Текст книги "Заблудшие (СИ)"
Автор книги: Klio2890
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
–Понимаете, – начал он, – Уна Сиху опекун моего подопечного. Но она плохо, очень плохо справлялась со своей миссией.
–Еще бы. Ведь ей, насколько нам известно, немало лет. – Перебил его агент.
–Дело не в этом, сэр. Любить можно в любом возрасте. Она же любить просто не умеет. От этого мальчик и страдает. Но мне лучше больше ничего вам не говорить, так как это привлечет сюда ненужных людей из комитета по опеке.
–Прошу, сэр, продолжайте! – Попросил его комиссар.
–Уна Сиху действительно скверная старуха, но отличная знахарка. Правда, редко кому помогает и все свои секреты держит в тайне, поэтому мы чаще обращаемся к другому человеку. Он хоть и не настолько силен, но никогда не откажет и более добродушен, чем Белая Лилия. А что касается ее гостьи, то я лишь наслышан о ней. Белая Лилия редко принимает посетителей с большой земли. Но эта девушка пришла от важного человека, который поручился за нее. Она врет?
Комиссар и агент покачали головой, не став отвечать на этот вопрос.
–А что Вы скажете, если мы намекнем, что эта старая леди вчера поздно вечером встречалась с некими незнакомцами? У нее есть родные или знакомые за пределами резервации? – Заинтересовался Майкл.
–Знакомые? Родные? – Задумчиво произнес шаман. – Нет, пожалуй, нет. Она одинока как дикий волк. Ее родные погибли давно, а единственным родственником остался Медвежонок. – Шаман кивнул в сторону дома, где остался мальчишка.
–Тогда кем могут быть эти люди? – спросил у него Лафарг.
–Не знаю. Но постараюсь выяснить. – Пообещал индеец.
–Нет, сэр, ничего не предпринимайте. Сейчас это достаточно опасно. Мы не хотели бы подвергать ей еще и Вас.
–Не думайте, я не буду прибегать к классическим методам. – Загадочно произнёс индеец и удалился к себе в хижину.
***
Над Вашингтоном густел туман, который вслед за последним снегопадом решил нарушить планы, вылетающих из аэропорта Маршалла.
Барбара уже в течение получаса наблюдала за красными буквами на электронном табло в зале ожидания, извещавшим, что все рейсы задерживаются на неопределенный срок. Оливер пошел за кофе и пончиками, а она, изредка переводила взгляд на таких же, как они заложников стихии.
Это были менеджеры, отправленные в командировку, одетые в строгие серые костюмы и тусклые отглаженные галстуки; тучные мужчины – «хозяева жизни», которые хотели лишь побыстрее убраться из этого проклятого города; молодые пары, отправляющиеся в отпуск; суровые бизнес-леди с выражениями лиц как у изголодавшихся кошек. Практически никто не выделялся из этой толпы скучных лиц столичного аэропорта, но внимание Барбары привлек сгорбленный сухощавый старичок, сидящий напротив нее на скамейке. Он внимательно смотрел на кафельный молочно-белый пол, словно видел там не капли пролитого кофе, а кадры оскароносного фильма. Несколько минут Барбара смотрела на него, а потом, поймав на себе, его неожиданно обращенный взгляд смутилась, как школьница. Старик улыбнулся и пересел к ней.
Неуютное чувство сконфуженности пробежало по спине холодными мурашками и женщине захотелось только одного – чтобы ее муж скорее вернулся пусть даже не с теми пончиками, которые она хотела.
–Я думаю, мне нужно Вам кое-что сказать. – Заговорил абсолютно спокойный старик.
Барбара даже не повернулась, надеясь, что он исчезнет сам собой.
–Передайте своей подруге, что она идет не по той дороге.
Женщина посмотрела на незнакомца, но он, как она и желала раньше, исчез сам собой. Не успела она и рта раскрыть, как мужчина поднялся и достаточно быстрым, шаркающим шагом отправился прочь.
Барбара взмахнула рукой, словно, это могло бы его остановить, но голос диспетчера, сообщившего о том, что самолет на Тусон готов принять пассажиров, отвлек ее и, когда она в следующий раз повернулась, то незнакомец исчез в толпе, охваченной единым потоком спешки.
