Текст книги "Системный рыбак 16 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Зрители заговорили разом, но при виде платформы голоса оборвались.
На платформе, стянутый четырьмя якорными цепями, сидел скорпион.
На матовом чёрном панцире гасли блики факелов. Без хвоста в скорпионе было шагов пять, а спинная пластина доставала мне до груди. Восемь суставчатых ног сгибались и распрямлялись с сухим стуком. Загнутые шипы пробивали доски по самый сустав. Скорпион шевельнул задней лапой, и толстая железная скоба на краю платформы со скрипом выгнулась.
Клешни он держал сложенными. Одна такая клешня спокойно перекусила бы меня пополам.
Над спиной тугой петлёй лежал хвост. На жале длиной в предплечье висела мутная капля. Она сорвалась, прошла сквозь доску и попала на железную балку под настилом. Металл зашипел, вспух пузырями и потёк на песок.
От скорпиона тянуло ядом даже через двадцать шагов. В каналах защипало, словно я вдохнул дым над алхимическим котлом. Ковач задержал дыхание и отступил к границе судейского квадрата.
А от ауры веяло силой пика второй ступени.
Служащие отцепили якоря и ушли в люк, не сводя глаз со зверя. Последний захлопнул решётку прежде, чем скорпион сошёл с платформы.
Тварь ступила на песок. Под лапами остались ямки с почерневшими краями. На передней части панциря загорелись шесть багровых глаз, и скорпион повернулся к Визирю.
Орёл опустил корпус. Его перья прижались, а когти вошли в песок на половину длины. Судя по всему, он почуял достойного противника.
Рид перестал вылизывать лапу. Дина закрыла пасть и придвинулась ко мне на полшага.
Скорпион поднял хвост навстречу орлиному взгляду. Давление Визиря, перед которым отступили остальные звери Клейна, скользнуло по чёрному панцирю и рассеялось.
Леопольд поднял бляшку и влил в неё духовную энергию. Вязь налилась красным, тварь дёрнулась всем телом. Лапы разъехались, затем скорпион прижал переднюю часть панциря к песку.
– Ну что, повар⁈ – Леопольд захохотал слишком громко и вскинул бляшку над головой. – Что скажешь теперь⁈
Люди у нижнего барьера подались назад. На верхних рядах, где ещё недавно спорили о скорости победы Визиря, теперь кричали другое.
– Гнездовой чёрный! Он один держал посёлок у перевала, пока Железная Свора его не забрала!
– Яд пожирает духовную защиту! Орёл схватит его и лишится лап!
– Под куполом птице некуда разгоняться. Скорпион дождётся первого захода!
Букмекеры стёрли цифры с досок. Сорок на орла прожили меньше минуты.
А в этот момент на нижний ярус, отдуваясь, ввалились мои люди с доков.
По их громким голосам я понял: стража у перекрытого подъёма сдалась, когда Морган предъявил бумаги дома Винтерскай, а Клэйн с трибуны заорал, что сейчас будет хуже. Мой управляющий шёл первым, с папкой под мышкой. За ним Каталина, Адриан, которого тащили под здоровую руку, и Элиза с растрепанной косой, держа на руках белую кошечку.
Каталина осмотрела скорпиона, сложила руки на груди и повысила голос:
– Ну, младший! Не подведи!
Я снова перевёл взгляд на скорпиона.
Вот это экземпляр. Жало у такого отделяется одним движением, если знать сустав. На брюхе панцирь тоньше, а мясо белое и плотное. После варки в подсоленной воде оно отлично идёт с чесночным маслом.
Профессиональная деформация. Ничего не могу с ней поделать.
Трибуны затихли.
Сверху, поперёк чаши, прошли две фигуры. Они шагали по воздуху без спешки, и подошвы каждый раз находили невидимую опору.
Первым в главную ложу опустился человек в тёмном плаще с городской цепью на груди. Корнелиус Вейл, глава города. Мы уже встречались на Битве алхимиков: он ел мои жемчужины и морщился от эликсира Гильдии.
Вторым, отстав на полшага из вежливости, опустился старик. Заложил руки за спину, оглядел песок, орла в северной четверти и чёрную тварь в южной, и погладил бороду. Это был старейшина Лорен Кэмэл, хозяин этого места.
