Текст книги "Вдова для лорда (СИ)"
Автор книги: ЛуКа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
– Я! – леди Летиция шагнула вперед. На ней были кожаные лосины для верховой езды и... коричневая юбка чуть выше колена. Руки по локоть закрыты перчатками, а волосы убраны под шляпку в цвет.
– Удачи, если не сможете дальше двигаться, то выпустите искру вверх, – предупредил барон Миртил.
Девушка вздернула носик и без страха прошла в лабиринт. Что там происходило никто не знал, но она вернулась через двадцать минут, неся в руках серебряный кубок. Подол ее юбки был разорван, волосы выбились из-под шляпки, а на щеке красовалась алая царапина. В глазах... легкий испуг.
– Быстро вы, леди Летиция. Отлично, первая чаша из сервиза лорда Аристида у нас есть, – похвалил барон Миртил, забирая у нее посудину и ставя на стол.
Летиция громко икнула и откашлявшись опустилась на предложенный стул. Нарбор налил ей горячего чаю из успокаивающих трав.
– Следующая?
– Я! – в лабиринт вошла Магдалена.
Так происходило со всеми другими участницами, кто-то из них выходил со всклоченными волосами и испуганными глазами, кто-то выбегал, рыдая и трясясь от страха, но вот маркиза Дэшвуд не просто выбежала, а визжала дурным голосом катаясь по земле, будто от чего-то отбиваясь. Испытание она провалила, не принеся кубка и не поскупилась об этом сообщить, называя лорда Аристида и его конкурс настоящим адом и что ее жизнь дороже чем дурацкие кубки. Однако стоило отпоить ее чаем, как девушка стала постепенно приходить в себя и думала еще раз сунуться в лабиринт, но барон ей отказал.
Предпоследней пошла Кресида, но она отсутствовала уже сорок минут, и я не на шутку начала волноваться за нее.
– Барон, позвольте мне пойти следом, – я встала под аркой.
– Что ж... надеюсь виконтесса просто, перепутала тропинки... – было видно, что он сам взволнован, но не может нарушить правила конкурса.
И я вошла в лабиринт. Пространство за мной покрылось прозрачным слоем, напоминающим стекло. Я видела всех, кто за ним стоит, но не могла пробиться. Я даже покричала, но меня никто не услышал.
– Ладно, представим, что это лабиринт, как в Гарри Поттере, – всегда, когда мне было страшно, я начинала разговаривать с самой собой и пока активно продвигалась вперед, стала напевать песенку:
– Хорошо, все будет хорошо, я это знаю.
Ой чувствую я, девки, загуляю, ой загуляю!
Тут справа на меня набросилась длинная черная змея. Я вскрикнула, выставив руки вперед, и ужасная змея сгорела на месте.
– Черт! Чтоб вы все провалились со своими дурацкими конкурсами, – переведя дух, прошла дальше, воздух здесь был затхлый, пахло сыростью, болотом... и для пущего эффекта вдоль ног стелился густой туман.
– Если нам скажут: «Ваш поезд ушёл».
Мы ответим просто, что подождём другой.
И чтоб на перроне скучать не пришлось,
Мы накроем стол и выпьем за любовь
и будет хорошо, все будет хорошо...
Дальше я время от времени защищала себя полупрозрачным защитным куполом, превратившись в цветок под стеклянной колбой, пока в нее бились различные твари не самых приятных наружностей. То я видела мумию, то разлагающийся труп, подползающий ко мне по земле, и орала так, что чуть не охрипла, а потом топтала этот самый труп своими ботинками. Бывало, что земля уходила у меня из-под ног, превращаясь в глубокую яму, на дне которой копошились змеи или торчали острые шипы.
В такие моменты фантазия подкидывала мне странные способы атаки, то у меня в руке откуда-то появился железный бидон, который все детство лежал на дачном чердаке, и я им отбивалась от морды полульва-полускорпиона, а еще всячески старалась вызвать огонь, но он отнимал у меня слишком много сил в отличие от воды, которой я заливала ямы.
