Текст книги "Эхо катастрофы (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Бьякуе не терпелось проверить свои силы в реальной схватке с врагом. Пусть даже это будет какой-то никчемный пустой. Тренировочные спарринги с Абараем – это не то, ведь лейтенант изо всех сил старается не навредить.

Первый бросок ничего не дал. Подлесок был довольно густым, заросли скрывали врага. Бьякуя остановился, прислушался и почуял реяцу пустого где-то слева. А в следующий миг тот уже и сам показался: длинным прыжком напал внезапно, из засады. Бьякуя молниеносно отскочил назад, в полете готовя кидо-удар. И стоило монстру приземлиться на то место, где только что был капитан, на него обрушилось мощное хадо.

Пустой на миг замер, повел носом, словно принюхиваясь, потом встряхнулся, как пес, вышедший из воды. Бьякуя уставился на него в изумлении. Удар, которым он намеревался прикончить врага, того даже не насмешил! Вместе с тем его реяцу не производила особого впечатления Что ж, тем интереснее, зло подумал Кучики, снова срываясь в сюнпо. Пустой ринулся за ним.

Бьякуя снова, разворачиваясь в конце шага, атаковал кидо… и промазал. Пустой ловко нырнул под удар, прыгнул на ствол дерева, толкнулся лапами, бросился на другой ствол, и еще раз, туда-сюда, зигзагом, – в мгновение ока он оказался перед капитаном. «Шустрый!» – подумал Бьякуя, врезал ему кулаком в нос и тут же кинулся в сторону.

Некоторое время противники метались среди деревьев. Пустой уходил с линии атаки по непредсказуемым, ломаным траекториям. Нет, все же кидо – это слишком медленно. Пока прицелишься, пока подготовишь удар… Может, стоит пойти на сближение и оторвать ему башку руками?

Внезапно вокруг стало слишком светло, и Бьякуя понял, что выскочил на тренировочную поляну. Он отпрыгнул еще немного назад, надеясь выманить врага на открытое место. Тогда он не сможет так ловко прятаться за деревьями. Пустой действительно вынырнул, низко припал к земле… и в самый последний момент Бьякуя заметил, что в него летят два быстро вращающихся предмета. Времени оставалось мало, и вместо того, чтобы попытаться уйти с линии атаки, Кучики уверенно заслонился стеной лепестков.

Что не так, он понял только потом, уже лежа на земле. Два здоровенных острых бумеранга, похожих на обломки сброшенных когтей, глубоко вспороли его грудь и живот.

– Банкай! – Раздался рядом грозный рев Абарая.

Бьякуя не стал дергаться. Как же больно, черт! Лучше не шевелиться. Ренджи справится. А Бьякуе пока есть о чем подумать. Например, о том, как он мог так лопухнуться.

Потасовка была непродолжительной, но жаркой. Бьякуя слышал, как трещат и ломаются деревья. Этот Абарай с его тяжеловесным занпакто… Но вот реяцу пустого исчезла, судя по звукам, он был разорван в клочья. Уже в следующий миг лейтенант склонился над Кучики. И только убедившись, что тот жив, немного перевел дух.

– Простите, что сразу не пришел на помощь, – буркнул Ренджи. – Я думал, вы с ним справитесь.

Бьякуя едва зубами не заскрипел: в голосе лейтенанта ему почудилось плохо срываемое разочарование. Ренджи по-своему понял его гримасу. Озабоченно нахмурившись, он осторожно подхватил капитана на руки и бросился в госпиталь.

***

Теперь уж скрыть происшествие было невозможно. Бьякуя дорого бы дал, чтобы никто не узнал о его промахе, но ухитрился потерять сознание по пути и не смог помешать лейтенанту доставить его в четвертый отряд. Медики быстренько заштопали Кучики и сказали, что оставят в госпитале только до утра, а потом выпустят. Реяцу пустого была не слишком велика, и раны должны были зажить очень скоро.

Самым неприятным являлось то, что на утро было назначено собрание капитанов, на котором Кучики неизбежно спросят, как же он так.

Собрание, посвященное, в основном, последнему отчету, носило характер формальный и скучный. Капитаны оживились только тогда, когда Кьораку, покончив с обязательной программой, все же спросил, как того Кучики и опасался:

– Бьякуя, а что там вчера был за пустой?