***
Лютер сидел на пятках перед деревянной статуей символичной богини. Ее большая обвисшая грудь прикрывала пухлый живот, перед босыми ногами, скрещенными вместе, лежал каменный полумесяц, на котором, в свою очередь, лежала вязаная кукла. На голове куклы был одет ободок с маленькими, пестрыми перьями.
Сам Лютер держал в руке деревянный жезл с большим пушистым перлом орла на рукоятке, обвитым бисерной лентой. На шее мужчины висели костяные бусы, с птичьими когтями, свистулькой, несколькими раковинами, а также табак в цветастом маленьком мешочке, перевязанном грубой суконной нитью.
Мужчина опустил голову перед статуей и одними губами шептал молитву на языке навахо, изредка взводя руки к богине, в которых держал веер из орлиных перьев. В его глазах стояли слезы, он со всем чувством отдавался своему ритуалу.
После прочтения молитвы он поднялся на ноги, взял в руки маленький барабан, стоящий у лестницы, спускающейся в подвал, и стал бить в этот барабан тем деревянным жезлом. Через несколько минут этого блуждания по кругу он наклонился к ногам статуи и поджег лампадки с благовониями, стоящие по бокам от нее. По подвалу, где он проводил свою церемонию, в темноте, прореженной только светом из узкого оконца под потолком, распространился запах табака, перца, чего-то мускусного и прогорклого.
Он снова заходил из угла в угол, а потом резко отбросил барабан и упал перед богиней на колени, сотрясаясь в рыданиях, настолько жгучих, что казалось, будто его жизнь зависит от этих слез.
***
Природа бушевала. Ветер, поднявшийся днем, не утихал и к вечеру рассвирепел еще сильнее. Пыль, поднятая вместе с ветром, смешалась с сухой прошлогодней листвой и забивала носы и уши собравшихся. Несмотря на буйство стихии, индейцы не отменили собрание общины. Они расположились неподалеку от поселка, зажгли костры и, укрывшись теплыми пледами, ждали того, что скажет им старшина.
–Сегодня мне хотелось бы дать слово одному из наших братьев. Вы знаете, что утром произошло страшное действо – на пороге его дома появилась метка убийцы и наш брат находится в опасности. Но, несмотря на это, он готов рассказать нам все что знает! – Староста поселка сошел с импровизированной сцены, которой служил невысокий холм, естественно образованный благодаря все тому же ветру и песку.
–Навахо! Мы живем здесь испокон веков. Здесь жили наши отцы и деды, здесь наши женщины рожали детей, здесь наши мужчины работали и стоили дома. – Громко и отрывисто говорил пастух, взобравшийся на песчано-глинистую сцену.
Вокруг него собралась многолюдная толпа, внимательно улавливающая каждое слово.
–Навахо! Теперь спустя пятьсот лет мы снова подвергаемся гонениям. Мы уже долго живем спокойно, не давая поводов для ссор между народами. Мы стараемся уважать страну, в которой живем и ее народы, но требуем такого же уважения и к нам. Но мы перестали видеть это уважение. Люди, приходящие сюда, все чаще говорят нам о сокращении резервации.
По толпе прокатились возгласы возмущения. Народ прекрасно понимал, в чем их обвиняют, несправедливость этих обвинений и возмущала сильнее всего.
Агенты Марлини и Робинсон стояли несколько в стороне от происходящего и с негодованием смотрели на представление этого «оратора». Они неоднократно пытались разубедить выступить перед общиной, но мужчина оказался настолько же упорен, насколько внимателен и все попытки агентов оказались напрасными. Запереть его в доме они не могли, хотя горючее желание поступить именно так у них было.
Кетрин заметила, что на другом конце толпы, так же отгородившись от основной массы собравшихся, стояла Элеонора. Она внимательно глотала все слова, вылетающие из уст индейца и следила за каждой реакцией толпы, будто сейчас в этой массе сосредоточились все истины мира.
–Навахо! – Продолжил мужчина, успокаивая толпу. – Среди нас есть предатели! Да! Предатели! Они забыли заветы предков, они забыли, как наши пращуры сражались за независимость до последней капли крови, они забыли, что значит для индейца его земля.
