355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лицо в ночи » Однажды он прогнется под нас... (СИ) » Текст книги (страница 12)
Однажды он прогнется под нас... (СИ)
  • Текст добавлен: 4 апреля 2017, 15:30

Текст книги "Однажды он прогнется под нас... (СИ)"


Автор книги: Лицо в ночи



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 23

На следующее утро все начиналось спокойно. Гарри завтракал и читал очередной выпуск Пророка, в котором репортеры пережевывали все произошедшее. Кое–кто, очевидно, из числа прихлебателей Фаджа развивал мысль о том, что почтенный директор теряет хватку, раз не смог понять, что враг принял облик его близкого друга. «Ну что же, Фадж пытается найти козла отпущения, и не в ком–нибудь, а в Дамблдоре. Очень кстати, они теперь друг друга, глядишь, и загрызут», – подумал Гарри с ухмылкой.

Тут рядом с ним опустилась сова с письмом, вернее не письмом, а коротенькой запиской от Сириуса. «Гарри, меня попросили приютить Дженифер. Я согласен». Гарри улыбнулся и передал ей это послание. Глаза девочки радостно блеснули.

Гарри с Дженифер направились к выходу из Зала, когда профессор МакГоннагал преградила им путь.

– Мистер Поттер, директор хочет видеть вас, он хочет обсудить все произошедшее. Пароль – «Сладкая Вата», – и профессор удалилась.

– Вижу, все в тебе нуждаются, Гарри. Встретимся потом, – чуть разочарованно сказала Дженифер.

– О нет, я думаю, ты можешь пойти со мной. Если мы будем обсуждать произошедшее на кладбище, то тебя это тоже касается, – улыбнулся ей Гарри.

– О, хорошо. Если честно, я еще ни разу не бывала в кабинете директора.

Они в месте вошли в кабинет Альбуса Дамблдора. Одного взгляда в лицо директора хватило, чтобы всю расслабленность как рукой сняло. Гарри напрягся, мысленно продумывая различные варианты. Дамболдор что–то заподозрил, даже не просто заподозрил, а нашел какое–то откровенное противоречие…

– О, здравствуй, Гарри! – веселым тоном, означающим скорые неприятности, обратился к нему директор. – Присаживайся. Я, правда, думал, что ты придешь один.

– Я подумал, что Дженифер тоже будет интересно послушать, – широко улыбнулся Гарри. – Она ведь может остаться, да, господин директор?

– О, конечно, конечно, мальчик мой! – ласково ответил ему Дамболдор. Все, сомнений не оставалось – дело дрянь. – Может, чайку?

– О, я не смею профессор… – ответил Гарри, мысленно прокручивая в голове список возможных компонентов этого напитка. Он начинался снотворным и заканчивался Сывороткой Правды.

Дженифер, ясно почувствовав, что атмосфера накаляется, так же не взяла чашку и отсела в самое дальнее кресло, готовясь слушать. Дамболдор кинул на Гарри взгляд из–за своих очков–половинок. Если его глаза сейчас и поблескивали, то уж никак не заговорщически.

– Гарри, я полагаю нам необходимо поговорить, – уже совсем другим тоном начал директор.

– Я вас слушаю. – Не замедлил откликнуться Гарри, сохранив свой тон внимательного и почтительного ученика.

– Что все это значит? – похоже, его тон что–то поколебал внутри невозмутимого профессора и тот ляпнул совсем не то, что сперва хотел.

– Простите? Боюсь я не понимаю, что вы имеете ввиду. – Гарри неожиданно стало даже смешно и интересно, сколько продержится Дамболдор, прежде чем взорваться.

– Да нет, Гарри, уж прости, но ты прекрасно все понимаешь. Ты сам уже отлично понял, о чем я говорю, хоть и не подал виду! – отрубил быстро выходящий из себя директор. «Да нервишки, похоже, у этого старикашки уже расшатались. Не иначе Рита постаралась…» – пронеслось в голове у Гарри, продолжающего сохранять на лице выражение вежливого недоумения. – Многое твои действия казались мне странными, но, в конце концов, ты и сам человек весьма необычный. Но вот я узнаю, что ты убивал, убивал тогда, на кладбище. Я готов поверить, что ты мог сделать это случайно, по ходу боя, тем более, что тем самым ты кого–то спас. Это я еще готов принять. Но вот то, что не укладывается ни в какие рамки – это то спокойствие, с каким ты вел себя после убийства! Я не могу поверить, что мальчик, только что убивший, может быть так хладнокровен. Я даже начал подозревать, что ты вовсе не мальчик Гарри, но тесты говорят обратное.