– Обычный пустой, – отозвался Кучики ледяным тоном.

Шунсуй поглядел на него с некоторым сомнением. Какой же обычный пустой, если капитан с ним не справился?

– Все потому, что у Кучики нет меча! – Во всеуслышание заявила Каноги.

Все головы недоуменно повернулись к ней. А та продолжала:

– Занпакто – важнейший инструмент синигами, это же ясно! Тот, у кого нет занпакто, вообще не может быть синигами. А командир Готэй не должен потакать нарушителям регламента. Если бы Кучики помнил о чести офицера, он бы сразу ушел в отставку.

Бьякуя оторопело таращился на ораторшу. Никто еще никогда не упрекал его в отсутствии чести. Остальные капитаны тоже потеряли дар речи, а Каноги, никем не останавливаемая, гнула свое.

– Мы не можем допускать, чтобы капитаны были слабее своих подчиненных. Это подрывает репутацию всего капитанского состава. Если Кучики неспособен справиться с обычным пустым, это ясно указывает на его профессиональную несостоятельность.

Первым опомнился Кьораку.

– Э, Мичико, деточка, сбавь обороты. Не тебе решать, кто достоин быть капитаном, а кто нет, правда же?

– Верно, я всего лишь высказываю свое мнение, – не смутилась Каноги. – Капитан имеет право высказать свое мнение на собрании, для того они и проводятся. Но, как мне кажется, оно вполне обосновано.

– Ты отлично вызубрила регламент, – улыбнулся Кьораку как-то недобро. – Вот только регламент не поможет тебе принять верное решение в нестандартной ситуации. Здесь может помочь, как ни банально это звучит, только сердце. Ну и воображение, которое у тебя, похоже, напрочь отсутствует.

– Чем же мне может помочь воображение в данной ситуации? – Невозмутимо возразила Каноги. – Как ни воображай, а у Кучики нет занпакто.

Бьякуя стоял, плотно сжав челюсти, уставившись в пол и стараясь сохранить непроницаемое лицо. Он чувствовал себя настолько скверно, что готов был подать в отставку прямо сейчас, если бы ему дали вставить слово. Хуже всего было то, что эта стерва была абсолютно права. В ее словах была непреложная истина, за ними стоял многовековой закон Общества душ.

– Может, ты все-таки заткнешься? – Зло ощерился Хаями, стоявший рядом с Каноги. – Иначе я могу и по морде съездить.

– Оставь свои руконгайские привычки, – надменно отозвалась та. – Ты находишься в Сейрейтее.

Хаями снова онемел. Воспользовавшись паузой, Сайто вкрадчиво промурлыкал:

– Как верно заметила Каноги, капитаны имеют право высказывать свое мнение на собрании. Может быть, предоставить возможность всем желающим тоже высказаться по этому вопросу?

– Хорошая идея! – Немедленно подхватил Кьораку, нисколько не сомневающийся в результатах опроса. – Давайте-ка быстренько все по порядку выскажутся, и решим это дело большинством голосов. Так будет справедливо. Начинай, Йоруичи!

– Если этот мальчишка сдастся из-за такого пустяка, – Шихоинь насмешливо покосилась на Бьякую, – я его выдеру вицей.

– Я ничего плохого не хочу сказать о законах, – хитро улыбнулся Сайто, – но мне кажется, в сложных случаях следует проявлять гибкость. Капитаны все же на дороге не валяются.

– Как глава медицинского отряда, – продолжила Унохана, – могу сказать, что капитан Кучики совершенно здоров. Не вижу никаких медицинских противопоказаний.

При этих словах Кьораку отчетливо прыснул.

– Да он, поди, сам разберется, – неохотно проворчал Хиракава. – У главы благородного клана достаточно понятий о чести, чтобы решить, как ему быть.

– А я считаю, что он должен уйти, – еще раз подтвердила свое мнение Мичико.

– Я согласен с Каноги, – мрачно буркнул Нишигаки. От него было сложно ожидать чего-то другого.

