Текст книги "Хозяин Лэтэм-холла (СИ)"
Автор книги: Kryptaria
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Покачав головой на странности соседа, Джон наклонился, чтобы подобрать фонарик, и тут его внимание привлек непонятный проблеск зеленого цвета. Заинтересовавшись, он поспешно подошел к тому месту, где сидел Шерлок, наклонился ниже. На полу было какое-то зеленое пятно, перламутрово переливающееся под бело-голубым светом фонарика.
Первым делом Джон подумал о люминоле, но пятно совершенно на него не походило. Люминол светился синим, а не зеленым, да и с какой радости полиция стала бы его здесь использовать? Стоил он чертовски дорого, к тому же, насколько было известно Джону, никто не станет пытаться убрать место преступления до тех пор, пока расследование не завершено.
Джон всмотрелся пристальнее, стараясь определить, на что похоже пятно по форме. Оно производило странное впечатление, точно наведенная фокусником иллюзия. Казалось, его бледные очертания парили над полом, образованные, вероятно, скопившимися за столетие или еще больший срок наслоениями мастики. Заинтересовавшись, Джон осторожно придвинулся еще ближе, поднял фонарик и неподвижно застыл, когда пятно исчезло.
Очень медленно Джон отступил туда, где стоял мгновение назад. Его взгляд заметался по полу, бесплодно разыскивая зеленый проблеск. Подумав, что это может быть чем-то вроде следствия преломления света на полированной поверхности пола, он опустил фонарик, и смутные очертания проступили снова.
Джон знал, что именно такой наплыв чувств испытывает в подобные мгновения Шерлок. Сквозь тело пронеслась все сметающая на своем пути волна возбуждения. Не сводя с пятна глаз, он протянул руку к фонарику и поднял его. Картинка заметалась из стороны в сторону, заплясала, исчезая и вновь появляясь дюймом выше, а затем опять возвращаясь туда, где была до этого, пока окончательно не пропала, когда угол, под которым падал свет, превысил сорок пять градусов.
Широко ухмыльнувшись, Джон опустил фонарик, и знакомые очертания вернулись, быстро замерцав по мере того, как менялся угол падения света, и вновь исчезнув, стоило направить луч прямо на них.
Джону захотелось немедленно позвать Шерлока, но тот был занят… чем-то, что бы он ни делал в темной трофейной комнате, где погибла женщина. Кроме того, это он обнаружил пятно. Лучше всего самому полностью во всем разобраться и посмотреть, не получится ли выиграть очко-другое, прежде чем Шерлок присвоит себе все лавры.
К тому же, очень может быть, тут вообще нет никакой связи. Это зеленое пятно, должно быть, просто какой-то отпечаток, оставленный в слоях мастики и, возможно, сохранившийся там с незапамятных времен. Впрочем, на данный момент Джону не оставалось ничего лучшего, кроме как притаиться под закрытой дверью и попробовать убедиться, что никакие чокнутые убийцы агентов по продаже недвижимости не собираются выскакивать из тени и ударять Шерлока лампой. Достав блокнот и ручку, он принялся делать набросок первого узора – того, что был виден при положенном на пол фонарике и направленном прямо на него луче.
Постепенно продвигаясь вперед, Джон поднимал фонарь все выше и зарисовывал каждое вновь появлявшееся изображение. Не меняя положения головы, он всякий раз старательно пытался отобразить расстояние между их контурами. К тому моменту, когда все закончилось, от напряжения ломило глаза, и только тогда Джон сообразил, что мог бы облегчить себе задачу, если бы додумался погасить занимавшую весь потолок парадного зала люстру. Впрочем, теперь было слишком поздно. Он просто примет парацетамол, когда вернется в гостиницу.
Джон выпрямился, ощутив, как заломило позвоночник оттого, что так долго пришлось просидеть нагнувшись, и посмотрел на свой набросок. Тот напоминал след от ботинка, только без явных очертаний мыска или каблука, и это было странно. Больше всего рисунок походил на отпечаток середины подошвы, что было невозможно без изначального производственного брака. За столько лет, проведенных рядом с Шерлоком, Джон кое-чему научился в искусстве чтения следов – как определить, когда подозреваемый бежал, шел задом наперед, нес тяжесть и тому подобное.
