Текст книги "Мой психолог. Научи меня любить (СИ)"

Автор книги: Luna Gold

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2/1. АНГЕЛИКА

Обычное утро очередного рабочего дня. “Что принесет мне этот восход?” – думаю я, стоя с чашкой крепкого двойного эспрессо возле окна. Сегодня я опять готовлюсь к холодной и молчаливой войне на рабочем месте. За месяц, что прошёл с того самого момента, когда я впервые почувствовала «искренние чувства» моего мужа, я больше не на автопилоте. После вчерашней встречи с Маркусом, уже привыкла его так называть, мне легко. Конечно, чувства никуда не делись, я все также люблю человека, сделавшего мне больно, все также злюсь на него и на себя, все также недоумеваю от множества вопросов, терзающих израненную душу, но теперь я дышу. Вопросы, задаваемые вчера, попали в самую суть, заставили задуматься. Теперь я не хочу винить себя, хочу просто разобраться в себе. И совет Маркуса по поводу перерыва и отпуска мне действительно понравился. Я задумалась.

– Лика, дорогая, тебя подбросить? – прерывает мои мысли отец.

– Нет пап, я сама доберусь. Спасибо.

Я до сих пор не могу с отцом нормально общаться. Да, я вынуждена жить у него, но не обязана любезничать. Самые близкие люди предали меня. Один, тот который спал со мной в одной постели и назывался мужем, улыбался и смотрел мне в глаза, целовал и говорил, что любит. Второй, самый родной, тот, что был мне опорой с самого детства, и я считала его идеалом во всём, особенно зная, как сильно он любил маму. Но после разговора с отцом о предстоящем разводе мне стало ещё хуже. У них с Альбертом были прекрасные отношения. Отец его поддерживал во всём, всегда, с самого начала, помог и с бизнесом, и деньгами, и связями. Именно мой папа настоял на нашем браке, когда я забеременела. Он помог нам молодым, ещё неопытным в бизнесе, стать на ноги.

– Лика, да брось ты это. С кем не бывает, оступился разок, – папа потёр моё плечо, пытаясь поддержать. – Ну что? Сразу все теперь? Почти все пары проходят через это. Дай ему шанс. Он же раскаивается.

– Ты уже говорил пап, я тебя услышала, не стоит повторять, – говорил…

Тогда он много чего мне сказал. Я только и успевала проглатывать слезы и не могла поверить, что он так спокойно к этому относится. Конечно, мужская солидарность… Но я же его дочь…

Отец уходит, оставив меня наедине со своими мыслями. Теперь во мне нет того спокойствия, что преобладало ещё пятнадцать минут назад. Все! Опять вулкан и торнадо внутри.

Франкфурт. Центр города. Высотки, упирающиеся в небо, вывески, рекламирующие постоянные выставки на все существующие темы, тысячи людей, спешащих куда-то. Я поднимаюсь в стеклянном лифте на последний этаж офисного здания, который занимает наша компания.

Вздох. Собираюсь с силами и надеваю на лицо улыбку, широкую и счастливую. Здесь никто не должен знать, что между нами с Альбертом произошло. Как же это сложно притворяться счастливой. Дверь открывается.

– Доброе утро, фрау Штайн, – приветствует меня улыбчивая Эльза на ресепшене.

– Доброе. Гер Леманн уже у себя?

– У себя.

Ничего не ответив, направляюсь в свой кабинет. Привычно сажусь в кресло, включаю компьютер и открываю свой ежедневник, чтобы посмотреть запланированные дела на сегодня и есть ли встречи. После вчерашнего разговора с папой абсолютно всё вылетело из головы. То, как он меня успокаивал и настраивал помириться с Альбертом, натолкнуло меня на множество мыслей. Теперь мне уже не казалась их с мамой жизнь такой идеальной, как я считала. Подозрения о том, что мама многое скрывала от меня, точнее они оба, не давали мне покоя. Неужели и их отношения измена не обошла стороной? Может потому что я росла в видимости идеальной семьи, образцовых отношениях между родителями, я и стала такой идеалисткой, верю в настоящую и преданную любовь. Именно глядя на своих родителей, я думала, что у меня тоже будет такая счастливая семья. «А есть ли она? Эта любовь? Что-то я уже сомневаюсь», – снова вздыхаю, неосмысленно глядя в монитор.