– Ну, конечно, – зло сказал Хаями, с трудом дождавшийся своей очереди. – Всем хорош был капитан, пока беда не случилась. А тут раз, и в утиль, не разбираясь. А если он вас всех еще взгреет? Думаете, он сдастся? – Обращался Хаями в основном к Нишигаки, раз уж тому случилось стоять как раз напротив него. – Пройдет немного времени, и он вам всем еще покажет.

– Ладно, ладно, – Кьораку замахал руками, пытаясь остановить разошедшегося оратора. – Мы поняли уже. Давайте дальше, а то до вечера не закончим.

– Как бы там ни было, а топтать своих – это подло, – глядя в сторону, буркнул Хицугая.

– Кучики, конечно, здорово сдал, – ощерился Зараки, – но мне было бы любопытно посмотреть, сможет ли он оклематься. А то нам так и не довелось схлестнуться один на один.

– Лучше бы мне его на опыты отдали, – недовольно заметил Куроцучи. – А так мне безразлично.

– Я считаю, Бьякуя справится с этой небольшой проблемой, – завершил опрос мнений Укитаке. – Недаром он тренируется, не жалея себя.

– Ну что, будем считать голоса, или так понятно? – Кьораку победоносно воззрился на Каноги. – Итак, общим собранием капитанов решено: никаких отставок. И вообще, – тут он недоуменно оглядел собравшихся, – откуда этот вопрос взялся на повестке дня? Мы же про отчет говорили.

***

Едва капитан вошел в кабинет, Ренджи хребтом почуял: что-то случилось. Таким мрачным Кучики на его памяти бывал редко. Его лицо было излишне неподвижным и не выражало решительно ничего. Про реяцу и говорить нечего.

– Кучики-тайчо, что у нас опять произошло?

– Нет, ничего.

Капитан прошел к окну и некоторое время что-то пристально там разглядывал. А потом вдруг бросил, не оборачиваясь:

– Ты ведь тоже считаешь меня слабаком.

– Чего?! – Взвился Абарай. – Кто вам такое наговорил?

– Никто, – все так же без выражения сказал Кучики. – Но я вижу, что ты разочарован. Ты ведь ожидал от меня большего, признайся?

Ренджи встал во весь рост, насупился. Слова капитана казались ему почти обвинением. Он скрестил на груди руки, сдвинул брови и укоризненно проворчал:

– Кучики-тайчо, никогда не думал, что у вас такое богатое воображение.

Кучики впервые оглянулся на лейтенанта, покосился с проблеском интереса в глазах.

– Хочешь сказать, что мне это показалось?

– Я, вроде, ничего такого не сделал, чтобы вы обо мне так плохо думали, – буркнул Ренджи. Потом до него все-таки дошло. – Вам что, на собрании чего-то наговорили?

Капитан промолчал, снова отвернувшись к окну, и Абарай понял, что не ошибся.

– Что за черт? – Удивленно нахмурился он. – Я думал, Кьораку на вашей стороне.

– Это так и есть, – медленно, задумчиво проговорил Кучики.

– Тогда кто?

– Каноги, – сознался, наконец, капитан.

– Чего? – Изумился Ренджи. – Новенькая? А что это она? Что ей надо?

Кучики молчал, и Ренджи, почесав макушку, спросил:

– Она, выходит, и впрямь такая стерва, как Иба рассказывал?

– Пожалуй, – задумчиво кивнул Кучики. – Удивительная зануда. Такую приятно было бы иметь во врагах.

– Почему это? – Не понял Ренджи.

– Потому что тогда ее можно было бы с удовольствием придушить, – серьезно пояснил Кучики.

***

Для Сайто Кучики был ценной добычей.

Люди всегда вызывали в капитане третьего отряда любопытство, почти не приправленное личной привязанностью. Ему нравилось сходиться с людьми, общаться с ними, изучать их, но все они были для него одинаковы. Сайто не делил людей на приятных и неприятных, на друзей и врагов, он просто равно интересовался всеми человеческими типами и исследовал способы взаимодействия с ними. Все были для него одинаково любопытны и одинаково безразличны.

Сайто всегда с легкостью располагал к себе людей. В тех нескольких небольших путешествиях по Руконгаю, которые он некогда предпринял, ему не составляло труда попроситься на ночлег к незнакомцам. Его показная беззащитность и подчеркнутое дружелюбие довольно быстро заставляли хозяев расслабиться, перестать ждать подвоха от нежданного гостя. И Сайто никогда не обманывал доверия.