Он все еще смотрел на набросок, когда дверь распахнулась, наружу шагнул Шерлок – шагнул точно туда, где Джон обнаружил след от ботинка – а затем сделал еще один шаг дальше по коридору.
– Шерлок. Взгляни на это, – произнес Джон.
Замерев на полушаге, Шерлок оглянулся, после чего посмотрел вниз и удивленно приподнял брови, обнаружив Джона на полу.
– Что…
– Мне кажется, убийца оставил отпечаток своего ботинка, – перебил Джон и жестом предложил сесть.
– Серьезно? – улыбнулся Шерлок и с кошачьей грацией опустился на пол. Скользнув рукой в карман пиджака, он извлек наружу лупу. – Где?
– Его видно только под одним странным углом. Словно он наступил в люминол или что-то вроде того.
– Наш убийца или один из этих горе-детективов? – скептично уточнил Шерлок.
Ох, твою ж мать. Вот это Джону в голову не приходило.
– Ну, кто-то наступил точно туда же, где только что стоял ты, – приготовившись к насмешкам, поправил себя Джон.
Раздраженно фыркнув, Шерлок наклонился.
– Где?
Джон положил руку ему на плечо и попытался сделать так, чтобы Шерлок сел под правильным углом.
– Смотри сюда, – произнес он, указывая туда, где впервые увидел зеленую искорку. – Он вроде как… внутри мастики. Может быть, это из-за того, что убийца нес тело погибшей женщины?
Шерлок провел рукой по отполированному полу.
– Никаких физических отпечатков. Я ничего не вижу, Джон.
– Попробуй изменить угол падения луча. Пол здесь почти как призма, в которой свет под разными углами превращается по-разному.
– Преломляется, – поправил Шерлок, но все же послушно поднял фонарик и позволил Джону помочь себе найти те углы, которые тот считал наиболее показательными. Тем не менее, он ни разу так ничего и не заметил.
– Ничего? Ты действительно ничего не видишь? – нахмурившись, спросил Джон.
– Я вижу полным-полно всякой всячины. Вот только там нет ничего интересного, – ответил Шерлок, бросив на Джона странный взгляд.
Чувствуя раздражение, Джон положил фонарик на пол и наклонился. Его спину, оказавшуюся в слишком уж знакомой позе, немедленно пронзила боль.
– Смотри, он прямо…
Замолкнув на полуслове, он подвинул фонарик, внимательно наблюдая за тем, как бело-голубой свет отчетливо озарил одну лишь мастику и оставленные обувью полосы.
– Там ничего нет, – сообщил ему Шерлок, и в его голосе проскользнули раздраженные нотки.
– Я этого не выдумывал, – оборонительно выпалил Джон. Бросив блокнот на пол, он сказал: – Вот что я видел. Часть отпечатка ботинка.
Опустив на блокнот взгляд, Шерлок плотно сжал губы и осмотрел подробный набросок. Детектив не стал отмахиваться от него сразу же; отведя взгляд от бумаги, Шерлок посмотрел на пол, а затем обратно, теперь уже действительно рассматривая зарисовку.
– Ты именно это видел?
– Да, какого-то переливчато-зеленого цвета, но только когда фонарь находился под определенным углом. И не весь целиком. Я словно видел сначала один кусочек, потом он исчезал, и я, подвинув фонарь, замечал другой, – объяснил Джон. Впрочем, пока он говорил, до него дошло, до чего нелепо звучат его слова.
Если бы перед Шерлоком подобным образом высказался кто-нибудь другой, лучшее, на что он мог бы рассчитывать, – резкий выпад острого как бритва языка, разом обрывающий все рассуждения, после чего Шерлок нетерпеливо ушел бы. Впрочем, сейчас он выпрямился и долгим пристальным взглядом всмотрелся в Джона.
– Это называется парейдолия. Психологическая склонность замечать бессмысленные образы и превращать их в какие-нибудь отчетливые картины или сообщения – так дети видят фигуры в облаках или клубах дыма.