Брошенные обвинения еще больше подогрели негодование у народа. Многие стали обвинять друг друга в предательстве, то и дело слышались упреки и разгневанные обвинения соседей.
–Тихо! Тишина! – Закричал один из мужчин в толпе. – Кто эти предатели? – Требовательно спросил он.
Старик-индеец тяжело вздохнул, и опустил глаза. Он понимал, что он него потребуют ответа и понимал, что должен будет назвать имя, но сделать это ему было тяжело. Он не имел достаточных доказательств, только чутье, интуиция подсказывали ему, что он должен сказать это сейчас или не скажет никогда.
–Уна Сиху. – Проговорил он себе под нос.
–Кто? – Переспросили в толпе. – Говори громче!
–Уна Сиху. – Более громко и четко произнес индеец, чем озадачил остальных. Среди собравшихся послышались смешки.
–Кто? Старуха? Да как она может предать? Она и из шалаша то, почти не выходит! – Недоумевали навахо.
–А вы знаете, выходит она из шалаша или нет? Вы часто у нее бываете? Часто проверяете на месте она или нет? Часто? – Старика разозлило недоверие толпы, и он накинулся на них со своими вопросами.
Но толпа не унималась.
–А ты часто? Ты так часто бываешь у нее, что знаешь, что она предатель?
–Часто! – Чуть не рыча бросил старик. – Часто! Хотя бы потому, что я видел ее с опасными гостями. Она знает, кто они и может навести на них убийц! Она знает и может гораздо больше, чем вы думаете! У нее и сейчас опасные гости! – Он указал пальцем на Элеонору, которая от испуга отшатнулась назад.
Агенты насторожились, опасаясь, как бы эта толпа не обезумела и не набросилась на женщину. Марлини положил руку на кобуру, прикрепленную к ремню, но Кет остановила его, положив свою руку на его.
Белая Лилия до этого достаточно спокойно реагировала на брошенные обвинения, но последние слова рассмешили ее.
–Неужели ты думаешь, что я – старая и немощная, смогла бы убить тех молодых? – Саркастически спросила она.
–Смогла бы! – Попытался ответить ее оппонент, но в эту минуту его прервал крик мальчишки.
–Пожар! Поселок горит! Пожар!
Все обернулись и увидели, как пламя обуяло уже многие хоканы и землянки. Огонь беспощадно пожирал дома и ритуальные сооружения, амбары и хлева. Все, забыв о произнесенных словах, бросились к поселению.
Пробегая мимо Белой Лилии, спокойно идущей к своей хибарке, и кажется, абсолютно не растерянной, пастух услышал, как она пробормотала:
–Это твой последний день, последний.
Индеец быстро бросил на нее взгляд и увидел только хитрую ухмылку, еле подернувшую сморщенные губы.
***
Дом стоял в живописном месте неподалеку от соснового леса. Вековые деревья окружали его со всех сторон, но в тоже время расположение дома на небольшой возвышенности позволяло проникать солнечному свету и теплу во все или практически во все уголки дома. Каменные стены, обвитые плющом, были изредка украшены гранитными и мраморными статуями в виде голов ягуаров, пум, койотов, быков и ещё некоторых неизвестных науке, но вполне симпатичных животных. В каждой спальне был балкон, огражденный позолоченной решеткой с витиевато изогнутыми прутьями, на наконечниках которых сидели бронзовые птицы: совы, жаворонки, маленькие орлы.
Джон Адамс думал сейчас об отце. Френсис умер меньше месяца назад от очередного сердечного приступа в возрасте 84 лет. Он был уже немолодым человеком, когда стал отцом. Мальчику было только пять лет, когда он узнал, что Френсис не его родной отец, но никогда он не позволил себе упрекнуть его в этом, никогда он не напоминал ему об этом и всегда был безгранично благодарен Френсису за подаренный шанс. Он любил его как собственного отца, а Френсис любил Джона как собственного сына. Груз ответственности, возложенный на Адамса, после смерти отца был достаточным. Помимо того, что теперь он стал наследником его бизнеса, ему приходилось заботиться и о больной матери. Она совсем сникла после смерти мужа. Несмотря на то, что болезнь его прогрессировала, и уход был неизбежен, потеря оказалась серьезным испытанием для женщины. Она теперь практически не вставала с постели и с трудом разговаривала, поэтому Джону пришлось нанять ей круглосуточную сиделку. Он старался как можно чаще навещать мать, но это не всегда было возможным в силу занимаемой им теперь должности в холдинге покойного отца, который теперь по праву перешел к сыну.
