Текст книги "Хозяин Лэтэм-холла (СИ)"
Автор книги: Kryptaria
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
[2]Джи Кью – GQ (Gentlemen’s Quarterly) – ежемесячный журнал. Издание о моде и стиле: бизнес, спорт, истории успеха, мода, здоровье, путешествия, женщины, эротика, автомобили и технические новинки.
========== Глава 8 ==========
Воскресенье, 23 сентября 1956 года
Снаружи Лэтэм-холла бушевала буря, билась в окна, заставляя лампы мигать, пока они окончательно не погасли, погрузив коридор во тьму. Время от времени сверкающие молнии заливали холодным белым светом вытянувшиеся по обеим сторонам от двери спальни Гарольда портреты и статуи.
– Гарольд! Эй! Гарольд, черт бы тебя побрал! Я знаю, что ты там! – перекрикивая раскаты грома, изо всех сил заколотил в дверь Реджи.
Через пару минут таких воплей Гарольд, наконец-то, отпер дверь. С треском распахнув ее, он осоловело уставился на Реджи, а затем провел рукой по темным волосам, чересчур отросшим и давно не чесаным. Его глаза, окруженные тенями и налитые кровью, казались почти черными.
– Реджи, старина, – с какой-то мрачной оживленностью произнес он. – Жуткая буря, не так ли?
Легкого чувства тревоги, пронзившего заполнявшую Реджи ярость, оказалось достаточно, чтобы отбить желание немедленно врезать другу. Вместо этого он втолкнул его обратно в спальню и тут же отпрянул, ощутив наполнявший затхлый воздух тошнотворный запах какой-то гнили.
– Господи, чем ты здесь занимаешься? – воскликнул он. Снаружи полыхнула очередная молния.
– Ничем интересным, – хмыкнул в ответ Гарольд и захлопнул дверь, а через мгновение Реджи услышал, как скрипнули пружины матраса, когда друг упал на постель.
С большой осторожностью Реджи принялся пробираться по комнате, ставшей для него закрытой и совершенно незнакомой. Наконец, он нашел стол и сгрудил на него все, что принес с собой, после чего достал из кармана брюк зажигалку, крутанул колесико и осмотрелся во вспыхнувшем слабом золотистом свете.
Вместо бумаг на столе в беспорядке громоздились свечи. Капли воска густым слоем усеивали наброшенную на крышку то ли шаль, то ли покрывало. С чего-то, выглядевшего как чучело детеныша белого крокодила, на Реджи зловеще щурилась положенная туда Гарольдом резная деревянная маска, причудливая и демоническая. На макушке черепа высилась черная свеча толщиной с его запястье. Мысленно Реджи взмолился, чтобы этот череп принадлежал обезьяне, а не ребенку.
– Боже, все еще хуже, чем я думал, – прошептал он. Поколебавшись, Реджи взял одну из прикрепленных к столешнице свечей и поджег фитиль. Он хотел зажечь и все остальные, чтобы разогнать царившую в комнате тьму, но стоило об этом подумать, как по коже побежали мурашки.
В свете единственной свечи он увидел что-то вроде египетских иероглифов. Разбитые на колонки угловатые символы усеивали целый лист. Даже не будучи археологом, Реджи узнал привезенные со всего света артефакты: чеканный кулон из меди в форме человечка с тонкими ручками и ножками, наконечник стрелы из вулканического стекла, выщербленный глиняный горшок американских индейцев. В углу стола он разглядел аккуратно свернутый скелет змеи. В мерцающем свете свечи тонкие кости отбрасывали жуткую паутину теней.
Отступив от стола, Реджи с легким отчаянием взглянул на кровать, на которую рухнул его лучший друг. Простыни на ней сбились, их углы задрались, а одеяло наполовину свесилось с изножья, опутав один из угловых столбиков. Гарольд лежал в том же костюме, вплоть до обуви, что был на нем два дня назад, когда он в последний раз спускался к ужину.
– Как же это произошло? – спросил Реджи, и его голос сорвался. Он подошел к постели, передернувшись от отвратительного запаха пота и несвежего белья. Когда Гарольд в последний раз впускал слуг, чтобы те сменили простыни?