Джон проглотил готовое немедленно сорваться с губ возражение. Он знал, что видел, и совершенно не нуждался в высокомерно-снисходительной реакции Шерлока, пусть и прикрытой высокоинтеллектуальной болтовней.
– Так, значит, я хотел увидеть на полу отпечаток ботинка? – как только мог спокойно спросил он.
– На самом деле это объяснимо, – ответил Шерлок. Поднявшись на ноги, он протянул Джону руку, чтобы помочь встать. – Ты хочешь помочь. Я ценю это.
Скажи так любой другой человек, и эти простые короткие фразы резали бы как ножи, глубоко вонзаясь в уже и так искалеченную гордость Джона. О, они, разумеется, звучали бы обнадеживающе, с благодарностью, но все это было бы не больше, чем ширма – вежливые, бессмысленные слова, чтобы передать следующее: «Ты идиот, так что заткнись и впредь предоставь думать мне».
Но Шерлок не знал, что такое вежливость. Несмотря на то, что он был обожающим манипулировать людьми ублюдком, он всегда честно указывал на промахи и ошибки, и сейчас Джон знал, что Шерлок не пытается им управлять. Он на самом деле имел в виду то, что сказал. Шерлок действительно ценил помощь Джона, хотя крайне редко признавал его вклад в Работу и желание следовать за детективом, куда бы тот ни повел.
Джон взялся за протянутую руку и встал, позволив на мгновение – всего на мгновение – отчетливо ощутить в своей ладони длинные пальцы и мягкую кожу, прежде чем выпустить их.
– Ты прав. Конечно же, прав, – согласился он и наклонился, чтобы подобрать блокнот и ручку.
Шерлок тоже потянулся за ними, застыв, стоило их рукам столкнуться.
– Джон…
Ведущая в трофейную комнату дверь захлопнулась позади них с такой силой, что здравый смысл немедленно оставил Джона, исчезнув под напором противоречивых эмоций и подпитываемых адреналином воспоминаний. Развернувшись и замерев между Шерлоком и дверью, он выхватил пистолет и прицелился в…
Ничего.
Шерлок мягко коснулся левой руки Джона, прижимаясь к ней самыми кончиками пальцев.
– Здесь ничего нет, Джон, – тихо произнес он. – В старых зданиях это довольно частое явление.
Джон выдохнул, пытаясь справиться с напряжением, от которого нервы звенели как натянутая струна, смущенно убрал пистолет и отошел от Шерлока.
– Извини. Что-то в этом доме… тревожит меня. Здесь что-то не так.
– Это потому, что убийца разгуливает на свободе, – сияя глазами, ответил Шерлок. – Думай, Джон. Раны головы сильно кровоточат…
– На Итане Стюарте не было обнаружено никаких следов крови, – перебил Джон. – Равно как и никакой окровавленной одежды.
– Именно, – согласился Шерлок. – Так каким образом жертве удалось попасть отсюда туда? У нее было сотрясение мозга, скорее всего, она лишилась сознания, возможно, вообще уже умерла. Так как она оказалась на полу зала? Конечно же, ее перенесли. Но не Стюарт.
– Верно. Однако его жена, Софи, сказала, что больше в доме никого не было.
– Коридоры для прислуги, Джон. Второстепенная сеть узких проходов и лестниц, насквозь пронизывающая дом, чтобы обитатели усадьбы и их гости не сталкивались со слугами.
Джон не сумел удержаться от улыбки при виде такой воодушевленности Шерлока. Скрестив руки на груди, он с демонстративной небрежностью произнес:
– Величественная старинная усадьба, таинственный убийца, потайные проходы… И что тебе опять не нравится в романах Агаты Кристи?
~~~~
– Она умерла раньше, чем коснулась земли, – произнес Джон, едва увидел тело. Не было никаких сомнений, что глубокая вмятина на левом виске – как они и предсказывали – оказалась смертельной. – Мощность удара… – нахмурившись, он наклонился ближе, осторожно отводя в сторону затянутым в перчатку пальцем прядь волос. – Сила, с которой его нанесли, должна быть просто невероятной.
– Торшер… Но непрочность… Да и точность? – пробормотал Шерлок.