–Папа. – В дверях спальни матери Джона появилась голова молодого человека с беспорядочно разбросанными соломенно-желтыми волосами. Он посмотрел на Адамса своими проникновенно-голубыми глазами и мысленно задал вопрос можно ли войти.
–Входи, только тихо. Она сейчас спит. – Разрешил Джон.
–Папа, я и Глория достали то, что ты просил.
Молодой человек достал из кармана тот небольшой пузырек с мутно-белой жидкостью, которую получил вчера от индейской старухи.
–Ты молодец. – Похвалил парня мужчина, взяв пузырек. Он посмотрел на содержимое сквозь солнце, просачивающиеся через тонкие шторы и повторил: – Ты молодец, ты и Глория. Где она, кстати?
–Она сидит внизу. Боится войти, честно говоря, страху мы вчера натерпелись основательно. Нас чуть было не сграбастали полицейские, дежурившие там. – Пожаловался молодой человек.
–Что ж, сынок, это было нужно для бабушки. Ты же знаешь, что без этого у нас ничего бы не вышло. Спасибо, Тревор, тебе и Глории.
Джон встал с кресла, расположенного рядом с кроватью его матери и крепко пожал руку сыну, а затем также крепко обнял его.
–Я оставлю тебя. – Понимающе ответил Тревор и покинул спальню.
Джон подошел к окну и немного отодвинул шторку. Он посмотрел вниз, на небольшой палисадник, разбитый под окнами и крепко сжал пузырек с неизвестной жидкостью. Он вспомнил, как в детстве любил прибегать в спальню родителей, усаживаться на широкий подоконник и смотреть на то, как садовник стрижет кусты под их окнами. И хотя вид из окна его детской был ничем не хуже, а может даже и лучше – великолепные розы белого, красного и розовато-сиреневого оттенков, желтые хризантемы, белые лилии. Он до сих пор помнит запах этих цветов, хотя они уже давно не высаживаются в саду из-за аллергии, которой страдает его дочь Глория. Джон отошел от окна и подошел к кровати.
–Прости, мама, – прошептал он, склонившись над женщиной, и поцеловал ее в сухую, дряблую щеку.
***
Пожарные уехали всего несколько минут назад, оставив погорельцев в тупом оцепенении. Прибыв вчера на место происшествия по вызову одного из агентов ФБР, они приехали, когда огня уже практически не было. Не пробыв в резервации и двух часов, они быстро составили протокол произошедшего и уехали сдавать дежурство новой смене.
В результате поджога пострадало несколько землянок и культовый хокан. Старые постройки сгорели довольно быстро. Глиняная обмазка стен теперь превратилась в закаленную огнем керамику, разбросанную по всему периметру, а деревянные перекрытия в обугленные почерневшие головешки.
К счастью, никто из людей не пострадал. Скот тоже. Судя по всему, преступник пошел на это злодейство с точным расчетом принести минимальный вред, и единственной его целью был срыв вчерашнего собрания.
Народ, собравшийся возле обрушенных под воздействием огня построек, помогал пострадавшим владельцам убрать мусор и разгрести завалы. Пытались найти хоть что-то сохранившееся из инвентаря и ценностей. Скарб у каждой семьи был небогат и представлял собой набор домашней утвари, некоторая не очень разнообразная одежда и несложная мебель. Гораздо большую ценность для навахо представляли ритуальные статуэтки, маски и куклы. Теперь, когда культовый центр поселения пострадал, важно было сохранить хотя бы то малейшее, что связывало мир людей и мир духов.
Оливер и Барбара остановили автомобиль на краю обочины, занесенной серой золой и огляделись. За десятками полицейских и медиков, снующие туда-сюда индейцы были как крапинки чернил на белом полотнище.