Реджи поставил свечу на прикроватный столик. Снаружи опять сверкнула молния. Несмотря на дождь, его не оставляло острое желание распахнуть окна, чтобы впустить внутрь свежий воздух. Пусть все намокнет. Старые вещи можно заменить новыми.
Во что бы то ни стало он обязан увести Гарольда отсюда. Увлеченность друга вуду, традициями аборигенов и всякой прочей чушью явно зашла слишком далеко.
Опершись одной рукой о спинку в изголовье кровати, он наклонился и мягко потряс Гарольда за плечо.
– Гарольд. Гарольд, давай, старина. Проснись.
Тот со стоном перевернулся.
– Реджи?
– Поднимайся, – усадив Гарольда, попросил Реджи, после чего нагнулся и забросил его руку себе на плечи, приговаривая: – Ну же, Гарольд. Вставай, поднимайся на ноги.
После секундного неловкого замешательства ему удалось заставить Гарольда встать с постели. Тот сделал шаг и развернулся. Оказавшись прямо перед Реджи, он закинул другую руку ему на шею и плотно прижался.
– Я не могу. Не могу так больше, – пробормотал он Реджи в плечо.
Гложущее чувство вины до краев наполнило Реджи. Он подумал обо всех тех долгих вечерах, когда оставался в офисе, о выходных, которые проводил в Лондоне с семьей, обо всем том времени, что пробыл вдали от своего лучшего друга, уверенный, что все в порядке. Гарольд всегда был странным малым, слегка чудаковатым. Ему вполне хватало книг и путешествий, но теперь эти книги явно завладели всем его воображением.
– Давай я уведу тебя отсюда, – произнес Реджи, с трудом удерживая вес Гарольда. Тот так и не поддался земным благам, легко очаровавшим его самого и наполнившими его жизнь обыденными удовольствиями. В то время как Реджи слегка располнел, проводя время за письменным столом или в удобном кресле рядом с радио, Гарольд мотался по миру, охотясь за крупными зверями, восходя на экзотические горы и путешествуя. У него были крепкие мышцы, и к тому времени, как Реджи удалось вывести друга из спальни в пахнущий чистотой коридор, он уже задыхался.
Элеонора ждала прямо там, держа в руках работающий от батареи фонарь. На мгновение на ее лице появилась злость и тут же исчезла, стоило ей увидеть, в каком состоянии Гарольд. Широко распахнув глаза, она протянула руки, чтобы помочь.
– В чем дело? Что случилось? Нужен врач?
Реджи мрачно кивнул.
– Позвони ему, чтобы он сегодня же был здесь. Он не должен отказаться, Элли. Мне плевать, какая там буря – Гарольду нужна помощь.
~~~
Воскресенье, 28 октября 2012 года
Кажется, в сотый раз вынырнув из мрака, Джон, задыхаясь, отбросил одеяло. Оно плотно обвилось вокруг него, пока сам он пытался убежать от… чего-то. К счастью, детали уже сгладились из памяти. Он редко мог после пробуждения вспомнить, что ему снилось.
Нетерпеливый стук Шерлока послышался снова, и Джон понял, что именно он вырвал его из лап кошмара. Испытывая искреннюю благодарность, он зажег лампу на прикроватном столике и направился к двери, едва ли удивившись, что сумел узнать Шерлока по его стуку.
Стоило Джону отпереть замок и открыть дверь, как Шерлок вихрем ворвался внутрь. На нем был все тот же превосходный костюм, который он надел, едва они вернулись в гостиницу, еще до того, как Джон заставил его сходить в ресторан и хоть как-то поужинать.
– Нам необходимо вернуться, – заявил Шерлок. – Тебе нужно отыскать…
Закрыв дверь, Джон опустил засов и задвинул щеколду, решив, что для более плодотворных рассуждений Шерлоку нужно, чтобы он его выслушал. Затем Джон повернулся, ожидая увидеть тот самый взгляд широко распахнутых глаз, означавший внезапное озарение – никакой иной причины так резко себя обрывать у Шерлока просто не было.
– Что… – начал он.
– Повернись, – велел Шерлок. Схватив Джона за плечо, он толкнул его.