Трибуны поднялись разом. Это было единственное, что за весь вечер произошло на арене без моего участия.
Кэмэл нашёл меня взглядом и кивнул. Потом осмотрел Рида и Визиря, а на скорпионе задержался. Старик перестал поглаживать бороду.
– Когда будете поднимать купол, активируйте его формацию на полную мощность, – сказал он Ковачу. – Лекарей поставьте у нижнего выхода.
Ковач коротко поклонился и передал распоряжение служащему. Только после этого Кэмэл махнул рукой: начинайте.
Ковач вышел на середину.
– Стороны заявили бойцов. Ставки, внесённые в договор две недели назад, остаются в силе: Маска Туманного Прилива против Осколка Небосвода. Арена выступает гарантом. Готовы ли стороны…
Маска лежала у меня в перстне и стоила сорок одну тысячу кристаллов, но её главная ценность была не в деньгах. Она меняет лицо и глушит ауру, а человеку с моей кровью такая вещь рано или поздно спасёт шкуру.
– Стойте!
Леопольд шагнул вперёд. Просто так этот вечер уже не кончится.
Неужели при виде скорпиона Леопольд осмелел? Скарн сидел в ложе, трибуны опять болели за Клейнов. Знакомая история: человек получает силу взаймы и первым делом тратит её на глупость.
– Ставки слишком низкие! – объявил он, разворачиваясь к чаше. – Мы выводим таких духовных МОНСТРО-О-ОВ, а спорим на две побрякушки⁈ Я предлагаю поднять!
– Дом Клейн, назовите вашу ставку.
– Я хочу его дело! – палец ткнул в мою сторону. – Одно его предприятие: кабак, доки, мне всё равно. И… – он выдержал паузу и смаковал следующую гадость. – И ещё я хочу девчонку. Вон ту, из его ресторана, дочку управляющего. Пусть отдаст её мне младшей женой или наложницей, а там я сам решу.
Он ждал смеха, а трибуны загудели вразнобой, без восторга. Даже в этом городе, где закладные держат за горло половину улиц, такие вещи вслух говорят только идиоты.
Элиза замерла у барьера. Лицо побледнело, губы сжались, плечи застыли, спина выпрямилась. Ей было шестнадцать. Она окончила Академию и стала второй головой моей конторы. Теперь при полной чаше народа её объявили предметом торга.
Рядом медленно поднялся Морган. Лицо стало серым, руки вытянулись по швам. Сейчас мой управляющий считал шаги до песка. Деньги подождут. Клэйн уже перекидывал ногу через барьер.
А в ложе над Леопольдом Скарн перестал жевать и скривился. Младший при полной арене выставил всех дураками.
– Спокойно, – сказал я, не оборачиваясь.
Голос разнёсся по чаше. Клэйн замер верхом на барьере, Морган сел.
Элиза осталась стоять.
Я повернулся к Леопольду и прошёл пять шагов без спешки, руки держал свободно. За спиной поднял голову орёл, а Рид у ноги перестал вылизывать лапу.
– Повтори, – сказал я.
Леопольд отступил на шаг и тут же спохватился, что отступил.
– Ты слышал, повар.
– И хочу, чтобы ты понял одну вещь, прежде чем мы продолжим. – Я остановился. – Люди в опись имущества не входят. Ни у меня, ни у тебя, ни у арены. Ты при двух тысячах свидетелей предложил поставить на кон человека, у которого есть имя, отец и работа, и который никому не принадлежит, кроме себя самой. За такое в приличных местах платят дорого, и заплатишь ты сегодня. Иначе я просто сломаю тебе челюсть и оплачу штраф в кассу за нарушение правил.
– Ты мне угрожаешь⁈
– Я выставляю тебе счёт. Разница есть, и ты её почувствуешь.
Я медленно развернулся к судейскому квадрату.
Этот идиот решил поднять ставки за счёт живого человека. Захотел забрать моего сотрудника и единственную дочь моего партнёра в наложницы? Сейчас он узнает, сколько это стоит.
Внешне я оставался спокоен, но внутри поднялся такой шторм, что гримуар в море души нервно задрожал внутри звёздной сети.
В голове щёлкал калькулятор. Ресторан, обе конторы, доки с переработкой, пивоварня, лавки, артель с водами, городские контракты.