– Да, что вы такое говорите профессор Дамболдор? – поразился Гарри. «Проклятье, так глупо проколоться!» – стучало в голове. Пальцы сжались в кулаки, разжались, палочки могли в любой момент оказаться у него в руках. Растерянная Дженифер переводила свой взгляд с одного, уже откровенно напряженного лица, на другое, еще хранящее выражение вежливого недоумения.

– Ты что–то скрываешь Гарри, я не знаю, не могу понять что именно. Возможно, ты заключил сделку с какими–то силами, может, получил мощь какого–нибудь древнего колдуна! Я лишь вижу, что это скрываешь, и еще я ощущаю, что ты страдаешь. Что все это твоя совсем не детская, но все же жизнерадостность – не более, чем маска. Скажи мне правду, Гарри, и я постараюсь тебе помочь. – В голосе успокоившегося директора вновь проступили ласковые нотки.

– Вы хотите правды, профессор? – удивленно переспросил Гарри. В следующий миг, к ужасу Дженифер, на его лице появилось маска искренней, теперь уже неприкрытой ненависти, и он сказал, вернее, почти прорычал совсем другим тоном. – Хорошо!

Он вскочил, обе его палочки прыгнули ему в руки, посыпались вербальные и невербальные заклятья. Директор, начавший было вставать, рухнул назад в кресло и отлетел к стене. Его палочка, которою он еще только доставал, вырвалась из рук и умчалась куда–то в сторону. Явившиеся из ниоткуда веревки мигом прикрутили директора к его любимому креслу. Сидевший до этого на спинке стула феникс в мгновение ока перекочевал в клетку, чья дверца немедленно захлопнулась, а все прутья почернели. Странная не то плесень, не то что–то еще, покрыла все до одного портреты предыдущих директоров. Дженифер подумала, что их обитатели не только не видят происходящее, но и не могут покинуть картины. Все диковинные приборы, стоящие вокруг, сорвало как ураганом и отправило прямиком в шкаф, чьи дверцы поспешили захлопнуться. Прозвучало еще несколько совершенно незнакомых Дженифер заклятий, накладываемых на дверь, окна, стены, пол и потолок. Гарри огляделся, словно проверяя, ничего ли он не забыл. Его взгляд упал на испуганно вжавшуюся в кресло Дженифер. Ярость сошла с его лица, он ласково ей улыбнулся и сказал своим обычным, хорошо ей знакомым голосом.

– Не бойся, Джени. Полагаю, сейчас ты услышишь ответы на вопросы, что хотела задать мне тогда, в поезде. – Та лишь испуганно посмотрела на него. – Не спорю, – он вздохнул, – это будет в не совсем обычной обстановке, да и рассказ предстоит не веселый. Если хочешь, я могу тебя выпустить… – Дженифер подняла на него взгляд, ясно говорящий, что тягачом ее не вытащишь из этого кабинета, даже если он начнет рубать директора на куски.

– Что ж… Дамболдор, – голос Гарри вновь изменился, опустивший до яростного шипения. – Полагаю, нам действительно пора поговорить начистоту. Но сперва – нечто, о чем я мечтаю уже многие годы. Круцио!

Дамболдор, еще не пришедший в себя о той легкости, с которой его одолели в его же собственном кабинете, забился от боли, но сумел сдержать крик. В своей долгой жизни он испытывал и не такое. Его широко раскрытые глаза не отрывались от пылающего ненавистью лица Гарри. Мальчишка скривился, как от зубной боли, и отвел руку, снимая заклятье. Пытка не продлилась и десяти секунд.

– Нет, – прошептал Гарри. – Нет, я не стану пользоваться его методами… – Его лицо еще раз изменилось, теперь он стало… более человеческим. Та маска ненависти, как бы искажавшая его черты, придавала его лицу выражение какой–то демоничности. Теперь же в кабинете опять сидел человек. – Так что вы думаете обо мне, господин директор?