Наконец-то, в тумане показался круглый столик, на котором стояло три серебряных кубках: мой, Кресиды и Дэшвуд. Я пожалела, что не взяла с собой сумки, но были два глубоких внутренних кармана куртки, куда я и убрала эти чаши, правда пока я шла обратно, они ужасно громко звенели, и я боялась, что всякие фантомы и прочая гадость со всего лабиринта рванет на это звяканье.
В десяти шагах от выхода, я обо что-то споткнулась, а когда нащупала что это, меня пробрал холод. Я сидела рядом с неподвижным телом Кресиды.
– Боже... – прошептала я, касаясь ее шеи и... – Фух, живая, – я чувствовала слабое, но биение ее пульса. Вытянула подругу из-под куста. Платье порвано, на лице было столько кровоточащих порезов, что я испугалась, можно ли восстановить кожу.
Таща ее за подмышки по влажной траве, на которой так и норовила поскользнуться, я наконец-то оказалась рядом с аркой, но почему-то не могла в нее войти. Стекло не пропускало меня, даже когда я попыталась его разбить кубком, а затем на меня упало что-то широкое и обжигающее открытые участки кожи.
Я закричала, зашипела от боли, от ожогов. Сеть... из странного раскаленного метала, запахло горелой плотью. От моего крика Кресида пришла в себя и слабо зашевелилась.
– Кира держись! Это специальная сеть для отлова русалок, как она попала сюда?! – Разрывая подол платья на куски и оборачивая свои ладони тряпками, Кресида с трудом, но смогла немного стянуть с меня сеть, дальше я выползла из-под нее самостоятельно, жадно глотая воздух и боясь пошевелиться, чтобы не задеть обожженные руки. Лежа на животе и, впервые за все время в лабиринте, наслаждаясь тем, что здесь сырость и трава мокрая, прохладная. Я уткнулась в нее лицом и прохрипела:
– Стекло не пробить, нам нужно отсюда выбраться, может пустить искру?
– Боюсь... нам это не поможет. Здесь есть кто-то живой и их несколько, – она помогла мне подняться, и мы спрятались за стеной в соседнем проходе.
Рядом с нами пробежали две высокие фигуры в черном, в руке одного я увидела странное, изогнутое, как крюк, оружие.
– Как ей удалось выбраться из сети? – Спросил один мужчина.
– Не знаю, но далеко она не могла уйти, я чувствую запах ее плоти, – он с легкостью поднял сеть и закинул себе на плечо. – Ищи, она рядом.
Когда они прошли в противоположную от нас сторону, я посмотрела на Кресиду.
– Это ловцы, – шепнула виконтесса, поддерживая меня и перетягивая мои обожженные ладони новыми обрывками своей юбки. – Они ловят русалок, кто-то сказал им, что ты здесь. Если пустим искру, то нас засекут, они на это и рассчитывают.
– Я в этом коридоре не была, но думаю фантомы и ямы со змеями лучше, чем их ржавые крючья, – закусив губу, я встала с травы, и мы как можно тише пошли вдоль стены вперед, каждый раз замирая от любого шороха и потом долго вслушиваясь в тишину.
Мне казалось, что я скоро оглохну от громкого стука собственного сердца, но вот из тумана появилась другая арка, но проход закрывала стена, и как бы Кресида не пыталась, мы не могли устроить ни подкоп, ни разорвать ветки.
Дальше мы бежали без оглядки, я почувствовала свежий воздух и обрадовалась, что вот он выход, пока не получила чем-то тяжелым в висок. Упав на колени, вместе со мной свалилась и Кресида.
– А вот и наша рыбка, да еще и с подружкой. Мы же вырубили тебя малышка... жаль конечно твою мордашку, но ты так долго плутала, что мне надоело ждать, когда ты уйдешь. – Перед нами возник желтозубый бугай с бугристой кожей на которой были выпученные рыбье глаза и нос картошкой, нижняя губа выпячена вперед, а на правой щеке кривой шрам. Рядом с ним стоял его напарник, скрытый маской, я видела только зеленые глаза. Его голова была под банданой, а на руках перчатки. Он крепко сжимал сеть, готовый принять меня ею в свои объятья.
– Вы на территории лорда Аристида! Знаете, что полагается за поимку морского народа или человека, связанного с ними родством – смерть! – воскликнула Кресида, встав передо мной и готовая защищать ценой своей жизни.
