Текст книги "Замуж за бывшего (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 40

Член стрелой к влажной цели. Коленом раздвинуть ноги и приставить головку к розовым складкам. Черт, как это круто!

Поводить, нажать, протиснуться внутрь.

О, да.

И это вставляет получше любого кокса. И я уже одурел от тесноты и в голове туман как от кальяна.

Да, девочка дыши глубоко, выдыхай горячий воздух, пока рвусь в тебя.

Чертовски узко, но я хочу глубже.

В следующий миг слез с кровати и полюбовался тем, как влага поблескивает на влажных половых губах, на плоский живот и подрагивающую, в рваном, дыхании грудь, на то как волосы огненного цвета рассыпались покрывалом на белой простыне. Лед и пламя.

И как ее можно не хотеть трахнуть?

Постоял не более пары секунд водя рукой по твердокаменному члену, наслаждаясь тем как Рыжая смотрит за мной, затем просто стащил ослабевшее в страсти тело и перевернул его.

Вид отсюда, что надо. Упругая белая плоть задницы и там между ног розовая дырочка. Провел пальцами, собрал влагу, размазал по члену. Уже близок к потере сознания. Ноги ватные, а сердце заходится в бешеном рваном ритме.

Сжал челюсти, а рукой задницу, чтобы перестала извиваться как змея и приставил головку, чуть нажал.

Давай. Расслабься, прими меня.

Так туго, словно ей неприятно.

Наклоняясь, поцеловал в лопатку, чуть прикусывая кожу зубами. Задерживая дыхание, я начал проталкивать в темную горячую глубину. Давай. Давай.

Как же тесно, но входит глубже и это то, что надо. И то, как член тесно сжат мышцами влагалища, просто нереально хорошо.

В голове уже вакуум.

Только чувства, инстинкты, эмоции. И все это воет лютым волком, который нашел свою самку. Идеальную.

– Юра-а, – ее стон по мозгам и рука сама тянется к груди, погладила, сжала твердый сосок, оттянула, пока член стал проникать внутрь.

Еще, и до конца, до смачного, влажного звука.

Медленные осторожные движения заводят, но хочется быстрее. Толчок. Толчок. И на каждый тихий, порочный стон.

Глубже. И она уже подвывает в белую простынь.

Сил терпеть нет, да и парни могут вернуться. Не хочется мелькать голым задом, поэтому начал двигаться быстрее. Резче, глубже. Движение туда, движение обратно.

Снова и снова. Активнее.

Но и этого оказалось мало, провел по груди другой рукой, наклонился и достал до пересохших губ, сквозь которые рвались хриплые стоны. Толкнулся туда пальцем.

– Соси.

И все – это парализовало. Внутри уже горело, член взбух еще сильнее пока она облизывала пальцы и причмокивала.

Сознание давно поплыло, внутри ничего человеческого. Только звериный оскал и остервенелые выпады, такие, что кровать с силой врезалась в стену.

Еще. Сильнее. Глубже. Резче! О, да…

Сперма бурлит во мне, и я успеваю со звериным рыком толкнуться особенно глубоко, почти достать до стенки матки и вытащить член, чтобы забрызгать ей всю спину.

Чуть отдышавшись, понял, что Лисса так и не кончила.

Ласкаю рукой грудь, которую она обессиленно пытается поднять, чтобы меня оттолкнуть.

– Уйди, – сдавленный стон и я усмехнулся. – Больше не могу.

– Оставить тебя здесь?

– Да, если ты исчезнешь.

Даже обидно, но моей цели это не меняет. Спишем на секс горячку.

Поднял попку повыше, и провел пальцами по набухшим половым губам, задевая клитор.

Наклоняюсь вниз, и провожу по промежности языком, от самого клитора до розового подрагивающего отверстия.

Она дернулась, и выгнувшись застонала, стискивая пальцами простыню. Еще раз и та же реакция.

От запаха уже как пьяный. В голове шум и новые толчки крови в члене. Но я продолжил мучить кончиком языка чувствительное место, пока Меллиса не начала трястись и стонать.