Вздрогнув от неожиданности, Джон выбросил руки вперед как раз вовремя, чтобы не впечататься лицом в дверь.
– Шерлок! Что за черт?
Прямо в середину спины уткнулись холодные пальцы. Вздрогнув, Джон с криком выгнулся от внезапной боли.
– У тебя синяк, – встревоженно сообщил Шерлок.
– Твою мать. Естественно! – Джон изогнулся, хотя прекрасно понимал, что рассмотреть место, находившееся, очевидно, посередине его спины, нет ни малейшего шанса. – На тот случай, если ты забыл, мы сегодня чуть не погибли, – с нажимом добавил он.
– Джон… – Шерлок опять, теперь уже гораздо мягче, приложил ладонь к спине. – Что-то…
– Что? – выпалил Джон, все еще находясь под влиянием кошмаров и вернувшихся воспоминаний о том, как Шерлок чуть не упал. То, что Шерлок стоял так близко, касался его обнаженной кожи, путало только сильнее.
Рука Шерлока скользнула ниже, пальцы медленно раздвинулись, и Джон напрягся, пытаясь не задрожать так, чтобы это стало видно.
– Кровоподтек имеет форму ладони, – беспристрастным тоном, совершенно не вяжущимся с несвойственным для него мягким прикосновением, произнес Шерлок.
Ладони? Но это невозможно. Ему приснился кошмар. На него никто не нападал…
Гарольд Лэтэм, подумал Джон. В голове всплыли воспоминания о невероятном пренебрежении всеми законами тяготения, когда он полетел вперед, а не провалился в дыру в чердачном полу, и сердце забилось в самом горле.
Словно что-то оттолкнуло его на безопасное расстояние.
Джон рывком высвободился из хватки Шерлока и направился к умывальнику. Включив свет, он опять изогнулся, пытаясь рассмотреть спину в зеркале над раковиной.
– Боже, – прошептал он, когда краем глаза все-таки увидел темно-фиолетовый синяк в форме пяти растопыренных пальцев. Это невозможно, запротестовала отвечавшая за медицинские знания часть его сознания. Удар такой силы, чтобы остался подобный синяк, привел бы к переломам костей, повреждению позвоночника… По крайней мере, это он бы заметил.
Приблизившись, Шерлок положил книгу, которую Джон нашел сегодня в камине.
– Как это случилось?
Джон изогнулся в другую сторону, пытаясь рассмотреть, нет ли на спине еще следов. Он уже было решил рассказать Шерлоку, что увидел на чердаке, но тут понял, что не может. Что ему следует сказать? Что одетый в старинную военную форму убийца спас их, или что привидение пыталось удержать Шерлока от смертельного падения, а затем помогло уберечь от той же участи Джона?
– На чердаке было полно всякого хлама. Должно быть, я упал на что-нибудь, – наконец, отвернувшись, произнес Джон. Прекрасно зная, что Шерлоку хочется в подробностях рассмотреть синяк – таков уж он был – он наклонил плечо, не давая другу до него дотянуться, и вернулся к кровати. – Ты что-то придумал?
Джон буквально чувствовал несчастный взгляд Шерлока, которым тот проводил его через комнату. Хотя теперь ему еще меньше хотелось снова засыпать, он забрался под покрывала и лег на бок. Прошла почти минута, прежде чем Шерлок вздохнул, взял книгу и прошел вслед за Джоном. Опустившись на край постели, он положил книгу на одеяло.
– В ней ничего нет, – произнес он уже без той воодушевленности, с которой объявил о необходимости возвращения в Лэтэм-холл. – Тут одни только неотправленные письма Гарольда Лэтэма, адресованные Реджинальду Стюарту, и несколько страниц, оставшихся от самой книги.
– Серьезно? – радуясь тому, что у него есть повод не притворяться, будто он собирается снова заснуть, Джон выпростал из-под одеял руку и аккуратно открыл том. Письма внутри оказались сложены так, чтобы быть того же размера, словно их никогда не собирались класть в конверт. Бумага для авиапочты была хрупкой и тонкой, и большинство листов растрепались с края, где находился плотно перетягивавший обложку шнур.
– Такое впечатление, что между ними были какие-то, – Шерлок помахал рукой, – односторонние отношения.