Неожиданно дверь кабинета открывается, а я уже знаю, что это Альберт – только он входит всегда без предупреждения и стука. На миг закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

– Привет, Лика, – мягко говорит, подходя к столу.

– Привет, – безэмоционально отвечаю, не глядя ему в глаза.

Он расслабленно садится в кресло напротив и по обыкновению закидывает ногу на ногу. Поправляет галстук и смотрит на меня в упор. Встречаемся взглядами, и я вижу, как он быстро облизывает губу.

– Лик, где сметы по проекту для Кауфмана? Он вчера мне весь телефон оборвал, когда ты уехала.

– Я… я уже сделала, – до сих пор не могу после всего, что случилось, спокойно на него реагировать. Альберт всегда был очень уверен в себе, и сейчас его голос звучит так, будто я маленькая провинившаяся девочка. Я вздыхаю. – Сейчас распечатаю… или прислать в электронном виде?

– Ты же знаешь, что я люблю бумажный вариант, чтобы делать пометки ручкой, – улыбается. – Но электронный тоже не забудь.

– Хорошо. Уже отправляю.

Принимаюсь за дело, но он не уходит, и я отрываю от монитора взгляд, перевожу на него.

– Что-то ещё?

– Лик, ну что ты такая колючая? Я же уже раскаялся, осознал свою ошибку. Давай попробуем все заново? А?

– Мы уже об этом говорили. Изменил раз, то можно ждать и другой.

– Глупости, – он берёт мою руку и сжимает в своих ладонях.

Так тепло смотрит на меня, а я не могу оторвать взгляд от красивых серых глаз, от его манящих губ, которые любила целовать, всего его любила… без остатка отдавалась сама и таяла в его объятиях. И сейчас хочу его целовать от бровей и ресниц до ямочки на волевом подбородке. Перевожу взгляд на мужские, красивые… сильные… любимые руки, удерживающие мою. Сглатываю, вспомнив как они меня ласкали, как разжигали во мне страсть, заставляя терять контроль над своим телом.

– Давай сходим в наш любимый ресторан, помнишь, тот на крыше небоскреба? – муж указывает рукой в окно на излюбленное здание всех туристов, приезжающих во Франкфурт. Когда находишься там, весь город как на ладони. Особенно в вечернее время, когда весь город словно оживает, преображается и начинает сверкать огнями. – Ты помнишь? В тот самый значимый вечер ты была такая красивая, – произносит Альберт мечтательно, окуная меня в воспоминания.

Улыбается, и его глаза словно загораются. Он продолжает поглаживать пальцем тыльную сторону моей ладони. Берёт за пальцы и, нежно удерживая, целует их снова. Волна трепета пробегает по моему телу. Тепло оседает внизу живота и между ног… О, боже мой…

Помню… конечно, я помню, что именно в том ресторане, за столиком у панорамного окна, он сделал мне предложение. Тогда моему счастью не было предела, ведь во мне уже зародилась жизнь нашего ребёнка. Моя рука непроизвольно ложится на живот. Тяжелые воспоминания, словно призраки мерещатся мне. Встряхиваю головой, прогоняя мысли о прошлом, о той злосчастной аварии, о потере ребёнка, которую мы пережили вместе с Альбертом. Нас с ним столько всего связывает… многое вместе пережили… Не может так всё…

Муж раскрывает мою ладонь и нежно касается её губами. От такой неожиданной нежности мои пальцы слегка вздрагивают, а он, не отводя от моих глаз взгляд, снова говорит:

– Я люблю только тебя, Лучик мой, – нежно так произносит прозвище, которым часто меня называл, и поглаживает пальцем мою руку.

Хочу одёрнуть её, но не могу. Когда он так завораживающе говорит, я словно попадаю под его гипноз. Все чувства, что были во мне к нему, всколыхнулись, поднимая трепет в груди, и разливаются приятными волнами по телу. Я все ещё люблю и хочу его… Не могу с собой ничего поделать. Альберт продолжает:

– То, что произошло, было ошибкой. Я тебе уже говорил. Ты должна мне поверить, моё сердце. Я хочу всё исправить.