– Я… – прохрипел тот, – я не знаю, что и думать. То, что ты владеешь Непростительными Заклятиями и все заклятья, которыми ты запечатал мой кабинет – все это противоречит моей последней теории…

– Всезнающий, всемогущий Дамболдор теряется в догадках… – Злобное торжество сквозило в словах Гарри. – Что ж, я постараюсь натолкнуть тебя на мысль. Четыре года назад я вновь вступил под своды Хогвартса, полный решимости отомстить тому, кто разрушил мне жизнь. Я решил пойти в Слизерин, ибо это избавляло меня от присутствия тех, кого я научился ненавидеть за годы непрерывного кошмара. – Гарри издевался, пародируя манеру Дамблдора излагать события, дабы натолкнуть собеседника на мысль. – Я вырвал Сириуса, единственного на тот момент дорогого мне человека, из того ада, где пробыл многие годы. Я долго и витиевато вешал вам лапшу на уши, наслаждаясь тем, что мне удается надуть Дамблдора. Я вешал вам лапшу после случая с Гермионой, после истории с Камнем, а потом и после Тайной Комнаты. Я, я и никто другой писал Рите Скиттер обо всем происходящем, а потом наслаждался вашим лицом, когда вы читали ее статьи, и вашими потугами исправить положение. Все эти четыре года я старательно поливал вас грязью, подрывал ваш авторитет, а вы продолжали мне доверять. А как же, не пойдет же, в конце концов, против вас ваш же Золотой Мальчик, чью жизнь вы распланировали на годы вперед!

– Гарри, да о чем ты? За что ты так меня ненавидишь? Что я мог такого совершить? – в глазах Альбуса была боль, боль и смятение. Он мог многого ожидать от этого разговора, но никак не этого разъяренного мальчишку нависающего над ним.

– Что вы сделали? Вы старательно, чрезвычайно старательно лишали мою жизнь хоть толики счастья! Вы оставили младенца на пороге дома его дяди и тети, прекрасно зная, каким будет мое детство! Но ведь не важно, что ребенок вырастит, не услышав ни одного доброго слова! Неважно, что его будут бить, измываться над ним, шпынять десять лет подряд… – Гарри не кричал, не бушевал, он говорил спокойным ледяным голосом, от которого всех присутствующих пробирал холод. – Ведь это по вашему Плану! – Гарри сделал ударение на последнем слове, а директор дернулся как от удара. – Ведь надо его вырастить таким, что бы он подходил под это Пророчество, будь оно сто раз проклято, как и женщина, что произнесла его в вашем присутствии!

Тут Дамболдор окончательно сник, он временно перестал понимать происходящее… Гарри знал, знал о пророчестве, знал о том, почему он носит этот шрам. Похоже, он знал все… Неважно, как и откуда, но он все узнал. Что же, вот почему он его так ненавидит, это все объясняло… Нет не все, совсем не все. Вернее, это почти ничего не объясняло. Раздавленный Альбус Дамболдор вынырнул из своих мыслей.

– Ну что? По прежнему с нами? – издевательски обратился к нему Гарри. – Вы уже прикинули все возможные последствия того, что мне это известно? Полагаю, вы пришли к выводу, что этот факт не объясняет всего произошедшего… Вы правы, вся эта история лишь прелюдия к тому, что вы сделали со мной… господин директор. – Гарри замолчал, похоже, он пытался совладать с собой.

– Но я полагаю, моих слов не хватит, что бы описать это. А я хочу, чтобы вы знали все, раз уж подбили меня на эту беседу… А значит. – Гарри взмахнул палочкой, и перед директором приземлился его Омут Памяти.

Гарри резким движением поднес палочку к виску, накручивая на нее серебристые воспоминания. Гарри выбирал самые показательные, чтобы директор полюбовался на творение рук своих… Хогвартс, обращенный в штаб Пожирателей. Полыхающий Хогвартс, рушащийся под огнем артиллерии, обычной магловской артиллерии, когда их вмешательство в войну поменяло баланс сил. Разрушенный Косой Переулок. Роддом, где попавшие под заклятье Подвластия медсестры швыряют своих крошечных подопечных в огонь… И все прочие зверства, на которые он любовался десять лет подряд. И все это не считая его собственной истории… Стиснув зубы, Гарри выплеснул получившийся клубок в Омут.