Десятую долю Моргана я мысленно вычел сразу: она его, а не моя, и чужим я сегодня не торгую. Мастерскую у Старого аптечного ряда и третий ангар в доках вынес отдельной строкой: там лицензия Каталины, её имя на бумагах и её склянки.
Если считать в золоте, выходило очень прилично. Если считать по-настоящему, на кону стояло другое.
Магда с двумя детьми и коптильнями, которые она ставила с нуля. Гарольд с артелью, которая только-только перестала голодать. Две сотни моих татуированных горожан, у которых впервые в жизни появилась работа с жалованьем. Десятки семей, которые завтра проснутся с новым хозяином, если мой кот ляжет на песок.
На решение ушла одна долгая секунда.
К чёрту. Причал выстрою новый, рыба в реке не кончится, а своих людей я вытащу при любом раскладе. Но второго шанса легально забрать всё у конкурентов на глазах у всего города мне никто не подарит.
– Элиза не может быть ставкой, это не обсуждается. Что касается остального, то одно предприятие, говоришь? Мелко берёшь, Клейн. Я ставлю всё!
Чаша ахнула.
– Ресторан. Обе конторы. Доки со всем промыслом и переработкой, кроме третьего ангара. Пивоварню. Три лавки. Артель с водами и квотами. Все городские контракты дома Винтерскай. Всю мою долю, приблизительной стоимостью в четыре миллиона духовных кристаллов. При судье и гаранте. Если твои звери сегодня выстоят, завтра утром ты сядешь в моё кресло и будешь считать мою выручку. – Я помолчал две секунды. – Хочешь играть по-крупному – даю тебе шанс. Только сможешь ли ответить? Ставка должна быть соразмерной, иначе это не спор, а попрошайничество. Бизнес против бизнеса. Что там тебе принадлежит?
Тишина.
Леопольд молчал. Он явно не ожидал, что ставки взлетят до такой степени. И что-то в его позе выдавало неуверенность.
– Ну? Чего молчишь? Кишка тонка играть по-взрослому, наследник богатейшего дома Клейн? – спросил я.
По трибунам пошёл смешок, сначала неуверенный, потом всё смелее, и где-то наверху кто-то отчётливо гоготнул.
Лицо Леопольда побагровело. Его взгляд метнулся к верхней ложе, где сидел отец, затем вернулся ко мне.
– Идёт! – заорал он. – Я ставлю четыре загородные плантации по выращиванию еды для духовных питомцев. Каждая стоимостью в миллион. Ровно такая же ставка, как у тебя! И завтра ты пойдёшь чистить мои конюшни, потому что больше тебе идти будет некуда!
– Вот и отлично, но одних твоих слов мне недостаточно. Мне нужен гарант, – жёстко сказал я и повернулся к главной ложе, где сидели глава города с владельцем арены. – Старейшина Кэмэл, может ли арена выступить гарантом в таком споре?
Старик у барьера погладил бороду и усмехнулся в усы.
– Арена заверит и выступит гарантом исполнения. Комиссия обычная. До гонга внесите в договор обе описи и поставьте духовные отпечатки. Расчёт сразу после боя. – Он помолчал. – И запомните, господа: проигравший в этом городе платит. Всегда.
– Четверть часа на оформление, – объявил Ковач, и чаша загудела.
За эту четверть часа букмекеры успели переписать доски дважды. Опись имущества Леопольда составляли дольше: отец диктовал из ложи сухо, без запинки. Для него решение уже состоялось. Свою опись я продиктовал по памяти, и Морган с нижнего яруса поправил меня лишь один раз – насчёт четвёртого причала, который числился в аренде.
Когда опись закончили, Гельмут Клейн спустился к судейскому столу, снял с пальца гербовый перстень и прижал его к листу. Над бумагой вспыхнул герб дома Клейн. Этим отцовским перстнем он подтвердил право Леопольда поставить четыре плантации и обязательство дома передать их в случае поражения.
Свой духовный отпечаток я приложил к бумаге ладонью. Печать вспыхнула и погасла.
Ну всё, теперь назад дороги нет.
Ковач вышел на середину поля, поднял руку, и чаша арены замолчала.
– Трое против троих, все выходят одновременно, до последнего стоящего. Владельцам на песок нельзя: вмешательство владельца или его людей – немедленное поражение. Боевые и защитные артефакты запрещены, разрешено только управление издалека.