Провел пальцем возле дырочки и продолжил вылизывать уже покрасневший от трения клитор. Доводить ее до того же безумия, в которое меня погрузило одно только появление ее в моей жизни.

Хотелось постоянно доказывать ей, что сопротивление бесполезно. Она давно моя.

Я сдерживал дикое желание заменить язык членом и усилил давление от чего она уже взвыла в кулак и попыталась от напряжения сжать бедра, но я развел их шире и довел рыжую до финала.

Она прогнулась особенно сильно и протяжно подвывала, пока ее тело содрогалось в судорогах оргазма.

Провел по половым губам, собирая остатки влаги, и слизал их, пока она часто-часто дышала, пытаясь прийти в себя.

Ну и кого ты здесь ненавидишь? Ухмыльнулся собственным мыслям и пошел за полотенцем около раковины. Я смочил его водой и обтер расслабленные тело со спины, по лицу и между ног. Кое-как натянул халат на ее тело, в конце она стала помогать.

В дверь уже постучали.

Поставил Лиссу у стены и собрал простынь, на которой мы развлекались.

«Ну, ты и дебил, трахнуть Меллису прям в комнате пацанов»

Эту мысль сразу свернул, но да. Не стоило ее вообще сюда вести. Теперь вопросов не избежать, особенно, когда по дороге ко мне, порхая, подлетела худенькая директриса Ольга, завалила вопросами, просьбами и благодарностями.

Может Алиса спит? Да, нет, слушает. Глаза хоть и закрыты, но постоянно подрагивают длинные ресницы.

– Мы обязательно проголосуем за вас, – уже вдогонку мне с Лиссой на руках, крикнула Ольга Дмитриевна. Понятное дело, что за меня. Иначе так и останешься жрать дерьмо, которое поставляет местное правительство. Мэр недоделанный

В итоге принял несколько судьбоносных решений.

Жизнь, она как секс. Бывает херовой и ты мечтаешь о чем-то лучшем. А бывает такой, что в глазах темнеет и хочется залипнуть на этом моменте навсегда. Но все заканчивается. Секс, жизнь и даже любовь.

Я любил Меллису. Это я сейчас понимаю, что, выпустившись из приюта забрал бы ее с собой, заделал ребенка. Трахал бы по ночам, а днем работал. Нормальная жизнь с любимой женщиной. Но судьба быстро развернула меня задом и дала пинок.

Она мне изменила.

С лучшим другом.

Леня к ней иначе относился, нежничал, смешил – вот она и повелась.

Отрицала, конечно, что трахалась, но лучший друг с детства, врать не станет.

Наверное, поэтому было еще больнее от его смерти. Потому что кроме него никого не осталось. Воронин Леня уже давно просто имя на Балашовском кладбище. Кроме меня о нем почти никто и не помнит.

Возможно только Лисска, которая тихо посапывала или притворялась, что спит на пассажирском сидении, пока я выруливал на трассу, и вез нас в отделение.

Пора это все заканчивать. Пора избавляться от заразы, что душит и мешает адекватно думать.

Глава 41

Я чувствовала, как засыпаю, пока машина мерно ехала по трассе. Юра иногда смотрел на меня, словно боялся что я сбегу. И я этого ужасно хотела. Но тело наполненное истомой после оргазма двигаться и повиноваться просто отказывалось.

Погружаясь в долгожданный сон, я радовалась, что мы уезжаем из этого места и не важно, каким оно стало. Слишком много плохого было с ним связано, и даже оргазмы, стабильно получаемые от Юры в то время, положения не спасали.

Все началось в первый день.

Я шла, сжимая в руках сумку с вещами, по бесконечным коридорам. Стены с облупленной краской, разбитые окна, и взгляды. Озлобленные, неприязненные.

Я вошла в совершенно чужой для меня мир, вышла из сказки с богатыми родителями и попала в преисподнюю. Но я держалась гордо, шла ровно, стараясь не обращать внимания, как жадно, дико ровесники и дети помладше оглядывают мое платье, подаренное на день рождение погибшей мамой или на фирменные туфли, присланные тетей из Лондона.