В Сейрейтее он столь же быстро и легко завоевал доверие всего старшего офицерского состава Готэй. И только Кучики оказался ему не по зубам. Впервые Сайто встретился со столь активным противодействием. Да, однажды Кучики сказал, что согласен считать маленького капитана союзником, да, он даже обращался за помощью пару раз, но Сайто отчетливо видел, что до настоящего доверия здесь еще очень далеко. Кучики просто снисходил до него с каких-то заоблачных высот, небрежно принимал помощь, как нечто само собой разумеющееся, и снова отдалялся на недосягаемое расстояние. И лишь случай помог Сайто заслужить его расположение.

Позже Сайто недоумевал, как он не подумал об этом сразу. Нельзя было подходить к Кучики с той же меркой, как к другим типам людей. Ему не нужны ничьи услуги, ему не нужна помощь, и приветливая улыбка ему тоже до лампочки. Кучики оценивал людей по своей методе: этого можно уважать, этого – нет. И пока Сайто не доказал на деле свою храбрость, ему нечего было рассчитывать на уважение.

Словом, случай Кучики оказался сложным, и тем интереснее было для Сайто довести дело до конца, тем ценнее была добыча. А теперь вот сам собой затевался очень любопытный эксперимент: нужно было помочь Кучики удержаться, остаться в строю, не опустить руки. Сайто разобрал азарт исследователя. Сможет ли этот гордец пренебречь общепринятым мнением, станет ли доказывать свое? Уже тогда, когда стало ясно, что занпакто Кучики утратил, Сайто намеревался побеседовать с ним в госпитале, но Хаями тогда и сам нашел нужные слова. Теперь оставалось только наблюдать и следить за тем, чтобы никто не разрушил его решимости.

Сегодняшнее собрание представлялось настоящей катастрофой. Такое излишнее внимание к бедственному положению Кучики, да еще сразу после позорного поражения… Каноги, сволочь, ужалила его в самое больное место. «У тебя совсем нет гордости, Кучики, раз ты до сих пор цепляешься за свой пост». Еще, чего доброго, он подумает, что в ее словах был смысл. Требовалось срочно принимать меры. А еще в этот раз приходилось выбирать сторону. Теперь уже по-настоящему. Невозможно было, как раньше, водиться со всеми и ни с кем. И Сайто впервые в жизни определился со своими симпатиями и антипатиями.

Традиционные чайные посиделки сегодня проходили на территории третьего отряда. Сайто сказал Хаями: приведешь Кучики любым способом, если понадобится, силой. Впрочем, применять насилие не пришлось, Бьякуя не пытался упираться, хотя был очень молчалив и холоден. Но у Сайто уже была разработана стратегия: позицию врага следовало высмеять, так, чтобы у Кучики не осталось никаких сомнений в ее ничтожности.

Сайто водрузил на стол поднос с печеньем и чаем, приготовленным Кирой. Сам Кира от участия в подобных посиделках уклонялся, чувствуя себя слишком чужим в этой компании. Рукия устроилась под крылышком Хаями, – при своих они не стеснялись. Ренджи развалился напротив своего капитана, прислонившись спиной к стене беседки. Сайто во главе стола хитро щурился.

Довольно скоро удалось повернуть разговор на тему утреннего собрания.

– Это ты здорово придумал, что заставил всех высказаться, – Хаями одобрительно улыбался Сайто. – Теперь мы точно знаем, кто что думает.

– Просто я не сомневался, кто что скажет, – усмехнулся Сайто. – Большинству капитанов это, на самом деле, совершенно безразлично. Кому какое дело до чужого отряда? А в отставке Кучики нет никакого практического смысла. Да и Кьораку неохота возиться. Это же опять нового искать! Для всех проще предоставить Кучики возможность самому все решить.

– Ну а эта-то чего тогда уперлась? – Возмутился Хаями.

Сайто громко расхохотался.

– Ох! Тут все не так просто. Я сразу начал изучать этот уникальный экземпляр. Кстати, вы знаете, какой у нее занпакто?

– Ну да, – недоуменно отозвался Хаями. – И что?

– А какой? – Полюбопытствовал Ренджи.