Вздрогнув, Джон застыл, так и не развернув до конца первое письмо. Шерлок сидел к нему спиной, его лица видно не было. Был ли этот резкий, деловой тон его способом предостеречь Джона от дальнейших упоминаний этих самых «односторонних отношений»?
– Это… не значит, что он… Так, значит, здесь нет ничего насчет ребенка? – неуклюже спросил Джон, пытаясь сосредоточиться на расследовании.
– Ни слова. Такое впечатление, что Лэтэма совершенно не интересовала близость с кем-либо еще, – Шерлок обернулся, и Джон сумел разглядеть край его лица, когда тот бросил взгляд на книгу. – В самых ранних письмах есть намеки на какие-то прежние связи, без уточнения имени или пола. Они всегда сопровождаются извинениями за непостоянство. Позже…
– Хватит, – перебил Джон и взял книгу, пытаясь заставить свои руки не дрожать так сильно. Это слишком напоминало его собственную жизнь, и он готов был поклясться, что если Шерлок говорил все это лишь затем, чтобы донести до него свое отношение к данному вопросу, то он его просто пристрелит.
Обернувшись, Шерлок посмотрел на него.
– Я только…
– Ты ненавидишь, когда люди… Как ты это назвал? Портят твое первое впечатление? – когда Шерлок озадаченно кивнул, Джон продолжил: – Так что прекрати проделывать это со мной. Дай мне прочитать все самому. А ты иди спать. Я знаю, что ты почти не спал прошлой ночью.
– Если мы вернемся…
– Мы взбесим клиентку и провалим дело. Сейчас сколько, три утра?
– Четыре, – мрачно поправил Шерлок.
– Прекрасно. Четыре часа на чтение, душ и завтрак – который мы не пропускаем. А потом мы первым делом ей позвоним. Сегодня воскресенье, так что она вполне может собираться сходить в церковь.
Шерлок недовольно вздохнул.
– Хорошо. Вчера никого не убили, так что можно предположить, что эта тенденция сохранится и сегодня, пока она не вызовет другого агента, – с несчастным видом произнес он.
– Сегодня воскресенье, – повторил Джон. – Никаких агентов.
Он слегка подтолкнул Шерлока, чтобы заставить того подняться с кровати, и встал сам, направившись следом за ним к двери.
– Спи иди. Я узнаю, если ты не ляжешь.
– Синяк…
– В полном порядке, – перебил Джон, открыв дверь для Шерлока.
Остановившись на пороге, Шерлок с бесстрастным нечитаемым выражением обернулся и взглянул Джона.
– Тебе следует приложить немного льда, – в конце концов, произнес он.
Слегка расслабившись, Джон кивнул, стараясь не видеть слишком многого в такой несвойственной Шерлоку внимательности.
– Спасибо, так и сделаю. А теперь марш в постель, – приказал он и закрыл дверь, громко опустив засов и задвинув щеколду, чтобы подчеркнуть свои слова. Мгновение спустя он услышал, как шаги Шерлока удаляются в сторону двери соседнего номера.
Неуверенно выдохнув, Джон обернулся и через всю комнату посмотрел на лежащую на его кровати книгу. Это расследование утратило всякую логику еще несколько дней назад, когда он впервые нашел отпечаток ноги. И, боже, тот след ведь вполне мог принадлежать армейскому ботинку – совсем как те, что носили вместе с формой во времена Второй Мировой войны.
Может быть, это расследование было не более чем изощренным ночным кошмаром. Может быть, он сейчас валялся в больнице при смерти, а это было последней попыткой умирающего мозга уцепиться за жизнь. В противном случае все – чистая бессмыслица.
Не зная, действительно ли он хочет прочесть эти письма, Джон уставился на книгу. На Шерлока они не произвели никакого впечатления, но тот просто-напросто считал все эмоциональные хитросплетения и сантименты ниже своего достоинства. Сколько раз Джон слышал его рассуждения о химии мозга, которую люди называют «любовью» и прикрываются ею, чтобы мучить и убивать друг друга.
На самом деле, Джон не знал, хватит ли у него сил пройти еще и через чужую душевную боль. Той, что испытывал он, для одной человеческой жизни было более чем достаточно.