Я знала, что скоро она меня заберет, поэтому особо не переживала. Ну, или эта была попытка быть смелой.

Я уже выплакала все слезы от смерти родителей и инспектор, что меня вела, продолжала с беспокойством на меня поглядывать. Она была доброй, гладила меня по голове, успокаивала.

Интересно, знала ли она, куда меня привела? Должна была понимать.

Когда я очутилась в кабинете директрисы Кузнецовой Ларисы Михайловны, высокой дородной женщиной с морщинами на лбу и красными бусами на полной шее, я впервые струсила по-настоящему.

Мне показалось, что я в клетке с падальщиком, который рассматривал размеры и ценности своего обеда. Примеривался, с какой стороны начать трапезу, вцепиться когтями и разорвать и без того израненную детскую душу.

Она смотрела на меня, как на товар. Разговаривала нежно, сочувственно кивала, а на самом деле оценивала мою немного полноватую фигуру, и ярко рыжие волосы.

Я отвернулась к окну и стала с ужасом смотреть на высокие бетонные заборы, ладно хоть без колючей проволоки.

«Куда я попала?» – думала я в тот момент, когда меня, наконец, привели в женское общежитие и показали комнату с захудалыми занавесками, деревянными окнами и четырьмя узкими кроватями.

– Располагайся, – показала мне свободную кровать воспитатель Анна. Они здесь работали посменно и не особо интересовались происходящим. Просто давали некоторые знания, и тут же про детей забывали.

– Ну, привет, жирная, – поднялась с кровати блондинка с кривой короткой стрижкой и подошла ко мне вплотную. Пришлось попятиться. От нее пахло чем-то противным, то ли блевотиной, то ли спермой. Это я тогда еще не знала, что это. Потом меня познакомили с этим запахами.

Началась откровенная травля и прямо в той комнате, когда я ответила отказом на «вежливую» просьбу дать померить платье.

– Снимай!

– Но оно мое!

– Спорим?

Одна девушка держала мне волосы, вторая заламывала руки, а эта блондинка – Лена вроде – стаскивала платье.

Прикрыться я не успела, дверь с шумом распахнулась, и я упала в ноги Лены, прилично ударившись копчиком.

Повернулась и увидела трех рослых парней. Один из них с добрым взглядом голубых глаз мне улыбнулся.

– Так это и есть новенькая? Я смотрю девочки, вы уже налаживаете тесные, – он поиграл бровями, – связи.

– Конечно, – визгливо рассмеялась Лена, и девчонки ее поддержали. – Вот, мне рыжая уже и платье подарила.

– Я не дарила, ты сама… – попыталась я вставить, сквозь слезы, слово, но она на меня прикрикнула:

– Закрой рот!

– Лена! – привлек внимание парень с добрыми глазами. – Это не вежливо! Так девушка не вольется в наш дружный коллектив. Он на миг посмотрел на других парней со странной улыбкой, значение которой я тогда не разобрала и присел рядом со мной. Его глаза оценивающе осмотрели всё мое тело, от небольших складок на животе, до крупной груди в дорогом лифчике.

– Я Колян, – представился он, протягивая руку и стирая с щеки слезу, – а тебя как зовут?

– Меллиса…

– Я Кабан, а это…

– Лена, отдай ей тряпку.

Этот голос уже тогда был командным, властным, пугающим, и я как загипнотизированная взглянула на это мрачное бледное лицо, на котором, как два агата сияли глаза. Мертвые, холодные.

Лена беспрекословно подчинилась и я тут же под взглядом шести ровесников оделась. Постаралась побыстрее, чтобы не чувствовать, как жжет от внимания тело. Но они уже все видели и теперь я понимала, будут смотреть и видеть именно в полуобнаженном виде.

Девушки ушли с парнями, только Лена осталась и недоуменно смотрела, как закрывается дверь за Юрой. Он не взял ее, это я поняла по печальному виду. Печаль быстро нашла виноватую и следующие полчаса между нами началась новая битва за платье.

