Текст книги "Бешеный Тигр Кровавой Хабанеро (СИ)"

Автор книги: Кицунэ Миято

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Часть 2. Глава 2. Тора беспокоится

Я проснулся, а во дворце кипеш. Народ бегает, как заведённый. Сано тоже припахали, и с раннего утра он помогает матери. И будить его не пришлось. Он заметил меня и оперативно положил еду в миски.

И чего это со всеми?

– Эй, Сано, что происходит? – не выдержав пытки неизвестностью, спросил я.

Он промолчал, но когда мы в кухне на минуточку остались одни, то сказал мне:

– Мы готовимся к празднику Обон. Это дни поминовения усопших.

А, ну ясно тогда, а то я и не знал, что думать, может, мы даймё из другой страны ждём или день рождения хозяина справляем. В прошлом году меня ещё из дворца не выпускали, но вроде что-то помню подобное. Ещё из окон были видны фонарики… Или это был другой праздник? Тут почти все праздники полуночные, но, с другой стороны, темнеет, как на юге – рано. Заход солнца в шесть-семь часов, и никаких тебе сумерек, сразу – хлоп! – и темнота. Но кучи фонариков, так что на улицах становится светло, очень кстати. Тем более тут не то что какие-то ёлочные гирлянды, «фонарики» довольно большие, некоторые с меня ростом, и много света дают, а работают – смешно сказать – от свечи. Зато и свет такой тёплый, уютный. Ещё на разные праздники используются разные фонари по цвету, форме и размерам.

Прошел почти месяц, как я вернулся к жизни во дворце.

Трижды я гонял в Коноху, жил там по несколько дней. Навещал Наруто, Кушину-сан и своих друзей. Насколько я понял, ситуация со старшим Сарутоби зависла ни на чём, и старичок-сморчок снова херувимил по Конохе, мироточа сладкой благостью. Один раз он мне попался, и я за ним немного последил. Всё бы ничего, но эти улыбочки, которые тут же пропадают, стоит отвернуться собеседнику, и эти заискивающие взгляды. Он чуть ли не с каждым встречным шиноби за руку здоровался, расспрашивал про дела, про семью, если та была, интересовался, как служится на благо отечества. Вылитый добрый дедушка Ленин, который про всех всё помнит и лучше, заботливей и внимательней которого нет.

Я понимаю, что сужу несколько предвзято, но каким-то же образом получилось у него после смерти Четвёртого Хокаге снова прийти к власти! А насколько я понял – его на пенсию как бы выпроводили, по старости. И вместо того, чтобы назначить Пятого Хокаге, да ту же Цунаде, если на то пошло, вдруг снова он встал у руля.

Потом эта некрасивая история с кланом Учиха, который смог выжить благодаря вмешательству Кушины и теперь за неё горой. Несостоявшаяся резня пошатнула репутацию Хирузена, его снова отстранили, между прочим, после девяти или десяти лет нового правления. Кушина меньше года у власти, но вокруг как будто снова что-то затевается. Муж её – Минато, который был Четвёртым Хокаге, меньше года пост занимал, а потом… Что случилось здесь, я доподлинно не знаю, но он точно погиб, спасая Коноху. Наруто называл отца героем.

Когда бывал во дворце, то частенько следил за младшеньким Сарутоби. Асума сблизился с Чирику, он вообще-то монах из какого-то храма, и так прикольно шестом управляется, круть. Но как-то друзей среди шугонинов у Чирику не было. Может, потому что запрет у монахов на друзей или ещё что-то, не знаю. Тем страннее их дружба. А ещё Асума просёк, что я за ним приглядываю, и закурил. Не то чтобы от нервов, но думаю, что за прошедший месяц я ему их чуток подпортил. Нет, я особо гадостей не делал, разве что шипел на него и уркал, когда он мимо проходил. Из-за этого остальные шугонины на его сладкие речи не поддавались. А то, как начнёт болтать, так некоторые словно загипнотизированными становятся, явно от папани передалось.

Я запаха табачного дыма не переношу – это плохо на обоняние действует. Поэтому этот гад последнюю неделю смолил постоянно. Блин, да что он за шиноби! Его любой генин за версту почует!

Ага! Чую! Вспомнишь гамно – вот и оно!

– Таями-сан, есть что-то перекусить? А то я с дежурства, – обратился Асума к матери Сано, он вошёл на кухню как-то по-хозяйски что ли.

Неужели этого никто больше не замечает? Да и что за попрошайничество? Всех шугонинов кормят нормально, шёл бы завтракать в казарму, нет ведь, ему что повкусней надо! Ишь выискался тут принц!

