. На стенах, обитых шёлком цвета слоновой кости, висели не просто картины, а подлинники. Алевтина, проходя мимо, бросила взгляд на полотно и узнала характерные пятна цвета – Матисс. Рядом стояла огромная фарфоровая ваза эпохи Мин, хрупкая и бесценная, словно музейный экспонат, а не элемент декора. Это был не дом, а выставочный зал.

В центре зала, у импровизированной стойки с шампанским, расположились старшие гости – ровесники и партнёры родителей Вики. Мужчины в идеально скроенных костюмах сдержанно смеялись, обсуждая последние новости рынка. Их жёны, холёные женщины с безупречными укладками и холодными улыбками, общались между собой.

– Аркадий, дорогой, – пропела одна из них, , обращаясь к высокому мужчине с проседью на висках. – Ты видел отчётность по азиатскому направлению? Там намечается что-то интересное.

– После ужина обсудим, милая. Не хочу портить вечер цифрами, – он улыбнулся, но взгляд остался цепким, оценивающим.

– А я говорила, что нужно брать тот участок на Остоженке, – подхватила другая дама, поправляя бриллиантовое колье. – Но нет, он всё ждал «лучшей цены». Теперь кусает локти.

– Кстати, о праздниках, – включилась в разговор третья. – Я слышала, что скоро женится сын Владимира – Андрей, его свадьба с Катей будет просто грандиозной. Её отец устраивает приём в загородном клубе. Говорят, будет даже мэр города. Алевтина замерла, услышав знакомое имя. Андрей. Брат Сергея. Жених. Её рука невольно легла на живот под тонкой тканью платья. Она почувствовала себя ещё более чужой и уязвимой в этом мире больших денег и династических браков. Здесь всё решали капиталы и связи, а её маленькая тайна была бомбой замедленного действия, способной разрушить не только её жизнь, но и планы таких людей, как эти.

Вика вынырнула из толпы разгорячённых гостей и схватила Алевтину за руку. – Ты чего тут стоишь как статуя? Идём! Я познакомлю тебя с мамой. Она уже спрашивала о тебе. Алевтина натянула на лицо улыбку и последовала за подругой, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца Вики, который, казалось, рентгеном просвечивал её насквозь, оценивая не стоимость платья, а её происхождение и перспективы.

***

Алевтина шла за подругой сквозь толпу нарядных людей и чувствовала на себе оценивающие взгляды. Она знала этот взгляд – точно так же на неё смотрела Ангелина Эдуардовна. Взгляд, который взвешивал стоимость её одежды и прикидывал её ценность как актива в портфеле Сергея.

Вика, словно ледокол, уверенно прокладывала путь сквозь толпу гостей, таща за собой упирающуюся Алевтину.

– Мам! Лиза! Вот она, моя спасительница! – воскликнула Вика, наконец добравшись до матери. – Это Алевтина, моя лучшая подруга. Мы вместе грызём гранит экономики.

Лиза, мать Вики, оказалась женщиной с удивительно молодыми глазами и безупречной укладкой. Она окинула Алевтину доброжелательным, но всё же сканирующим взглядом.

– Очень приятно, дорогая. Вика нам столько о вас рассказывала. Вы, я слышала, из Подмосковья? Такая целеустремлённость – уехать в Москву одной. Алевтина открыла рот, чтобы ответить что-то вежливое и нейтральное, но в этот момент мир вокруг пошатнулся. Приятный гул голосов, запах дорогих духов и шампанского – всё это слилось в одну тошнотворную волну, которая подкатила к горлу. В ушах зазвенело. Перед глазами поплыли разноцветные пятна от бликов на хрусталеBaccarat. – Аля? Тебе плохо? Ты вся белая! – голос Вики доносился будто сквозь вату. Алевтина судорожно сглотнула и прижала ладонь ко рту. Тошнота была невыносимой.

– Вика... – прошептала она умоляюще. – Мне нужно... срочно...

Вика среагировала мгновенно. Она подхватила подругу под локоть.

– Мам, ей срочно нужно в дамскую комнату! Извини!

Не дожидаясь ответа, она практически потащила Алевтину сквозь расступающуюся толпу. Они успели сделать всего несколько шагов к спасительному коридору, как тошнота победила. Алевтина резко остановилась и согнулась пополам. Её вырвало прямо на зеркальный паркет у всех на виду. В зале повисла гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к ним. Алевтина зажмурилась от стыда, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Вика не растерялась. Она тут же выхватила из рук проходящего мимо официанта белоснежную льняную салфетку и сунула её подруге.