Марлини, Робинсон и Гордон помогали по мере сил. Вчера они вместе со всеми до приезда пожарных пытались потушить пожар. Где-то его удалось победить довольно быстро, а где-то его удалось погасить только прибывшему пожарному расчету. После того как с последствиями бедствия удалось более или менее справится агенты решили немного отдохнуть после очередной бешеной ночи и сидели в одном из домиков, специально отведенном для них.
Домик этот был достаточно уютен и состоял из четырех комнат: трех спален и одной большой гостиная, совмещенной со столовой и кухней. Сейчас агенты расположились как раз в этой многофункциональной комнате. Кетрин налила всем недавно сваренный крепкий сладкий кофе и расположилась на единственном во всем доме кресле. Но оно оказалось настолько жестким, что лучше бы она села на один из тех стульев, что стояли вокруг обеденного стола.
–Ох. – С облегчением выдохнула она, сделав большой глоток горячего напитка, и тут же приложила руку к губам.
–Обожглась? – Заботливо спросил Майкл.
–Угу. – Промычала женщина и поморщилась от жгучего колющего состояния во рту. Она поставила кружку на небольшую тумбочку, стоящую рядом с креслом. Все тело ныло, кожа чесалась и была липкой от пыли и копоти, несмотря на то, что она недавно приняла незамысловатый душ, сделанный самими индейцами. Но вода, которая лилась из огромной бочки, установленной на крыше хрупкой деревянной будки, собственно и служившей душем вылилась на нее так быстро, что она даже не успела ощутить горячая та была или холодная.
–Что будем делать теперь? – Спросила она, обращаясь к напарникам.
Марлини, сидящий прямо напротив нее, закрыл глаза и потер лоб.
–Нужно узнать о результатах экспертизы. Звонила Новак и сообщила, что они нашли кое-что интересное. Лафарг сказал, что заедет за ними по пути. А мы пока опросим родных последних жертв.
–Еще раз? – Утомительно переспросил Гордон.
–Да. – Подтвердил Марлини. – Может, они еще что-то вспомнят. К тому же нам нужно поговорить с теми с кем мы еще не общались. Показания полиции дело одно, а вот собственное впечатление совершенно другое.
–Ты прав, – согласилась Кетрин, снова взяв кружку с кофе. Она сделала небольшой осторожный глоток и поставила кружку обратно, когда дверь в хокан отворилась и внутрь вошли Оливер и Барбара.
–Опаньки! А я уж думал, вас снегом занесло! – Воскликнул Питер, принимая у них чемоданы и пожимая руки.
–Нас нет, но вас как я посмотрю, занесло пеплом? – Сыронизировал Оливер.
–Ха, да тут случилось кое-что. – Покачал головой Марлини. – Кстати, Барб, ты помнишь Кетрин? Теперь она новая лошадка в нашей упряжке. – Хитро улыбаясь, представил женщин друг другу Питер.
–Не знала, что ты переквалифицировался в кучера, Марлини. – Натянуто улыбнулась Кет и пожала руку Барбаре. – Рада тебя видеть, Барб.
–Я тоже, Кет. Наконец-то хоть кто-то здравомыслящий в этом дурдоме. – Усмехнулась женщина.
Пока агенты раскланивались друг перед другом, Гордон, оставленный в стороне, решил сам привлечь к себе внимание коротким искусственным кашлем.
–О, ребята, – Марлини хлопнул в ладоши, обернувшись на Майкла. – Это агент Гордон. Он тоже с нами на этом деле. От отдела наркотиков.
Оливер пожал руку Майклу, Барбара же ограничилась только кивком головы, но оба они переглянулись, пытаясь вспомнить, где могли видеть его лицо.
–Марлини, я привез тебе, что ты просил. – Оливер достал из чемодана средней толщины книгу в красной твердой обложке с иллюстрацией ритуального хокана и закатывающегося солнца.
–Что это? – Кетрин заглянула через плечо Питера на привезенную книгу. – Решил увлечься ритуалами коренных жителей Америки? Могу посоветовать профессора из университета. Он все тебе разжует. – Слабо улыбнулась она.