– Пошла прочь, дамочка, – приказал желтозубый и ударил девушку тыльной стороной ладони, Кресида как кукла ударилась об изгородь и упала на землю. И уголка рта у нее текла струйка крови, но она с такой ненавистью смотрела на мужчину, что я поняла, если понадобится, Кресида костьми ляжет, но не даст забрать меня в рабство.
«Давай же, огонь, родненький, ну помоги мне хоть разок», – взмолилась я, понимая, что атаковать их водой бесполезно. Чувствуя, как по венам течет нечто горячее, от чего мне стало не по себе, я выбросила руку вперед и в лицо обидчика полетел огненный шарик. Не ожидающий такого, желтозубый заорал дурным голосом, схватившись за свои глаза.
А я потянула Кресиду за руку и зажав в руке серебряный кубок, ударила им в нос подручного в маске. Кресида добавила от себя снятой с ноги туфелькой, каблук пришелся по голове. Срывать маску чтобы узнать, кто этот хмырь, у нас не было времени, потому что я закричала дурниной, вырываясь из лабиринта и падая на траву. Пламя сжигало меня изнутри, осушая мои вены.
– Боги, что произошло?! – Прозвучал голос барона, но ко мне уже бросается Киринн и сидящие рядом с ним волколаки.
Кресида с криком отдернула от меня руку, дуя на обожженную кожу, а я трепыхалась в припадке, тело кололо изнутри тысячами игл, мне страшно хотелось пить, и я затихла только тогда, когда кто-то подхватил меня на руки и внес в холодную воду озера.
Я слышала рычание волков, чувствовала чьи-то горячие ладони, слышала голос Киринна и крики девушек, пока с головой не ушла под воду. Только там, на самом дне мне стало легко и огонь, сжигающий меня изнутри, погас.
Из воды я выползла на дрожащих руках и упала лицом в траву. Надо мной склонились Киринн и оборотни, они задавали вопросы, а я ничего не слышала, только видела, как шевелятся их губы.
Они попытались вытащить меня, но я не хотела никуда идти и вцепилась в траву обожженными руками, на которых тут же лопнула кожа и потекла кровь.
– Оставим ее здесь, она должна быть рядом с родной стихией. Прикажите принести эликсиры и полотенца, – сказал Тобиас, подкладывая горячую ладонь мне под щеку и я с удовольствием устроилась на ней. Разве что не лизнула как благодарная собака.
Пока меня никто не переворачивал, мне было удобно, но, когда Маулез вооружившись ножницами стал разрезать на мне одежду и стаскивать с поврежденной кожи, я вскрикивала и скулила как побитое животное. Даже хотела отползти обратно в воду, но мне не позволили.
– Кира, ты не полноценная русалка, поэтому твои раны нуждаются в сухости. Просто так водой ты себя не излечишь, – объяснял мне Тобиас, но переворачиваться я отказывалась.
– Уйди... – прошептала, смотря в синие глаза Киринна. Но видимо моя просьба вызвала в нем такую бурю эмоций, что он даже оскалился от гнева.
– Прошу вас милорд... – шепнул Тобиас. – Она сейчас как слабый щенок, проявите терпение и уделите внимание тому, что произошло в лабиринте. Я почувствовал запах ловцов, а все эти следы на ее теле – ни что иное, как магическая сеть.
– Хорошо, не отходите от нее ни на шаг, – и, развернувшись, пошел в сторону поместья.
– Он ушел, теперь можешь перевернуться, если стеснялась его, – поторопил меня Маулез и укрыл полотенцем, помогая сесть, что я удивилась, куда пропал заядлый картежник и циник.
У меня кружилась голова, в горле пустыня, я готова была вылакать всю воду из озера, но Тобиас тут же поднес к моему рту флягу, и я с жадностью опустошила ее. Оборотень удивленно перевел взгляд на пустой сосуд, потряс его, а мне все равно хотелось пить, но уже не так сильно.
– Нам нужно в дом, искупать тебя в лечебном настое, и тогда можешь спать.
Я испуганно посмотрела по сторонам и сжала полотенце, кровь выступила на пальцах, испачкав ткань.