– Прошу, полюбуйтесь. Думаю, вы способны просмотреть все это, не сойдя с ума… Я ведь не сошел. – Гарри с острым наслаждением схватил Дамблдора за бороду и силой поднес его голову к серебристой поверхности. Директора утянуло внутрь его воспоминаний, внутрь его кошмара…

Дженифер честно признавалась самой себе, что она ничего не понимает в происходящем. Гарри за пару секунд одолел того, кого боялся даже ее отец. Потом он начал рассказывать, но суть его рассказа ускользала от нее. Похоже, она ускользала и от директора. Пророчество, мучения, месть, статьи Скиттер… Наконец, Гарри поставил перед Альбусом Дамблдором Омут Памяти и буквально запихал его туда. Ее мысли путались, но она решительно поднялась и направилась к директорскому столу. Теперь она все, наконец, увидит.

– Не надо, Джени. Поверь мне, тебе не стоит этого видеть, – опустилась ей на плечо такая хорошо знакомая рука, и раздался хорошо знакомый голос, тот голос, которым он обычно говорит. Она развернулась и немедленно наткнулась взглядом на его бездонные, противоестественно зеленые и прекрасные глаза. Она тонула в их, тонула каждый раз, когда их взгляды встречались. И каждый раз она спешила вынырнуть, отворачивалась от него… Смогла и сейчас, ей помогла та боль, что сейчас так ясно читалась в его взгляде. Эта была та самая боль, которую она уже ощущала в нем, та боль, что нельзя изжить за целую вечность… – Садись, директор вернется не скоро, а я исполню свое обещание.

Дженифер послушно села. Она сейчас не отдавала себе отчета в этом, но, вероятно, послушалась бы его, прикажи он ей хоть в окно прыгнуть… Гарри присел рядом и устремил свой взгляд куда–то вдаль.

– Я тебе уже рассказывал о своей жизни у Дурслей. Полагаю, ты выяснила все подробности моего первого года здесь, до нашей встречи. Остальное время мы были рядом… Значит, мне нужно просто рассказать, как все это было в первый раз… – Сейчас Гарри разговаривал скорее с самим собой. – Что же, слушай полную историю Мальчика – Который-Выжил… в очередной раз. – Горькая ирония сквозила в его словах.

– Мой первый, по настоящему первый год в школе я начинал восторженным и смущенным мальчишкой, в одночасье ставшим знаменитостью. Послушав рассказы Хагрида, а потом Рона, с которым я ехал в одном купе, а так же поругавшись с Малфоем, я пуще огня боялся попасть в Слизерин и поступил в Гриффиндор…

– Но как… Что ты говоришь, ты же в Слизерине… – Дженифер окончательно растерялась.