Я на мгновение задумываюсь, продолжая смотреть в эти манящие глаза. Да что они все сговорились что ли? «Ошибка»… Но прислушиваюсь к своим ощущениям и не могу сопротивляться чувствам. Не могу смириться… Всем сердцем и душой всегда считала, что он мой, а я его, и никто никогда не разлучит нас… никогда…

– Ладно, Альберт, давай поужинаем сегодня, – противоречивые чувства и моя правильность не дают возможности думать. Всё моё существо стремится к нему, а разум и боль с обидой, разрывающие сердце, противятся этому. Может, все же есть шанс? Огонёк призрачной надежды, разгорается где-то глубоко, заставляя страдать ещё больше от непонимания.

– Спасибо Лика, ты не представляешь, что это для меня значит. Я зайду за тобой.

Он, словно окрылённый, покидает мой кабинет, забыв о документах, за которыми приходил. Мне бы сейчас его крылья. Одна фраза и он уже забыл, что было раньше. Я тоже так хочу, но… Возможно, я какая-то неправильная? Может это нормально в наше время? А я, закопавшись в бумагах и делах, не знаю об этом? «Нет, Лика, что за глупости посещают твою глупую голову», – останавливаю себя оправдывать его измену. Конечно, это неправильно, ненормально и не нужно. Он приласкал, и я сдалась. Что там говорил Маркус? Нужно оценивать ситуацию со стороны и с холодной головой. Так и нужно поступать.

Глава 2/2. АНГЕЛИКА

Из моих мыслей меня вырывает деловой звонок, и я отвлекаюсь, окунаюсь в работу. Спешу в дизайнерский отдел посмотреть текущие работы и обговорить с сотрудниками рабочие вопросы, снова совсем забыв о смете.

«Рассеянная стала, нужно было передать секретарю» – думаю я и возвращаюсь в свой кабинет. Сшив листы в папку, иду к кабинету Альберта. Хочу передать смету Эльзе, но её нет на месте. Смотрю на часы. Обед. «Интересно Альберт ещё здесь?» – делаю шаг к его кабинету и уже хочу открыть дверь, но улавливаю голоса. Прислушиваюсь, и мне хорошо различимы знакомые интонации капризного писка Ханны. Вот это уже интересно. Как в лучших детективных картинах, прикладываю ухо и пытаюсь уловить суть разговора. Кажется, даже дышать перестаю.

– Ну пупсик, ты же говорил, что с ней всё кончено?

– Мы же уже обсуждали эту тему, детка. Я не могу развестись.

– Ты обещал, – капризно возражает она.

– Не сейчас. Ты же понимаешь, что нужно будет делить всё? Ей и её отцу принадлежит большая часть компании. Я потеряю преимущество после развода, оставшись с минимальным процентом акций. Думаешь, меня оставят в управляющих? В лучшем случае, останется место в совете директоров.

– Но пупсик, а как же я?

– И тогда плакал твой шоппинг, поездки на курорты и новый автомобиль, – возражает Альберт, и я слышу звуки поцелуев. – Я уже не буду иметь такого доступа к финансам.

У меня уходит твёрдая почва из-под ног, я думала, что хуже уже ничего быть не может. Немного пошатываюсь, подхожу к стулу, опускаюсь на него и ловлю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Кислород никак не хочет проникать в лёгкие. Грудь сдавливает. И это после того, как он только несколько часов назад говорил о том, что любит, что хочет всё вернуть… Какой лжец! Невозможно… не может быть, что я все эти годы жила с таким лицемером. Теперь я уверена, что это никакая не ошибка, о которой мне все твердят. Они давно уже вместе. Ладони холодеют, покрываясь влагой… Становится дурно от мысли, что он спал с ней, приходил ко мне прямо из её постели и обнимал, целовал своими лживыми губами, ласкал… мы занимались сексом всё это время, что он был с ней…

Прислоняю ладонь ко лбу. Голова кругом. Мне так омерзительно от осознания этого, что тошнота подкатывает к горлу.