Марлини наморщил нос, притворно обидевшись.
–Нет. Помнишь, я говорил, что уже встречал упоминание мескалина.
Кет кивнула.
Марлини помахал у нее перед лицом книгой.
–Что это за книга? – Нахмурилась женщина, взяв ее в руки. – «Путь смерти» Фил Ли Лютер. – Она удивленно посмотрела на напарника. – С каких пор увлекаешься подобной литературой.
–Это не я. Просто моя деву…, – Марлини осекся, странно смутившись, – моя знакомая читала ее и забыла у меня, вот я и решил пролистать пару страниц.
Кетрин улыбнулась и покачала головой. Питер никогда не меняется.
–Ладно, я думаю, вам нужно в отель, а потом уже приступите к делу? Так? – Спросил Питер, обратившись теперь в новоприбывшим коллегам.
–Да, хотелось бы. – Подтвердила Барбара.
–Отлично. – Кивнул Марлини. – Тогда Кет вас проводит, а мы с Майклом пока тут кое-что разузнаем. Ок?
***
Когда комиссар Лафарг пришел в лабораторию он не обнаружил там Дану.
–Простите, а где мисс Новак? – Спросил он у молодого человека, сидящего за компьютером.
–Ее сегодня не будет. Но если вам что-то нужно, то можете спросить у меня, – заверил он посетителя.
Ричард оценивающим взглядом посмотрел на паренька, что ни в коем случае не ускользнуло от взгляда другой помощницы Новак, в этот момент сидящей за лабораторным столиком, но способной боковым зрением уловить этот заносчивым взор, отнюдь не удивительный ни для кого, кто хоть немного был знаком с комиссаром, хорошо известным своим пренебрежительным отношением к молодым специалистам.
–Это было бы очень хорошо. – Тем не менее, вежливо сказал Лафарг эксперту. – Что насчет следов ДНК, обнаруженных на цветке, о которых мне уже рассказала Дана?
–Во-первых, принадлежит оно мужчине. Лет 40-45. В нашей картотеке его нет, но у него есть определенные особенности. У него гемофилия. И это второе.
–Это великолепно! – Воскликнул Ричард Лафарг и неожиданно сам для себя, крепко пожал руку эксперту, от чего тот аж зарделся. – У нас есть возможность проверить всех, кто болен и примерно определится с кругом подозреваемых.
–Совершенно верно, но только если мужчина наблюдается у врача. – Охладил его пыл молодой эксперт.
–То есть?
–То есть, если в убийствах действительно виновны кто-то из индейцев, то они вряд ли обращаются к профессионалам, доверившись своим средствам. – Пояснила девушка, повернувшись к комиссару.
–Сколько шансов на то, что человек выживет с таким заболеванием? – Поинтересовался комиссар у молодого человека.
–То, что он дожил до такого возраста уже чудо. Особенно если он и в правду не обращался в больницы.
–Пусть с этим разбирается ФБР. – Махнул комиссар рукой, взяв со стола результаты исследований. – Есть что-то еще? – Комиссар спросил это с такой интонацией, будто бы не то что не надеялся на новые сведения, но и не хотел их выслушивать, ожидая, как бы поскорее поделиться уже полученной информацией с коллегами.
Эксперты печально пожали плечами и Лафарг, четко повернувшись на пятках, вышел из лаборатории.
***
Старый Форд тарахтел как комбайн времен «разрядки» и подпрыгивал так, будто бы агенты ехали не по недавно отремонтированному шоссе, а по ухабам Средней Азии.
–Как тебя занесло в ОТП? – Поинтересовалась Барбара, ухватившись за дверную ручку, после очередной встряски.
–Я сразу после Академии стажировалась здесь, только в другом подразделении. Потом консультировала по преступлениям на этнической почве, параллельно работая в Университете. А месяц назад мне позвонил Теренс и предложил место в отделе Питера. – Объяснила Кетрин, сжимая руль так, что, казалось, оно сейчас расплавится у нее в руках.
Барбара посмотрела на мужа, сидящего на переднем сиденье, рядом с Кет, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, но тот лишь незаметно покачал головой, не дав жене задать наиболее интересующий ее вопрос.
