Текст книги "Кто такая Элис Браун?"
Автор книги: Мадлен Атталь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 12. Марго.
Солнечные лучи щекотали моё лицо, и я приоткрыла глаза. Сквозь густые ресницы я увидела яркие свет, исходящий от моего окна, видела на нём грязь и пыль витавшею в воздухе.
Мои веки опустились, не давая мне до конца проснуться. Тишина убаюкивала меня вместе с теплом стоящим по одеялом.
Зазвонил телефон. Глаза резко распахнулись от громкой мелодии прям под ухом. Рука вынырнула из-под одеяла и проскользнула к месту возле подушки. Я подняла телефон на уровне глаз и старалась сосредоточиться на имени звонившего. Это была Бриджит. Интересно, что ей понадобилось в такую рань?
Я приложила телефон к уху и закрыла глаза от ослепительного света.
– Алло… – пробормотала я и зевнула, широко раскрыв рот.
– Доброе утро, сестричка. – донёсся по ту сторону бодрый голос Бриджит.
Я посмотрела на часы: 6:40, перевернулась на спину и подтянулась, после чего свободную руку положила под голову.
– Оно было бы добрым, если бы ты позвонила через часика два. – сказала я. – Что случилось?
– Я здесь сделала всё кроме Мэйсана Кинга. Вчера поймала вора драгоценной короны, прочитала книгу, но родственников найти оказалось трудной задачей.
– А чем та девушка тебе не подходила? – спросила я, вспоминая ту девчонку всю такую на стиле. Её лицо казалось мне знакомым и только недавно я поняла, что она играла в сериале про психопата, по-моему, её звали Анжелл и она была немножко тугоумной.
– Ты не слышала, что она сказала? У них с Мэйсаном не было доверительных отношений, она за него не волнуется, её не интересует наказание для убийцы, её интересует своя безопасность.
– Кстати об доверительных отношениях, ты почему не рассказала мне о том, что на Джоне в момент задержания был свадебный костюм? – спросила я с наездом. Мне было неприятно, что я узнаю всё от третьих лиц, мне казалось, что я являюсь главной частью расследования и что благодарить нас будут обеих. Но видимо я пешка, которую можно ни во что не ставить.
– Вот сука… – прошептала Бриджит.
Я нахмурилась.
– Что? Ты ещё и обзываешься? Извините барыня, что понадеялась на вашу открытость!
Я почувствовала прилив гнева, он как волна, чуть коснулся берега и назад, чуть коснулся берега и назад… Ещё хоть одно слово и лёгкий бриз превратится в опасный шторм.
– Я не про тебя. Я про Шарлотту. Она будто специально не сказала мне об этом. Это же меняет дело! – воодушевлённо воскликнула Бриджит.
– Ты с ней говорила? – спросила я, и свесив ноги с кровати, засунула их в мягкие тапочки.
– Да. Перед самым отъездом. Она рассказала мне что были убиты два охранника, дед Мэйсана его жена и дочка. А так же на столе была найдена семенная жидкость Джона.
– Интересненько… А с кем он чих-пых?
– В том то и дело что ни с кем, получается, что со своей рукой он делал чих-пых, как ты выражаешься.
– Может быть чих-пых был с сообщником?
– Всё возможно. В этом нам и предстоит разобраться. Скинь мне потом записи, сделанные тобой во время сеанса.
– Хорошо. Ты когда возвращаешься?
– Завтра вечером. Сегодня поеду по указанному адресу к мисс Дэнвис – тётке Мэйсана. Она вроде как ему маму заменяла, когда та работала в цирке акробаткой и кроме своей карьеры ни о чём не задумывалась.
– Хорошо. До скорой. И не забудь принять таблетки, Бриджит.
– Не забуду. Пока.
По прошествии двух часов я уже стояла в коридоре и обувалась в туфли. Котик сидел на стуле и облизывал свои причиндалы и с нетерпением ждал, когда я свалю из дому. Открыв дверь на коврике я заметила свежую газету, закинула её в дом и заперла дверь.
Погода стояла солнечная и тёплая. Я прошагала вперёд по грунтовой дороге и, обернувшись, взглянула на дом.