«А почему, собственно, я должна молчать? Они делают из меня дуру, а я должна терпеть? Хватит!» – решаюсь я.

Резко встаю, полная решимости и гнева на него… на неё… Мне хочется ворваться в кабинет и застать лжеца с поличным, влепить ему пощёчину, растрепать безупречные локоны этой кукле. Гнев от обиды всё сильнее разгорается в груди. Жжёт… пульс отбивает по вискам… и я больше не могу держать в себе эту злость и боль. Врываюсь в кабинет и вижу интимную сцену: Альберт сжимает её задницу, а эта… сидит на столе. Короткая юбка нескромно оголяет длинные ноги в чулках, которыми она обхватывает моего мужа. Они жадно целуются, издавая стоны и тяжело дыша. Приспущенная блузка, оголяет женские плечи и пышные округлости, поддерживаемые дорогим бельём, а расстегнутая рубашка Альберта, подтверждает их дальнейшие планы. Ханна торопливо расстёгивает ремень на мужских брюках. Они так увлечены друг другом, охвачены страстью и похотью, что даже не замечают меня. Отвратительный предатель даже не пытается скрываться, таиться, вытворяя такое прямо тут, в офисе, где мы работаем вместе. Даже дверь не закрыли!

В моей груди разгорается ярость, а в голове сгорают все предохранители. Гнев переполняет меня, требуя выплеснуть эмоции, словно вулкан.

– Значит это ты называешь любовью? Значит ошибка?! Сейчас тоже ошибся?

– Лика? Ты как здесь? – отстраняется от любовницы Альберт и торопливо застёгивает ширинку.

– Ты так ослеп от чувств ко мне, что везде мой силуэт теперь мерещится?

Парочка начинает судорожно поправлять одежду, отстранившись друг от друга, будто это может им помочь. Просто удивляюсь такой наглости.

– Лик…

– Что?! Опять я не то подумала?! – почти кричу я.

Он молчит, собираясь с мыслями, понимает, что уже отрицать очевидное и просить о примирении бессмысленно. Ханна пытается незамеченной выскользнуть из кабинета, не желая быть вовлеченной в разборки, и я ей не препятствую. Это наше личное дело. Она здесь точно лишняя.

– И давно это у вас? Хотя бы сейчас не ври мне.

– Лика, – он поднимает ладонь в останавливающем жесте, – я понимаю, это всё… – он торопливо облизывает губу и продолжает: – Но я… я не хочу с тобой расставаться. Давай договоримся.

– Договоримся?! О чём, Альберт?! И я знаю теперь истинную причину твоего нежелания разводиться, – так мерзко, так паршиво, что гнев и ярость на мужа пересиливают, ранее возникшее, желание сбежать.

– Нет… это не так… я… Лик, я хочу…

– Ну же, Альберт, скажи, чего ты хочешь? Дальше морочить обеим голову?! Признайся уже, будь мужиком! Тебе нужна компания и я или Ханна? На двух стульях усидеть не получится! – подхожу ближе, глядя прямо в наглые глаза предателя.

– Я хочу вас обеих, – выдыхает он.

Мои глаза округляются, а губы замирают в приоткрытом состоянии. Меня словно холодной водой окатили.

– Ты что?

– Да я люблю тебя, я хочу быть с тобой, но и перед ней не могу устоять. Эта похоть… Лик, я как одурманенный… Давай договоримся?

Его поток слов прерывает звонкая пощёчина. Моя ладонь горит, а рука нервно подрагивает. Никогда не делала этого. Меня трясёт от переполняющей злости и эмоций. Я словно в дурном сне. Никак не могу поверить, что всё это происходит на самом деле.

– Может я и люблю тебя, но ноги вытирать об себя не позволю! Никогда! Слышишь? Никогда я не буду терпеть любовницу между нами, – разворачиваюсь и просто пулей вылетаю из кабинета.