Судья опустил руку.
– Разведите бойцов.
Я присел на корточки.
Рид подошёл сам, ткнулся лбом мне в ладонь и швырнул в голову образ: маленький серый кот сидит у ног человека, а над ним на миг встаёт чудовищная тень с тремя хвостами.
– Не сразу, – сказал я тихо. – Дай им посмотреть.
Кот довольно фыркнул и потрусил к своей отметке.
Дина боднула меня башкой в бедро, и по связи пришло короткое, ясное: «есть?»
– После боя. Всё, что захочешь. Хоть скорпиона.
Она издала трубный звук и вылезла на песок, переваливаясь и по дороге обнюхивая край рунной разметки.
Визирь в северной четверти расправил крылья и снова сложил их. Мне от него пришла картинка корзины. Полной, с горкой.
– Помню-помню, треть горы. А теперь работаем.
Я отошёл на командный пятачок и встал за тонкую светящуюся линию.
Напротив, через поле, Леопольд Клейн-младший поднял над головой чёрную бляшку. Скорпион качнул хвостом. Волк оскалился, роняя иней. Панцирный медведь поднялся на задние лапы и рявкнул так, что задрожали факелы.
Сверху пополз высокий магический защитный купол, шатром до верхнего яруса. Служащие подняли его выше обычного, чтобы Визирю хватило простора для крыльев, и по приказу Кэмэла запитали все рунные столбы. Плёнка уплотнилась, верхний узел сомкнулся. Купол отрезал нас от трибун, и гул полной чаши стал глухим и далёким.
Места Визирю всё равно маловато. Запомним.
Стало очень тихо.
Человек в песочном костюме разглядывал моего орла и медленно гладил большим пальцем костяную бляшку на ремешке. Он смотрел так, будто положил глаз на Визиря.
Служащий у судейского квадрата поднял колотушку.
БОММ!
Глава 12
Гонг загудел на всю арену. Звук ударился о купол и стих.
Звери на песке замерли на короткий вдох перед рывком.
На глазах у двух тысяч зрителей Ив Винтерскай стоял за светящейся линией командного пятачка – босой, в мокрой рубахе, пропахшей рекой, дымом и жареным угрём.
– Рид, работай, – сказал он. – Дина, держись правее и под хвост не лезь.
Визирю он показал ладонью полукруг над головой – гору рыбы. Орёл в северной четверти повернул голову и уставился на него одним жёлтым глазом.
На этом напутствие дома Винтерскай закончилось.
Напротив, через поле, Леопольд Клейн-младший вскинул чёрную бляшку и заорал так, что чары арены разнесли его голос до верхних рядов:
– Гроза, вперёд! Волк на кота! Скорпион, держи центр! Рвите их, слышите⁈ Рвите!
Он размахивал рукой и выкрикивал команды даже тогда, когда звери уже двинулись сами.
Волк ледяной крови пошёл первым.
Он выбрал самую мелкую цель, и в этом была своя логика. На песке стоял серый кот весом с крупную собаку, без брони и без единого шанса на выживание по любым разумным прикидкам. Волк стелился низко, разгоняясь по дуге, и там, где ступали его лапы, песок схватывался коркой инея.
Рид уселся посреди поля, задрал заднюю лапу и невозмутимо принялся умываться. Волк его вообще не интересовал.
На трибунах кто-то охнул.
Волк прыгнул. Челюсти щёлкнули в пустоте – там, где секунду назад сидел кот.
Рид уже скользнул ему под брюхо. Как он туда попал, не заметил никто. Вокруг кота соткались четыре бронзовых серпа. Они со свистом рассекли воздух и врезались волку под рёбра.
Зверь заскулил, крутанулся на месте и ударил лапой. Рид уже сидел в двух шагах, продолжая невозмутимо вылизывать шерсть.
– Он что, издевается? – спросил кто-то в третьем ряду.
Ответить никто не успел, потому что в этот момент к делу подключился медведь.
Гроза шёл на Дину. В холке медведь был вдвое выше взрослого мужчины, а его спину и загривок закрывали толстые костяные пластины. Он не брал разбег – просто подходил к цели и наваливался всей тушей. Дина доставала Иву макушкой до бедра, а медвежья лапа была шире её панциря.