– Не бойся, никто тебя не тронет.
Я кивнула и Маулез поднял меня на руки, любое движение причиняло мне боль, и пока он нес меня, я тихонько стонала и плакала.
– Прекрати скулить, еще чуть-чуть и у меня сердце не выдержит, а оно мне еще нужно, – прошипел он мне на ухо, но беззлобно, заставив едва заметно улыбнуться, но говорить я не могла, у меня просто не осталось сил, потому что я провалилась в забытье.
Иногда я слышала голоса оборотней, затем Киринна который спорил с ними о чем-то, предлагал вызвать служанку и тут уже я сквозь туман прошептала:
– Никаких служанок, не подпускайте никого, Тоби... – и снова смежила веки.
Меня погрузили в теплую воду, поливали на голову и когда хотели из нее вытащить, я вцепилась пальцами в край, но кто-то разжал их, а затем отнес в кровать и осторожно положил на матрас.
Рот открыли и по горлу потекла чуть сладковатая, напоминающая разбавленный водой мед, жидкость.
Иногда я вскрикивала от боли, если переворачивалась, касалась перебинтованными руками кого-то или чего-то горячего. Я слышала ровное или наоборот прерывистое как после бега дыхание, меня гладили по голове и мне это нравилось, я тянулась к этим прикосновениям, теплу. Чувствовала спиной биение сердца в чьей-то груди. Так прошли ночь, утро, и только к полудню я проснулась от голода.
Головой я пыталась устроиться на подушке, но она оказалась неудобной и твердой. Я сдвинулась в сторону, и подушка стала ровной, но все равно не мягкой, и какой-то стук мешал мне погрузиться в сон.
– Тебе будет неудобно так спать, – услышала голос Тобиаса и открыла глаза. Оказывается, я пыталась устроиться то на его плече, то на груди.
В животе громко заурчало, и я без стеснения зевнула, щелкнув зубами. Стон боли вырвался из моей груди, стоило потянуться и разлечься звездой на кровати, закинув ноги на плечо, лежащего с другой стороны Маулеза.
Оборотень даже не проснулся, но перехватил ноги и крепко обнял их, уткнувшись в мои узкие щиколотки.
– Смотрю один уже не против похомячить ножками прекрасной девы на завтрак, – прохрипела я, стараясь выползти и только после этого поняла, что на мне нет моей любимой черной пижамы.
Тобиас вовремя накинул на мою заднюю часть одеяло, когда Маулез открыл глаза и с непониманием уставился сначала на мое сонное лицо, а потом на мои ноги в своих руках.
– Я русалочьи отростки не заказывал, – отпихнул их от себя и поплелся в ванную.
– Вот она истинная любовь, а будь у меня хвост я была бы прекрасна, – шутливо проговорила я, отползая на край кровати и заворачиваясь в одеяло.
Когда я вышла из гардеробной, порадовало что на пижаме пуговицы и ткань такая легкая, что не причиняет дискомфорта моим ожогам. На столике стояло несколько подносов с едой.
– Кофе... умоляю, – захныкала я, устраиваясь в кресле. – Тобиас протянул мне чашку, сам он уже подъедал порцию из пышного омлета с горкой бекона. – Обожаю мужчин с хорошим аппетитом, но что-то мне подсказывает что ты можешь съесть еще больше.
– После твоего ночного приключения, я готов съесть парочку жареных кабанчиков.
– А еще выпить столько же бочонков холодного пива, – поддакнул вышедший после душа с полотенцем на бедрах Маулез. Он без стеснения сел рядом и подцепил вилкой овощи гриль.
– Поймали этих ловцов, которые как бешеные бегали по всему лабиринту с этой проклятой сетью? – Закатала рукав чтобы посмотреть на следы. От вчерашних ожогов остались длинные, местами глубокие, но розовые шрамы с корочками, которым на вид было уже недели две.
– Нет. Киринн задержался во дворце и если бы прибыл позже, вас с виконтессой можно было не спасти – ее то точно. От нее ловцам нет пользы, а лишний свидетель ни к чему, а вот от тебя... как наполовину русалки, – с набитым ртом, ответил Маулез, и я с умилением вытерла ему рот салфеткой, как вытирала иногда Кириллу.