Помню, когда вот так же стояла на этом месте. С небольшим рюкзаком на спине и с любовью в сердце. Ох, Марк я тогда как дурочка приехала по одному лишь твоему слову. В совершенно незнакомый город, обрекая себя на проживание с сестрой, с которой у нас натянутые отношения. Всё лишь бы встретить тебя в том детдоме, такого всего несчастного, брошенного.
Глаза запекло, и я быстро-быстро заморгала после чего пошла вперёд к автобусной остановке. Я села в почти пустой автобус, кроме меня здесь была бабулька и модам с собачкой породы Терьер.
Автобусы в этой глуши ходили раз в двадцать минут и почти всегда пустые. Никогда не понимала, как такая как Бриджит может здесь жить. Она всегда говорила, что здесь ей тихо и спокойно, а шумный город это не для неё. Если бы не этот чёртов дом с этими идиотскими гортензиями, нуждающимися в поливке два раза в сутки, я бы забрала адского кота и уехала в город к себе в квартиру.
Автобус наехал на кочку и подпрыгнул.
– Подходи к детдому. – раздался голос в моей голове, как будто звук доносился из телефона, такой приглушённый, с помехами. – Я выйду и помогу тебе перелезть через забор, потусуемся, хорошенько оттянемся. Никто не наругает, не бойся, мы стариков в подвале и по кабинетам расфасовали и закрыли. Телефоны? Мы их у них забрали. Всё. Пришло наше время.
Раздался гудок. Я распахнула глаза и голос в голове исчез. Посмотрела в окно и поняла, что впереди моя остановка.
Я прошла в свой кабинет. Надела белый халат, достала из сумки блокнот и ручку. Перед уходом открыла окно на форточку, дабы выветрился противный запах хлорки и других растворов чем уборщица моет здесь пол и протирает подоконники.
Возле двери меня встретил всё тот же санитар. Он оглядел меня сверху-вниз и отрыл дверь, впуская меня всё в туже серую комнату.
Джон сидел, опустив голову. Его руки в смирительной рубашке. Его волосы были растрепанными и блестели от жира, скулы заострились на его длинном лице. Глаза не были закрыты и смотрели на ноги.
Я села на стул и облизала сухие губы, обдумывая с чего лучше начать.
– Как ваше самочувствие? – спросила я и откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу.
Он поднял голову и несколько чёрных волосинок прилипли к его лбу. Зелёные глаза, изучающе бегали по мне, будто он видит меня впервые. Скорее всего прошлый наш сеанс был для него скучным и не интересным, но сейчас его эмоциональное состояние изменилось, возможно это была короткая депрессия на фоне провала в преступлении.
– Нормально, доктор. – ответил он. – Знаете, скажу вам по секрету, но я скучаю по родителям. Ох…это забытое чувство… Вчера мне приснился отец и мать, они улыбались и гладили меня по голове что-то нашёптывая, не могу припомнить что. – задумчиво сказал он.
Джон нахмурил брови и сморщил лоб.
– Вы мне говорили, что ненавидели своих родителей…
Джон меня перебил:
– Что? Я? Вы меня с кем-то путаете. Я люблю своих родителей.
Мои брови взлетели вверх. От удивления глаза распахнулись, а в мыслях прокрутился тот момент из прошлого сеанса, когда Джон назвал своих родителей глупыми.
После минуты молчания, я, смочив горло и собравшись с мыслями сказала:
– Сегодня, я хочу поговорить с вами о ваших половых отношениях. У вас было много девушек?
– Нет. Но я их не считал.
– Девушки легко поддавались вашему обаянию?
– Достаточно. К чему вы ведёте, доктор? К тому что у меня недотрах? – усмехнулся Джон. Он нахмурился и наклонился вперёд, ловя мой взгляд.
– К чему я виду? – повторила я. – К теме о Элис. Расскажите мне о ней, Джон.
– Она сказала мне не говорить. – прохрипел он и посмотрел на железную дверь. Я проследила за его взглядом и никого не увидела. Мы здесь одни... или же нет?
Мурашки пробежали по спине. Мне резко стало холодно, будто окатили ледяной водой. Этот его взгляд показался мне странным и пугающим.
Только сейчас я почувствовала, как щупальца страха сковывают мои руки и ноги. Резкие движения кажутся мне опасными, словно я сижу напротив быка.
– Расскажи мне. Ты можешь мне доверять, Джон.