Давно освоившись с привычкой Шерлока разговаривать с воздухом, Джон продолжил осматривать тело. Формально им требовалось либо позволение ближайших родственников погибшей, либо постановление суда, либо разрешение от ведущего расследование детектива, но персонал морга оказался совершенно ошарашен напором, с которым сюда ворвался Шерлок. Джон теперь гадал, когда кто-нибудь соберется с мужеством и решится на глупость попросить автограф.
Пока Шерлок расхаживал, бормоча себе под нос, Джон вновь опустил взгляд на тело. Причины смерти в этом расследовании не отличались особой таинственностью – никаких экзотических ядов или попыток сокрыть убийство. Но он чувствовал себя беспомощным, особенно после провала со следом и этой… как бы Шерлок это ни называл.
Кроме того, он был уверен, что что-то видел. Зачем ему было настолько подробно воображать след от ботинка, чтобы суметь его зарисовать?
Может быть, то свечение действительно там было, но исчезло прежде, чем Шерлок увидел его, подобно тому, как испаряется вода или тают, ничего не оставляя после себя, проложенные в снегу следы?
– Шерлок, ты не против, если я кое-что проверю?
– М-м? Нет, – ответил Шерлок, все еще погруженный в собственные мысли. Он дал Джону вывести себя из морга и ничем не показал, что заметил, как тот обшарил его карманы в поисках фонарика. Вероятность, что он уйдет куда-нибудь один, по-прежнему сохранялась, но сейчас было уже слишком поздно, и все, чего Джону хотелось, это только поскорее закончить с проверкой, вернуться в гостиницу и лечь спать.
Кроме того, ему вряд ли удастся что-нибудь обнаружить.
Протянув руку, Джон погасил лампы и включил фонарик. Разом вспыхнул бело-голубой свет, отчетливо вырисовывая свежие, рассеянные в художественном беспорядке брызги биологического вещества, которые так и не удосужились как следует отмыть с полов, столов, стен и, в одном внушающем определенную тревогу углу, потолка.
– Боже, здесь не мешало бы хорошенько побелить. Или спалить все, – пробормотал Джон и, старательно обойдя самое жуткое из пятен, вернулся к телу женщины.
Поначалу его находки сводились к тому, что он и предсказывал: полный ноль. Но затем, когда Джон принялся осматривать рану на голове, пытаясь охватить все углы разом, он заметил зеленую вспышку. Заинтересовавшись, он присел на корточки и повел фонариком медленнее, заскользив лучом по затылку погибшей.
Оно было там, мутноватое зеленое свечение, видимое только когда луч ультрафиолета падал под очень острым углом.
– Ладонь, – тихо произнес Джон и, неловко переложив фонарик в правую руку, затянутую в перчатку левую опустил на затылок жертвы. Слабо светящийся зеленым отпечаток оказался немного больше его собственной ладони – скорее всего, мужской, хотя его могла оставить и крупная женщина.
Какой-то порошок, подумал он. Нечто вроде осадка. Может быть, плесень или споры. Не было ли в комнате светящихся в темноте грибов?
Он уже хотел позвать Шерлока обратно, но ворочавшийся на самом краю сознания страх заставил его промолчать. Что, если ему кажется? Что, если он каким-то образом сам оставил этот отпечаток, пока осматривал тело? Немного нерешительно Джон наклонился и принюхался, рассудив, что любые химические или органические вещества могут иметь запах, который он сумеет определить, но не уловил ничего, кроме резкого запаха чистящих средств.
Отступив, Джон снова направил фонарик на затылок погибшей. Ему придется позвать Шерлока, а затем рассказать все криминалистам. Это улика…
Отпечаток исчез.
Торопливо присев, Джон как можно медленнее повел фонариком, пытаясь отыскать правильный угол, под которым следовало направлять луч на тело и смотреть на него самому, но что бы он ни видел прежде, от этого не осталось и следа. Неужели он уничтожил улику? Джон посветил на затянутую перчаткой левую руку, но не обнаружил на ней никаких признаков чего-либо необычного. Он даже зашел так далеко, что поменял руки и сравнил левую перчатку с правой, но все равно не увидел никакой разницы.
Джон еще раз проверил затылок погибшей.