Решив все-таки больше не ложиться, Джон, игнорируя умывальник, вошел в маленькую ванную и встал под душ. Сейчас он проснется, потом приготовит себе кружку дрянного кофе из установленной в номере кофеварки. При этом он постоянно будет думать о той книге, прекрасно зная, что, в конце концов, все равно ее прочтет. Шерлок был гением во всем, когда речь во время их расследований заходила о науке и психологии, но именно Джон приоткрывал перед ним суть нелогичных и эмоциональных человеческих поступков. Если эти письма и правда наполнены чувствами, а не фактами, то очень велика вероятность, что именно Джон, а не Шерлок, обнаружит нечто важное, что в них скрыто.
~~~
На улице поднялся ветер. С неба то и дело падали тяжелые редкие капли, предвещая грозивший хлынуть не позднее чем через час ледяной дождь. Прикрыв сигарету рукой, Шерлок прикурил, глубоко затянулся и пошел по парковке.
В гостиницу они с Джоном вернулись почти в семь. Сразу поднялись наверх, каждый в свой номер, но не прошло и получаса, как Джон вытащил Шерлока из комнаты и поволок вниз в так называемый ресторан. Там он заставил его терпеть шедевры гостиничных поваров, не позволив приступить к чтению до тех пор, пока не опустеет половина тарелки с отвратительным суррогатом, прикидывавшимся стейком, и чем-то, что в прошлой жизни было картофельным гратеном, пока его не высушили до состояния порошка, а затем заново развели водой.
А потом Джон восемь часов пробыл один – с восьми до четырех, когда Шерлок наконец-то закончил читать. Восемь часов с головой хватало на то, чтобы он… что? Отправился в бар, который, скорее всего, был битком набит холодным субботним вечером, и нашел себе там компанию? Шерлок не слышал, чтобы Джон уходил, но Джон при желании умел быть незаметным – гораздо лучше Шерлока, если честно.
Нет, в конце концов, решил Шерлок. Даже с теми свиданиями, после которых не предполагалось никаких серьезных отношений, Джон покончил еще три года назад и редко когда оставался с кем-либо на ночь. Поступать так этим вечером ему не было никакого смысла. На самом деле, опыт говорил Шерлоку, что происшествие на чердаке заставило бы Джона держаться рядом. Так он мог бы почувствовать, пусть это и было нелогично, что защищает Шерлока – одного, но все же в зоне доступа, несмотря на наличие между их номерами стены и двух запертых дверей.
Итак, скорее всего, Джон выходил по какой-то иной причине – возможно, в бар выпить, возможно, за чем-нибудь в магазин. А синяк мог появиться в результате драки. Могло так быть? Вероятно. Впрочем, вряд ли.
Шерлок покачал головой и еще раз затянулся, желая, чтобы никотин помог ему думать. Ненадолго он попытался вновь сосредоточиться на расследовании, но этот синяк засел в памяти намертво. Если бы Джона ударили в драке, кровоподтек имел бы гораздо более привычные очертания; как-никак, они изучили более чем достаточно трупов с возникшими в результате побоев синяками.
В конце концов, Шерлок вытащил из кармана телефон и набрал номер.
– Доктор Крифф, – на третий раз ответил сонный женский голос.
– Молли, это Шерлок. Мне нужна твоя помощь.
– Шерлок, сейчас даже пяти утра нет, – вздохнула она, заглушая сонное мужское бормотание. – Ты не можешь звонить в такую рань. Ребенка разбудишь.
– Джон пострадал.
– О боже, – выдохнула она, разом полностью проснувшись. – Нет, дорогой, что-то случилось с Джоном Ватсоном. Шерлок, что стряслось?
Шерлок опять затянулся.
– Я не знаю. Там…
– Он в больнице? Где вы?
– У него синяк, – выпалил Шерлок. – Мне нужно…
– Синяк?
– Прекрати перебивать!
– Ты позвонил мне в пять утра из-за синяка?
Шерлок глубоко вдохнул дым и сырой воздух. Дождь, наконец-то, начал усиливаться, и он заспешил к козырьку у входа в гостиницу.