Я даже не заметила, как перешла на «ты».
В комнате стало тихо. Он замер. Было слышно лишь наше дыханье.
– Я хочу вишнёвый кекс. – сказал он и перевёл взгляд на меня.
– Вишнёвый кекс? – я нахмурилась, а он кивнул – Если я принесу его вам вы о ней расскажите? – он снова кивнул, улыбнулся, демонстрируя белые ровные зубы и с вызовом посмотрел мне в глаза. – Договорились.
Я приняла этот странный вызов. Вообще не считаю, что идти на поводу у психа было правильным решением. Мне пришлось после сеанса спуститься к автомату с едой и напитками и, забросив четвертак, получить заветный десерт. Я поднялась к Джонатану Крейну и попросила дать разрешение на второй вечерний сеанс. Он долго не соглашался, но состроив щенячьи глазки, я сумела его уговорить. На самом деле почти у всех врачей в нашей лечебнице, конечно у тех, кто проработал в ней несколько лет, в неделе есть несколько дней с двойными сеансами. Особенно у тех, у кого пациент уровня хардкор. Вот у старушки Келли – противной, толстой, очкастой тётки, огромнийший стаж и ей почти всегда достаются страшные пациенты. Когда ей привезли серийного убийцу, я даже позавидовала.
Сеанс был назначен на пять вечера. Я дожидалась сеанса в столовой за чашкой горячего кофе. Мистер Денвер, старый уборщик, мыл пол возле окна и странно на меня косился. Его стеклянный глаз, покрытый дымкой, меня пугал.
– Мистер Денвер, вы что-то хотите мне сказать? Не стесняйтесь.
Старик облокотил швабру об стену, снял резиновые перчатки и бросил их на моющие средства в жёлтой тележке. Сел напротив меня и вытер бывшим белым, а теперь уже жёлтым платочком пот с седых усов.
– Твоя сестра же детектив, да? – спросил он.
Я кивнула:
– Ну, да.
– Вчера убили мою племянницу, и я бы хотел, чтобы твоя сестра помогла нам доказать виновность убийцы. – сказал старик, теребя в руках платок.
– Сочувствую. Как звали вашу племянницу?
– Лекси. – выдохнул старик и провёл морщинистой, волосатой рукой по жидким седым волосам.
– Убийца?
– Сопляк Энтони. Не знаете такого?
Перед моими глазами появились страшные картинки с сестрой в луже собственной крови. Если бы характер Бриджит был чуть помягче, то она могла бы оказаться на месте Лекси.
– С вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил старик, положив руку мне на плечо.
Я быстро встала и дрожащим голосом сказала:
– Я…Я обязательно с ней поговорю. Можете не волноваться.
Не смотря на старика, я убежала в кабинет, достала из шкафчика, спрятанную за документами бутылку коньяка. Стаканов не было, пришлось добавить янтарную жидкость в кружку с кофе. Мои руки слегка подрагивали. Тепло разлилось по телу, сняло мелкую дрожь и ударило в голову. Я взглянула на часы и направилась на сеанс, не забыв прихватить с собой кекс.
Джон был в приподнятом настроении и, увидев меня, заулыбался.
– Здравствуйте ещё раз, доктор.
Я села на холодный стул, сумевший слегка меня отрезвить и напомнить где я сейчас нахожусь.
– Здравствуйте.
Чёрт! Блокнот и ручку забыла.
– Ты помнишь, я даю тебе кекс, а ты рассказываешь мне о Элис? – сказала я таким голосом будто разговариваю с ребёнком.
Он кивнул:
– Помню.
Я положила перед ним кекс, и он выгнул спину, тем самым демонстрируя руки в смирительной рубашке. До меня дошёл его посыл, и я быстренько сняла зелёную обёртку с кекса и навалившись всем телом на стол, поднесла кекс к его бледным губам. Он сделал кусочек и довольно замычал. Я как-то пробовала этот кекс под названием «Космос» и чуть не упала в обморок, не от космического вкуса, а от денег, улетучившихся в чёрную дыру. Джон откусил последний кусочек и, убрав обёртку в карман белого халата, я преступила к расспросу:
– Ты доволен? – спросила я.
– Да. – Джон слизал с губ остатки вишнёвого варенья.
– Начнём из далека, где ты с ней познакомился?