Пусто.
Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, уверяя себя, что, должно быть, просто придумал это, что все обстоит именно так, как говорил Шерлок в случае с отпечатком ботинка. После чего тихо вышел из морга, задержавшись только затем, чтобы погасить свет. Джон действительно страстно хотел помочь, но что-то в этом деле заставляло его ощущать себя не в своей тарелке. Он не чувствовал себя таким потерянным со времен их самых первых расследований.
Господи, Джон очень надеялся, что ситуация, сложившаяся, когда они занимались расследованием убийства Женщины в Розовом, не повторится. Он на самом деле не хотел ни в кого стрелять – впрочем, если придется, как всегда, выбирать между Шерлоком и кем-то еще, ничего иного ему просто не останется.
========== Глава 4 ==========
Воскресенье, 3 марта 1946 года
Элеонора была сильной и крепкой, а потому уже через неделю после прихода врача совершенно оправилась. Ее кожа снова засветилась, а сама она стала проводить за фортепиано даже больше времени, чем прежде, к огромному восхищению Реджи наполняя Лэтэм-холл прекрасным пением.
Но вот с Гарольдом дело обстояло иначе. Он становился все более угрюмым и замкнутым, хотя такое время от времени случалось с ним и прежде. Реджи, не раздумывая, возложил вину за этот мрачный настрой на его категорическое желание прожить всю жизнь холостяком. Возможно, дела обстояли бы лучше, принадлежи Гарольд к завсегдатаям пабов или дешевых забегаловок или даже люби приставать к горничным, но его поведение оставалось безупречным.
Пришедшееся на третье марта воскресенье было одним из редких дней, предвещавших яркое весеннее солнце и наступление тепла. Приехав из церкви, Гарольд и Реджи остались на террасе, чтобы принять нескольких друзей, в то время как Элеонора уговаривала пришедших в гости дам поиграть в крокет. Убедившись, что у каждого есть напитки и сигареты, Реджи и Гарольд прислонились к перилам. Взгляд Реджи, как всегда, моментально оказался прикован к Элеоноре.
А потом Гарольд обернулся, вставая к дамам спиной, и запрокинул голову, разглядывая нависающий над ними фасад Лэтэм-холла.
– Я уезжаю.
Повернувшись, Реджи пораженно уставился на развернутое к нему вполоборота лицо друга.
– Что?
– Я еду в Индию. О проводнике я уже договорился. Подумал, мне стоит немного поохотиться.
Чувствуя, как мир уходит из-под ног, Реджи одной рукой вцепился в перила, глубоко затянулся сигаретой и потряс головой. Это было немыслимо. Он не представлял себе жизни в Лэтэм-холле без Гарольда.
– Ты не можешь!
Гарольд наконец-то обернулся и смерил Реджи поразительно холодным взглядом. А потом это выражение исчезло, растаяв под напором сочувствия, смягчившего ястребиные черты. Скрытые аккуратной каштановой бородкой губы изогнулись, складываясь в слабую улыбку.
– Поездка займет всего пару месяцев.
– Но… ребенок…
– Я успею вернуться вовремя, – положив руку на плечо Реджи, пообещал Гарольд. – Назови это… не знаю. Назови это отголосками Войны, Реджи. Мне нужно вернуться в обычный мир.
Реджи накрыл ладонь Гарольда своей. Дым кольцами поднимался между ними, скрадывал ароматы трав и сияние солнца. Даже мягкий женский смех, казалось, полностью исчез, и вот уже не осталось ничего, кроме них двоих, лучших друзей, только что глубоко пораженных предчувствием горя от грядущей разлуки.
– Знаешь, ты можешь поехать со мной, – тихо предложил Гарольд.
На мгновение у Реджи возникла мысль согласиться. Он вспомнил страшное возбуждение, которое испытывал, когда отправился вместе с Гарольдом на Войну. Они вместе ступили на чужую землю и вместе сели на корабль, вернувший их в Англию. Все их приключения были общими.