– Спасибо.
– Не за что. И что теперь?
– Ничего, из конкурса выбыла маркиза Дэшвуд – не смогла принести кубок, но лорд Аристид не станет расстраиваться, ведь ты вернула ему целых три экземпляра.
– Да, его любимый сервиз не пострадал в отличие от меня и виконтессы, как она там? – спохватилась я, вспомнив о бесстрашной подруге.
– Ее жизни не угрожает опасность. Но от шрамов на лице не удастся избавиться, в нее запустили каким-то режущим заклинанием. Видимо один из тех ублюдков хотел ее оглушить, а может и специально навредить, чтобы избавиться от очередной конкурсантки, – Тобиас выпил кофе. – Мне все больше не нравится произошедшее. Ловцы легко проникают на территорию сильнейшего мага. В лабиринте набрасываются на девушек. О том, что ты наполовину русалка узнали только после конкурса, значит кто-то или одна из конкурсанток сообщили кому надо и вот – результат.
– Ты кого-то подозреваешь? – Маулез принялся за сэндвичи с ветчиной и сыром, сделав из двух, один большой.
– Только леди Летицию, незадолго до конкурса, виконтесса Кресида рассказала о том, что у семейства Летиции не все идет так гладко в бизнесе. Денег в семье мало, и ходят слухи что их семья промышляет браконьерством: отлавливает водный народ, использует и убивает русалок.
– Уже кое-что, но ты не думала, что Кресида могла умышленно ввести тебя в заблуждение, а сама все подстроить чтобы избавиться от тебя, да еще нажиться?
– Нет, Тобиас, не думаю. К тому же, ее сердце уже занято – бароном Миртилом.
– Почему тогда она не уйдет из конкурса? Совсем ей что ли себя не жалко? – Маулез непонимающе на меня уставился.
– Это ее женские заморочки вступили в силу. Пока она учувствует в конкурсе, может быть рядом с бароном. Возможно, если он сделает ей предложение, то она уйдет. А так... – я развела руками.
– Глупые влюбленные бабы, одна морока с вами, – осклабился Маулез.
Как только мы покончили с завтраком, я с трудом оделась в легкое платье и, сопровождаемая мужчинами в облике волков, подошла к комнате Кресиды, возле которой стояли барон Миртил и мужчина с черным саквояжем.
– Леди Кира, как я рад что вы на ногах, – барон бережно взял меня за руку.
– Как она там? – сразу же перешла к главному я.
– Доктор Финиаст сделал все, что мог, но... боюсь ее лицо... останется таким навсегда.
Я долго смотрела в глаза Миртила, видя в них нескрываемое горе и сказала то, что видимо следовало сказать до этого проклятого конкурса:
– Если вы действительно любите ее, то примите и со шрамами и наконец-то признаетесь в своих чувствах не только ей, но и скажете лорду Аристиду, что берете виконтессу Кресиду в жены.
– Но... как я могу, я стар для нее... – пролепетал он.
– Если это все, что вас волнует, то вы меня разочаровали. Настоящий мужчина, умудренный жизненным опытом – это не тот, который будет задумываться о возрасте как старая бабка. А пойдет за своей женщиной через огонь, воду и медные трубы, я уже не говорю про сакраментальную фразу – «И в болезни, и в здравии, и в богатстве, и в бедности» или вы трус, барон? – прищурила глаза и ехидно улыбнулась.
Судя по всему, я разозлила его, потому что пышные усы разве что не встали дыбом от моих слов.
– Да как вы смеете?! И это леди?!
– Еще бы я не смела, когда передо мной стоит не барон Миртил, а его подобие. Мужчина, который давно должен был тащить мою подругу под венец без всех церемоний, потому что она безмерно любит его таким, с усами, с сединой в висках и черт побери в возрасте, если вам это так важно! – уже повышая голос сказала я, чем припечатала барона. Его губы зашевелились, но вместо того чтобы ответить мне, он ворвался в комнату Кресиды.
Девушка сидела на кровати и рыдала, утираясь платком.
– Дорогая, не убивайся, я всегда буду рядом, потому что люблю тебя, и бог с ними, этими шрамами.