Он на секунду задумался, опустив взгляд в пол:
– В тюрьме. Там я встретил её… – Джон сфокусировал взгляд на чём-то невидимом мне и заулыбался.
– Как я знаю тебя посадили за изнасилование несовершеннолетней и, выйдя из тюрьмы, где вы встретились во второй раз? Или вы вышли вместе?
– В полицейском участке, доктор. Я думаю вы в курсе, о том, что я работал полицейским?
Я кивнула и припомнила написанное в личной папке Джона.
– И вы…
– Мы воссоединились. Как два кусочка пазла и начали восстанавливать справедливость, как Бэтмен и Робин. – восхищенно воскликнул Джон.
Я бы сказала, как Джокер и Харли. Такая себе преступная парочка отбитых, обиженных на весь мир.
– Почему при задержании на вас был свадебный костюм?
Этот вопрос интересовал меня больше всего.
– У нас с Элис свадьба была. – спокойно ответил он и посмотрел на меня так, словно я победительница шоу «Кто тупее». Мне даже показалось, что он начнёт объяснять, что такое свадьба, но он видимо сдержался и промолчал.
– А сейчас где эта ваша Элис?
Джон наклонился вперёд и прошептал:
– Здесь.
Я огляделась по сторонам и ничего не увидела.
– Где здесь? – прошептала я, обводя взглядом комнату.
– В этой лечебнице.
Я выдохнула. Чуть расслабившись, я постаралась вспомнить такую пациентку как Элис, но не смогла. Я знаю всех пациентов в этой лечебнице и не припомню никого с таким именем. Санитар оповестил нас о том, что сеанс закончился, и я направилась в архив, на поиски информации о Элис (если она конечно же есть).
– Тёть Клав! – крикнула я в сторону стеллажей, не увидев за столом главной по архиву.
Вообще не понимаю, как некоторым может не нравится эта милая, пухленькая женщина бальзамического возраста, видящая в каждом из врачей ребёнка.
– Иду, милая! – прозвучал старческий голос из конца комнаты.
Из-за дальнего стеллажа, усыпанного папками, вышла маленькая женщина. Мне показалось, что с последнего моего визита она уменьшилась размером ещё на дюйм. Мои глаза сразу же зацепились за большую бородавку на её втором подбородке. Я подняла взгляд выше и заметила, что её седые, короткие кудряшки скрывались под белой медицинской шапочкой. Мы поприветствовали друг друга с улыбками на лице, и я перешла к делу:
– Мне нужно узнать, нет ли у нас в лечебнице пациентки с именем Элис.
Тётя Клава кивнула:
– Без проблем, дорогая.
Она, шаркая своими резиновыми шлёпанцами, зашла за третий стеллаж. Её спокойствию могла позавидовать любая успокоительная таблетка. Оказавшись здесь впервые десять лет назад, она принесла не только душевность и доброту в коллектив, но и кучу слухов. Я много раз слышала, как медсестрички шлюшки из соседнего отделения позволяют себе за чашечкой кофе промывать всем косточки. Особенно это касалось меня и тёти Клавы, по их мнению, тёть Клава сидит на наркотиках и из-за неё при пересчёте препаратов из списка А (список препаратов, обладающих наркотическими действиями) не хватает парочки таблеток. Так и хочется подойти к сучке Кристине и, смотря прямо в глаза, на всю столовку объявить кто на самом деле втихаря подъедает «колёса». Бедная Кристина до сих пор думает, что волшебные таблеточки спасут её от страшной реальности, где муж тиран, невыносимые дети и ужасная, не королевская работа. Про меня пустили слух, как только я пришла сюда, дату не помню, но точно позже тёти Клавы, наверное, два-три года назад. Я появилась достаточно резко и сразу же смогла влиться в коллектив, подчеркну, что коллектив по большей части состоит из мужчин, так это трио змеюк пустило слух, что я с каждым мужиком трахалась в каждом уголке лечебницы. Даже в мужском туалете! Мужики, то есть мои коллеги, стали расспрашивать друг друга и сразу поняли, что если никто не признаётся, значит этого не было. Вот так интеллигентно мужчины смогли сами решить называть меня шалавой или нет.
– Нашла. – тётя Клара с улыбкой на лице передала мне небольшую папку.