–А я и не знала, что вы поженились. – Прервала их негласный разговор Кетрин. – Давно?
–Полгода назад. – Обрывисто ответила Барбара. – Все были в шоке. Особенно Теренс. Но стоит отдать ему должное – он добился, чтобы мы по-прежнему работали вместе. Ты же знаешь, политика Бюро…
–Да, да! – Усмехнувшись, кивнула Робинсон. – Но ведь ты по большей степени занята в Квантико, а он на полевой работе. Разве, вы так уж часто пересекаетесь? – Удивилась она.
–Нет, конечно. И мои выезды «в поле» нельзя назвать обычным явлением, но официально я числюсь в отделе по борьбе с ритуальными и серийными преступлениями. Поэтому, в случае чего, всегда наготове. – Пояснила Барбара, просунув голову между двумя передними сиденьями и уставившись на пыльную дорогу.
Агенты уже подъехали к городу и выехали на трассу, ведущую к отелю, поэтому дорога стала ровнее, а машин больше. Но песок аризонской пустыни, как надоедливый кочевник-призрак следовал за ними.
–Так что, Кет, – заговорил впервые за долгую дорогу Оливер, – у нас теперь полный набор.
Кетрин слабо улыбнулась и задумчиво посмотрела на напарника. Полный набор. Как матрешки в сувенирном магазине в Русском квартале Нью-Йорка.
***
–Теперь возьми обе жидкости и слей в одну. Да, вот так. Процеди. Выброси мякоть, она нам больше не нужна. Да, хорошо, хорошо. Молодец. Ты делаешь большие успехи. – Похвалил своего молодого ученика шаман.
Они стояли на кухне и готовили какое-то варево, когда в жилище вошел агент Марлини. Шаман медленно повернулся и поприветствовал гостя.
–Хорошо, Медвежонок, теперь поставь это на огонь и оставь нас одних. Думаю, агенту Марлини есть о чем спросить меня. – Обратился шаман к мальчику. Тот беспрекословно выполнил все указания и выбежал на улицу.
–Сэр, я действительно хотел бы поговорить с Вами. – Согласился Питер.
–Говорите. – Разрешил шаман, приглашая агента присесть.
–Как Вы думаете, кто мог поджечь поселок сегодня ночью?
Мужчина-индеец поднял свои седые густые брови и проникновенно взглянул на Питера.
–Не знаю, но скорее всего тот же, кто и убивал наших общинников. – Предположил он.
–И по какой причине?
–Все по той же. Расстроить собрание. Они боялись, что мы слишком многое узнаем и решили так сорвать все наши планы. Но Вы-то уже наверняка на верном пути? – С надеждой спросил Бизон.
–Почему Вы так решили? – Осведомился агент.
Шаман только ухмыльнулся.
–Вы не простые люди. Не такие как эти полицейские. А та Ваша напарница очень интересующаяся девушка.
Марлини улыбнулся. Он никогда не слышал, подобного комплимента для женщины.
–Да. Она в университете занималась культурами коренных жителей Америки. – Подтвердил он.
–Да. – Шаман закурил трубку с какой-то пахучей смесью, аромат которой перемешался с горьковато-кислым запахом варева, стоящего на плите. – Мы назвали бы ее Мудрой Пумой. А Вас… – старик призадумался, глядя на мужчину, – Вас мы бы назвали Хитрым Ягуаром.
–Это хорошее прозвище. – Согласился агент. – А как бы Вы назвали агента Гордона?
–Это кавалера Вашей напарницы? – Уточнил шаман, чем поверг Марлини в некоторый ступор. Теперь все вставало на свои места и объясняло несколько противоречивое поведение агента Робинсон.
–Почему Вы решили, что он ее кавалер? – Поинтересовался он у Бизона.
–А что разве нет? – Удивился тот. – Это, мне кажется, заметно. Хотя Вы правы. Кавалер он ей только временно. Скоро все изменится. – Пророчески изрек шаман. – А назвали бы мы его Слепым Кабаном.