– Всё хорошо, всё хорошо... – бормотала она, поддерживая Алевтину за талию. К ним уже спешила Лиза с выражением крайнего беспокойства на лице.

– Господи, девочка! Что с тобой? Тебе нужен врач?

Алевтина выпрямилась, бледная как полотно. Она вытерла рот салфеткой и подняла полные отчаяния глаза на мать Вики. Скрывать дальше было бессмысленно и глупо. Секрет перестал быть секретом в ту секунду, когда её желудок вывернуло наизнанку на глазах у сливок общества. Она глубоко вздохнула и произнесла дрожащим голосом:

– Я.. простите за беспокойство... я беременна. Слово прозвучало как выстрел в абсолютной тишине зала. Лиза ахнула, прикрыв рот рукой. Взгляд Вики метнулся от лица подруги к её ещё плоскому животу и обратно. В повисшей паузе было слышно только тихое шипение пузырьков в бокалах с шампанским, которые гости забыли поставить на подносы.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери, ведущие из холла в гостиную, распахнулись, впуская новую группу гостей. Вошедшие сразу приковали к себе внимание – не громкими голосами, а той особой аурой власти и богатства, которая ощущалась физически. Впереди шла Ангелина Эдуардовна. Её осанка была безупречной, а простое на вид, но баснословно дорогое платье сидело идеально. Рядом с ней шествовал её муж Владимир Владимирович – отец Сергея и Андрея.

Алевтина ни разу его не видела, но общие черты лица с сыновьями не давали сомнений. Это был высокий, подтянутый мужчина с седыми висками и волевым подбородком, в его взгляде читалась привычка повелевать. Он не улыбался, лишь вежливо кивал знакомым, и от этого становилось ещё более не по себе.

– А вот и наши друзья! – громогласно объявил отец Вики, Аркадий, направляясь к ним с распростёртыми объятиями. – Рад, что почтили вниманием наш скромный семейный праздник!

– Ну что ты, Аркадий, – пропела Ангелина Эдуардовна, подставляя щёку для дежурного поцелуя. Её улыбка была такой же безупречной и холодной, как хрустальBaccaratнад головой. – Мы бы ни за что не пропустили совершеннолетие вашей дочери.

Взгляд женщины скользнул по залу и безошибочно остановился на Алевтине, которая стояла рядом с именинницей. Улыбка на мгновение застыла, превратившись в ледяную маску.

– А это, должно быть, та самая подруга? – её голос был слаще мёда, но в нём звенела сталь. – Алевтина, если не ошибаюсь? Мы так много о вас слышали от Серёжи.

Алевтина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она заставила себя сделать шаг вперёд и протянуть руку.

– Здравствуйте. Очень приятно познакомиться. Отец Сергея лишь коротко кивнул ей, его взгляд был отстранённым и оценивающим. Он уже потерял к ней интерес, переключившись на разговор с Аркадием о каких-то фьючерсах.

– Чудесно выглядите, дорогая, – продолжала Ангелина Эдуардовна, не отпуская её руку и сканируя девушку взглядом с головы до ног. – Сергей говорил, вы с экономического? Похвально. Практичная профессия. Хотя, конечно, не медицина и не архитектура. В нашей семье ценятся фундаментальные знания.

Это была прямая цитата их первой встречи в квартире Сергея. Алевтина вспыхнула, но промолчала. Вика, чувствуя повисшее напряжение, поспешила вмешаться:

– Дорогие гости, проходите к фуршетному столу! Папа заказал потрясающего повара из Италии! Она ловко направила родителей Сергея в сторону банкетного зала, но Ангелина Эдуардовна успела обернуться и бросить на Алевтину последний взгляд – долгий, изучающий и полный холодного предупреждения. В этом взгляде читалось всё:«Я знаю, кто ты. Я знаю твоё место. И я за тобой слежу».

Вечер был красивым, шумным и совершенно чужим. Алевтина улыбалась, кивала, принимала поздравления с днём рождения подруги, но внутри у неё росла глухая тоска. Она смотрела на сверкающий особняк, на беззаботных детей миллионеров и думала о том, что её собственный секрет делает её бесконечно далёкой от этого мира фальшивого блеска и показной роскоши.