– Гипнотический, – Сайто захихикал. – Занпакто такого типа ясно указывает на стремление все вокруг подчинить и упорядочить.

– Это как у Айзена? – Удивилась Рукия.

– Не такой, но близко. Но у Айзена хоть воображение было. А у этой – напрочь отсутствует. Как она управляется со своими иллюзиями – ума не приложу!

– Ты так и не сказал, что ей от меня нужно, – впервые подал голос Бьякуя.

– Да ничего особенного! Ты просто выбиваешься из ее стройной системы представлений о правильном. Мы, между прочим, все выбиваемся. Достала просто. Может, ей в детстве папа не те сказки рассказывал? Кстати, Хаями, а тебе она тоже замечания делала?

– Ну… – Хаями задумался. – Нет. Пока она была моим офицером, она и не имела права их делать. Субординацию она всегда строго соблюдала. А после я еще не давал ей повода.

– Интересно, что бы она про меня сказала? – Хмыкнул Ренджи.

– Лучше не попадайся ей на глаза, – посоветовал Кучики. Было заметно, что он немного расслабился.

– Сейчас я вас насмешу еще больше, – Сайто коварно захихикал, как заправский злодей. – Как думаете, почему Нишигаки ее поддержал?

– Он меня ненавидит, – уверенно сказал Бьякуя.

– Ошибаешься. Ему наплевать на тебя. Он напал на тебя по приказу, без всякой личной неприязни. Нишигаки туп, как пробка, ему все равно, кого убивать.

– Как Зараки? – Вставила Рукия.

– Совершенно не так, – Сайто покачал головой. – Зараки сражается ради удовольствия. Нишигаки даже удовольствия не получает. Единственное, на что он способен, это выполнять приказы. Без приказов он сразу теряется. Когда Ханаду выперли из Совета, он сразу прижух, перестал командовать, и Нишигаки отправился искать себе другого босса. Он-то думал, пойдет в Готэй, станет подчиняться главнокомандующему, а Кьораку его игнорирует. Вот он и приклеился к Каноги, как банный лист. Она об него ноги вытирает, а он и доволен.

Хаями и Абарай одинаково злорадно оскалились. Оба в равной степени не выносили капитана восьмого отряда.

– У Каноги, похоже, склонность к садизму, – заметил Хаями.

– Характерец премерзкий, – согласился Сайто.

– Бедный Иба! – Вздохнул Ренджи. – Он даже похудел, по-моему.

– Может, капитану Укитаке намекнуть? – Предложила Рукия. – Он его спасет.

– Отлично придумано! – Хаями расхохотался. – Оставим этих гадов без лейтенантов!

***

Едва оправившись от ран, Бьякуя возобновил тренировки. Чтобы снова не попасть впросак, он теперь неизменно брал с собой Рукию. Надо ли говорить, что и Хаями непременно оказывался здесь же.

В этот раз тренировка опять была прервана в самом начале. Бьякуя и Ренджи едва успели сойтись, как послышался все тот же угрожающий треск. Синигами вскинули головы.

– Надо же, в том же самом месте, – удивленно заметил Ренджи.

И верно: ровно там же, где и в прошлый раз, раскрылась черная дыра гарганты. Оттуда вывалилось и плюхнулось вниз нечто грузное, многоногое, обрюзгшее. Тварь скрылась из виду за деревьями, и тут же появилась снова: высоко подпрыгнув, она смяла верхушки деревьев и с неприятным шлепком приземлилась на краю поляны. По обе стороны ее головы, над плечами, вдруг открылись темные провалы, из которых вырвались сразу два снопа реяцу. Синигами едва успели прыснуть врассыпную.

– Ни фига себе у него удар! – Восхитился Ренджи, оглядывая две глубокие воронки в земле.

– Никогда не видел, чтобы пустые использовали какие-то специальные органы для серо, – заметил Бьякуя. – Обычно их формируют прямо в пасти.

– Сейчас я его размажу, – Абарай с готовностью вскинул меч.

– Не лезь, – резко одернул его Кучики, делая шаг вперед. – Он мой.

Хаями немедленно образовался рядом с ним и схватил за руку.

– Лучше оставь его Ренджи.

– Пусти, – Бьякуя глянул на руку, сжимающую его запястье. Хаями помотал головой.