– Молли. У него кровоподтек, прямо посередине спины, с четко очерченными отпечатками пальцев. Окрас интенсивно-фиолетовый, на пальцах, в верхней части и в основании ладони темнее.
– О. Хм, ладно, – озадаченно произнесла она. – Насколько ему тяжело ходить? Дыхание затруднено?
– Вот этого я и не понимаю, – Шерлок выпустил струю дыма и уставился в темное, затянутое тучами небо над навесом у парадных дверей гостиницы. – Нет вообще никаких нарушений подвижности или дыхания. Он даже не знал о синяке, пока я до него не дотронулся. Он спал.
– Что? Он получил синяк, пока… – она резко оборвала себя. – Эм… он… в смысле, он спал один, или ты…
Проигнорировав недомолвку, Шерлок решительно оттолкнул рожденные ею образы.
– Он был один, – ответил он, сосредоточиваясь на технической стороне образования синяков. – Мне необходимо знать, что может вызвать настолько темный кровоподтек, не оказав при этом видимого влияния на кости или мышечную ткань.
– Ничего такого, что я когда-либо встречала.
– Черт, – зажмурившись, пробормотал Шерлок. Он еще раз затянулся и прижал мобильник плечом, чтобы прикурить новую сигарету от окурка. – Многократные удары? – спросил он, хватаясь за любое объяснение – хотя представлять, что могло привести к подобному, было даже хуже, чем думать, будто Джон ввязался в драку.
– Возможно, – с явным скептицизмом ответила Молли. – Но если кровоподтек настолько отчетливый, понадобилось бы наносить каждый удар точно в одно и то же место, а это почти невозможно, когда вкладывается столько силы, чтобы в итоге повредить достаточное количество капилляров. И потом, ты знаешь… – она нервно рассмеялась. – Зная Джона, можно не сомневаться, что он, скорее всего, убил бы всякого, кто попытался такое проделать.
Шерлок скрипнул зубами и отбросил окурок, с шипением втянув дым.
– Могло стать причиной появления синяка падение? – спросил он, снова взяв телефон рукой.
– Падение?
– Там было одно… происшествие. Он кое-откуда вытащил меня, и мы оба упали на диван, а потом на пол.
– Эм, – красноречиво протянула она. – Ты, э… Я… Думаешь? Ты о том, как если бы он упал на твою руку?
У Шерлока уже проскальзывала подобная неотчетливая мысль, но то, как Молли сказала об этом, заставило его осознать, насколько она абсурдна.
– Конечно, нет. Я бы ее сломал от такого удара, – едко возразил он. – Возможно, это какой-то предмет. На диване было пыльное покрывало, но, скорее всего, обивку окружали какие-нибудь деревянные декоративные элементы.
– В форме руки? Где вы, в одном из тех домов с привидениями?
Шерлок вздохнул, пытаясь вызвать в себе раздражение от того, до чего Молли легкомысленно к этому относилась, но даже он уже понял нелепость своего звонка.
– Если придумаешь что-нибудь, что могло бы вызвать такой сильный кровоподтек, не причинив повреждений мышцам или находящимся под ним костям, напиши мне.
– Обязательно. Убеди Джона приложить лед и принять какое-нибудь обезболивающее, – посоветовала она. – Хотя я не сомневаюсь, что он это и сам уже знает.
– Да. Спасибо.
– Передавай ему от меня привет. И вы оба должны приехать ко мне поужинать…
– После расследования. Спасибо, – повторил Шерлок и повесил трубку.
Дрожа от сырого ветра, он убрал телефон обратно в карман пиджака и быстро докурил сигарету. Возможно, Джон был прав. Возможно, ему нужно было поспать. Его разум явно был затуманен этим делом и усталостью. Но как ему быть уверенным, что Джон не… не… что не? Не выйдет из номера и не ввяжется в драку? Не позволит кому-нибудь причинить себе вред?
Нет. Это было нерационально, а Джон никогда не отличался нерациональностью. Эмоциональностью – да, еще сострадательностью, заботливостью и всем прочим в том же духе, но только не иррациональностью. Что бы он ни сделал, у него была на то какая-то причина – возможно, нечто, связанное с делом, нечто, в чем он хотел разобраться сам. Шерлок просто должен верить, что Джон знает, что делает.