Пи…лять! До меня дошло!

Он тут жрёт мясо всякое, а в казарме одну чечевицу да рис трескает, как и Чирику! Вот как он с тем сошёлся! Неужели тоже за глубоко верующего его монах принял? А курит ещё и для того, чтобы запах еды заглушить! Вот хитрая обезьяна!

Кухарка дала ему жратвы, и он всё слопал под моим неодобрительным взглядом. И не подавился даже. И не разоблачишь его так просто – на дворцовую кухню шугонины не ходят.

– Эй, Сано, пойдём, скажу что-то, – позвал я няня.

– Вы чего-то изволите, Тора-сан? – фыркнул он. А я оглянулся и заметил внимательный взгляд Асумы. Блин! Ещё не хватает, чтобы он каким-то образом догадался, что Сано меня понимает! Я заорал и начал скрестись в дверь, чтобы и ежу было понятно, что я хочу, чтобы мне её открыли.

– За мной! Сано! За мной! Выходи! – безотрывно раздавал я команды.

– Да что с Торой-чаном? – удивилась Таями-сан. – Обычно он не такой разговорчивый.

– Не знаю, – спохватился Сано. – Чего-то волнуется, я выйду, посмотрю, чего он так переживает. Может, как всегда, куда-то забраться хочет да не может…

– Таями-сан, а Сано что, нянька этого кота? – поинтересовался Асума. Он уже через пару дней после того, как был зачислен в штат, разобрался, кто есть кто, и больше не высказывался на мой счёт при ком-то и держался вежливо.

– Да, они хорошо ладят, и Шиджими-сан поручила ухаживать за Торой-саном моему сыну, – легко слила инфу кухарка.

Пока выходил, подумал, что если скажу Сано передать Кобо-сану, что Асума ест мясо на кухне, то тот вряд ли догадается, что об этом надо сказать Чирику, который может и не поверить с чужих слов. А такую сложную конструкцию мне не рассказать. Да и не так это важно может показаться. Блин!

– Сано, отбой...

* * *

– Тора-чан? – хозяин сидел в кресле в своей комнате и смотрел в окно.

Довольно приятно пахло благовониями. И на столике горело несколько свечей. Там ещё в углу стояли деревянные таблички с иероглифами, о назначении которых оставалось только догадываться. Возможно – это что-то вроде тотемов или просто пожеланий типа «на счастье».

Практически все обитатели дворца были на улице. Там танцевали забавные танцы под их эту своеобразную музыку. Горели фонарики. Угощались едой. Только Минорухи, пробыв на празднике первые полчаса, ушёл. Я ощутил от хозяина странный запах. Он не был болен, но что-то странное в его эмоциях. Поэтому я, как приличный домашний любимец, пошёл скрасить ему вечер. Тем более, всё это странное «поминовение» меня особо не радовало. Слишком много запахов, шума и людей. И эта ситуация с Сарутоби-младшим. Вдруг он что-то против хозяина замыслил?

На коленях Минорухи оказалась фоторамка, которую он держал в руке. Я потёрся о его ладонь. И хозяин меня погладил. Такой он грустный. Наверное, так сложно управлять страной, и ему редко удаётся побыть одному.

– Это моя семья, Тора-чан, – почёсывая за ухом, показали мне фотографию.

В отблесках свеч я хорошо рассмотрел четырёх людей на фото. Классическая «мама, папа и двое детишек», я пригляделся и узнал в том пареньке, который помладше, Минорухи.

– Я не готовился быть главой страны, – задумчиво поглаживая меня, сказал он. – Даймё должен был стать мой старший брат, Хикаро. У него были все способности для этого. Он был прекрасным стратегом, разбирался в военном деле, политике. Меня готовили на роль советника. Я хорошо разбираюсь в сельском хозяйстве и вообще…

Я потрогал лапкой фоторамку и посмотрел в глаза хозяина.

– Ты хороший правитель, – сказал ему я.

– Спрашиваешь, что случилось? – Минорухи отставил фотографию на тот столик со свечами. – В конце второй мировой войны, двадцать три года назад их всех убили. На дворец напали шиноби Камня. Я выжил благодаря тому, что здесь была Кушина-чан. У её команды было глупое задание, которое придумал мой брат… Возможно, что Хикаро что-то чувствовал, не знаю. Он был очень умным, мой нии-сан. Атаку отбили, но я в один день стал сиротой. Мне было шестнадцать лет. И я стал самым молодым даймё страны Огня. Ты не представляешь, как тяжело мне было. Хорошо, что в Конохе был хороший лидер, генерал, на которого я мог положиться, иначе третью мировую нашей стране было бы не пережить.

