Текст книги "На исходе лета (СИ)"

Автор книги: Люченца

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– У меня была девушка, – сказал он, словно нехотя. – Рыжеватая, с веснушками. Обожала старые колдовские книги и собирала их, могла часами говорить о своей коллекции.

Ньют тихо судорожно вздохнул.

– Это было с год назад, – продолжил Тесей. – Я с ней расстался. Мне будто всё чего-то не хватало.

Он снова вынул часы и вскочил. Ньюту показалось – слишком уж поспешно.

– Тесей…

– Мне пора, Арти. Чтобы аппарировать, ещё надо выйти за ворота.

– Тогда до Рождества, – пробормотал Ньют беспомощно, наблюдая, как Тесей застёгивает пиджак. Вдруг брат хмыкнул и кивнул на стол.

– Это твоё, – сказал он и снова склонился, припадая к шее Ньюта, ведя губами ниже, почти до ключиц. Прихватив нежную кожу, он всосал её и взъерошил напоследок волосы.

– Тут будет незаметно, – произнёс он с удовлетворением и сделал шаг к двери, взялся за ручку. – Я напишу тебе.

– И я.

Они смотрели друг на друга; Тесей открыл дверь, вздохнул и вышел. Его убыстряющиеся шаги Ньют слушал, закусив костяшки пальцев.

Сказать «пока» иногда бывает трудно. Прощаться – это словно отчаливать от причала на ненадёжной лодчонке. Впереди – пугающая неизвестность, но возвращаться уже некуда, да и незачем, ускользнувшее лето не схватишь за хвост.

Медленно Ньют подошёл к столу, заглянул в бумажный пакет и улыбнулся, подцепив пальцем ошейник.

Эпилог

«Дорогой Арти,

ты опять злился, что я шлю отписки, поэтому хочу оправдаться: у нас было очень напряжённое дело, связанное с поддельными мётлами, порой мы даже не могли банально поспать – обходились бодрящим зельем и кофе. К счастью, это уже позади. Мне удалось выследить дом, где производили мётлы, и заодно поймать одного из главарей, так что можешь поздравить своего старшего брата. Прошёл слушок, что мне готовят повышение.

Как ты там? В последнем письме ты больше писал о жеребёнке единорога, чем о себе – я не удивлён, но, как это ни странно для тебя, о твоей жизни мне хочется всё-таки знать больше. Не спорю, что единороги замечательные создания, но когда я в последний раз видел своего младшего брата, он был человеком. Рассказывай о себе больше, пожалуйста. Это не упрёк, а пожелание.

В Лондоне неожиданно всё засыпало снегом – в жизни такого не видел, – и пришлось украдкой расчищать путь к дому, ведь вокруг район маглов, как ты, возможно, помнишь по моему описанию. Дом получше прежнего, и я не могу дождаться, когда приглашу тебя в гости. Может, на каникулах? Если, конечно, ты не против компании зануды вроде меня.

К слову о каникулах… Сначала я вымарал это место в письме, но всё же верну, ибо честность – лучшая политика. Итак, скоро Рождество, и нам снова предстоит встретиться дома после долгой разлуки. Четыре месяца – большой срок, всё могло измениться, даже если пока кажется, что это не так. Я по-прежнему очень хочу тебя увидеть и надеюсь, эти месяцы не успели нас с тобой превратить в чужих друг другу людей. Иногда случается и такое. Письма всё ж плохая замена живому присутствию.

Будь осторожнее в словах, не пиши слишком многое. Мне было очень приятно читать предыдущее твоё послание, и я понимаю, что ты скучаешь (как и я!), но работа меня научила одной важной вещи: осмотрительность и благоразумие порой не единожды могут предотвратить беду. Уж прости за нравоучительный тон.

С любовью,

Тесей»

Ньют опять поднял взгляд на вокзальные часы – стрелка неумолимо двигалась по кругу, сновали люди, огибая скамью, на которой он сидел. Чемодан стоял рядом, огромный и неповоротливый, уже успевший потерять все остатки облегчающих вес чар. Ньют опёрся на него локтями и смотрел в сторону выхода, где шёл то ли снег, то ли дождь – не разберёшь, но на улице точно не было той погоды, которую желаешь увидеть на Рождество – крупных хлопьев снега, белых, сияющих на холодном солнце улиц, украшенных природой лучше, чем смог бы это сделать человек. Лондон никогда не походил на сказочный город, но в редкие снежные дни он выглядел лучше обычного, словно снег оживлял эти серые улицы.