– Зачем ты лезешь в драку? На кой он тебе сдался?

Абарай, воспользовавшись общим замешательством, высвободил меч и рванулся вперед. Забимару распорол толстую шкуру на боку пустого, и тот, словно заводная игрушка, повернулся вслед за обидчиком и снова выпустил серо из обоих «стволов». Ударом смяло участок леса, а Ренджи уже зашел противнику в тыл.

Бьякуя коротким движением выдернул руку из захвата.

– Не лезь, – резко бросил он, не глядя на Хаями.

Сделал шаг… и тут же оказался лежащим на земле. Дернулся и понял, что попал в один из тех захватов, из которых невозможно вывернуться.

– Что ты делаешь? – Сдавленно прошипел Бьякуя.

– Не надо тебе драться, – невозмутимо объяснил Наото.

– Пусти немедленно!

– Ладно тебе! Ренджи и сам справится!

Рукия, остановившись чуть поодаль, недоуменно поглядывала то на капитанов, то на Абарая.

Ренджи несколько раз провел удачную атаку, но незаметно было, чтобы это нанесло пустому серьезный урон. Пришлось активировать банкай. Пустой яростно отстреливался. Приходилось очень шустро метаться из стороны в сторону. Сражение продлилось всего несколько минут, но за это время противники успели измять и изломать приличный кусок леса. Но вот очередная атака Абарая пробила-таки толстенную шкуру пустого, рассеяв его тучей духовных частиц.

Только тогда Хаями выпустил Кучики из захвата.

– Да, здорово площадку расширили, – задумчиво заметил Наото, оглядывая поле боя.

Бьякуя поднялся на ноги одним пружинистым движением.

– Ты что себе позволяешь? – Возмутился он.

– Ладно тебе! – Хаями обезоруживающе улыбнулся. – У тебя еще с того раза раны не зажили до конца, куда тебе драться с таким!

– Станешь решать, как мне быть и что мне делать? – Холодно осведомился Бьякуя.

Хаями понял, что перестарался, и попытался еще исправить положение.

– Просто хотел немного поберечь твое здоровье.

Кучики молча развернулся и ушел.

– Вот черт… – озадаченно и тревожно протянул Хаями.

– А что тут происходит? – Удивился подошедший Абарай.

– Наото, ты дурак! – Категорично заявила Рукия. – Разве можно было так делать?

– Да что он сделал-то? – Не унимался Ренджи.

Рукия в нескольких, довольно резких, выражениях обрисовала ситуацию.

– Сам знаю, что дурак, – уныло подытожил Хаями. – Но я не ожидал, что это его так заденет. Ему сейчас тренироваться надо, а не в драку лезть. У него все еще что-то не получается.

– У него действительно что-то не получается, – согласился Абарай. – Но я понимаю, почему он так обиделся. – Он немного помялся. – Капитан сейчас такой же, как был я. Когда я был намного слабее его, мне тоже все казалось обидным, казалось, он меня нарочно унижает. А мне и ответить нечем. Вот и он думает, что все подряд считают его слабаком, особенно после того собрания…

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Хаями. – Но я думал, Бьякуя все же старше и умнее.

– Откуда старше? – Ренджи хмыкнул. – Мы практически ровесники.

***

– Бьякуя, извини, ладно? Я, балбес, сначала делаю, потом думаю.

Кучики не поднял головы от бумаг. Неторопливым движением обмакнул кисточку в чернила и принялся выводить следующий символ. Иероглифы ровно ложились на бумагу один к одному.

– Ну, хочешь, я сам себе по морде дам? – Умоляюще продолжил Хаями. – Нельзя было так делать. Я просто не подумал. Да тебе нужно было сразу мне врезать, чтобы не зарывался, и все!

– Капитан Хаями, – ледяным официальным тоном проговорил Бьякуя, так и не подняв взгляда, – вы мешаете мне работать.

– Дурак ты, – обреченно буркнул Хаями и вышел за дверь.

Наото очень ценил эту дружбу. Впервые в своей жизни он встретил не то зеркальное свое отражение, не то собственное продолжение, словом, того самого человека, который был ему нужен.