Бегу по коридору, а в голове слова Альберта: «Хочу вас обеих. Боже, он серьёзно?! Он хочет вот так продолжать, только в открытую, трахаться с любовницей? Хочет, чтобы я спокойно делила его с кем-то?»

На пути мне встречаются сотрудники, которые смотрят на меня с недоумением и удивлением. Видимо, на моём лице написаны все эмоции, бушующие в душе. Но мне уже всё равно. Я не могу… не могу больше притворяться, делать вид, что всё хорошо.

Забегаю к себе, хватаю сумку и ключи, но не успеваю выйти, как в дверном проеме появляется Ханна. На её лице играет злорадная улыбка, а в глазах сияет превосходство. Она надменно надвигается на меня, словно хищник на свою жертву, и я немного теряюсь. От неожиданности нога слегка подворачивается, и я упираюсь в стол пятой точкой.

– Наконец-то ты знаешь. Надоело уже разыгрывать из себя святошу.

Альберт настолько хотел быть порядочным, жалел тебя, что никак не мог признаться. Он хочет только меня, ведь ты словно неживая в постели. Говорит, как лёд холодная и бесчувственная. Столько лет одно и тоже.

Её слова пронзают словно нож в сердце, оставляя глубокие раны. Ведь это неправда! У нас с ним всё было отлично. Разве можно за несколько лет не знать, как нравится заниматься сексом моему мужу.

– Это неправда… – шепчу я.

Понимаю, что не должна позволять ей взять над собой верх, но не могу побороть смятение и подавленность от её слов. Неужели Альберт так считает или так сказал про меня ей? Как же больно от осознания этого. Понимаю, что она специально выводит меня на эмоции, но все же поддаюсь на провокацию.

– Зачем ты здесь, Ханна? – беру себя в руки. – Ты уже добилась, чего хотела.

– Отпусти его. Он мой, – шипит змея.

– Я и не держу, – собираюсь с силами и, твёрдо выпрямившись на ногах, обхожу её.

Покидаю кабинет на ватных ногах и спускаюсь в лифте на подземную парковку. Кто бы мне сказал, что я буду сбегать с любимой работы, никогда бы не поверила. Руки трясутся, и я судорожно ищу ключ. Найдя, тороплюсь нажать разблокировку. Включаю зажигание. Открываю окно, потому что мне не хватает воздуха в, прогретом летней жарой, салоне. Колёса проворачиваются от утопленной в пол педали газа, и ужасный запах жжённой резины ударяет в нос. Невидящими от слёз глазами пытаюсь найти указатель выезда. Руки дрожат. На первом же повороте цепляю крылом столб. От удара срабатывает система безопасности, и подушка с шипением вылетает прямо передо мной.

– Чёрт! Чёрт-чёрт! – луплю руками по ней.

Меня охватывает истерика. Я уже плачу навзрыд, закрыв лицо руками. Мысли в голове носятся хаотичным роем. Эмоции переполняют меня, просятся наружу и мешают трезво мыслить. Понимаю, что мне очень необходима чья-то поддержка. Мне настолько плохо, что кажется я сама не справлюсь с этой болью и гневом.

Кому звонить? Только не отцу. Я принимаю решение позвонить единственному, кто за последнее время был ко мне добр, внимателен и с пониманием отнёсся к моим чувствам. Дрожащими руками набираю номер Маркуса и в отчаянии жду, когда он снимет трубку.

– Маркус Шольц, слушаю вас.

– Маркус.

– Ангелика?.. – тепло звучит его хрипловатый голос в динамике, и мне от чего-то становится немного спокойней. – Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает он.

– Мне нужно поговорить с вами, сейчас.

– Да. Конечно. Приезжайте.

Глава 3/1. МАРКУС

Звонок Ангелики немного обескуражил неожиданностью, но в тоже время обрадовал. Только вот ее голос мне не понравился. Она была очень взволнованна и похоже, что плакала. У неё срыв? Что-то случилось? Возможно, был не очень хороший разговор с мужем.

Отменяю предстоящую встречу и нервно жду. Я сгораю от нетерпения скорее разобраться, почему она опять расстроена, плачет, а главное в причинах вызвавших резкое желание поговорить.