Дина прижала лапы, втянула голову, и по её панцирю пробежала волна защитной ряби. Мощные задние ноги достались ей от совсем другого зверя, и сейчас она вложила в толчок всю их силу. Три коротких скачка – и панцирь врезался медведю точно в опорную лапу.
БУМ.
Зрители в первых рядах пригнулись от грохота.
Гроза рухнул набок, подняв тучу песка, пропахал арену на три шага и замер у самой рунной разметки.
Дина отбежала, встряхнулась и издала трубный звук, очень довольная собой.
Трибуны встали.
– Вы это видели⁈ Она его снесла!
– Да куда тебе возврат, ты квиток уже съел!
Ив на командном пятачке даже не пошевелился. Он стоял, заложив большие пальцы за пояс. Его звери знали задачу и обходились без команд.
Внизу у барьера Клэйн орал что-то нечленораздельное и колотил ладонью по камню. Рейнар держался за перила, бледный, с прямой спиной, и молчал, но уголок рта у него дёрнулся.
Только скорпион не двигался.
Гнездовой чёрный сидел у южной стены, прижав переднюю часть панциря к песку. Ноги подобраны, клешни сложены, хвост свёрнут над спиной тугой петлёй. Шесть багровых глаз светились не мигая. Скорпион не следил ни за котом, ни за Диной.
– Скорпион! – надрывался Леопольд, тряся бляшкой. – Я сказал, центр держи! Пошёл!
Тварь качнула хвостом и осталась на месте. Ошейник передавал цель, но, похоже, способ охоты выдрессированный скорпион выбирал сам.
Букмекер у нижнего выхода стёр цифры рукавом и торопливо написал новые.
Затем Визирь взмыл из северной четверти.
Орёл расправил крылья и поднялся с песка. Первый взмах пригнул пламя факелов, второй поднял в воздух программки и квитки с нижних рядов. Визирь повис под куполом и ударил крыльями в третий раз.
Воздух под ним сжался и побелел. Из потоков ветра соткались четыре гигантские когтистые лапы, каждая размером с рыбацкую лодку.
Две полоснули по песку перед волком крест-накрест, взрывая глубокие борозды. Зверь шарахнулся назад, но воздушные когти повернули следом и с размаху ударили его в бок. Волка подбросило, протащило по песку и впечатало в стену рядом с закрытым люком.
Третья лапа обрушилась на Грозу сверху. Медведь подставил костяной наплечник, выдержал первый удар и просел на задние ноги. Воздушные когти сжались, потащили его по дуге и опрокинули на бок.
Последняя лапа накрыла скорпиона у южной стены. Песок под чёрным панцирем провалился, ноги подогнулись, а хвост опустился на спину. Скорпион распластался в яме и замер.
Трибуны взревели.
– Он их ветром хватает! – заорал седой мужик в охотничьей куртке. Он вцепился в барьер и не заметил, как собственный квиток вырвало у него из кулака. – Верните бумажку! Там два золотых!
Визирь накренился и повёл крылом.
Потоки, гулявшие над песком, свернулись в воронку. Смерч вытянулся до купола, втянул тучу песка и двинулся по арене. Визирь направлял его поворотами крыльев, и воронка ходила за зверями Клейнов, отрезая им путь в центр и прижимая к стенам.
Волк попытался проскочить между смерчем и барьером. Воронка догнала его, развернула хвостом вперёд и вышвырнула прямо на Рида. Кот встретил противника бронзовыми серпами и снова отправил к люку.
Гроза попёр через ветер напролом. Дина дождалась, пока смерч развернёт медведя боком, разбежалась и с размаху боднула его под костяную пластину. Гроза повалился на песок в третий раз за минуту.
Букмекер у нижнего выхода посмотрел на арену, стёр прежние цифры и дописал к коэффициенту дома Клейн ещё один ноль.
Леопольд стоял на своём пятачке белый, с бляшкой в поднятой руке, а рёв трибун заглушал его команды. Он оглянулся на ложу отца, но там его никто не удостоил взглядом.
Только скорпион больше не пытался подняться. Когда смерч прошёл вдоль южной стены, тварь подобрала лапы, опустила клешни и прикрыла все шесть глаз. Визирь послал сверху ещё один воздушный коготь. Тот ударил рядом с панцирем и засыпал скорпиона песком, но чёрная тварь даже не шевельнулась.