Но стоило Реджи подумать об Элеоноре, как его охватило чувство вины. Даже мимолетное побуждение уехать вместе с Гарольдом теперь казалось предательством данных им брачных клятв. Приводя в чувство, обрушились мысли о лежащих на нем обязанностях. Скромное состояние Гарольда было надежно защищено, и его вполне хватало, чтобы с удобством вести праздную жизнь, а вот самому Реджи было, где жить, только благодаря великодушию и щедрости друга. Его работа, компания – все эти обязанности не могли бы ждать, если бы он подчинился прихоти и уехал, пусть даже всего лишь на месяц или два.
– Я не могу, – печально ответил он.
На мгновение – всего лишь мгновение – Гарольд прикрыл глаза, но все равно это длилось гораздо дольше, чем того требовало простое моргание из-за клубящегося между ними дыма.
– Я знаю, – он сжал плечо Реджи, после чего убрал руку из-под его ладони, вновь повернулся лицом к дому, одним судорожным глотком осушил бокал и произнес: – Я пойду.
– Что? Прямо сейчас? – потрясенный и испуганный, воскликнул Реджи.
– Корабль уходит завтра рано утром из Саутгемптона, – поставив бокал на перила, ответил Гарольд. – У меня есть время в последний раз проверить багаж. Машина уже должна ждать.
– Боже, Гарольд, я не…
Гарольд рассмеялся чуть нервным и принужденным смехом.
– Я вернусь, старина. Передавай мой привет супруге и всем остальным, ладно? Терпеть не могу долгие проводы.
Притянув друга к себе, Реджи стиснул его в крепком объятии.
– Не смей позволить себя там убить, – горячо прошептал он.
– Я всегда буду к тебе возвращаться, – не менее напряженно шепнул в ответ Гарольд. – Богом тебе клянусь.
А потом он ушел, проскользнув в дом через дверь для прислуги, чтобы не встречаться с многочисленными друзьями. Реджи смотрел, как Гарольд скрылся из вида, и все пытался отыскать спасение от образовавшейся внутри пустоты, пока в окружавшем его мраке одиночества не раздался голос, возвращая обратно в реальный мир.
– Реджи, дорогой?
Он не был одинок. Улыбнувшись, он вдохнул, стряхивая мрачные мысли, и обернулся, чтобы помахать своей прекрасной жене и их пока что нерожденному ребенку, напоминая себе, что вовсе не одинок.
~~~
Пятница, 26 октября 2012 года
Подвеска такси натужно застонала, когда водитель объехал самую глубокую из встретившихся выбоин. Будь они в Лондоне, Шерлок знал бы наверняка, возвращаются они в гостиницу самым коротким путем или нет. Но здесь для этого следовало воспользоваться GPS в телефоне, а сейчас Шерлок был занят тем, что мысленно перепроверял содержащиеся в деле спорные факты. Он только раздраженно фыркнул, когда у него зазвонил телефон, и сунул его Джону. Пусть с людьми разбирается Джон. Шерлок нуждался в фактах, и смешивать их с общением нечего.
Покорно взяв телефон, Джон произнес:
– Алло? – а затем продолжил: – Нет, это доктор Ватсон.
Его слова должны были бы назойливо лезть в уши, но вместо этого звучали удивительно мягко для приятного, но ничем на первый взгляд не примечательного голоса. Но только на первый взгляд. Шерлок слышал этот голос во всех вообразимых обстоятельствах, начиная с вызванного чувством наркотического опьянения из-за перехлестывающего через край адреналина смеха и закачивая глухими всхлипами, когда Джона настигал очередной кошмар. Когда Шерлок произносил по телефону ту чудовищную ложь, что спасла их, полностью уничтожив, он чувствовал в нем примесь страха.
Голос Джона не отличался ничем необычным, вот только Шерлок научился слышать больше. Так было во всем, что касалось Джона. Он весь был больше – больше, чем просто жуткие пристрастия в одежде, милая улыбка и вялые попытки жить нормальной жизнью. Стоило копнуть дальше образа врача, и вот уже на свет появлялся солдат, человек, способный без колебаний убить, но только когда это морально оправданно и соответствует его собственным суждениям о правильных поступках. За этим скрывалась верность, представлявшая собой гораздо большее, нежели просто сумму клятв, данных в качестве врача и солдата. Все те три года Джон верил в Шерлока, не сомневаясь, что все, что было – правда, за исключением сделанного перед смертью признания, в котором он сердцем чувствовал ложь.