В прихожей раздаётся знакомый, но подавленный голос, секретарь проводит ее ко мне и закрывает за собой дверь, попрощавшись. На сегодня я ее отпустил, дав распоряжение никому не беспокоить. Очевидно, дело серьезное и неизвестно точно сколько продлится наша встреча. Для Ангелики я готов был потратить своё свободное время сверх нормы обычного сеанса.

– Ангелика, добрый день. Что произошло? – тревога не покидает меня.

Смотрю на ее раскрасневшиеся от слез глаза и начинаю нервничать, чего раньше себе никогда не позволял. Эта женщина явно меня волнует больше, чем дозволено психоаналитику по отношению к своему пациенту.

– Я… я… – её голос дрожит. Она руками теребит ремешок сумочки, чтобы занять их чем-то – нервничает.

Наливаю стакан воды и протягиваю ей. Она садится на диван и дрожащими руками быстро берёт его, словно это спасательный круг, способный решить все её проблемы. Жадно припадает к нему губами и пьёт. Не могу оторвать взгляд от неё. Каждый её глоток, отдаётся во мне. Меня бросает в жар, и я неосознанно поправляю воротничок. Сглатываю слюну и пытаюсь отвести глаза. Сажусь в кресло напротив и жду, когда она решится начать говорить. Ангелика молчит, не смотрит на меня. Потом резко поднимает на меня глаза.

– Знаете, Маркус, я всегда думала, что предательство никогда меня не коснётся. Я думала, что кого угодно, но только не меня. Представляла себе, как мы пожилые и счастливые поедем в кругосветный круиз на большом и красивом лайнере. Но я ошибалась….

– Возможно так и будет, но только рядом с вами будет другой человек, который будет ценить и уважать вас, прислушиваться и просто любить. Судьба обязательно даст вам возможность посмотреть мир.

– Да, хочется верить. Но теперь я знаю… это будет не Альберт. Только…

– она замолкает, сглатывая. Трудно говорить, но она решается продолжить: – Я попала в аварию.

– Боже, Ангелика! С вами все хорошо? – в стремлении обнять и пожалеть, как маленькую девочку, я вскакиваю на ноги, но не решаюсь даже дотронуться до неё. Это абсолютно противоречит этике работы с пациентами. Когда мужчина хочет заботиться о женщине, значит он не равнодушен к ней. Что со мной происходит? Сейчас внутри меня именно эти чувства.

– Да, всё в порядке, – спокойно отвечает она. – Но тогда… в тот момент, – она поднимает руку, на секунду замирает и кладёт ладонь на колено, потирает его рукой, словно успокаивая себя. – Я была в таком отчаянье, мне было так больно, что было уже всё равно, что со мной будет.

Ангелика снова замолкает, смотрит в одну точку, куда-то мимо меня, словно погружаясь в воспоминания. Я вижу, что на её глаза снова наворачиваются слёзы и плечи слегка вздрагивают. Она делает глубокий вдох и посмотрев на меня продолжает:

– Моя машина осталась там. Это уже становится нормальным. Сейчас, тогда…

Я не понимаю, кажется, что она говорит о какой-то другой аварии.

– Вы уже попадали в аварию?

– Мне всё ещё тяжело об этом говорить.

– Тогда давайте не будем. Расскажите о сегодняшней аварии. Что произошло?

– Когда… это так больно… Я… я не знаю с чего начать.

– Просто говорите свои мысли о том, что вы чувствуете.

– Он не любит меня… Не знаю, любил ли…

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Сегодня, я практически была готова выслушать его и дать ему шанс, но все оказалось напрасно, – на этих словах я перестаю дышать, не знаю почему мне так важны её последние слова, что не простила.

– Вы сказали, что готовы были дать шанс. Что способствовало вашему решению?