Дальше я закрыла дверь, не дав доктору Финиасту наблюдать настоящую страсть опытного мужчины.
– Что ж, доктор, надеюсь в следующий раз, они позовут вас, когда виконтесса подарит барону первенца.
– Кхм, это верное решение, – он кивнул мне, и мы спустились по лестнице, я повернулась в сторону кабинета Киринна и, постучав – вошла внутрь с оборотнями.
Дальше я спокойно рассказала о произошедшем в лабиринте. Намекнув, что подозреваю леди Летицию.
Киринн выслушал ни разу не прервав и ни о чем не спросив. Он уставился в одну точку непроницаемым взглядом еще более ледяных, нежели обычно, синих глаз и не обращал на нас троих внимания.
Хотя Маулез уже успел схрумкать все соленые орешки в вазочке и выпить бокал вина, который судя по всему Киринн налил себе. Тобиас сидел со мной на диване, положив ладонь так, что, если бы мне захотелось, я смогла вложить свою руку в его, но мне не хотелось, поэтому я молча рассматривала убранство кабинета.
Два высоких окна, скрытые светлым тюлем и салатовыми шторами. Зеленый кожаный диванчик и кресло. Стеклянный, прямоугольный столик на деревянных ножках в цвет мебели из вишневого дерева.
Кабинет был небольшим, но уютным. С книжным стеллажом во всю правую от входа стену. С левой огромный стол, на котором мы все месте могли поместиться, если начнется потоп. На стене висит картина с портретом светловолосого мужчины в короне и алом плаще. Если убрать плащ и корону, пририсовать внушительный меч, то мужчина будет похож на самого настоящего викинга со своими длинными волосами и бородой, не говоря о широких плечах, которые этот самый плащ не скрыл, а наоборот подчеркнул.
– Ну прямо скандинавский бог, – восхитилась я портретом короля Улириана.
– Ты о ком? Ааа... да, наш король такой... – Киринн очнулся от задумчивости и обернулся к портрету. – Кстати, на этой неделе больше никаких испытаний не будет, только бал, но не здесь, а во дворце этого самого, как ты выразилась, бога. Там вы, возможно, познакомитесь с лордом Аристидом.
– Неужели? Наконец-то увижу этого серого кардинала.
От моего скепсиса, Киринн усмехнулся.
– А Тобиас и Маулез смогут со мной пойти?
– Да, но исключительно в человеческом обличие.
– А их там у меня не отобьют всякие профурсетки? – потянула Тобиаса под локоть и надула губки, захлопав глазками. – А то подойдет какая-нибудь с бюстом графини Берил, всколыхнет своими... формами и все, у Маулеза сразу слюнки потекут.
– Да с чего ты взяла что я падок на женскую грудь?! – воскликнул оборотень, ставя полупустую бутылку с вином на стол.
– Да по тебе видно, – скривила рожицу, – это у Тобиаса другие запросы, ему нужна высокоинтеллектуальная и спокойная, а главное порядочная девушка, но отнюдь не рубенсовских форм. – Показала на себе эти самые формы. – От моих слов Тобиас не сдержал смешка.
– Нарбор позаботиться о мужских костюмах, холодное оружие брать запрещаю.
– Кому нужны эти заточки, когда есть собственные когти и клыки, – которые Маулез и продемонстрировал Киринну и уже было потянулся чтобы прочертить ими по столу, как был остановлен строгим взглядом синих глаз.
– Я в курсе, не тронь стол – это раритет.
Оборотень пожал плечами. До бала осталось два дня, которые я хотела провести с пользой, а главное, безопасностью.
– Кира, если увидишь на территории волколаков, не бойся, – предупредил меня Киринн.
– Я и не боюсь. А вот этих самых ловцов с адской сетью... – я передернула плечами, смотря на ожоги на запястьях.
– Все будет в порядке. Больше никаких проволочек, не думал, что кто-то в открытую посмеет напасть на вас с виконтессой.
– Теперь будешь думать. А если такое повторится, то я сама достану этого лорда, прижму его в углу и потребую отправить меня домой под пытками моими корсетами и кружевным бельем.
От такого заявления у троих мужчин округлились глаза, а я довольно усмехнулась.