В мире, где константами помечались масштабные, космического размаха понятия: сила притяжения, орбиты движения планет, обрывки сведений из бесполезных научных знаний, которые Шерлок перестал удалять после игры с Мориарти, – Джон являлся единственной постоянной, на самом деле имевшей значение. Он был у Шерлока навсегда.
– Порядок, – возвращая телефон, произнес Джон и, наклонившись вперед, чтобы назвать водителю адрес, произнес: – Лэтэм-холл, быстро.
По спине Шерлока вверх-вниз пронеслась волна возбуждения, и он понадеялся, что дело не в такой банальщине, как смерть от сердечного приступа хозяина усадьбы, Реджинальда Стюарта.
– Джон?
– У нас еще одна смерть, – мрачно ответил тот. – Полиция считает, что это самоубийство.
И пусть при виде того, как загорелся у Шерлока взгляд, на лице Джона не заиграла открытая улыбка, все же она никуда не делась, а только затаилась в глубине глаз и подрагивающем уголке рта.
~~~
– Бог мой, – подняв взгляд на висевшее тело, выдохнул Джон. Каблуки туфель повешенного всего несколько дюймов не доставали до пола; будь мужчина чуть выше, он сломал бы ноги, а не шею. Да и ломал ли он себе шею вообще?
Местная полиция уже давала Джону и Шерлоку разрешение осмотреть место преступления, так что он, не колеблясь, прошел внутрь, понемногу разбираясь в происходящем. Шерлок уже был здесь, черным вороном кружил у тела, точно искал, откуда лучше всего начать расклевывать нежную плоть. Передернувшись от того, до чего мрачное течение приняли его мысли, Джон скользнул взглядом по трупу и выше, по послужившему причиной смерти золотому шнуру, похоже, снятому с комплекта тяжелых штор. Тот поднимался к каменной балюстраде, и завязанный на узкой части одной из балясин узел совсем сполз. Сам шнур был толстым и витым, петлю из него затянули крайне небрежно, так что узел теперь оказался в районе затылка погибшего, а не под ухом. Нет, так шею было бы не сломать. Этот мужчина задохнулся, и смерть его была медленной и ужасной.
– И как он только умудрился это сделать? – обращаясь к Шерлоку, задумчиво протянул Джон.
Театрально развернувшись, Шерлок схватил его за плечи и воскликнул:
– Точно! Если это самоубийство, он оказал нам всем огромную услугу, удалив себя из генетической структуры человечества.
– Так значит, убийство?
Шерлок фыркнул и ткнул затянутым в перчатку пальцем на точку дюймом ниже узла у затылка погибшего.
– Шнур толщиной в два дюйма. Это не столько узел, сколько перепутанный клубок. Если бы ты хотел на кого-нибудь внезапно напасть и вздернуть его, следовало приготовить скользящий узел – сделать петлю, которая затянется на шее жертвы. Ловишь жертву, – он поднял руки, изображая, как петля скользит по шее Джона, – затягиваешь узел, – ладони сжались в кулаки, один скользнул вверх, плотно прижимаясь к горлу Джона, – и сталкиваешь с балкона. После того, как решишь, что падение, скорее всего, приведет к смерти. Но учти, только скорее всего.
– Что?
– Наш покойник отличается худобой, он весит одиннадцать с половиной, максимум двенадцать стоунов. В идеале падение, чтобы обеспечить перелом второго и третьего позвонков, должно было проходить с высоты чуть больше шести футов – но тут такой узел, с ним только придушишь жертву до смерти, – добавил Шерлок. – Итак, смерть от асфиксии, доктор?
Стоило появиться научному обоснованию, как Джон сразу же почувствовал себя лучше. Кивнув, он обошел вокруг тела, подмечая приобретенные тканями цвета.
– На первый взгляд, да. С момента гибели прошло какое-то время.
Один из местных полицейских вышел вперед.