– Да, ТЕПЕРЬ я в Слизерине. Но тогда я поступил в Гриффиндор и у меня сразу появились друзья: сперва Рон, потом Гермиона, она осталась в Гриффиндоре. Ну, события того года ты знаешь, мои приключения совпадали с нынешними, вот только я ничего не знал о Сириусе… И потому после моей победы над Квиреллом, меня вновь отправили к Дурслям на лето. Я тебе рассказывал о Добби… Он пришел и тогда и был полон решимости не пустить меня в школу… – Гарри чуть заметно улыбнулся. Дженифер, которая, наконец, начала кое–что понимать в происходящем, полностью обратилась в слух. – В конечном счете, он и сам чуть было меня не убил… Хм… Так получилось, что я опоздал на поезд и на распределение, мы с тобой не встретились. Я даже все не знал о тебе, ибо принципиально ничего не имел общего со Слизерином. Ты знаешь, что происходило в школе, но в газетах тогда об этом не писали. А я, Рон и Гермиона вместе искали разгадку. Мы нашли ее, и я спас Джинни, безумно влюбленную в меня Джинни из лап дневника. И опять я отправился на лето к моим любимым родственникам. А на третий год учебы из Азкабана вырвался Сириус. На передовице Пророка он увидел фото семьи Уизли и Питера и, видя, что я в опасности, помчался меня выручать. Все его искали, вокруг школы выставили дементоров… Мы встретились в конце года и истина была, наконец, пролита на эту историю. Но Питер сбежал и Сириуса освободить стало невозможно, ему опять пришлось скрываться… – Их глаза вновь встретились. Его, полные тяжких воспоминаний, и ее, в которых читалось потрясение. – Что произошло в этом году, описывать не надо. Все было так же, только я не знал о замыслах Волдеморта, к тому же у нас начала появляться ментальная связь. Временами я чувствовал и видел его мысли и действия… В Лабиринте мы с Седриком одновременно достигли Кубка и вместе его коснулись, нас перенесло туда. Седрика убили на моих глазах, убил Питер. В тот раз он один вернулся к Лорду. Ничто не помешало ему возродиться, ибо Барти Крауча старшего убил собственный сын. На зов Хозяина собрались его ПСы. Он устроил со мной показательный поединок, вернее издевательство, дабы показать свою мощь, но мне посчастливилось спастись с телом Седрика. Барти–младшего раскрыли, но прежде чем его смогли допросить, его поцеловал дементор. Фадж мне не поверил, Дамболдор… он да. Пятый год был непрост. Я не буду его описывать, скажу лишь, что в конце года погиб Сириус. Я вновь встретился с твоим отцом, и Министерство, наконец, убедилось в его возвращении. Главное в той моей истории началось после шестого года обучения…

Гарри замолчал, видимо, собираясь с мыслями. Дженифер ждала, его рассказ объяснял то, что он все знал наперед. Если она правильно все поняла, ее собеседник пережил эти четыре года заново. Но это еще не все… Без сомнения, то, что он перенес, дано не каждому, все это причиняло ему боль. Но никак не ту, что она видела в его глазах. Самое страшное он ей еще не поведал…

– В конце шестого курса я видел, как Северус Снейп накладывает Смертельное Проклятие на директора. Дамболдор упал замертво у меня на глазах. Замечу, что тогда мы со Снейпом возненавидели друг друга с первой же встречи на первом курсе. Была погоня, я преследовал его по всему охваченному схватками Хогвартсу… Он ушел. Год закончился в трауре, и я в последний раз поехал к Дурслям… А потом выяснилось, что директор жив. Есть такое особое заклинание, если его заранее применить, то выдержишь одну Аваду, но напрочь лишишься памяти о паре часов перед этим. Именно это и сделал Дамболдор. А Волдеморт, предвидя возможность такого, поработал с памятью Снейпа, который был, не смотря ни на что, верен Ордену Феникса. И Снейп рассказал Альбусу внушенную ему версию событий, согласно которой заклятье произнес я… Потом был суд. Суд, блин! – Гарри в ярости вскочил и разнес на куски какой–то комод. – Какой к черту суд, когда обвинителем выступает Великий Волшебник! Мне зачитали обвинение, приговор, и, не теряя времени, отправили «ближайшего сподвижника Темного Лорда» в Азкабан.

Дженифер вскрикнула, такого оборота она не ожидала. Гарри стоял в центре кабинета и с его рук сыпались огненные искры, этот человек был на последнем градусе ярости.

– Все верили Дамболдору, все… – продолжал он нарочито спокойным голосом. – Мои друзья, с которыми я учился и жил все эти годы, семья Уизли, которые заменили мне мою собственную семью, все остальные… Все они стояли в том коридоре, когда меня, растерянного, ничего тогда не понимающего шестнадцати летнего мальчишку, волокли из зала суда. В их глазах была ненависть и презрение, они плевали мне в лицо… А потом был Азкабан… Это место и так не сахар, а, учитывая мои особенности, все стало еще интереснее… – Гарри нашел в себе силы усмехнуться. Это было понятно – тут либо смеяться, либо плакать, а плакать он не хотел. – Я тебе уже упоминал о той связи через этот шрам, что установилась между мною и твоим отцом… Так вот, там она стала сильнее. Я видел все, все его планы и их исполнение, я видел убийства и пытки, я видел, как он и его слуги развлекались… Тогда, в присутствии дементоров, я, помимо тех смертей, что видел сам, видел и все те, при которых присутствовал твой отец. Я… я приведу лишь один пример, который этот старый маразматик увидит в моих воспоминаниях – как твой отец и его ПСы наслаждаются зрелищем, где попавшие под Империус медсестры кидают новорожденных в огонь… – Гарри посмотрел ей в глаза, по его лицу текли слезы. Впрочем, она тоже не смогла сдержать их.