Это развеселило Питера. И хотя ростом они с Майклом были примерно одинаковым, последний был на десять-пятнадцать килограмм крупнее Питера, поэтому казался несколько неуклюже, особенно рядом с худенькой Кетрин. Хотя стоит отметить что, несмотря на свои пропорции, он был довольно проворным, если бы не его заторможенный мыслительный процесс.
–Ну почему Кабаном понятно, а вот почему Слепым? – Развеселившись, спросил Питер.
–Да потому что не видит ничего дальше своего носа. Хотя он здесь не один такой. Судя по всему, Вас тоже можно назвать пока Слепым Хитрым Ягуаром.
–Утешает, что Вы говорите «пока». – Отметил Питер, за несколько дней привыкший к многозначительности слов индейца.
–Только от Вас зависит насколько долго продлится. – Ответил шаман.
–Ладно, речь не о нас. Скажите, может быть, после сегодняшней ночи Вы стали кого-то подозревать? – Вернулся к теме агент.
–Нет. – Покачал головой хозяин дома. – Но я кое-что узнал, о тех людях, которые посещали нашу старушку.
–И что это за люди? – Заинтересованно уставился на старика агент.
–Они из города. Говорят, что частенько бывают у нее, но только вот цели их не известны до конца. Говорят, что они берут у нее лекарства.
–Но Вы же сказали, что она редко кому помогает даже из «своих» неужели она стала бы помогать посторонним? – Удивился Питер.
–Это уже ваша забота. – Перевел на него ответственность индеец.
–Тогда последний вопрос – Вы знаете, кто в резервации болен гемофилией – несвертываемостью крови?
–Это интересный вопрос. Я многих лечил от многого. В основном от душевных мук, но несвертываемость крови…, – шаман задумался и надолго замолчал, сжав губы. – Пожалуй, я знаю одного человека. Он живет здесь неподалеку и сможет Вам помочь. – Ответил он через несколько секунд. – Я попрошу, чтобы Медвежонок проводил Вас.
Шаман выглянул на улицу и позвал своего подопечного. Тот был неподалеку, играя вместе с местными мальчишками в мяч. Прошептав ему на ухо, что-то невнятное, он вновь зашел в дом и сказал агенту, что тот может проследовать за мальчиком.
Мужчина благодарственно поклонился и вышел.
***
Кетрин помогла своим коллегам разместиться в отеле и вернулась в резервацию, не желая затягивать и так быстро улетучивающееся время.
Она подъехала к одному из самых старых хоканов поселения и постучалась. Дверь открыла высокая худая женщина шестидесяти трех лет – мать Кларка Майклза. Ее красные от слез глаза выделялись на болезненно-белом лице. Итак худая, от горя женщина еще сильнее высохла. Она стояла словно мумия, не произнеся ни слова, и только безразлично смотрела на Кетрин. Девушка посмотрела на нее и невольно вспомнила свою мать. Та выглядела примерно так же, когда погиб отец – абсолютно равнодушная ко всему, молчаливая, почти неживая. Мать Кетрин долго не могла прийти в себя после той трагедии, она даже забыла о постоянных спорах с дочерью о ее профессии.
–Простите, Вы Аннабель Майклз? – Осторожно спросила агент Робинсон у женщины.
Та только махнула головой и жестом пригласила девушку войти.
Дом был чист и уютен. Нехитрый скарб состоял из небольшого количества деревянной мебели, сделанной, в основном, из сосны или дуба, самой необходимой посуды и некоторых атрибутов индейского культа.
–Простите, миссис Майклз, я понимаю, как Вам сейчас тяжело, но позвольте задать несколько вопросов. Это может помочь поймать убийцу. – Кетрин говорила очень медленно и тихо, словно боялась спугнуть собеседницу.
–Да. Конечно. – Женщина, наконец, подала голос. Он был очень спокойным, мягким, немного глуховатым.
Кет вновь представила себе картину двухлетней давности, когда после гибели ее отца к ним приходили разные люди и задавали вопросы. Это было больно и отвратительно, так как заставляло вспоминать все ужасы снова и снова изо дня в день. И вот теперь Кет была вынуждена сама стоять здесь и мучить своими расспросами обезумевшую от горя мать. В глубине души она и не надеялась на то, что допрос что-то даст, но не проверить не могла.