~~~
Не прочитав и трети писем, Джон оттолкнул их, чтобы перевести дух. Полные холодной логики пренебрежительные слова Шерлока совершенно не подготовили его к эмоциям, буквально бьющим в них через край.
Когда-то Джон обвиняюще бросил Шерлоку, что тот – чертова машина. На самом же деле он никогда в это не верил. Он видел сострадание во взгляде и поступках друга, в том, как тот доводил себя до изнеможения не ради того, чтобы просто раскрыть загадку, а чтобы помочь попавшему в беду клиенту. Оно было очевидно даже в том, как Шерлок осторожно подбирал слова и как едва ощутимо дрожал при этом его голос, когда он рассказывал, какие шаги предпринял, чтобы разрушить преступную сеть Мориарти.
Так как тогда Шерлок сумел игнорировать всю ту боль, что наполняла письма Гарольда? Столь небрежно отмести ее, чтобы даже не упомянуть о ней мимоходом?
Было ли это жизнью Гарольда Лэтэма, его ежедневным выживанием с дырой внутри от того, что он видел, как его любимый строил жизнь и семью с другой? Шерлок, конечно, скорее решит расправить крылья и улететь, чем соберется жениться, но Джону подобная мысль никакого удовольствия не доставляла.
Часть страниц в книге, начиная с пронумерованного перечня стихов из «Легенды, рассказанной Утнапишти», осталась нетронутой. Джон бегло просмотрел их, но ничего не понимал до конца оборотной стороны страницы, озаглавленной «Эпос о Гильгамеше». Остальная часть книги, очевидно, содержала перевод табличек с оригиналом повести о Гильгамеше (и Джон не сомневался, что написан он был в полном соответствии с современными правилами орфографии).
Пролистнув еще несколько страниц, он остановился и прочел:
«В этом плаче он называет Энкиду своим храбрым другом и «пантерой пустыни» [1], вспоминает, как они охотились в горах, вместе умертвили небесного быка и победили в кедровом лесу Хумбабу, а затем обращается к нему:
«Что за сон овладел теперь тобою, почему омрачен ты и мне не внемлешь!»
Но не двигался Энкиду, и когда Гильгамеш коснулся груди его – сердце не билось. Тогда закрыл он другу лицо, бережно, как закрывают невесте, и, отвернувшись от мертвого тела, в горе зарычал, точно яростный лев, точно львица, лишенная львят».
Джон поспешно отвернулся, вспомнив изломанное окровавленное тело на тротуаре. По большему счету чтобы просто занять чем-то руки, он взял письмо, лежавшее в стопке последним, и развернул тонкую бумагу.
28 октября 1956 года
Мой дорогой Реджи,
Целых десять лет я смотрел, как вы с Элеонорой создаете прекрасную семью – семью, которой, как я знаю, у меня никогда не будет. Я всегда желал тебе только счастья. Теперь, когда я уверен, что ты обрел его, я могу попытаться поискать покоя и для себя.
Смотреть, не обладая, мне больше не по силам. Я сумел полюбить Элеонору как сестру, но с каждым вечером, когда ты покидаешь меня, чтобы лечь к ней в постель, я ненавижу ее немного сильнее за то, что она забирает тебя у меня, пусть даже ты никогда мне не принадлежал.
Я никогда тебя не оставлю. А ты никогда не узнаешь, что я рядом, но так и должно быть. У тебя есть семья. Заботься о них, люби их и знай, что они намного удачливее остальных людей, потому что у них есть ты.
Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить.
Твой
Гарольд
– Господи. Боже мой, – прошептал Джон. Зажмурившись, он глубоко задышал. Не это ли ждало его через несколько лет? Черт, да так уже было. Увековечивая в своем блоге шерлокову гениальность, он совершенно забросил собственную жизнь ради того, чтобы жить в тени человека, которого любил, будучи всегда незаметным, заслоненным работой, заменившей Шерлоку целый мир.
Поднявшись из-за стола, Джон широким шагом пересек комнату. Ему нужно было встать, начать двигаться, заняться чем-нибудь, кроме размышлений о Шерлоке-чертовом-Холмсе и том, до чего надежно тот удерживал Джона в его личном маленьком аду.