Ещё минуту смерч гонял зверей Клейнов вдоль стен, а Рид с Диной возвращали их обратно. Это было форменное избиение. Зрители уже ждали финального гонга, празднуя победу Винтерскай.
Тем временем в главной ложе разливали вино, к которому никто не притрагивался.
Слуга наполнил два кубка и отступил к занавеси. Две тысячи зрителей ревели так, что вино дрожало в кубках. Корнелиус Вейл сидел вполоборота к полю, глядя куда-то поверх арены.
На бой он приехал не ради зрелища. Старейшину Кэмэла второй месяц было легче найти здесь, чем дома, а разговор уже нельзя было откладывать.
– Лорен, – негромко произнёс Вейл. – Помнишь лагерь за оврагом, где нашли Клэйна Краулсана и Рейнара Вейра?
Кэмэл поглаживал бороду и следил за ареной.
– Лагерь за оврагом, – кивнул Кэмэл. – Там, где Клэйн с Рейнаром валялись у жертвенной печати, а в клетке сидела белая кошка. Культисты целый год таскали туда чужих боевых зверей, кормили формацию кровью, чтобы разбудить демонов под городом.
– Тридцать голов за год. Мне владельцы до сих пор пишут. Арена из-за них перестала брать чужих питомцев на ночь, а это, между прочим, живые деньги.
– После разгрома стража взяла уцелевших. Главарь ушёл по воздуху, но саму группу я считал уничтоженной. А теперь выясняется, что это не так. – Вейл покрутил кубок за ножку, так и не сделав глотка. – Пленные говорили охотно, потому что свято верили в своё предназначение. На допросе они выложили всё про украденных зверей, кровавую печать и заточённых демонов. Они хотели освободить своих владык, только вот… новые рога Багрота ни один из них на себя не взял.
Кэмэл перестал гладить бороду.
– Рога Багрота?
– Именно. Я допрашивал их порознь, ловил на мелочах. Оба твердят одно: к скверу они пришли уже после и решили, что новая пара на изваянии означает знак свыше. Кто-то сделал за них работу, на которую у них ушло бы лет десять.
– Значит, у тебя в городе есть второй.
– И он куда сильнее. – Вейл наконец взял кубок, подержал, но так и не поднёс ко рту. – Потом на острове ниже по течению нашли девять тел. Все – практики второй ступени из одного отряда демонической секты Алых Жнецов. Их убили за один вечер, и следопыт клянётся, что тут применили демоническую технику. Тела пустые, кровь и жизнь вытянуты подчистую, в песке вырезана жертвенная печать на девять лучей.
– Демонические практики, убитые демонической техникой. М-да, странно…
– Вот и я ломаю над этим голову третью неделю. Кто-то охотится на сектантов в моих водах, и он же водрузил рога на изваяние в сквере у меня буквально под носом. Девять убитых практиков второй ступени за один вечер, в одиночку, без единой ошибки. Ниже третьей ступени на такое ни кто не способен.
Внизу трибуны взорвались рёвом. Кэмэл коротко глянул на поле и снова повернулся к собеседнику. Там не происходило ничего нового: орёл чуть ли не в одиночку расправлялся со всей тройкой Леопольда. Исход был предрешён.
– Империя спросит с меня, Лорен. Не со стражи и не с гильдии.
– Спросит, – согласился Кэмэл. – Ты хочешь совета или чтобы тебя пожалели?
– Мне нужно мнение старого друга. Через твою арену проходит полгорода, и твои люди слышат больше моих дознавателей.
Кэмэл помолчал, задумчиво поглаживая бороду.
– Хм… Неужели на том острове совсем ничего больше не нашли? Ни следов, ни лодки, ни человека.
– Нашли одного свидетеля самой расправы, и он выжил. – Рапорт Вейл помнил дословно, читал четыре раза. – Ив Винтерскай, тот самый юноша, который кормит половину города и держит контракт с ареной. Он был там со своими людьми, вывел их к лодкам, а сам остался на берегу, чтобы увести сектантов в лес. По его словам, из чащи вышел неизвестный практик в светлой одежде, с чётками, перебил всех и ушёл, не назвавшись.