Хотелось домой. Мама писала, что в Селбридже сейчас тепло и влажно, но там всегда так – о снеге зачастую приходилось лишь мечтать. Однако Ньюту нравился запах влажной земли и подгнившей травы, так отличающийся от искусственных запахов большого города.

С каждой минутой Ньюту всё сильнее хотелось покинуть Лондон.

Но Тесея не было, прямо как в прошлом году.

Ньют опустил голову и встретился взглядом с Пикеттом, решившим вылезти из кармана пальто, чтобы понять, почему они всё ещё не в тепле, наполненном запахами рождественской еды.

– Лучше спрячься обратно, приятель, – сказал Ньют грустно. – Похоже, нам ещё долго сидеть.

– А вот здесь ты ошибаешься, – возразил знакомый голос сверху.

Ньют рывком поднял голову, ошеломлённый, неверящий, – но Тесей и вправду стоял рядом и виновато улыбался.

– Полчаса не полтора, – весело сказал он. – Впрочем, извини. Я не забыл, просто в сочельник так много дел… Пришлось забежать в министерство с утра.

Ньют не смог ничего ответить и молча разглядывал брата, а в голове неостановимым вихрем проносились события августа – их разговоры, их ночи, а после и те послания, которые они друг другу писали. Тесей не изменился с виду – всё такой же франтоватый, ошеломляюще красивый, источающий уверенность в себе. В сердце болезненно защемило.

Чем дольше Ньют смотрел, тем более встревоженным становился Тесей. Наконец он спросил:

– Ньюти, всё хорошо? Что-то не так?

И Ньют вместо ответа поднялся, заключая в неуклюжие объятия. В нос ударил запах мокрой шерсти от пальто и уже знакомый аромат одеколона. Тесей не позволил отстраниться сразу и прижал к себе, тепло дыша в висок, так что Пикетт, зажатый в кармане между ними, протестующе запищал.

– Надо найти удобное место, чтобы аппарировать, – тихо сказал Тесей в ухо. – Дома приготовления полным ходом. Митти готовит свой потрясающий пудинг, аромат на оба этажа… Кстати, мне кажется, или ты ещё сильнее вытянулся?

Ньют отстранился со смешком, и Тесей положил ладонь на его макушку, довёл до своего лба.

– И правда, почти одного роста. Ну, мой повзрослевший братец, домой?

– Домой, – согласился Ньют, торопливо хватая чемодан за холодную ручку. – И не зови меня Ньюти. Мне уже почти семнадцать.

– Как скажешь, мелкий.

Перед совместной аппарацией Тесей взял его за руку, и уже у ворот дома Ньют позволил себе ещё немного подержаться за ладонь, пока они были скрыты от посторонних глаз. Это выглядело так по-детски, но в действительности Ньюту невыносимо хотелось запереться с Тесеем в его большой тихой спальне, поговорить начистоту, а не завуалированно, как в письмах, а после раздеть и обнажиться самому – и там уж что будет. Но пока приходилось довольствоваться малым.

За время разлуки чувства, казалось, притупились, и иногда Ньют боялся, что при встрече не ощутит ничего. Но опасения оказались ложными – к лучшему или худшему, но словно и не было этих месяцев вдали от брата. Инцестуальная любовь – не то, чему стоило бы радоваться, но Ньют всегда подобные мысли отгонял, как надоедливых мух. Тесей наверняка тоже – и об этом им придётся однажды поговорить начистоту.

Но не сегодня, конечно же.

Дом с порога встретил шумом и радостными объятиями, даже бабушка спустилась, чтобы обнять Ньюта, и тот растерянно взирал из-за её плеча на Тесея, который ободряюще улыбнулся и показал большой палец. Пикетт окончательно обиделся и, в очередной раз зажатый между Ньютом и теперь уже мамой, выкрутился и исхитрился сбежать по грозди омелы. Ньют на этот демонстративный побег лишь фыркнул – лечурка не умела долго дуться, особенно когда впереди ждал большой и вкусный рождественский обед из мокриц и яиц докси.

Под прикрытием этой суеты Тесей исхитрился исчезнуть, и Ньют, оглядевшись, поднялся по лестнице и открыл незапертую дверь. Брат стоял посреди комнаты, ладони в карманах брюк – словно ждал, и едва дверь закрылась, он поймал Ньюта за руку, привлекая к себе, одновременно запечатывая заклинанием комнату.

– Теперь поздороваемся как надо, – сказал он удовлетворённо, но не стал целовать сразу и замер в дюйме от лица Ньюта.