– Его обнаружили всего сорок минут назад, сэр, но миссис Стюарт сказала, что она отводила старого мистера Стюарта в постель, – неуверенно произнес он. – Он пользуется одним из этих аппаратов для дыхания – а когда вентилятор работает, практически ничего не слышно.
– Синдром остановки дыхания во сне, – предположил Джон, повернувшись к Шерлоку.
– Тело не трогать, – велел тот и, развернувшись на каблуке, взлетел по лестнице. Джон встревоженно смотрел, как он повернул на площадке направо, и только тогда, наконец, сориентировался и понял, что эта жертва упала как раз оттуда, откуда и та, другая, – будучи точно напротив ведущей в трофейную комнату двери.
В грудь ледяным кулаком ударил иррациональный страх. Местный офицер продолжал что-то говорить, но Джон что было сил бросился вслед за Шерлоком. Перепрыгивая через две ступени за раз, он выкрикнул: «Шерлок!» так громко, что голос эхом разнесся по всему залу, разом заставив умолкнуть доносившееся снизу неясное бормотание полицейских.
Шерлок замер прямо перед дверью трофейной комнаты и озадаченно оглянулся. Мысленно выругавшись на себя, Джон натянул на лицо фальшивую улыбку и произнес:
– Все в порядке. Продолжай, – однако, остался рядом, стараясь уберечь Шерлока одновременно от того, что могло скрываться за дверью, и смертельного падения, уже ставшего причиной двух смертей.
~~~
Самодельная веревочная виселица. Лампа, использованная как дубинка. Какой серийный убийца не станет носить с собой свои инструменты? О, конечно, найти смертоносное применение для практически любого подвернувшегося под руку предмета вполне возможно – Шерлок не раз таким образом проверял свое воображение, не выходя из помещения до тех пор, пока не придумывал, как можно лишить жизни всем тем, что находится внутри, – но то, что серия умышленных убийств на самом деле совершалась таким образом, производило впечатление какой-то неряшливости. Непрофессионализма.
Опустившись на четвереньки, он склонился над веревкой. Это был один из подхватов для штор из трофейной комнаты – декоративно перекрученный толстый шнур, каждое из волокон которого оплеталось золотистыми нитями, придававшими ему в итоге глянцевый блеск. Подобные шнуры являлись главной составляющей стильной отделки интерьера, но были совершенно бесполезны для чего-либо иного. Их никчемность Шерлок убедительно доказал еще в детстве, когда пытался связать вместе несколько штук, чтобы получился альпинистский трос. В конце концов, он соорудил его из разорванных на полосы простыней, чем навлек на себя гнев обслуживавшей верхний этаж горничной.
А это мысль. Почему бы убийце просто не воспользоваться обрывками штор?
Включив ультрафиолетовый фонарик, Шерлок направился в трофейную комнату и тут же чуть не врезался в оказавшегося прямо у него на дороге Джона. Слишком удивленный, детектив молча уставился на него.
– Извини, – пробормотал Джон и отступил в сторону, правда, предварительно бросив на дверь настороженный взгляд.
– Джон… – Шерлок проследил за его глазами, вспомнив, как друг отреагировал, когда дверь захлопнулась. Джон никогда не выхватывал оружие без причины. По правде говоря, он вообще не выхватывал его, если оставалась хоть какая-то вероятность, что мог пострадать невинный, пусть даже огонь на поражение был явно лучшим выходом из ситуации.
Несмотря на все приключения на лондонских улицах, Шерлок все же не являлся солдатом, но другое дело Джон. Пережитое им в Ираке оказалось сродни некому алхимическому процессу, в результате которого он изменился, и Шерлок никак не мог повторить этот опыт. Он обладал логикой, видел факты и умел делать выводы, но у Джона были инстинкты.
Так что он дал Джону войти в трофейную комнату, и все то время, пока изучал шторы, держался рядом. Те были сшиты из плотного старого бархата, и стоило потереть ткань между большим и указательным пальцами, как из нее немедленно начинал лезть ворс. Разорвать такую было легко, возможно, даже слишком легко. Натуральные волокна, особенно под воздействием солнечного света, быстро разрушались. Они бы просто не выдержали человеческого веса, тем более когда неожиданно натянулись со всей силы, стоило жертве повиснуть в воздухе.