Кэмэл посмотрел на арену. Потом старейшина перевёл взгляд на нижний ярус, где у самого барьера стояла девушка с растрёпанной косой и держала на руках белую кошку с алой лентой на шее.
Он смотрел на кошку дольше, чем на кота на арене.
Что она тут делает? Брови Кэмэла дёрнулись и тут же опустились. Вейл этого не заметил, потому что неотрывно смотрел в свой кубок.
– Странная история, – сказал Кэмэл, вернув себе прежнее отстранённое выражение. – Девять человек второй ступени за вечер, и один свидетель, которого пощадили. Обычно демонические практики свидетелей не оставляют, особенно тех, кто видел их лица. Подумай, Корнелиус. Мальчишке всего семнадцать. Он остаётся один против отряда, уводит его в лес и возвращается живым. Даже если бы ему помогли, он не должен был в итоге выжить.
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю проверить его ещё раз, и не только на словах. – Кэмэл наконец пригубил вино. – Он или удачливее всех живых, или всё с ним не так чисто, как кажется на первый взгляд.
Вейл коротко кивнул. Он и сам приехал с этой мыслью, просто хотел услышать её от другого.
– Хорошо. Прикажу своим, чтобы занялись им.
– Вот и славно, – согласился Кэмэл. – Он мне поставляет тут кое-что на арену, но если с ним что-нибудь случится, я возражать не буду.
Он хотел добавить что-то ещё, но не успел.
Внизу толпа оборвала крик на середине.
Визирь пошёл на снижение.
Ему было тесно. Купол подняли выше обычного, но крыльям размахом в двадцать шагов требовалось открытое небо, а не шатёр. Оставалось работать короткими бросками: сложить крылья, спикировать на пару метров, ударить когтями и снова уйти вверх.
Он выбрал чёрного. Скорпион лежал у южной стены, вжавшись в песок, с прикрытыми глазами и подобранными лапами. Живое существо, которое сдалось. Такую добычу берут сверху и не думают дважды.
Тень накрыла южную четверть.
Но в этот момент все шесть багровых глаз распахнулись разом. Хвост резко распрямился, и с жала сорвалась мутная капля.
ПШ-Ш-Ш!
На середине пути капля лопнула, разлетевшись веером бледной взвеси. Внутри ядовитого облака извивались чёрные нити, тянущиеся от жала скорпиона. За долю секунды они сплели перед орлом стену, перекрывшую половину арены.
Уклониться Визирь не успел – уходить было некуда.
Орёл на полном ходу влетел в ядовитую завесу.
Звук столкновения вышел коротким и глухим. Ядовитая взвесь осела на перьях, а чёрные нити впились в ауру орла, пережимая духовные каналы. Визирь рванулся, тяжело ударил крыльями раз, другой, но второй взмах вышел кривым: маховые перья дрожали и не держали воздух.
Он падал долго, отчаянно пытаясь выправиться.
БУХ.
Глухой удар сотряс арену. Огромное тело рухнуло на песок. Волна пыли докатилась до барьера и осела на первых рядах. Визирь лежал на боку, вытянув шею, и одно крыло у него дёргалось в мелких судорогах.
В чаше стало тихо. Так тихо, что стало слышно гудение рунных столбов.
– ДА-А-А! – заорал Леопольд, подпрыгнув на месте. – «Оковы Чёрного Гнезда»! Я же говорил! Я говорил вам всем! Грёбаные уроды!
Рид сорвался с места сразу.
Он шёл к скорпиону по прямой. На этот раз он не кружил и не играл. Три бронзовых серпа соткались у него на ходу и полетели вперёд, опережая самого кота.
Два разбились о панцирь, оставив на матовой черноте белые царапины.
Третий прошёл под суставчатой ногой – скорпион лишь слегка её приподнял, пропуская удар. Тварь развернула хвост и выстрелила во второй раз, в упор, на голом песке, где коту нечем было прикрыться и не от чего оттолкнуться вверх.
Взвесь накрыла Рида целиком. Чёрные нити проступили поверх шерсти, затянулись вокруг лап и впились в каналы вдоль позвоночника.
Кот прошёл ещё три шага по инерции. Потом задние лапы поехали в стороны, он завалился на бок и остался лежать, скребя когтями по песку. Мышцы под серой шкурой ходили ходуном и не слушались.