– Сколько? – вот все, что смогла выдавить из себя.

– Десять лет, десять лет агонии… Пока однажды Азкабан не рухнул, погребя под развалинами всех своих обитателей… Кроме меня. Я снова Выжил. Преданный, потерявший всякую веру в человечность, я скрывался. Вскоре мне представился шанс все изменить… Я вернулся в прошлое, в мой первый день в Магическом Мире. Я решил прожить эту жизнь заново. Так, как этого хочу я, а не этот старикан, желающий сделать из меня оружие против Волдеморта. Отомстить… Отомстить, вот чего я хотел, и вот что я делал эти четыре года. Я освободил своего крестного, всячески портил жизнь директору, встретил тебя… Предотвратил возрождение Лорда Тьмы, а теперь рассказал тебе мою историю… Вот ответ на твой вопрос, Дженифер. Я живу эту жизнь по второму разу, с некоторой точки зрения мне 30 лет, десять из них я провел в аду…

Гарри вновь поднял на нее свои зеленые глаза, и в этот раз она не отвела взгляда, просто не смогла. Бездонная зелень затягивала вглубь, вся ее душа трепетала как птичка перед удавом, а сил и воли отвернуться уже не было. Она, не отдавая себе в этом отчета, подошла к нему. Ее губы, даже не думая спросить на то соизволения хозяйки, впились в его, но даже в этом неистовом поцелуе она по прежнему не могла оторвать своего взгляда от его глаз. Волна жара заполонила ее тело, затопила голову. Тут она ясно поняла, что безнадежно и бесповоротно влюблена в этого удивительно живучего и несчастного человека, и что она готова пойти за ним хоть на край света… Их поцелуй длился долго и прервался звуком падения. Вылетевший из Омута Дамболдор распластался по полу…

Да, этот человек почти ничем не напоминал того цветущего и приветливого директора школы чародейства и волшебства, каким он был совсем недавно. Этот человек был раздавлен, полностью сломлен, и его глаза застилали слезы, слезы боли и раскаяния. С трудом вернувшись в свое кресло, он поднял взгляд на двух молодых людей.

– Гарри, – надтреснутым голосом сказал он. – Мои извинения здесь излишни. Ты их не примешь, так же, как и мое раскаяние в том, что ты пережил из–за меня. Ты можешь убить меня, если это твое желание, но…

– Желай я твоей смерти, я бы мог убить тебя в первый же день! Как вы однажды сказали в моем прошлом Тому Реддлу, я не получу удовлетворения, попросту отняв у вас жизнь. Добби! – с треском посреди кабинета появился эльф. – Принеси мне красный ящик из восьмой комнаты на втором этаже. – Эльф с поклоном исчез, а через пару мгновений появился с искомым ящиком. – Спасибо, Добби, можешь идти. Итак, Альбус, – обратился Гарри к директору и открыл крышку. Странный свет вырвался из ящика и обрушился на Дамблдора. Через несколько секунд все вернулось на круги своя. И лишь потрясенный директор тяжело дышал. – Теперь все. Ты обречен хранить мою тайну всю свою жизнь, ты никому никоим образом не сможешь ее выдать. Сознание твоих ошибок будет грызть тебя… Я смею надеяться, что совесть в тебе все же есть, но ты никому не сможешь рассказать. Ты будешь видеть, как я разрушаю твою жизнь, но ничего не сможешь сделать. Такая месть мне по вкусу. До встречи, Дамболдор, тебе еще нужно придумать, что сказать своим людям. Пойдем Джени, нам нужно закончить наши дела…

Гарри снял все заклятья, и они с Дженифер вышли из кабинета, не забыв опустошить Омут Памяти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю