Текст книги "Системный рыбак 16 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Красное облако выросло. После острова оно было размером с озеро, теперь же занимало полнеба. Нижний край провис над водой багровым брюхом. Всё, что «Разлом» выпил из угря, поднялось туда до последней капли и висело надо мной багровым запасом.
Я медленно сел.
Страницы трактата из Зала Особых Рукописей вставали в памяти одна за другой. Вторая ступень делится на этапы, и каждый следующий этап для владельца Звёздного Моря означает новое море, больше прежнего. Закладка второго моря требует силы. Много силы.
В облаке почти собралась вся необходимая для закладки моря энергия. Но до полной меры оставалась последняя доля.
Система хранила молчание. Вторые сутки она упорно делала вид, что багровой тучи над Морем и вовсе нет.
Ладно, разберёмся без подсказок. Логика простая: раз силы почти хватает, нужно добрать недостающее. А где рыбак берёт силу? Вон, внизу, лежали тридцать метров отличного улова.
На отдых я отвёл время до первых красок рассвета. По нынешним меркам – щедро. Поднявшись с песка, я размялся и пошёл в воду, снова активировав навык «Глубинного Ныряльщика».
У туши я завис напротив головы и включил уже «Духовного Кулинара».
Навык расчертил угря светом. Сеть энергетических каналов: широкие реки вдоль хребта, ручьи в толще мышц. Мясо светилось от кожи до хребта; тёмных провалов почти не было.
В мясе не осталось и следа кровавой мути, которая при жизни зверя напугала Каталину. Что бы ни красило его ауру багровым, оно выгорело вместе с жизнью. В каналах остался алый свет без единого мутного пятна. Откуда речной угорь вообще набрался кровавой мощи, вопрос отдельный, и я убрал его к прочим неудобным вопросам, в том числе к сбежавшей сектантке. А насчёт «есть или не есть» совесть моя молчала: человек, который пьёт настой из демонического рога вместо чая, имеет право не жеманничать.
А потом в глубине вспыхнул сгусток.
Глубоко в теле, сразу за головой, у самого хребта, висел ком алого света размером с бочонок. Плотный, вязкий, он медленно проворачивался вокруг своей оси. Все каналы туши сходились в него.
Точь-в-точь по описаниям из Зала Особых Рукописей. Там упоминались звери, добравшиеся до пика второй ступени: они начинают стягивать силу в одну точку и лепить из неё зародыш ядра. Ещё год-другой, и мой угорь ушёл бы на третью ступень, а таким зверем занялись бы уже совсем другие люди – и за совсем другие деньги.
Вместо этого он позарился на шарик вяленой рыбы с каплей жира. Судьба любит рыбаков.
Подъём туши выжал из меня семь потов. Перевернув зверя брюхом кверху, я дождался, пока туша начнёт всплывать, упёрся в хребет и погнал её к берегу толчок за толчком. «Ныряльщик» добавлял силы, мелководье добавляло злости. О том, чтобы выволочь этакую махину на сухой песок целиком, смешно было и думать. Загнав её на отмель, где прибой лизал кожу угря, я вытянул на берег только переднюю часть, до грудных плавников. Солнце за эту работу успело оторваться от горизонта и подняться на ладонь. Навык я после этого отключил.
Туша уходила с песка в воду почти на тридцать метров. Гора первосортной еды.
Сначала я попробовал короткий путь. Встал над местом, где под кожей прятался алый сгусток, отсчитал про себя ритм техники и ударил ребром ладони.
«Багряный Разлом» открыл новую рану, но жизненная сила из неё не сочилась. Осталась лишь обычная рана, ничего больше. Гримуар в моём Море даже страницей не шевельнул.
Я ударил ещё раз, всерьёз, с разворотом корпуса. Тот же результат.
Вот оно что. Техника пьёт живое. Пока в жертве бьётся жизнь, «Разлом» тянет её через рану, а мёртвое тело для него просто мясо. Сила в нём есть, но «Разлом» до неё не дотягивается.
Присев на корточки, я хмыкнул. Ирония выходила первосортная. Прикончи я угря демонической техникой, вся его сила утекла бы в облако ещё в пасти угря, и второе море сейчас, глядишь, уже сформировалось бы у меня внутри. Но я выбрал надёжность и выжег зверю мозг Пламенем. Сила осталась в туше. Сгусток за годы сросся с плотью намертво, каналы вросли в него по всей длине, и вырезать его отдельным куском означало расплескать всё по песку.
Гора мяса с сейфом внутри. Ключ от сейфа утонул вместе с жизнью зверя.
Я поднялся, отряхнул колени. Улыбка пришла сама.
Для культиватора ключа больше нет. А вот у повара он был всегда.
– Значит, придётся действовать по старинке, – сказал я туше.
Из перстня в ладони легли два акватариновых кинжала. Бледно-голубые лезвия поймали утреннее солнце. В толще металла перекатывались полосы света. Крутанув клинки, я повёл остриём вдоль тридцати метров превосходного сырья.
Оставался последний вопрос, самый приятный из возможных.
Что же из тебя приготовить?
Ответ поднялся из прошлой жизни вместе с жаром старой кухни.
Угорь просит огня и глазури. Жир у него лежит под кожей и в толще спинки. На медленных углях он плавится и пропитывает мясо изнутри, а сладко-солёная глазурь слой за слоем запечатывает сок и превращает кожу в лакированную корку. На московских банкетах я запёк сотни угрей. У угря была одна особенность: он прощает почти всё, кроме спешки. Градов формулировал короче: «Угорь сам себе соус. Твоя задача его надоумить».
Блюдом из угря будет Кабаяки. Точнее, его походная адаптация: без соевого соуса, мирина и саке, зато с тем, что найдётся в перстне. Лакированный угорь на углях. Из той самой сердцевины, где дозревал зародыш ядра.
Я начал с разделки.
«Духовный Кулинар» подсветил под кожей сеть бледных нитей, и я повёл кинжалом вдоль них, а мышечные волокна резал поперёк. Разрез вдоль нитей сберегает силу, а поперёк волокон делает кусок нежным. Кожа у угря вязкая, скользкая, обычный нож елозил бы по ней до вечера. Акватарин вскрыл её одним движением; лезвие даже не замедлилось.
Отруб я взял щедрый, длиной с меня, вместе с участком хребта, куда стекались каналы сгустка. Мясо вокруг сердцевины было темнее прочего и слабо светилось на срезе. Рубиновые жилы мерцали даже после смерти. Один неверный надрез, и вся эта сила уйдёт в песок.
Туша целиком в перстень не помещалась: отцовский склад в своё время проглотил двенадцатиметрового василиска, а угорь тянулся почти на тридцать метров и был куда толще. Такой улов буду трамбовать в хранилище кусками, а для этого тушу сперва надо разделать. Обмыв тушу прибоем, я накрыл её широкими листьями, напитанными духовной энергией: они сберегут мясо лучше любого ледника, а разбирать эти тонны предстояло днями. Кости и обрезь с отруба ушли в котёл.
Котёл, кстати, нашёлся в перстне. Простой, медный, из ресторанных запасов: Густо в своё время настоял, что повар без запасного котла позорит профессию. Я тогда посмеялся. Сегодня мысленно выписал ему премию.
Огонь я развёл на сухих пальмовых листьях, подложив куски жирного плавника, а затем дождался, пока пламя прогорит и под золой останутся красные точки. Рядом, на плоском камне, развернул походный мизанплас: крупная соль, бочонок мёда, кислые красные плоды из старых запасов, щепоть огненной корицы, пучок сушёного дикого чеснока. Полотенце из перстня на плечо. Кухня готова, гости в сборе, шеф трезв. Смена пошла.
Первым я поставил вариться бульон. В котёл легли кости хребта с головной обрезью и пара стеблей дикого чеснока, сверху – вода из ручья на краю пляжа. Пену я снял в три захода. Отвар сперва стал прозрачным, а затем приобрёл янтарный оттенок. Я уваривал его до тягучести. Критерий старый: капля с черпака должна повиснуть и подумать, прежде чем упасть.
В уваренную основу пошли мёд, сок кислых плодов, корица и немного соли. Кислое держит сладкое в узде, а корица греет след. Дождавшись, когда глазурь ляжет на лопатку тёмно-багряным глянцем, я снял её с огня.
Отруб я разделил на широкие пласты в ладонь толщиной. Те, что подальше от сердцевины, отправились в перстень, а сердцевинные легли на решётку из сырых зелёных веток, кожей вниз, над самым краем углей. Дальше началась та часть работы, которую со стороны принимают за безделье: сиди и слушай. Жир закапал на угли.
Ш-Ш-Ш!
Кожа начала стягиваться и шептать. Дождаться, пока жир зашкворчит без вспышек и хлопков, перевернуть, промазать глазурью. Снова перевернуть. Снова промазать.
Солнце тем временем перевалило зенит и покатилось к гряде. Куда-то делись часы. У огня они всегда пропадают первыми.
Слой за слоем глазурь темнела и набирала глянец, мясо белело до жемчужного, а рубиновые жилы в толще пластов медленно отдавали силу. «Духовный Кулинар» показывал это лучше любого окна в духовке: алый сгусток расплетался. Тепло и разрезы вдоль каналов сделали то, чего не смог мой «Разлом». Каналы, сходившиеся к зародышу, раскрылись, и запертая сила потекла по ним в мясо, пропитывая волокно за волокном. Освободить силу удалось только потому, что зародыш не успел стать настоящим ядром: готовое ядро никаким жаром не расплести.
Сейф открывался медленно: вместо отмычек работали жар и шипение жира.
На последнем слое глазури я провёл старый тест: постучал ногтем по коже. Кожа ответила сухим лаковым стуком. Значит, дошла.
Сняв угря с решётки на широкий глянцевый лист вместо блюда, я дал ему выдохнуть положенные минуты и разрезал. Срез заблестел. Сок вышел светлый, с розовой искрой, мясо держало форму и дрожало.
Подача вышла скромной: лист, кусок угря, полоска глазури и щепотка соли по краю. Ресторанный критик поставил бы мне на вид отсутствие приборов и приличных штанов. Ресторанного критика сюда тащили бы три недели на перекладных, так что обошлись без него.
Первый кусок я взял руками, по-рыбацки.
Кожа хрустнула, а тонкая глазурь осыпалась хрупкими лакированными осколками. Под ней подалось мясо, жирное, сладковатое, с дымом от углей, с кислым эхом глазури; сок побежал по пальцам и обжёг подушечки. На вкус угорь был чище речного собрата из прошлой жизни: только вода и сила. Глазурь уходила первой, оставляя после себя дым, а последней, уже на выдохе, догоняла огненная корица. Прикрыв глаза, я на секунду забыл про моря и ступени.
Вот зараза, хорошо.
Жаль было одного: есть такое в одиночку почти преступление. Ксения уже тянула бы руку за второй порцией, Густо обозвал бы решётку из веток варварством и тут же потребовал рецепт глазури, Рид принял бы свой кусок с видом одолжения, а Дина попросту легла бы рядом с хвостом и решила вопрос радикально. Ничего. Отрубов в этой туше хватит на всех, а дорогу домой я найду.
А потом сила добралась до желудка, и меня накрыло.
Адский жар поднялся широкой волной от пояса вверх и разделился надвое. Водная доля пошла привычным путём: растеклась по каналам, смазала ломоту, тонкой струйкой подпитала лужу резерва. Алая сила миновала вместилище и сама притянулась к багровой туче.
В Звёздном Море красное облако дрогнуло и начало набухать. Оно втягивало мелкие клочья багрового пара, глоток за глотком. Система наконец соизволила подать голос.
Поздравляем!
Вы поглотили сильный ингредиент водной стихии. Эффективность системных навыков увеличена на 0,01%…
0,02%…
0,03%…
О, что-то новенькое! Вот только про облако Система опять смолчала. Проценты за рыбу выписала, а багровую тучу в полнеба разглядеть в упор отказалась. Бездушная программа с избирательным зрением.
Я ел дальше, кусок за куском, без спешки, слушая прибой. После боя желудок требовал своё: два пласта в ладонь толщиной ушли в меня без остатка, а рука уже потянулась за добавкой. Где-то на середине третьего пласта ломота в каналах растворилась совсем, а тепло стало таким плотным, что я вспотел, сидя в тени. Облако над Морем росло и тяжелело. Затылок покалывало: багровая масса созрела и вот-вот обрушится в Море.
Доел я в полной тишине. Вытер руки о полотенце, посмотрел на обглоданный хребет и мысленно поклонился зверю: угорь копил силу ради собственного ядра, а поработала она на моё море.
Потом закрыл глаза.
Красное облако висело над Звёздным Морем от края до края. Огромное, созревшее. Последняя упрямая доля силы растворилась в нём вместе с ужином. Силы теперь хватало. Я чувствовал это и по весу облака, и глубинным чутьём, которое у рыбака точнее любого безмена.
Внизу тускло серебрилась гладь первого моря с девяноста девятью погасшими звёздами. Над ним ждала багровая туча, которой предстояло пролиться и стать вторым морем.
Трактаты писали об этом сухо: следующий этап, новое море, больше прежнего. Правда, о красных облаках из выпитой жизни угря трактаты дружно молчали. Похоже, эту главу мне опять предстояло писать самому.
Я сел ровнее, скрестил ноги и положил руки на колени. Белый песок ещё держал дневное тепло, прибой отсчитывал ритм, как метроном. Лучший зал для закладки моря во всех Диких Землях.
– Ну что, – сказал я лагуне, зверю и бездушной программе разом. – Заложим второе.
Я замедлил дыхание, потянулся к облаку и приступил к технике Заложения Семи Звёздных Морей…
Глава 8
Сознание опустилось в море души.
Моё настоящее, физическое тело осталось сидеть на песке у лагуны, а внутри меня раскинулось Звёздное Море под чёрным небом. Красное облако над ним отозвалось сразу.
После моего мысленного приказа оно дрогнуло над Звёздным Морем и медленно пошло вниз. Алый край завернулся внутрь. Следом завернулся второй. Облако начало сжиматься, а по его поверхности побежали волны.
В прошлый раз мне пришлось собирать духовную энергию по всему озеру под водным поселением, сейчас же сила уже ждала в море души. Оставалась мелочь: понять, как превратить выпитую жизнь гигантского угря во второй слой моего Пути.
Система по этому поводу хранила мудрое молчание и подсказывать не собиралась.
Я повёл энергию шаг за шагом, которые запомнил во время первого прорыва при использовании техники Заложения Семи Звёздных Морей. Потоки вошли в облако с четырёх сторон и закрутили его. Кровавый туман стал плотнее. Внутри появились капли. Они сталкивались и сливались, постепенно тяжелея.
Первая упала вниз.
Капля застыла над водной гладью и повисла в пустоте.
За ней потянулся дождь.
Сотни красных капель застывали на одной высоте. Каждая приносила с собой короткий обрывок чужой силы. Мои пальцы хотели что-нибудь схватить, а во рту появился вкус крови. В груди вспыхивал голод, хотя недавно я съел столько угря, что обычный человек пару дней обходил бы кухню и холодильник в месте с ней стороной.
Похоже, у демонической энергии имелись свои взгляды на пищеварение и питание.
Я сохранил дыхание спокойным и продолжил сжимать облако.
Дождь усилился. Капли соединялись в лужицы, те сползались вместе и образовывали тонкую плёнку. Она растекалась над первым Морем, словно кто-то наливал воду на прозрачное стекло.
Под ней лежало моё первое Море. Его поверхность оставалась почти пустой. Посередине серела плита с чертежом неизвестного здания. На плите покоился чёрно-багровый гримуар.
Неожиданно книга шевельнулась.
Обложка приподнялась на ширину пальца и снова легла.
Я заметил это, но поток удержал. Сбейся я сейчас с ритма, и весь кровавый дождь рухнул бы вниз. Два Моря смешались бы прежде, чем верхнее обрело границы. Трактаты основателей водного поселения о таком исходе молчали. Но моё воображение, напротив, работало прекрасно.
Сначала внутренности сварятся. Потом Система сообщит, что пользователь допустил ошибку.
Очень полезно. Особенно в указанном порядке.
И тут Гримуар вдруг сам раскрылся.
Страницы зашелестели. Море души всегда было безветренным, однако листы переворачивались всё быстрее. На каждом проступали алые знаки. Они напоминали трещины, залитые кровью.
Верхний слой дрогнул.
Капли, которые уже стали частью второго Моря, потянулись к книге. От поверхности вниз протянулись тонкие нити. Они коснулись страниц, и гримуар раскрылся посередине.
Чужая воля вошла в меня вместе с приказом.
ПОДЧИНИСЬ!
Слово прозвучало сразу в голове и костях. Гримуар открыл в море души видение. Оно заслонило первое Море и серую плиту. Даже звёзды исчезли. Передо мной осталось кровавое небо. Под ним стояли люди с опущенными головами. За их спинами тянулись звери и демоны, вереницы живых существ. Все фигуры ждали одного движения моей руки.
Я чувствовал, что мог с лёгкостью забрать их силу в этом видении.
Мог одним движением руки открыть в них Разломы и пить, пока любое живое существо вокруг сохраняло хотя бы искру жизни. Тогда второе Море росло бы после каждого убийства. Третье потребовало бы меньше времени. За ним появилось бы четвёртое.
Лёгкий путь. Вот только счёт за него оплачивался чужими жизнями.
Видение стало ярче.
УБЕЙ. ВОЗЬМИ. ВЫПЕЙ. РАСТИ.
Я бы рассмеялся, однако телу сейчас хватало работы с дыханием.
Гримуар явно повторял эту речь не в первый раз…
– Слишком скучный список, – сказал я.
Мой голос прошёл по морю души. Фигуры дрогнули и поплыли. Наваждение на миг стало прозрачным, открыв знакомую гладь первого Моря.
Книга захлопнулась. В следующий миг её обложка выгнулась, а из корешка вырвались десятки багровых жил. Они пробили серую плиту и рванулись к первому Морю.
Вода поднялась навстречу.
Жилы добрались до воды и начали пить остатки духовной энергии. Небольшая лужа в моём вместилище стала уходить. Верхнее Море при этом расширялось быстрее. Его край уже нависал над нижним слоем, а кровавые волны становились выше.
Вот и цена лёгкости. Книга предлагала закончить прорыв за меня, а взамен хотела получить руки и голову. Право выбирать будущих жертв тоже досталось бы ей.
Обычный договор с мелким шрифтом.
Я остановил встречные потоки.
Кровавый дождь замер. Верхнее Море содрогнулось и начало оседать. По его краям пошли разрывы.
Гримуар снова приказал:
ПОДЧИНИСЬ!
Во внутреннем мире давление ударило сверху. Я ощутил, как снаружи моё неподвижное тело глубже погрузилось в песок. Каналы загудели, по коже прокатился жар. В море же души кровавое небо опустилось почти до воды.
Я посмотрел на книгу и усмехнулся.
Корона и дворец служили лишь декорацией, истинный монарх начинался с ответственности за тех, кто доверил ему спину. Он выходил вперёд, когда остальным требовалась защита, и принимал решения. Платить по счетам ему полагалось первым.
Таков был мой Путь.
В нём были плот и рыбацкая сеть. Острога служила защитой. Мой Путь признавал одного хозяина.
– Ты выбрал не того, – произнёс я. – Здесь приказы отдаю я.
Девяносто девять погасших звёзд висели в чёрном небе.
Я потянулся к ближайшей и выпустил Духовную Нить.
Белая линия легла между двумя тусклыми точками. От второй я протянул её к третьей, потом разветвил. Нить уходила всё дальше. Она пересекала небо и цеплялась за звёзды. Потом возвращалась назад.
Гримуар понял мой замысел.
Алые жилы покинули воду и метнулись вверх. Несколько ударили по Нити. Она прогнулась, но выдержала. Я добавил духовной силы. Линия стала жемчужной и разделилась на десятки отростков.
Книга поднялась с плиты.
Её страницы распахнулись, как крылья. Обложка выросла. Через пару вдохов гримуар заслонил половину неба, а его корешок превратился в чёрную скалу. С каждой страницы на меня смотрел один приказ.
ПОДЧИНИСЬ!!!
Сеть закончила первый ряд.
Я свёл пальцы.
Девяносто девять узлов разом затянулись вокруг гримуара.
Книга рванулась вверх.
Сеть натянулась. Несколько узлов вспыхнули и погасли. Белые линии затрещали, а огромный гримуар продолжил подниматься. За ним потянулось Кровавое Море. Вся его масса собралась над книгой в волну.
Я потянул сеть на себя.
Гримуар ответил новым рывком.
Нить впилась в обложку, но книга стала ещё больше. Корешок прорвал первый ряд. Следом лопнул второй. Алая волна поднялась над чёрным небом и приготовилась рухнуть на меня.
Силой такую добычу удержать было трудно.
Тянуть напролом тоже было глупо.
Рыбак, который спорит с крупной рыбой одной лишь силой, скоро остаётся с обрывком лески. Хороший рыбак даёт добыче ход и следит за натяжением. Потом ждёт нужного мгновения.
Я разжал пальцы.
Сеть ослабла.
Гримуар вырвался вверх. Алые жилы метнулись следом, а волна понесла книгу прямо к погасшим звёздам. На страницах вспыхнули новые приказы. Чужая, кровожадная, демоническая воля уже чувствовала победу.
Я сжал кулак и в этот момент свободные края сети сомкнулись у неё за спиной.
Белые линии обернулись вокруг книги в несколько слоёв. Каждый рывок гримуара затягивал узлы всё сильнее. Страницы путались в ячеях, а алые жилы хлестали по пустоте и сами попадали в петли.
Волна рухнула сверху.
Сеть прогнулась до первого Моря. Вода под ней разошлась от края до края. Серая плита ушла под поверхность, а жёлтый Глаз закрылся.
На берегу лагуны моё сердце пропустило удар. Из носа на губу скользнула тёплая капля. Дыхание сорвалось, и верхний слой снова пошёл трещинами.
Гримуар давил всем весом. В нём смешались поглощенная Багряным разломом сила девяти практиков и ярость угря. Над ними стоял голод техники. Книга обещала быстрый путь, от меня же требовалось всего лишь согласие.
Я уже видел людей, которые соглашались на такие сделки.
Сначала они брали силу ради защиты семьи. Потом семье требовалась защита от них самих.
Подо мной возник плот, и я упёрся ногами в доски.
Настоящий Экспедиционный плот остался на реке. Этот родился в море души из звёздного света и моей воли. В центре поднялся трон. Он выглядел грубо, словно его собрали на берегу из того, что нашлось под рукой. Такой подход мне нравился куда больше золота с бархатом.
Я сел.
В правую ладонь легла звёздная острога – внутренний образ моего оружия. Три центральных зубца горели ярче, и издали острога напоминала трезубец. В левой остался край сети. За спиной колыхалось первое Море, а над головой висела пойманная книга.
Гримуар раскрыл пасть из страниц.
ПОДЧИНИ…
Я прервал его, непреклонно потянув сеть вниз.
– Ты вошёл в моё море и решил стать его хозяином, – произнёс я. – Ты получил силу из моих побед и принял её за свою. Ты совершил ошибку, и поэтому последствия для тебя будут простыми.
Я ударил древком остроги в плот.
По доскам прошла волна света. Она поднялась по Нити и добралась до каждого узла. Сеть стала огромной. Теперь она закрывала всё небо и держала гримуар вместе с алой волной.
Я посмотрел на книгу сверху вниз.
– Подчинись.
Море души содрогнулось.
Приказ встретился с приказом. Один родился из голода, второй же шёл от моего Пути.
Гримуар продержался один вдох.
Потом его обложка треснула вдоль тиснёного названия.
Книга начала уменьшаться. Чёрная скала стала домом, потом сундуком. Ещё через пару мгновений в сети бился обычный гримуар. Алые жилы втянулись в корешок. Страницы закрылись одна за другой.
Последняя легла с таким хлопком, будто книга хотела оставить за собой право на последнее слово.
Я дёрнул сеть, не давая сказать ей даже этого. Гримуар ударился о край трона и затих.
– Вот теперь порядок.
Кровавая волна над ним лишилась опоры. Она рассыпалась дождём. Миллионы капель застыли над первым Морем и соединились. Затем они растеклись единым слоем.
Верхнее Море обрело край.
Оно оказалось шире нижнего. Багровая гладь выступала далеко за его границы, будто над обычным озером повесили второе, гораздо крупнее. Между слоями осталось пространство, заполненное алым туманом. В нём медленно плавали тяжёлые капли.
Первое Море отражало мой Путь.
Второе хранило силу, которую я отнял у тех, кто пришёл убивать моих людей. Теперь и эта сила получила место.
ВСПЫХ!
В чёрном небе зажглась первая звезда.
За ней загорелась вторая. Затем Кровавое Море ударило светом снизу, и все девяносто девять звёзд засияли разом.
Всё случилось так же, как и в прошлый раз: во время прорыва звёзды таланта зажглись вновь.
Я присмотрелся к созвездию, которое они образовывали. Рисунок будто бы оставался как раньше, но всё же он изменился, пусть и немного, но изменился.
Звёздный плот и трон остались прежними. Сидящая фигура монарха продолжала держать в одной руке острогу. Три её центральных зубца горели ярче, а вся острога издали напоминала трезубец. Из второй свисала сеть. Новым было другое: в её ячейках алой точкой горел пойманный гримуар.
Я уже догадался, что за странная штука был этот гримуар. Когда Багрот передавал мне технику, он вложил в неё крошечную демоническую волю. Та росла вместе с силой моего Багряного разлома. Она должна была навязать мне следование демоническому пути, фактически Багрот хотел создать себе союзника среди людей.
Но его план провалился. Мой путь оказался сильнее, воля гримуара больше не диктовала мне направление. Ей предстояло двигаться туда, куда укажу я.
Созвездие Монарха стало полнее.
Верхнее Море ответило ему волной. Нижнее поднялось навстречу. Два слоя столкнулись через разделявшее их пространство, и удар прошёл сквозь всё вместилище.
Сила хлынула в тело.
Она заполнила каналы и расширила их. Кости загудели. Связки и мышцы словно стянули невидимыми жгутами, а затем отпустили. Кожа покрылась жаром. Старые шрамы зачесались и побледнели.
Я сидел на песке, но чувствовал каждый камень в лагуне. Слышал, как вода просачивается между рифами. Различал шорох листьев в лесу и движение рыбы у отмели. На языке ощущалась соль от морских брызг.
Духовная сила прошла ещё один круг.
Песок подо мной просел. От пяток в стороны разбежались трещины. Тело стало плотнее, а движения энергии обрели вес. Раньше поток приходилось удерживать вниманием. Теперь он сохранял заданную форму и ждал следующей команды.
Перед внутренним взором вспыхнули строки.
Поздравляем!
Заложение Второго Звёздного Моря завершено.
Ступень культивации: Заложение Основ (Средний этап)
Ну конечно. Про багровую тучу Система двое суток молчала, как и про говорящий гримуар молчит до сих пор. Зато поздравить она первая, прямо как дальняя родня на свадьбе.
Тело отозвалось раньше, чем я закончил ворчать. Я открыл глаза.
Лагуна осталась прежней, но теперь изменился я. Песок под ладонью перестал быть просто песком: я чувствовал отдельные зёрна, тёплые сверху и влажные в глубине. Слышал, как в чаще, шагах в тридцати, срывается с листа вода. Кости налились плотной, удобной тяжестью, будто в тело заложили новый каркас. Я сжал кулак. Костяшки хрустнули солидно, по-взрослому.
А ещё в мышцах гуляли излишки энергии. Прорыв всегда оставляет хвост хаотичной силы: её либо выводят наружу, либо вплавляют в себя работой. Вторым как раз занималась постоянно работавшая во мне техника Водоворота.
Тут из леса донёсся треск.
Потом ещё один, гораздо ближе.
Похоже, с последним выводом я немного поторопился.
Кусты у кромки леса разошлись.
На песок вышел варан.
От обычной ящерицы в нём осталась разве что привычка высовывать язык. Тело длиной в две телеги держалось на лапах. Спину закрывали пластины, похожие на куски прибрежного камня. Каждый коготь мог заменить короткий меч.
Следом показался второй.
Он был шире в плечах и нёс на морде свежий шрам. Оба замерли под деревьями. Раздвоенные языки мелькнули в воздухе. Сначала звери посмотрели на тушу угря. Потом на меня.
От каждого хищника исходило давление практиков среднего этапа второй ступени. Ещё вчера встреча с такой парой потребовала бы обоих питомцев. Пришлось бы взять Острогу и приличный запас ругательств. Сейчас давление коснулось тела и разошлось вокруг, словно вода вокруг сваи.
Я поднялся и отряхнул штаны.
Босые ноги немного портили образ великого практика, зато свидетели вряд ли станут обсуждать мой внешний вид.
Большой варан шагнул вперёд. Песок хрустнул под его лапой. Второй двинулся в сторону, отрезая путь к воде.
Хищники вышли на запах мяса и манящий выброс духовной энергии от моего прорыва. По их красным, горящим кровожадностью глазам было очевидно: одной туши угря им мало. Перед ними стоял куда более лакомый кусок – целый практик второй ступени.
Что ж, пожалуй, это отличная возможность проверить новую силу.
– Господа, – ухмыльнулся я, раскрывая ладони. – Угорь сегодня занят, но у меня есть встречное предложение.
Из моих пальцев вытекли две молочно-белые Нити. Раньше для формы хлыста приходилось задавать длину и натяжение отдельно. Теперь духовная сила поняла замысел сразу. Нити скрутились в материальные жгуты и вытянулись на шесть шагов.
Хлысты стали почти вдвое длиннее.
Концы скользнули по песку и оставили борозды.
Первый варан сорвался с места без прелюдий, песок из-под лап вылетел веером. Я собирался взять зверя старым добрым способом – двойной петлёй за переднюю лапу, как когда-то ловил Гребнехвоста.
Собирался, но интуитивно решил сделать по-другому.
Духовный хлыст с лёгкостью прошёл сквозь лапу. Кусок конечности упал в песок отдельно от хозяина, ящер завалился на бегу, и вторым движением я захлестнул петлю ему на шее. Рывок, хруст. Тишина.
Секунду я смотрел на хлыст, как на незнакомца.
Второй оказался сообразительнее и зашёл дугой, со стороны воды. Прыгнул он с трёх метров, вытянувшись в струну, серпы вперёд, и правый серп я откровенно прозевал. Коготь прошёлся по рёбрам, содрал полосу кожи и соскользнул, будто пробовал вспороть мокрый валун.
Ещё вчера этот удар раскрыл бы меня до кости. Я шагнул внутрь прыжка и встретил зверя раскрытой ладонью в грудь.
Рана раскрылась. Края почернели, багровые нити вросли в плоть, и по руке потекло знакомое сытое тепло. Гаррета в его кровяном панцире Разлом выпил за десяток ударов сердца, но ящера сейчас сложило за два вдоха: он ещё падал, а из него уже ушло всё, чем он собирался меня рвать.
Выпитое поднялось по руке, прошло сквозь грудь и легло наверх, в кровавый ярус. Второе море приняло его спокойно, по-хозяйски, как садок принимает рыбу. Гримуар в сети шелестнул страницами, довольно и мечтательно.
– Цыц, – сказал я. – Ты улов. Улову слова не давали.
Шелест стих.
Над лагуной снова стало тихо. Волны докатились до туш и отступили. Лес затих. Местные обитатели умели учиться на чужом опыте, что выгодно отличало их от части знакомых мне аристократов.
Я распустил хлысты.
Белые жгуты превратились в Нити и втянулись в пальцы. На их создание ушло меньше духовной силы, чем прежде требовал один хлыст. При этом длина выросла почти вдвое, а прочность позволяла удерживать зверя среднего этапа второй ступени.
Я присел возле первого ящера и провёл ревизию новинок.
Хлыст держал форму сам. Раньше он жил, пока я лил в него энергию, и распускался, стоило отвлечься. Теперь он висел в ладони упругой белой плетью и ждал команды, как хорошо смотанная снасть. Похоже, вот он какой, средний этап: на начальном я научился менять свойства энергии, а теперь то, чему я придал форму, держит её само.
Хлыст резал и раньше – полотно или ремень. Сейчас кромка стала острее: лапу зверя среднего этапа она прошла, как бритва бумагу.
С Разломом расклад другой, и его я проговорил для себя отдельно. Мой резерв этой технике по-прежнему безразличен, она пьёт чужое. Но воронка стала шире, тяга жаднее, и глубины хватило на два вдоха вместо десятка ударов сердца. Единственное, что во мне изменилось со вчерашнего дня, плескалось наверху, в кровавом слое. Выходит, Разлом теперь черпает мощь из собственного моря. Гипотеза, конечно, но очень уж складная.