Это расследование… оно сводило его с ума. Он окончательно утратил контроль над чувствами к Шерлоку и теперь, если не отступит, отыскав подходящую дистанцию, то в итоге во всем ему признается, и все будет кончено. Шерлок и так с неохотой терпел сдержанную, материнскую нежность миссис Хадсон, никому больше не позволяя приблизиться к себе. Джон был его другом, коллегой и врачом, но даже если бы он просто намекнул, что желает чего-то большего, то все бы разрушил.
Ему необходимо прогуляться.
Точно на автопилоте Джон натянул носки и кроссовки, думая только о том, чтобы сбежать, вернуться к старой привычке подолгу гулять, чтобы прочистить голову. Он старался не думать, сколько миль проходил каждый день, пока не было Шерлока. С горечью вспомнилось, как несколько видевших его тогда друзей поздравили его с тем, что из-за этого он находился в лучшей физической форме, чем когда-либо прежде.
Пробормотав под нос проклятье, Джон схватил куртку и, не оглядываясь, вышел.
~~~
Большая кружка кофе с парным молоком, двумя кусочками сахара, посыпанная сверху шоколадной стружкой и дополненная маффином с шоколадом: вкусный завтрак. Парацетамол: возможно, лишнее, учитывая привычку Джона, собирая с собой аптечку, класть туда среди прочего хирургические нити и дозы эпинефрина, морфина и адреналина на случай экстренных ситуаций. Ведерко со льдом, полное, но по какой-то дурацкой причине без ручки, из-за чего Шерлоку пришлось пнуть дверь Джона, вместо того чтобы постучать в нее.
Когда его встретило полное молчание, он ударил еще раз.
– Джон! – на всякий случай позвал он.
Никто не отозвался. Тогда Шерлок поставил на пол картонную подставку с кофе и отвратительно устроенное ведерко. Система электронного управления запирала двери в номера автоматически, но у него имелась магнитная карта, которая дала бы ему войти внутрь, если бы Джон не стал опускать засов и задвигать щеколду. Поскольку Джон всегда очень ответственно относился к вопросам безопасности, Шерлок не думал, что на самом деле сумеет попасть в номер иначе, кроме как перебравшись со своего балкона на балкон Джона, для чего требовалось перелезть через край – что он стал бы делать только в том случае, касайся дело жизни и смерти – но щелчок, с которым открылся бы автоматический замок, привлек бы внимание Джона, даже если бы тот спал.
Однако загорелась зеленая лампочка, замок щелкнул и дверь подалась под тяжестью лежавшей на запоре руки Шерлока.
Значит, Джон вышел. Должен был выйти, иначе дверь была бы заперта до конца.
Подняв подставку с завтраком и ведерко, Шерлок занес все внутрь. Покрывало было наброшено на простыни, но застилать постель как следует Джон не стал. На письменном столе виднелся раскрытый дневник Гарольда Лэтэма. Все письма были небрежно отодвинуты в сторону, а книга лежала открытой на сохранившихся в конце страницах.
Обыскав номер, Шерлок обнаружил слегка влажные полотенца в ванной, сухую зубную щетку на столике с вмонтированной в него раковиной и вчерашние боксеры Джона в сетчатом мешке, в который он обычно убирал грязное белье во время поездок. На безопасной бритве имелись мельчайшие частицы волос, но крем для бритья не трогали целых двенадцать часов, а то и дольше. Итак, Джон принял душ, скорее всего, сразу после того, как отправил Шерлока спать. Оделся. Прочел неотправленные письма Гарольда Лэтэма.
А потом ушел.
Гадая, не отправился ли Джон просто за кофе, Шерлок послал ему сохраненное в шаблонах сообщение:
Где ты? ШХ
Практически сразу же на прикроватном столике завибрировал телефон Джона. Шерлок пораженно уставился на него, а все мысли в голове на мгновение замерли, пока он осознавал невероятную истину: Джон вышел без мобильника.
А затем краткий ступор оставил Шерлока. Бросившись на кровать, он отбросил подушки, разыскивая пистолет Джона. Его там не оказалось, а значит, скорее всего, Джон забрал его с собой.