Минорухи задумался, медленно меня поглаживая. Его эмоции стали более уравновешенными. Я замурлыкал.

Кажется, я догадался о назначении тех трёх табличек на столе. Как я не замечал раньше, что первые иероглифы были одинаковыми? Наверное, это фамилии.

* * *

– Ты многого достиг, Тора-чан, – сдержано похвалил меня Кобо-сан.

Что?! И это всё?!

За прошедший месяц у меня всё никак не получалось «состыковаться» с человеческим сенсеем, чтобы… Похвастать своими умениями.

Впрочем, если так подумать, хвастаться особо и нечем. Шиноби легко могут ходить по отвесным поверхностям. Да и бегать быстро – тоже. А ещё шиноби могут запускать огненные шары, превращаться в других людей, гипнотизировать, метать оружие, ставить барьеры, призывать разных животных, управлять марионетками, модифицировать своё тело – много чего.

Единственное моё достижение в сумме – я научился управлять чакрой и её контролировать. Замах когтей получился чуть более впечатляющим – я оставил на дереве глубокий след.

Получается, лишь удивительно, что это может делать кот и то… В этом мире есть коты-ниндзя, собаки-ниндзя, даже слизни-ниндзя… Короче… Я конкурирую только с обычными кошками.

Наверное, для людей это как фокус, баловство… Вроде «ну надо же, простое животное, а мнит себя ниндзя». Конечно, я помогал Шиджими, мои «мохнатые доносчики» слили пару раз информацию о хищениях государственного имущества, но это были такие мелочи.

Я ощутил себя совершенно беспомощным и бесполезным после этого «ты многого достиг, Тора-чан». И понял, что нифига я не достиг, блин!

И это странное ощущение какой-то гадости, стягивает горло, словно ошейник, который Шиджими как-то вздумала мне надеть... Всё это ужасно меня нервирует.

Часть 2. Глава 3. Тора в отчаянии

Давай же, давай! Очнись! Очнись, пожалуйста! Не умирай!

Кошачьи и людские боги, Рикудо-сэннин, Будда, Аллах и Иисус Христос вместе взятые! Пожалуйста! Не дайте ей умереть!

Эти суки ещё и связали её, как будто после извлечения биджуу человек в состоянии сбежать. Её бросили, словно сломанную куклу. Но ведь ты жива? Жива ведь? Жива?! Руки такие холодные, в темноте непонятно, какого цвета кожа, но я ощущаю, я надеюсь… в ней ещё теплится жизнь…

Очнись… Кушина-сан, проснись!

Я же чувствовал, что что-то не так, я же чувствовал! Целый месяц я не выходил из дворца, боялся за хозяина. Круг стягивался. Что-то назревало, огромный нарыв. Атмосфера у шугонинов стала немного странной. Философские разговоры о том, что, по сути, у нас в стране двоевластие, о том, что ниндзя должны защищать и направлять простых людей, что раньше во владениях каждого клана были свои деревни, земли, которые те защищали. Кто их распускал непонятно, но молодёжь рассуждала и так, и этак, как было бы хорошо, или не очень, если бы «король» был один.

А потом Тоу перестал меня привечать, а однажды слегка отпихнул ногой, когда я решил об него потереться.

Эта сука, Асума, убил Тоу. Не сомневаюсь, что это его рук дело! Тоу всего семнадцать было! Сейто-сан! Китане! Они погибли в первые минуты. Думаю, что их подло убили. Таких сильных людей невозможно убить в честном бою. Шугонины сражались друг с другом! Я до сих пор не верю, что эта дружная воинская семья всерьёз подняла оружие брат на брата. Сражались насмерть. Я видел это издалека, они раскурочили левое крыло дворца. Дайшики, придурок, зачем ты во всё это полез? Кто тебя просил? Какого фига ты так подставился?

Дайшики убил Чирику. У меня на глазах. Я видел, как парню, над которым я любил приколоться, снесли серпом голову.

Чирику сообщил Минорухи, что часть шугонинов восстала и собиралась ликвидировать даймё, чтобы власть захватила Хокаге – Кровавая Хабанеро – Узумаки Кушина. Что зачинщиками бунта были Казума и Кобо-сан. Дайшики же якобы прорывался во дворец, чтобы убить хозяина, а они с Асумой раскрыли планы предателей и возглавляют защиту даймё.