Победить я не смогла, но и Лена осталась без обновки.

Платье с треском порвалось под моими руками. Я поступила, как русские при нападении французов в 1812, просто не отдала свою вещь, как они сожгли Москву.

И в столовую я шла уже в своих спортивных бриджах и простой синей футболке, стирая слезы обиды и стыда. Даже весеннее солнце, заглядывающее в треснутые окна не радовало, скорее хотелось

Войдя в длинное покрытое желтой краской помещение, я обомлела. Помимо неприятного запаха затхлости, здесь летали мухи, стоял невыносимый гвалт и почти все столы были заняты. Некоторые ели стоя.

Сотни голодных щенков, набросившихся на тарелку жидкого супа и перловки.

И отвлекаться было нельзя, останешься без обеда. Это тоже я поняла в первый день, когда отвлеклась на острый взгляд Юры.

– Меллиса! – его голос усиленно тянул меня из сна. – Сколько можно дрыхнуть?

Я протерла глаза и поняла, что мы стоим на одной из центральных улиц Москвы. Рядом с магазином одежды.

Я подняла брови в удивлении. Шоппинг?

– Решил задобрить меня шоппингом? – не поверила я, всматриваясь в зеркальную витрину, где отражался огромный джип Юры.

– Что мне тебя задабривать и так в моих руках, как масло таешь. В отделение ты должна появится, как счастливая баба, а не как измотанная шлюшка.

Я возмущенно вскричала и уже собралась его ударить за оскорбление, но он сжал мою руку и принялся меня целовать, доказывая свое утверждение. Свою надо мной власть.

Вторая рука тоже дернулась, пытаясь остановить нахала, но он сжал и ее тисками пальцев, пока губы ласкали мой язык, разнося по телу томление и сладость. Вот сволочь.

Кто? А разве ты сама не стонешь ему в губы, пока твоего тело мелко подрагивает?

И ведь, правда. Стоило ему ко мне прикоснуться, и все мое сопротивление превращалось лишь в прелюдию, а гордость махала платочком.

И вот, уже мои руки не дергаются, а ласкают его волосы и шею. А его руки давно остепенились на моей спине. Быстро притянули меня к себе на колени, только и оставалось что отвечать на поцелуй, и обхватить его мускулистые бедра ногами.

Трусиков уже не было, и я ясно чувствовала как бугор упирается в меня и сдерживала животный инстинкт в последний раз насладиться этим удивительным моментом.

Я, Юра и наши тела, для которых отношения не имеют значения. Слишком хорошо они подходят друг другу, слишком хорошо мне от того, как его член елозит внутри меня, выводя чувствительность на новый сумасшедший уровень.

Посреди дня.

Скрытые лишь тонировкой джипа, мы совокуплялись, как сумасшедшие, вышедшие на свободу, потому что оба знали. Это последний раз.

Он держал меня за голые ягодицы и буквально насаживал на себя, снова и снова. Глубоко, сильно, непрерывно, неистово. Так что еще немного, и я ощутила сладостный прилив удовольствия, и то, как распухает внутри меня его член. Это только добавило наслаждению остроты, и я сильнее стиснула его шею и закричала.

Внизу живота толчками бился оргазм, заставляя все тело наполнятся истомой и счастьем.

Юра кончил следом, а потом долго, очень долго целовал меня, непривычно лаская при этом спину, шею, перебирал волосы.

Когда все закончилось я поняла, что давно перестала называть наш секс насилием, слишком приятным и необходимым он был, возвращая к жизни мое израненное тело и разбитое когда – то сердце. Только это ничего не меняло. Чем быстрее мы разойдемся, тем лучше.

Но в его глазах вмиг вернулось равнодушие, когда я сказала:

– Это ничего не значит, тем более, что это последний раз.

– Да, – только и произнес он насмешливо и вышел из машины, перед этим застегнув проклятущую ширинку. Кажется я ее расстёгивала собственными пальцами.