– А заодно возьму у виконтессы ее фирменные туфли с самой тонкой шпилькой, чтоб засунуть ее в одно место, дабы лорд Аристид точно не вырвался. Женские туфли – это опасное оружие, уж тому в маске досталось.
После разговора, я с оборотнями вышла в сад на прогулку, а чуть позже узнала, что виконтесса Кресида тоже выбыла из конкурса. Эту новость сообщила довольная до невозможного леди Летиция. Я же в свою очередь искренне поздравила подругу, наведавшись к ней под вечер.
Все книги в бесплатном доступе, особое внимание заслуживает книга под названием «Прежде чем я умру», невероятная история ангела-хранителя и его подопечного, могущественная чародейка с подругой Смертью и борьба с темными силами! Удачного прочтения!
Глава 15
Мы с виконтессой сидели в ее спальне и пили чай с выпечкой. На столике стояли вазочки с фруктовыми салатами и мороженым, одну я уже опустошила.
– Он сделал мне предложение и... я согласилась, – призналась, улыбающаяся Кресида.
– Хвала богам! Для этого пришлось чуть ли не погибнуть в лабиринте, получить режущее заклинание в лицо чтобы барон Миртил решился, – наигранно возмущенно воскликнула я.
– Сама не знаю, как он решился...
– Зато я знаю, но не в этом дело. Леди Летиция похоже одна радуется тому, что ты выбыла.
– Стерва, не представляю, что случится если она станет женой лорда Аристида.
– Не говори глупости, не станет. Опасная дамочка, если действительно окажется что по ее наводке нас атаковали, а меня, как последнюю рыбину, попытались уволочь сетью...
Кресида тяжело вздохнула, покачав головой:
– Все это ужасно, но скоро бал и там ты должна блистать, как никогда.
– К чему? Я не планирую охмурять лорда, все что мне нужно – это только... – и тут же осеклась, чуть не сболтнув лишнего.
– Печально что ты не можешь рассказать мне обо всем, – она погладила меня по руке.
Ее темные волосы были распущены, а в глазах искреннее сожаление. По лицу Кресиды, как полосы у тигрицы, шли шрамы, но они ничуть не портили ее.
– Что тебе сказал врач по поводу этого украшения? – спросила, прикоснувшись к своему лицу.
– Ничего хорошего, но знаешь, меня это ничуть не волнует. Я не любительница бывать на балах, крутиться в высшем обществе, поэтому мне все равно, что окружающие будут воротить от меня носы. Миртил знает, какая я на самом деле, и готов целовать мое лицо со шрамами, потому что любит. Ему плевать на остальных. Это ведь не болезнь и не конец света.
– С ними ты напоминаешь мне дикую кошку, не поздоровится той, которая вздумает вдруг отбить твоего мужчину.
Кресида пошевелила длинными ногтями и зарычала.
– Вот, вот, точно кошка.
Мы еще некоторое время посидели, а затем крепко обнялись, и я ушла к себе в комнату, но у дверей остановилась, обернувшись.
Из-за угла на лестнице мелькнула чья-то тень «Кто это у нас там лазит?» но решив не рисковать, вошла в комнату и закрыла дверь на замок.
Тобиас и Маулез в облике животных, лежали на полу. Сегодня – кровать принадлежала мне одной, поэтому я разлеглась звездой и быстро уснула.
На следующее утро, виконтесса покинула поместье, под руку с бароном Миртилом. От Нарбора я узнала, что барона не будет несколько дней.
Мы остались под присмотром госпожи Марты, камердинера Нарбора и нескольких оборотней, от которых влюбленная в Киринна Клодия не могла оторвать взгляда, пожирая их широкие плечи, сильные руки и лица, которые я нарекла «норвежскими божками» у меня даже появилось подозрение что король Улириан тоже оборотень.
Графиня Аделаида, лежащая на кушетке в саду с очередным романом, иногда провожала оборотней долгим внимательным взглядом, после чего снова читала книгу и... возвращалась к настоящим, а не литературным мужчинам.
А вот леди Летиция не скрывала своего презрения, но госпожа Марта одернула ее за неподобающее поведение. Магдалена была само спокойствие и благоразумие, свое время она предпочитала проводить либо в библиотеке, либо в саду за книгой.