Кожи касалось дыхание, и Ньют закрыл глаза, чтобы сосредоточиться лишь на Тесее, на его объятиях. Брат притёрся щекой и шумно выдохнул прямо в ухо – казалось, он пытался вспомнить подзабытые ощущения, вспомнить того Ньюта из августа, и сравнить с тем, который вернулся спустя четыре месяца на Хогвартс-экспрессе. Ньют обнял в ответ, улыбнувшись, и стал ждать вердикта.

– Ночью приходи ко мне, – проговорил наконец Тесей и склонился, целуя.

Ньют с удовольствием зарылся пятернёй в его волосы, портя укладку, пропуская пряди меж пальцев. Перейдя губами на щёки все в веснушках, как и у него самого, Ньют зажмурился, и фонарики за окном расплылись, превращаясь в яркие цветные пятна.

– Скажи, – начал Ньют, не сдержавшись, забираясь ладонями под пиджак и обхватывая талию, – когда я уехал… ты о нас думал?

Тесей на мгновение нахмурился и схватился за руки Ньюта, словно хотел отвести, но хватка его тотчас ослабла.

– Конечно, – ответил он отрывисто. – Не мог не думать.

– Я боялся, что ты решишь разорвать отношения, – сказал Ньют прямо.

Тесей почесал нос, спрятав взгляд, и завиток волос упал ему на лоб.

– Порой об этом размышлял… А разговор не подождёт, Артемис? Сегодня сочельник.

– Просто чтобы расставить точки над «и».

– Ты беспокоишься. – Он рассеянно покивал. – Ладно, могу сказать, что иногда я просыпался в ужасе от самого себя… да, было такое. Или мне мерещилось, что все вокруг знают, особенно поначалу. Но я сумел справиться с этим, вовремя вспомнив, что у каждого есть свои скелеты в шкафу.

– У каждого, – эхом отозвался Ньют.

– А ты, Арти? Что скажешь о себе?

Ньют наморщил лоб, пытаясь припомнить. В действительности…

– Я как-то больше из-за тебя боялся, – сказал он. – И если уж совсем честно, то, что ты мой брат… это меня ещё сильнее…

– …Заводит? – закончил Тесей, подняв брови.

– Да. Это тебя не слишком шокировало? – спросил Ньют с опаской.

Тесей хмыкнул.

– Для нас это ничего не меняет, разве что теперь стало понятнее. – Он потёр лоб. – Словом, не волнуйся. Я принял для себя решение. Будет трудно, ты и сам наверняка осознаёшь, но мы попробуем, правда?

Ньют улыбнулся с облегчением.

– Конечно!

– Ну, тогда пойдём вниз, братец.

Тесей подтолкнул к двери, и они вышли в коридор. С каждым шагом по лестнице звуки становились громче: вот раздался папин смех из столовой, а вот мама в кухне что-то втолковывала Митти; бабушка в гостиной рассказывала старую поднадоевшую историю об их с Тесеем двоюродном брате Доноване – как тот неправильно трансфигурировал кресло и вынужден был от него прятаться почти сутки, пока не вынул тайком из подушек волшебную палочку. Хм, кому же она это говорит, неужели снова приехала дальняя родня?..

Раздался незнакомый голос, и Ньют тяжко вздохнул. Тесей заметил и приобнял за плечо.

– Помогайте! – воскликнула мама, появляясь из дверей кухни. – Времени так мало, а дом ещё толком не украшен… Ах, точно, Ньюти, ты же пока не можешь колдовать. Наведаешься к гиппогрифам? А чемодан разберёшь потом.

Вот это занятие было ему по душе, и Ньют радостно кивнул, напоследок с наслаждением вдохнув сладкий запах рождественской выпечки. Надо бы что-нибудь стащить с кухни, пока никто не видит…

– Ну, до встречи за рождественским столом, – подмигнул Тесей и быстро, когда мама отвернулась, схватил за пальцы, сжал их.

Словно намёк на то, что будет.

Жест обещания.

Ньют коротко улыбнулся в ответ, думая, что бесконечно, невообразимо счастлив. Может быть, впереди их ждут трудности, но сейчас… сейчас был сочельник, и Ньюта волновало лишь то, что придётся скрываться вдвое тщательнее обычного – ведь домой приедет, как всегда на Рождество, целая прорва родственников. Но они с Тесеем справятся – наверняка справятся, потому что теперь в их отношениях появилась определённость, и они оба не могут позволить себе потерять то, что приобрели совсем недавно.

Осталось ещё полгода в Хогвартсе, а после – кто знает.

Главное, что они с Тесеем будут вдвоём, а остальное уже не слишком важно.