Магазин оказался не просто магазином.

Огромное светлое помещение встретило нас приятным ванильным ароматом, лентами, стразами, множеством зеркал и таким же множеством услужливых девушек.

Тут тебе и салон красоты, и бутик, и судя по всему массажный салон. Все прекрасно понимают, что происходит в таких салонах.

Пока меня отмывали и одевали, я стискивала зубы, когда видела, как облизывают со всех сторон Юру.

«Да, Юрий Алексеевич. Пожалуйста, Юрий Алексеевич, Давайте я дам вам в жопу, Юрий Алексеевич».

– Вы что-то сказали? – спросила меня девушка в очках, накладывая мне макияж.

– Нет, нет. Извините, – пробормотала я, краем глаза наблюдая, как Юра одну из девушек его стригущих посадил на колени.

Скотина!

И нет, я не ревную!

Просто именно с этого его блядства началось наше, так называемое общение.

Он пришел ко мне в душ, где я смывала очередные насмешки и тумаки с тела и души. Это конечно было бесполезно, но приятно. Иногда казалось, что именно в душевой, скрытая стенкой, я могу побыть в одиночестве. Очень полезная возможность в детдоме.

Глава 42

Я вскрикнула еще до того, как наткнулась на мрачное лицо Юры за стеной воды.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно, даже скорее сдавленно произнесла я.

– Смотрю.

Его голос звучал спокойно, отражался эхом от темных кафельных стен ванной, а взгляд жадно обводил тело по контуру, поднимался к лицу и снова вниз.

О том, какие отношения связывают многих воспитанников, мне было уже известно. На одну страстно совокупляющуюся парочку я наткнулась прямо в туалете, а одну из соседок нагнули прямо в нашей спальне, никого не стесняясь.

– Это не прилично, – пискнула я, пытаясь прикрыться если не стеной воды, то хотя бы мочалкой. Шторок здесь никто не предусмотрел.

Я свято верила, что уж мое полноватое тело не может привлечь никого.

Он рассмеялся. Звучно, красиво, завораживающе. Я застыла, чувствуя, как от этого звука внизу живота сладко тянет, в груди, сердце бьется раненой птицей.

– Тебе, рыжая скоро станет понятно, что слово «прилично» неприлично в этих стенах. – Да уж понятно, но я то тут причем?

– Не понимаю.

– Давай дружить? – сделал он шаг ко мне, а я не могла пошевелиться.

– Дру… – я сглотнула, пытаясь осознать смысл его слов и появления здесь. Дружить это у них было, ну то самое. Секс и покровительство. И возможность больше не получать тумаков, иметь пусть не друзей, но того, с кем можно поговорить без пререканий, была мне очень нужна.

Мне немало лет и он был… в общем, да в него легко влюбиться.

– Дружить? Я не знаю… Я никогда не…

– Я знаю и это мне нравится, – он сделал еще шаг, но тут послышались скрип дверь и он посмотрел на дверь.

– Курево привезли и водяры, погнали, – послышался голос Лени, и Юра кивнул.

Потом снова взглянул на мое мокрое под душем тело, и, быстро коснувшись острого, чувствительного соска сказал:

– Я хочу с тобой дружить, – схватил он меня в плен своих темных глаз и я неосознанно киваю.

И… ну… я правда была готова, если бы не увидела, как в тот же вечер Лена отсасывает ему в нашей комнате.

– Присоединяйся, сегодня будем «дружить» втроем, – хрипло проговорил он, держа руку на ее голове.

***

Я убежала в слезах, словно он мне обещал быть верным и любить до гроба, а тут «бац» и предал. Да, я была наивной и наивно поколебала его авторитет на следующий день, когда вылила на него компот.

Глупость в женщине не искоренить ни силой, ни лаской, ничем иным свой вопрос Юре, я не могла назвать, когда вернувшись в реальность, увидела, как он дает на лапу офицерам нас остановившим.

– Я смотрю, в этой стране ничего не меняется?