Она плюхнулась на деревянный стул, раздался треск. И надев очки, она стала разбирать бумаги на столе. Я положила папку на стопку бумаг и чуть наклонившись, чтоб лучше видеть, принялась читать написанное. Элис Браун…1994 года рождения…была в психиатрической лечебнице в…
– Тётя Клава.
– Да, дорогая? – она подняла на меня глаза и, облизав указательный палец, переложила бумажку с одной стопки на другую.
– Больше нет пациентов с именем Элис?
– Нет, я всё хорошенько посмотрела. – ответила тётя Клава и опустила глаза на стол. – А что такое?
– Она была доставлена в лечебницу в 2008 году и через два года покинула её. А мне нужна пациентка, прибывшая к нам в этом году.
– Милая, – её голос стал твёрже, видимо я её достала. – это всё.
– Спасибо, тёть Клав.
Мы попрощались, и я побежала в кабинет записывать всё, что узнала за сегодня.
Глава 13. Бриджит.
Когда я летела в самолёте в голове представлялось дальнейшее развитие событий, как я спускаюсь по трапу, солнце светит в глаза, а в аэропорту меня встречает Марго с улыбкой на лице и разведёнными руками в стороны. Тело окутало теплом от объятий, не от пледа, а от объятий.
Я испытала разочарование, не увидев среди встречающих знакомого лица. Я обиделась и разозлилась сама не знаю из-за чего. Она же не экстрасенс угадывать мои мысли.
Назвав адрес, мы тронулись, и я решила посмотрела время на телефоне: «10:20». Телефон был долго выключен (он разрядился, я его поставила на зарядку, он зарядился, и я забыла его включить) и через секунду телефон был похож на вибратор с мелодией колокольчика. Я уже хотела отложить телефон подальше, но тут мой взгляд уцепился за сообщение от Марго: «Энтони убил Лекси. Свою новую подружку. Её дядя попросил, чтобы ты помогла им железно доказать его виновность». Замерла. Откинувшись на сиденье, я устремила взгляд в окно. Обняла себя за плечи от внезапно накатившего холода. Я не думала о том, что на её месте могла оказаться я, я винила себя за то, что не смогла её спасти. Наверное, плохо за неё молилась, да даже не в этом дело, я про неё забыла. Как любой сон, исчезающий на утро. Я прикусила нижнюю губу и почувствовала металлический привкус во рту.
Мысли в голове боролись друг с другом. Лезть мне в это или нет? Что будет, когда я увижу его? Что произойдёт, когда он посмотрит мне в глаза?
Как только мы затормозили я заплатила таксисту и выпрыгнула из машины.
Дома меня ждал Адик. Он лежал на диване с закрытыми глазами.
Я взяла в руки пульт, покрытый каплями жира и засохшими кусочками еды и включила телевизор. Говорящая коробка громкой рекламой подгузников разбудила Адика, и он поднявшись, медленной походкой переместился на другую часть дивана подле меня. Я автоматически положила руку на его мягкую рыжую спинку и погладила сверху вниз. После нескольких минут щёлканий я всё таки нашла новостной канал. Репортёр стоял с микрофоном в руках, толпа на заднем плане что-то неразборчиво кричала их голоса сливались в один. «Сегодня будет суд над Энтони Хоконом. Возле зала суда собралась толпа людей и журналистов. Все кричат, некоторые люди принесли плакаты и устроили митинг против домашнего насилия…»
Подумав несколько секунд, я приняла решение ехать, ехать и рвать, раскромсать его на маленькие кусочки, порвать ту его идеальную репутацию что повесили на него золотые родители. Сегодня все узнают кто такой Энтони Хокони.
На такси я доехала до здания суда – это большое здание, с белыми колонами на куске мрамора. Наш уважаемый Мэр решил, что главный музей города не так нуждается в реставрации, как зал суда, в котором как раз таки и побывал слуга народа. Я даже понимаю почему в нашем городе только этот зал суда реставрирован…
Мне пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы лицезреть рыло моего бывшего – это уже слишком большая честь для него. «Долой насилие над женщинами!» «Ударить женщину – низость!» – скандировала обезумившая толпа. Двери за мной закрылись и шум стих.
– Заседание уже идёт. – сообщил суровый охранник с дебильными усиками. Его волосатые руки были скрещены на груди, а под ними выпирал пивной живот.