В юности Хаями был весьма замкнут, но потом, вдоволь постранствовав по Руконгаю, убедился в том, что нужно учиться контактировать с людьми. Он довольно скоро понял, чего хочет от общения, вот только все, что было ему нужно, никак не хотело сочетаться в одной личности. В конце концов, пришлось смириться с тем, что это вообще невозможно. Хаями приятельствовал со многими, но никого не считал своим настоящим другом, поскольку любого из этих приятелей можно было бы легко заменить другим.

Вот с этим, например, можно было бы славно подраться на кулаках, а больше ничего с ним нельзя делать, поскольку парень – дуб дубом. А вот с тем можно поговорить о поэзии, и он даже способен читать вслух стихи, но только после первой бутылки сакэ, а после второй он уже совершенно некоммуникабелен. Неплохо можно было побеседовать с Сайто, но того подводил практический ум, и в случае, если разговор сворачивал на абстрактные темы, довольно быстро терял нить рассуждений. Словом, Хаями в конце концов приспособился к такому положению: с этим занимаемся одним, с тем – другим, не смешиваем.

И вдруг – Бьякуя. Равный по рангу, равный по силе. С ним можно было сражаться, не сдерживая себя; им было чему поучиться друг у друга. Во многом сходно оказалось их воспитание и образование. И в темах для долгих вечерних бесед они тоже удивительно совпали. Они могли говорить о чем угодно: от практических вопросов составления очередного отчета до заумных проблем, только что вычитанных в философском трактате древнейшего автора, и ум обоих всегда работал на одной волне.

Да, это был тот самый человек, которого Хаями искал всю жизнь, именно тот, кого он всегда хотел назвать своим другом. Разумеется, ради того, чтобы оставаться рядом с ним, Наото без колебаний взвалил на свои плечи все многочисленные проблемы, преследующие главу клана Кучики. Ему не казалось, что он делает что-то особенное. В конце концов, именно так и должны поступать друзья. Ведь и Бьякуя не бросал его, когда становилось туго. И вдруг так глупо все испортить…

Нет, Наото и в самом деле не ожидал, что Бьякуя обидится настолько сильно. Он привык к тому, что ему не приходится как-то сдерживать себя в общении с другом. Они двое были действительно похожи в своих суждениях, и потому всегда понимали мотивы друг друга. И даже если им случалось не сойтись во мнениях, даже когда посторонним наблюдателям начинало казаться, что дело кончится ссорой, а то и дракой, оба понимали, на чем основана позиция другого, и этого было достаточно, чтобы простить несогласие.

И тут вдруг такое… Хаями по здравом размышлении вынужден был согласиться с Абараем. Бьякуя сейчас и сам считает себя слабым, в этом и заключается вся беда. Прежде, уверенный в своей силе, он просто вмазал бы Наото хорошенько за такую выходку и на том успокоился. Теперь же это послужило для него лишним доказательством того, насколько он слаб. Хаями ругал себя последними словами. Придумал же: вот так, силой… И как теперь мириться?

***

Несколько дней прошли в тягостном молчании. Ренджи мялся, как будто чувствовал себя виноватым, без лишних слов выполнял распоряжения, порой Бьякуя ловил на себе его осуждающий взгляд исподлобья. На тренировки теперь Рукию не звали: Бьякуя опасался, что следом за ней припрется и Хаями. Из-за этого Ренджи осторожничал, старался не задеть капитана, и тренировки получались совершенно бестолковые. Бьякуя даже подумывал о том, что следует приглашать Сайто, тот хоть что-то умеет, в отличие от Абарая, но пока тормозил с этим: ему казалось, что Сайто будет скорее соблюдать интересы Хаями, чем его.

На очередном собрании по мелкому организационному вопросу пришлось снова встретиться лицом к лицу со всеми: и с Каноги, и с Нишигаки… и с Хаями. И все они, как назло, стояли совсем рядом.

Бьякуя, не поворачивая головы, одними глазами обвел собрание и поймал себя на мысли, что ненавидит всех, стоящих в этом строю. Каждого из них. Все они считают его слишком слабым. Кто-то смотрит с презрением, кто-то с жалостью, но дела это не меняет нисколько.