– Я… я почувствовала… Альберт смог зацепить меня воспоминаниями о нас… о том, что нас связывает, о наших чувствах, – Ангелика снова нервно теребит браслет на руке, опустив глаза. – Когда я вошла в кабинет, они уже были полураздетыми и мои глаза отказывались верить, что только что он вымаливал один ужин со мной, говорил о любви, о том, что ошибся, и умолял простить его. А тут… они… прямо в офисе, не стесняясь, даже дверь не закрыли… И знаете, что он сказал? Смешная ложь…Что он по-прежнему меня любит и хочет… чтобы… чтобы мы так и жили, чтобы я делила его с любовницей. Представляете? – Ангелика вздыхает и прижимает руку к груди. – Это так больно… словно сердце разрывается… Я хочу избавиться от этого чувства. Маркус, вы мне поможете? – с надеждой и мольбой в глазах смотрит на меня.

В этот момент, мне хочется собственноручно убить ее мужа. Да как можно? Вот так, как бульдозер пройтись по чувствам такой хрупкой… ну хоть бы деликатнее подошёл к этому… Господи… травмируют женщин, а потом удивляются почему они предпочитают одиночество или других женщин.

Поддавшись эмоциям и желанию её успокоить и поддержать, я присаживаюсь рядом с ней. Она смотрит на меня. Мгновение и её губы подрагивают, брови приподнимаются, а глаза снова блестят от слёз. Она срывается и дрожащим голосом говорит:

– Он сказал ей, что я еле живая в постели, что ему надоело одно и тоже за эти годы, – Ангелика снова начинает плакать и я протягиваю ей салфетки. Она берёт одну и, вытирая лицо, продолжает: – Всё это время, я не устраивала его в постели, он считал меня холодной и скучной, а я думала, что у нас полная гармония. Но он никогда не говорил ничего, как… – всхлипывает, набирает в лёгкие воздуха. Я не прерываю её, понимая, что ей нужно выговориться, поделиться тем, что ей причиняет боль. – И самое страшное, что Альберт со мной был только из-за компании и денег моего отца, которые он туда вложил. Деньги, понимаете? Все только деньги.

– Вы уверены в этом?

– Я слышала это своими ушами, прежде чем войти в кабинет.

– Если человек не ценит ничего кроме денег и положения в обществе, возможно, что судьба даёт вам шанс оставить в прошлом его и идти дальше. Возможно, время пришло решить? – моя ладонь непроизвольно ложится на руку Ангелики, она её не одёргивает, и я не убираю… потому что понимаю, что мне приятно чувствовать тепло её кожи. – Не стоит менять человека, этого не произойдёт. Люди не меняются по щелчку пальцев. Каждый принимает для себя решения и план действий. Подумайте о себе. Сможете ли вы так? Простить? Впустить еще одного человека в вашу семью? Или пожелать им счастья и найти своё? Вы ведь не смиритесь и не простите, я вижу это в ваших глазах. Так зачем себя мучить? Ваше счастье обязательно вас найдёт и тогда, никто не сможет его разрушить. Когда два человека строят семью – это два человека. А если только один работает над этим, это как биться о стену – бесполезно. Крах неминуем. И тут абсолютно не важно, кто какой в постели или в быту. Не стоит себя занижать и недооценивать. Если муж смотрит на других, а не на жену, то обязательно найдётся тот, кто, не отрывая глаз, будет смотреть только на неё.

Ангелика задерживает дыхание, глядя мне в глаза, и в её серых глазах что-то вспыхивает, пальцы под моей ладонью вздрагивают. От её взгляда в моей груди теплеет, и я все ещё не убираю руку, словно не могу это сделать. Её красивые розовые губы раскрываются и с шелестом выпускают воздух. Ангелика неожиданно приникает к моим губам, робко, нерешительно, словно пробуя их на вкус. Я чувствую её тонкий, нежный запах, слегка солоноватый от слёз вкус губ, и меня словно сбивает с ног волной океана. Желание вкусить её глубже охватывает меня с головой, отключает здравые мысли. Обхватив рукой её шею, я углубляю поцелуй. Чувствую, как её язык неуверенно касается моего, и я теряю рассудок, а вместе с ним и понимание реальности. Я – психоаналитик, она – клиент. Нам нельзя… мы не должны… Но осознание того, что Ангелика, хоть и робко, но отвечает мне, не даёт остановиться. Всё же она отстраняется, а я растерянно придумываю оправдания своей безрассудности.