– Рада за вас. Меня зовут детектив Бриджит Валентайн, может слыхали о такой?
– Слыхал. – ответил мужчина и взялся за пояс брюк. – И что?
Мне показалось или у меня дёрнулся правый глаз?
– Я первая жертва Энтони Хокони и лучше вам меня впустить и сообщить судье или кому вы там сообщаете, кто пришёл. – сказала я, голосом полным уверенности.
Охранник тяжело вздохнул, будто я попросила его перетащить булыжник, а не пройти парочку метров и открыть дверь. Он пропустил меня вперёд и зашёл следом.
Несколько человек обернулись, хмыкнули и отвернулись. Я пробежала взглядом по залу и увидела его. Он сидел ко мне спиной и не догадывался, что я стою здесь, живая и здоровая, да к тому же с мыслью мести.
Я села на холодную лакированную скамью, та слегка затрещала, и женщина, сидящая возле адвоката обернулась. «Это её мать…» – пронеслось у меня в голове. Эта женщина с заплаканным лицом, мешками под глазами была в глубоком трауре. Её чёрное платье выделялось на фоне этой разноцветной блевотины что творилась кругом. Одна она бессильно пала в пучину грусти и отчаянья. Я никогда не теряла ребёнка, но я уверенна, выиграв этот суд она вздохнёт с облегчением, чуть-чуть, но всё же ей станет лучше. Адвокат одетый в синий костюм (ну точно говорю, радужная блевотина) что-то прошептал на ухо матери покойной. Она быстро закивала головой и платочком вытерла выступивший пот со лба.
– Скука. – донеслось протяжное со стороны другого ряда. Мой взгляд устремился в ту сторону, и я увидела, как Энтони делает бумажный самолётик. Адвокат что-то прошептал ему на ухо, но он не обратил внимания.
Адвокат со стороны матери покойной встал и, громко кашлянув в кулак, сказал:
– Господин судья, разрешите пригласить Бриджит Валентайн для дачи показаний.
Энтони дёрнулся и обернулся как фильмах ужасов, медленно и с опаской, я ему помахала, встретившись с ним взглядом. Он сразу же отвернулся и что-то прошептал адвокату.
– Разрешаю. – сказал толстый судья в очках круглой оправы.
– Для дачи показаний суд вызывает Бриджит Валентайн. – объявил адвокат и сел обратно.
Я встала с лавки и прошла к месту для дачи показаний. Дав присягу я села на стул, готовая рассказать всё о чём меня попросят. Я смогла лучше рассмотреть Энтони. Он изменился. Его скулы стали ещё острее, щёки впали и покрылись щетиной, засаленные чёрные волосы прилипли ко сморщенному лбу, а его водянистые голубые глаза потускнели. Его адвокат встал с места и вальяжной походкой подошёл ко мне.
– Мисс Валентайн, для начала расскажите, кем вы приходились мистеру Хокони?
– Пять лет назад я была его девушкой. Мы познакомились на заправке. Он добавил мне на сэндвич. – начала я, устремив взгляд куда то вперёд. С головой окунаясь в то время. В голове зашуршали листья, скрип двери, звон колокольчиков и две руки на упаковке энергетического батончика.
– Что такого было в ваших отношениях, что мы можем называть вас жертвой? – спросил адвокат с ощутимым напором. Он облокотился о стойку и посмотрел мне в глаза.
– Первая ситуация случилась через три месяца после начала наших отношений. Он переехал ко мне. Я жила в доме с котом, и он с самого начала не возлюбил Энтони. Я ушла на работу и вернувшись, он сообщил мне что кота переехала машина и он его похоронил за домом. Через несколько месяцев кот вернулся весь в грязи и листьях. – рассказала я и кинула взгляд на Энтони. Тот положил голову на кулак и стал рассматривать бумажный самолётик.
«Чтоб ты сдох со скуки» – пронеслось в голове, и я представила, как его веки опускаются, и он медленно скатывается со стула на пол.
– Ну, может кот ожил и выбрался из земли? Люди тоже иногда на собственных похоронах просыпаются. – улыбнулся адвокат и покачнулся на пятках. Клоун.