Я же ощутила необъяснимую тягу к воде, и моим оборотням приходилось силком утаскивать меня из озера, неся на плече и не обращая внимания на возмущение госпожи Марты.
Правда переходить дорогу оборотням она не посмела, поэтому Магдалена подливала ей успокоительного чая и едва заметно крутила у виска карандашом, смотря на меня с легким осуждением. Я разводила руками, пока меня перекинув через могучее плечо нес Маулез или Тобиас. Единственная отрада, то, что по ночам мы устраивали вылазки, и я могла свободно плавать столько, сколько душе угодно не боясь кого-нибудь смутить.
Мы уходили к дальнему участку, устраивались под ивой, ветви которой служили нам отличной завесой от посторонних взглядов и пока мужчины жарили шашлыки с овощами, я плавала в тонкой сорочке.
Меня ничуть не смущало что белоснежная ткань с вышитыми голубыми узорами после купания липла к телу. С оборотнями я не чувствовала стеснения, они объяснили это тем, что я наполовину русалка, а этих хладнокровных существ тяжело смутить. Но присутствие Киринна заставляло меня ощутить застенчивость, словно я обнажена перед родственником.
Иногда я позволяла себе настолько расслабиться, что стоило нырнуть с головой, как после на траву у костра летела моя сорочка. Маулез пытался разглядеть меня, вытягивая шею, а Тобиас молча развешивал одежду чтобы она высохла.
В воде мои внутренние страхи и беспокойство уходили вместе с моим телом – на дно, где я могла долго находиться без кислорода, но все же быть наполовину русалкой – это не полностью чтобы не дышать совсем. Мне казалось, что мои волосы стали длиннее. Это подтвердили и оборотни, когда я по пояс вылезла на деревянный настил, а мою обнаженную грудь прикрывали длинные пряди.
– Оборотням, как и русалкам незнакомо стеснение. То, что естественно, даровано природой – не безобразно, – сказал однажды Тобиас и я была с ним абсолютно согласна.
Сегодня к нам решили присоединиться другие волколаки. Сплошь скандинавские боги, от их вида внутри меня, что-то дрогнуло. Когда-то я называла это чувство вожделением... но о чем после смерти Кирилла забыла, как и о том, что я живая и во мне тоже осталось желание.
Оборотни не спешили подходить к нашему костру, они настороженно смотрели на меня, должно быть боялись, что я зачарую их своим голосом, но меня это позабавило, а уж Маулеза и Тобиаса тем более.
Мои оборотни видно привыкли ко мне и перестали быть такими восприимчивыми к пению сирены в отличие от других. И пока оборотни топтались в сторонке, я вынырнула из воды и присев на настил, неторопливо отжала воду с волос, на мое лицо падал свет луны, и я едва слышно запела:
Если бы ты знал, как я счастлива теперь
Утешать меня не нужно – просто слушай и не верь
Если бы ты знал, как уютно в пустоте
Одиноко и свободно – всё как ты того хотел
Не отбрасывая тень следом за тобой
Хочешь я допью эту чашу за двоих
И сама расставлю точки в многоточиях твоих
Чёрное кольцо оказалось цифрой ноль
Это всё, что мне осталось, так оставь его со мной
Я не верю всё равно, верю всё равно
Только ты не узнаешь, слёз моих не увидишь
Не срастётся вовеки сломанная ветка
И меня покидая никогда не раскайся
И навеки прощаясь обмани, но останься
Обмани, но останься!
Я скучаю по тебе, я дышу тобой
Только ты не узнаешь, слёз моих не увидишь
Не срастётся вовеки сломанная ветка
И меня покидая никогда не раскайся
И навеки прощаясь обмани, но останься
Обмани, но останься!
Мой голос отдавался эхом вокруг, а я уже заметила, как некоторые волколаки напряглись,
Широкоплечий оборотень с гривой каштановых волос, чем-то он напомнил мне цыгана. Смуглая кожа, в ухе золотая серьга, а в руке зажат кинжал, которым он видимо собрался нарезать принесенную кем-то курицу.
Я насторожено следила за неизвестными мне до сих пор мужчинами, которых ни разу не видела.