– Убей его! – визжал Леопольд, тряся бляшкой над головой. – Убей кота! Волк, медведь, вперёд! ВПЕРЁД!
Смерч, который держал зверей у стены, рассыпался вместе с падением орла.
Волк поднялся первым, истекая кровью с распоротого бока, припал на передние лапы и снова оскалился. Гроза встал следом, и с его костяных пластин посыпался песок.
На стороне дома Винтерскай осталась только розовая получерепаха-полудинозавр, макушкой достающая Иву до бедра.
Дина попятилась.
Она встала между лежащим котом и надвигающейся троицей, растопырила короткие лапы, и по её панцирю снова прошла волна ряби. Медведь ударил.
Мерцающая полусфера вспыхнула бледно-розовым, приняла удар и отшвырнула Грозу назад со всей его тяжестью.
Трибуны заорали.
Волк зашёл сбоку. Купол выдержал и его, отбросив зверя кувырком.
Скорпион ударил третьим, и в этот момент стало ясно, чем гнездовой чёрный отличается от обычных зверей. Его массивная клешня легла на защитный купол сверху и медленно, неумолимо пошла вниз.
Розовый купол задрожал, прогнулся и лопнул, как мыльный пузырь.
Дина осела на песок. Золотистые глаза остались открытыми, но лапы дрожали и разъезжались, и она мелко дышала, приоткрыв пасть.
Клешня сомкнулась на краю панциря.
Скорпион без усилий поднял её над песком, перевернул на спину и уронил.
Дина забила лапами в воздухе. Костяной панцирь держал, и жало ходило по нему раз за разом, высекая белые борозды и оставляя на них шипящие чёрные капли. Перевернуться она не могла и визжала – тонко, жалобно, на всю притихшую чашу арены.
Ив стоял за светящейся линией, и на скулах у него ходили желваки.
– Дина, – сказал он. Негромко, но чары арены разнесли это по всей чаше. – Держись. Сейчас.
Внезапно под Ридом загудел песок.
Гул стремительно нарастал, от лап неподвижного кота во все стороны побежали глубокие трещины.
Серый кот на песке перестал биться.
Под его шкурой вспыхнул золотой свет. Тело Рида рванулось вверх, чёрные нити Оков натянулись и одна за другой лопнули. Остатки ядовитой взвеси осыпались пеплом.
Рид встал.
За один вдох он вырос в несколько раз. Мышцы вздулись под шерстью, серый цвет сменился тёмной бронзой с красным отливом, а на загривке поднялся жёсткий гребень. Клыки стали длиннее пальца. Золотой свет залил глаза целиком, скрыв зрачки и белки.
За спиной развернулись три пушистых хвоста.
Они двигались независимо друг от друга, и с их кончиков срывались золотые искры.
– Он разорвал Оковы Чёрного Гнезда? – выдохнул седой зверовод у барьера. – Для этого нужна сила уровня третьей ступени… или древняя родословная!
На трибунах перестали дышать.
– Это же… – просипел кто-то в первом ряду. – У него три хвоста?
– Родословная древнего зверя?
– …
Рид взревел, и звук ударил по трибунам. Пламя факелов легло, песок на арене вздрогнул, а белый волк, чемпион средней категории, сел на задние лапы и обмочился.
А потом бронзовая громада прыгнула.
Рид преодолел расстояние до скорпиона за один удар сердца.
Скорпион едва успел вскинуть клешню. Первый удар бронзовой лапы отшвырнул её в сторону вместе с фонтаном песка. Второй пришёлся по спинной пластине и высек сноп искр. Третий вырвал из сустава ту самую подрубленную ногу.
Тварь ответила. Жало метнулось Риду в плечо, но кот встретил хвост жёстким блоком и вбил его в песок. Клешня щёлкнула у самой морды. Рид отвёл её второй лапой, будто убирал с дороги сухую ветку, и снова обрушился на панцирь.
За его спиной Дина всё ещё барахталась на панцире, скребя воздух короткими лапами. Она жалобно пискнула.
Рид в ответ ударил так, что скорпион ушёл в песок по самое брюхо.
Дина пискнула снова.
Кот прижал уши и оскалился. Три хвоста хлестнули по земле, и с них сорвался веер сверкающих серпов. Они вошли в грудной шов, а Рид следом ударил туда же обеими лапами.