– Он бил меня, когда я переставала его слушаться. Вот шрам – напоминание о тех ужасных годах. – я закатала рукав чёрной кофты. Показала шрам судье, он кивнул, и я опустила рукав. – Дело не только в физическом насилии, но и в моральном. Он выливал на меня каждый день кучу помоев. У нас был один на двоих электронный адрес, я не могла выйти погулять с подругами. Он контролировал каждый мой шаг. Всегда с ним. Как собачка на коротком повадке.
– Почему же Вы не обратились в полицию, мисс Валентайн? – спросил адвокат и встал напротив меня, скрестив руки на груди и широко расставив ноги.
Я замялась. Подняв взгляд на Энтони, кровь закипела, гнев наполнил язык ядом, и я не могла его не ужалить:
– Не лыбся, Энтони. У тебя девушка умерла, забыл? Играй лучше.
Улыбка исчезла с лица мудака. Толи стыдно ему стало, толи он принял мои слова за совет.
– В то время я продолжала его любить и у меня ноги просто не шли в полицейский участок, но я знала, что посажу его если не за телесные тяжкие, так за наркотики.
Шах и мат. В моём рукаве уже долгие годы был козырь, пришло время его использовать. Густые брови адвоката взлетели вверх, на лбу появились морщины. Мама убитой с открытым ртом взглянула на своего адвоката, он в свою очередь пожал плечами.
– Вы утверждаете, что Энтони Хокони хранил наркотики? – спросил адвокат.
– Целый пакет травки в гараже, за металлическим листом, в правой стене. Отправьте парочку ребят, да поскорей, чтобы родители не успели сжечь марихуану. Или я отправлю наряд после заседания. – ответила я обычным голосом, словно говорила про что то обыденное.
Весь зал ахнул. Глаза Энтони расширились, он заёрзал на стуле, а его адвокат что-то быстро зашептал ему на ухо. Я взглянула на судью. Его сморщенное лицо показалось мне до боли знакомым. Я присмотрелась и прозрела, это же отец Дианы! Той девочки, что похитили и предлагали выкуп! Я её тогда спасла.
– Мистер Донован… – прошептала я, не веря своим глазам. Он бросил на меня короткий взгляд и поспешно отвернулся.
– Суд объявляет перерыв, в связи с новыми обстоятельствами. В дом Энтони Хокони будет отправлен наряд для обыска. – сказал судья и ударил молотком по деревянному кружку на столе.
Он посмотрел на меня и слегка кивнул. Я поняла. Он меня вспомнил. Даже приятно как-то стало, что ли…
Задницу я отсидела конкретно и поспешила встать, как только задницы других отлипли от лавочек. Родители Энтони вскочили и как ошпаренные выбежали из здания суда. Самого Энтони полицейские увели в другую комнату. Люди стали выходить за глотком свежего холодного воздуха. Мама Лекси осталась вместе с адвокатом и какой-то девочкой в шерстяном свитере серого цвета и чёрных брюках клёш, такие я видела в маминых журналах семидесятых годов, когда Африк Симон купался в славе со своей «Амана Кукарела». На её лице было много веснушек, рыжие волосы собраны в два хвостика. На вид ей лет шестнадцать или семнадцать.
– Я приношу вам свои искренние соболезнования. – сказала я.
Мать Лекси взяла меня за руку и усадила рядом.
– Спасибо, что пришли Бриджит. – она накрыла своей морщинистой рукой мою и слегка сжала.
– Этот гад заслуживает наказания, не благодарите.
– Меня зовут Розалин. Можно просто Роза.
– Очень приятно познакомиться. – сказала я с лёгкой улыбкой на лице.
– Это Мария. Лучшая подруга Лекси. – Роза представила ту самую девушку времён «Амана Кукарела»
Девушка молча кивнула.
– Скажите, откуда вы знаете что наркотики он до сих пор держит в том месте, где вы сказали? Откуда в вас такая уверенность?
– У него небольшие проблемы с памятью. Уберёт в новое место – забудет и будет искать на старом. А наркотики ему девать особо некуда. Он же эту дыру в стене для них сделал. – ответила я.
– Хорошо, что у тебя хорошая память. – сказала она и погладила мою руку.
– Это да… – согласилась я.
– Если честно, я не знала, что вы были девушкой этого мерзавца.
– Мало кто знал, Розалин. Я думаю, вы понимаете почему я не могла не прийти.