Вечер, который начинался как праздник, превратился в поле боя, где Алевтина оказалась главной мишенью. После её признания в зале повисла неловкая тишина:

– Господа, прошу прощения за этот небольшой инцидент! – её голос прозвучал звонко и уверенно. – У моей гостьи обычное недомогание, связанное с беременностью. Ничего страшного! Давайте вернёмся к празднику! Она мягко, но настойчиво повела Алевтину и Вику к столу, подальше от любопытных глаз.

Ангелина Эдуардовна и её муж уже сидели на своих местах во главе стола. Когда Лиза проходила мимо, она наклонилась к ней и тихо, но так, чтобы слышали соседи, произнесла:

– Лизонька, всё в порядке? Я слышала, у вашей гостьи токсикоз? Беременность – это так волнительно.

Лиза улыбнулась ей в ответ – вежливо, но прохладно. – Все в порядке, не волнуйтесь.

Весь ужин Вика не отходила от Алевтины ни на шаг. Она подкладывала ей на тарелку лёгкие закуски, следила, чтобы бокал всегда был полон воды, и пресекала любые попытки других гостей завести с ней разговор.

– Ты как? – шептала она, когда официанты меняли блюда.

– Ужасно, – так же тихо отвечала Алевтина. – Я чувствую себя экспонатом в музее.

После десерта, когда гости снова разбрелись по залу, Вика решительно взяла подругу за руку.

– Всё, пойдем отсюда. Тебе нужен свежий воздух и тишина. Я уговорила родителей, ты остаёшься у нас ночевать. Мама уже распорядилась приготовить гостевую комнату. Алевтина хотела было возразить, сказать, что ей нужно домой, что Сергей будет звонить... Но сил спорить не было. Тошнота отступила, оставив после себя свинцовую усталость.

В огромном холле они столкнулись с Ангелиной Эдуардовной. Та стояла у зеркала, поправляя брошь на воротнике. Она смерила Алевтину долгим, изучающим взглядом.

– Беременна, значит... – протянула она, и в её голосе не было ни капли тепла. – Надеюсь, вы понимаете всю серьёзность своего положения. И ответственность перед моим сыном. Это не было вопросом. Это было предупреждение.

Уже в комнате Вики, когда массивные двери закрылись за ними, отрезая от гостей, Алевтина наконец позволила себе расслабиться.

– Спасибо тебе... – выдохнула она.

Вика усадила Алю на диван, подошла к приемнику и включила легкую музыку , потом обернулась и сказала:

– Не за что. А теперь забудь про всех этих снобов. У нас впереди ночь с пиццей и сплетнями. Как и договаривались !

Алевтина наконец-то смогла выдохнуть. Здесь не было музейного лоска и давящей роскоши, только уют и тишина. Вика принесла ей тёплый плед и стакан воды.

– Я пойду принесу ту самую пиццу, – подмигнула она. – И никакого салата, только сыр и пепперони! Оставшись одна, Алевтина поняла, что нужно предупредить Сергея, что останется ночевать у Вики. Рука сама потянулась к телефону. Сергей ответил после первого же гудка, словно ждал её звонка. – – Тина? Ты как? Как праздник? Когда домой?, – Его голос был тёплым, и от этого на глаза снова навернулись слёзы. Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать дрожь.

– Серёжа... я у Вики. Я... осталась у неё ночевать.

– Что-то случилось? – в его тоне тут же появилась тревога. – Ты плакала?

Алевтина закрыла глаза, собираясь с силами. Дальше тянуть было нельзя. – Я... я сегодня ... прямо на дне рождения Вики.... меня стошнило ...И там были твои родители, – Она сделала паузу, но Сергей молчал, слушая внимательно. – В общем... так получилось... Алевтина сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она ждала чего угодно: упрёков, гнева, разочарования.

Но Сергей лишь устало вздохнул. – Слушай, не переживай из-за этого. Вообще ничего не делай, – твёрдо сказал он. – Просто отдохни сегодня у Вики. Выспись. А завтра утром я приеду за тобой. Мы вместе вернёмся домой, и я со всеми поговорю. Всё будет хорошо, слышишь? В его голосе было столько уверенности и заботы, что ледяной комок страха в груди Алевтины начал таять.

– Правда приедешь?

– Буду с первыми лучами солнца – пообещал он. – А теперь ложись спать. Он повесил трубку, а Алевтина ещё долго сидела, глядя в темноту за окном и прижимая телефон к груди. Впервые за весь этот бесконечный день ей показалось, что у неё есть шанс справиться со всем этим кошмаром. У неё есть Сергей. И он на её стороне.