Я выпрямилась, шутливо отдала честь стражам порядка и проверила в зеркале прическу. Юра очень внимательно следил за моими действиями, и его внимание, несмотря на негатив последних событий, вызывал приятную тяжесть внизу живота.

– А что могло измениться? Все решает бабло. Пока оно у меня есть, я на коне, пока его не было, я в жопе.

– Тогда зачем мне забирать заявление, зачем тебе я? – спросила удивленно, наблюдая, как ровно Юра ведет машину, лавируя на дороге. Я озвучила мысли, давно сидящие в мозгу и бьющие маленьким молоточком.

Он мельком на меня взглянул и продолжил путь в отделение.

Улица. Еще улица. Несколько светофоров. Несколько мостов. Москва жила привычной бурной жизнью и мне казалось, что вот моя сейчас, остановилась. Словно находится на некотором перепутье.

Самсонов долго молчал и если бы не движения его рук, можно было бы подумать, что он застыл или превратился в статую, насколько недвижимым было его тело. Ничего общего с тем мужчиной, на котором я скакала, пораженная страстью, пару часов назад.

– Заявление все равно надо забрать добровольно. Дело завели, а у тебя паспорт иностранный. Андронов пронюхает, накроется крышкой унитаза мой пост депутата.

– Зачем он вообще тебе нужен, – я правда не понимала людей, которые с большими деньгами еще и в политику рвутся. Там должны быть цели, какие были у Юры?

– Дуру-то не включай, – неприязненно мазнул по мне взглядом Юра, сильнее стискивая руль длинными пальцами. – Это дает много возможностей.

– Может еще и в президенты подашься?

– Если потребуется, – кивнул он, и я невольно загордилась подобной решительностью. И сейчас он выглядел снова строго, как и вчера в костюме. Волосы ему уложили в правильном беспорядке, а легкую небритость сбрили совсем. И не будь на его лице постоянно мрачное выражение, его бы можно было назвать очень симпатичным. Я уже несколько минут рассматривала его нос с горбинкой, твердый подбородок и длинные ресницы, как вдруг его губы растянулись в притягательной усмешке.

Что?

– Хочешь, можем где-нибудь остановиться и еще раз трахнуться?

Я быстро взглянула на его джинсы, где откровенный бугор заявлял о возвратившемся желании.

– Озабоченный маньяк.

– Кто обзывается, тот сам так называется, – гоготнул он, заставив улыбнуться и меня. А в следующий момент наши улыбки смыло, как поливальной машиной, которые освежали дороги и забрызгивали прохожих.

Отделение. Мы долго смотрели на мигающий фонарь, остро чувствуя друг друга. Запах секса и спермы все еще витал в воздухе, невольно захватывая и меня в свой порочный плен.

– Я бы потрахал тебя еще с недельку, – ласкал мне ухо его бархатный голос и я невольно прикрыла руками дрожащие голые коленки, выглядывающие из-под темного зеленого платья, так хорошо сочетающего с цветом моих волос.

«Я бы потрахалась с тобой недельку» – подумала я, а в слух усмехнулась.

– Мы же поубиваем друг друга.

– Не исключено, – он переплел наши пальцы и я закусила губу от нежного трепета, что пронзил мое тело от этой простой ласки. Такой непривычной, такой нужной.

Но и тигр умеет мурлыкать, поэтому собрав всю волю в кулак я расцепила наши пальцы и вышла из машины.

Он опасен. Он псих и насильник. Он преступник. От него нужно бежать и не важно, что при этом сердце разрывается на части.

– Дома будет без тебя скучно, – продолжал соблазнять он, пока все тот же пузатый дежурный подорвался звать главного.

– У тебя там Юля. Судя по всему, у вас очень долгая история отношений.

Он фыркнул и коснулся костяшками пальцев моей прохладной щеки, обжигая, ставя очередную метку.

– Ревнуешь?

Я отзеркалила фырканье и прибавила шаг. Хотелось поскорее все это закончить. Поскорее, найти сына, забрать и уехать из этой прогнившей насквозь страны.