Она выдала подобие улыбки и мягко сказала:
– Главное, что ты здесь, а остальное не важно.
Так мы перешли на «ты». Точнее она перешла, а я так и продолжала выкать. Мы общались недолго – минут тридцать-сорок. Зал суда стал наполняться людьми, полицейские завели Энтони. Все расселись, шум стих и на своё место сел судья. Ему наверняка уже доложили о интересной находке.
– Перерыв закончен!
Удар молотка разнёсся по всему залу.
– Слова мисс Валентайн были подтверждены. В гараже дома Хокони были найдены вещества наркотического происхождения. Прошу внести это в дело. Господа адвокаты, у кого-нибудь есть вопросы к мисс Валентайн? – судья посмотрел на адвоката Энтони, потом на нашего. Те отрицательно покачали головой.
– В таком случае, прошу присяжных принять единогласное решение.
Присяжные зашептались: «Виновен!» – прошептала старушка, «Девка убедительно говорила» – прошептал старик.
Через несколько минут обсуждения прекратились, встал мужчина с пивным животиком в белой рубашке.
– Суд присяжных принял решение, – он посмотрел на листочек в руках. – признать Энтони Хокони виновным по двум статьям: «Преднамеренное убийство» и «Хранение наркотиков»!
Люди позади захлопали. Розалин обняла Марию, не сдерживая слёз. Энтони взялся за голову. Адвокат снова ему что-то стал шептать, наверное, пытался успокоить и сказать наверняка уже в который раз о стабильности положения. Судья постучал молотком, призывая всех к тишине и порядку. Зал затих. Судья встал и произнёс:
– Суд удаляется для обсуждения приговора.
Мужчина в чёрном одеянии вышел.
– Пол победы, Розалин. – сказала я ей.
Она кивнула не разжимая губ, задерживая фонтан слёз и размазывая по лицу старые.
Несколько минут улетучилось в пустоту, и судья вернулся. Все встали, включая меня, и он начал:
– Суд признал Энтони Хокони виновным по двум статьям: преднамеренное убийство и хранение наркотиков…
Зал суда просто взорвался аплодисментами и радостными криками. Розалин не смогла больше терпеть и слёзы полились градом из её зелёных глаз. Она обняла Марию, потом меня. Я обернулась. Энтони взял бумаги со стола и подкинул их в воздух. Белые листы плавно упали на пол. Адвокат засуетился, что-то мямля, ползая на коленях и собирая бумаги.
Энтони встретился со мной взглядом и сделал сердечко. Коряво, прям как несколько лет назад, когда он не мог признаться мне в любви словесно, он показывал сердечко из собственных рук. Мне захотелось показать ему фак, но мои манеры не позволили. Я лишь смерила его победным взглядом. Тут он взял со стола самолётик и запустил его в мою сторону, он приземлился на стол, я нерешительно взяла его в руки и развернула. Корявыми буквами синей пастой было выведено: «До скорой встречи, Бридж. Я оставил тебе маленький подарочек, он тебе точно понравится!».
Я бросила последний взгляд на улыбающегося Энтони и вышла из зала суда. Вспышки камер ослепили, журналисты тыкали своими микрофонами и не давали проходу.
– Энтони сильно бил вас? – прозвучал мужской голос.
– Семья Хокони предлагала вам деньги? – спросила очкастая девушка, тыкая мне в лицо микрофоном.
Я села в такси и отправилась домой. Адик сопел на телевизоре и ему было по боку моё возвращение. Ноги не держали, я упала на диван и опустила веки. Я уже проваливалась в сон, как дверь с грохотом распахнулась и в дом залетела Марго:
– Я тебе такое сейчас расскажу…
Глава 14. Марго.
Мимо пробегали мед сёстры, мед братья приносили и уносили разные баночки и препараты. Я шла по длинному белому коридору, с небольшими квадратными окнами. Сквозь стекло пробивались лучики солнца и согревали не обогреваемый участок больницы. Прекрасный день омрачился новостью о пропаже нескольких ампул с препаратом из списка «А». Шумиха нарастала с каждым часом, все в панике помогали старшей медсестре разобраться в этом деле. Глория и Стив пошли на задний двор проверять мусорные баки полные грязных простыней, обмазанных фекалиями, недоеденной едой и другими вещами противными до тошноты.