Когда закончилось это бессмысленное мероприятие, Бьякуя, выскользнув из зала, немедленно постарался скрыться с глаз, убраться подальше от остальных. Именно этот маневр, в конечном счете, и привел к столкновению. Каноги нагнала его на безлюдной площади.

– То, что командир за тебя заступается, не меняет моего мнения, – без предисловий заявила она, словно продолжая уже начатый разговор.

Бьякуя остановился, смерил скандалистку с ног до головы высокомерным взглядом.

– Что тебе от меня нужно?

– Ты знаешь, что мне нужно. Чтобы ты ушел.

– Зачем тебе это?

– Затем, что так будет правильно. Твое присутствие здесь нарушает установленный порядок вещей.

– Я вижу, Сайто не ошибся в своей оценке, – надменно сказал Бьякуя. – Ты просто фанатичка.

– Я стремлюсь к порядку, – не менее надменно отозвалась Каноги. – А твой Сайто и есть первый раздолбай.

– А я второй?

– По ранжиру я вас еще не расставила, – фыркнула она. – Но с нарушениями намерена бороться.

– Ты слышала решение Кьораку. Собираешься оспорить приказ командира?

– Оспорить приказ я не могу, – согласилась Каноги. – Но что мешает мне в частном порядке призвать к твоей совести?

– Считаешь меня бесчестным? – Реяцу Кучики стала совсем уже угрожающей. – Полагаешь, я не справляюсь со своими обязанностями?

– А ты, наверное, полагаешь, что справляешься? – Ядовито уточнила Каноги. – Твоя сила не соответствует уровню капитана.

– Так ты хочешь проверить мою силу? – Бьякуя распрямился, подался вперед, реяцу загудела.

– Именно так! – Запальчиво воскликнула Каноги. – Если ты не окажешься трусом и примешь мой вызов, я докажу тебе, что ты никуда не годишься.

– После таких слов я просто обязан стереть тебя в порошок, – скрипнул зубами Бьякуя.

– Отлично! – Каноги тоже двинулась вперед, так что теперь они стояли едва не нос к носу. – Если я выиграю, ты уйдешь в отставку. По доброй воле.

– Согласен. Но если выиграю я, ты заткнешься и отстанешь от меня раз и навсегда.

К этому моменту и подоспел Сайто. Учуяв отяжелевшую реяцу двух капитанов, он немедленно бросился к месту действия и успел вовремя. Услышав обмен последними фразами, он преодолел остаток пути с помощью одного длинного шага сюнпо. Ввинтился между спорщиками, расталкивая их локтями.

– Тише, тише, ребята, – бормотал он, отодвигая капитанов друг от друга. – Вы чего развоевались? Спокойнее.

– Сайто! – С холодной яростью процедил Бьякуя. – Какого черта ты делаешь?

– Сайто, не вмешивайся! – Зарычала и Каноги. – Это не твое дело!

Такайя развернулся к ней, одновременно пытаясь спиной отпихнуть Кучики подальше.

– А ты чего тут драку затеваешь? Разве драка – это по регламенту?

– Это не драка, – невозмутимо парировала она. – Это способ решить спор. И я это инициирую не как капитан, а в частном порядке.

– А в частном порядке драться тоже запрещается, – напомнил Сайто. Ему уже удалось сдвинуть Кучики на один шаг назад.

– Не помню, чтобы запрещался поединок по заранее обговоренным правилам, – не сдавалась Каноги.

Сайто вдруг вытаращил глаза и уставился на что-то за ее спиной.

– Упс, командир!

– Что? – Каноги нервно обернулась.

Сайто немедленно ухватил Кучики за локоть и ломанулся в сюнпо. Бьякуя, растерявшийся от неожиданности, не сопротивлялся. Укрывшись в ближайшем переулке, Сайто одной рукой прижал Кучики к стене, а сам осторожно выглянул одним глазом за угол. Каноги растерянно озиралась.

– Валим отсюда! – Прошипел Сайто, снова хватая Кучики за локоть и увлекая за собой вдоль переулка.

– Что ты делаешь? – Возмутился Бьякуя, но негромко, и за Сайто все-таки последовал.

– Уходим, или она нас догонит! Вот, сюда!

Он затормозил возле открытого окна какого-то склада и подпихнул Кучики к подоконнику.

– Ныряй внутрь! Спрячь реяцу!