Я вырвался из рук Минорухи и побежал. Пахло дымом и кровью. Во дворце вопили, слуги носились, пытались баррикадироваться, но хрен ты против шиноби защитишься и спрячешься, если те захотят тебя найти.

– Тора-чан! Ты куда? Там опасно! – меня окликнул Сано, и за спиной раздался странный звук. Чавкающий. Жуткий и леденящий сердце. А потом дикий нечеловеческий крик Таями-сан.

А когда обернулся…

Помертвевший Сано упал на колени, изо рта его шла кровь. Я подбежал к своему няню. Мальчик. Он ещё совсем ребёнок! Я смотрел, как его глаза стекленеют, и внутри всё обрывалось.

– Твой сын участвовал в заговоре! Он был учеником одного из зачинщиков бунта! – Чирику дал пощёчину Таями-сан, которая за него цеплялась, и выбежал куда-то.

А мы с кухаркой остались оплакивать её сына. Мне хотелось выть так же, как выла мать Сано, от собственной беспомощности и от того, как мне было жаль, что всё так вышло. Можно ли было всё предотвратить? Что-то сделать?

Утром зачитывали имена «предателей» и погибших «защитников». Из двенадцати выжили только четверо, но трупов было семь. Тело Казумы упало в дворцовый ров, который наполняла река. Так надеюсь, что он выжил и подкараулит настоящих «предателей» в тёмном переулке. Как Рэмбо. Но, если судить по Асуме, тот был уверен, что убил одного из сильнейших шугонинов.

А потом… Это было похоже на какой-то фантастический бред.

Днём, после «бунта» во дворец прибыл не кто иной, как Сарутоби-старший. Серьёзный, подтянутый, в доспехах. Начал втирать хозяину, что Кушина не оправдала его доверия, и не зря она – чужачка. Хотела захватить власть и отомстить таким образом Стране Огня за то, что наши войска не помогли Водовороту, когда на остров клана Узумаки напали объединённые Облако и Туман.

Минорухи поверил.

Я сидел на непривычно пустующей балке в кабинете хозяина и понимал его. Сейчас, когда нет защитников, даймё очень уязвим. Да этот же улыбчивый старикашка один раз запустит в него какой-нибудь импульс чакры, и все – инфаркт в тридцать девять лет… С-суки, обложили. За ними сила и власть.

Хирузен практически открытым текстом сказал, что его стоит вернуть на пост Хокаге. Он сказал и ещё одну странную и страшную вещь, но я до конца так и не понял. Что Кушина-сан была плохим Хокаге, предательницей, и не достойна остаться в памяти поколений Листа. И что он всё устроит.

После этих слов у меня вся шерсть встала дыбом, и я понял, что пока наблюдал за тем, какая хрень происходит в столице, в Конохе всё, возможно, ещё хуже!

Хирузен остался «погостить» до ужина, а я побежал в деревню шиноби.

Дома Узумаки на его привычном месте не оказалось. На его месте был парк, вот только от земли воняло огнём, копотью и разрушениями. Но деревья, блин! Деревьям было лет по пятнадцать – двадцать. Словно я оказался в другом мире, где у Кушины и Наруто нет дома... Мои метки почти выветрились за прошедшие полтора месяца, но я был уверен, что это – моя территория.

А потом я заметил, что с горы Хокаге пропало её лицо. Оно, конечно, было страшным, но чтобы здоровенная каменюка просто так испарилась?

И, главное, никакой паники, всё в Конохе так спокойно и размеренно, как будто это не у них лицо Хокаге, как и сама Хокаге исчезли.

Следов Кушины и Наруто я обнаружить не смог. Я сходил в Академию. Дети по большей части что-то вырезали и делали фонарики. Оказалось, что ночью будут праздновать день осеннего равноденствия. Саске и остальные ребята мне обрадовались, и из их разговоров я понял, что они считают, что Наруто дома – он снова сильно заболел.

Я не знал, что делать и где искать обоих Узумаки. И, в конце концов, я сообразил обратиться к своему старому знакомому – Такаро.

Забраться в почтовую башню оказалось ещё проще, чем когда я это сделал в первый свой визит в Коноху. И повезло, что Такаро был на месте и сидел на своём шесте. Ястреб сначала занервничал, как и эти глупыши – голуби, но потом узнал меня.

– Тора-чан? Давно тебя не было, – клекотнул он. – Как дела?

– Некогда болтать, – оборвал трёп я. – Расскажи обо всех странностях в деревне и о том, куда делось лицо Кушины-сан со скалы и сама Кушина-сан. Видел или слышал что-нибудь?

– Да! – взмахнул он крыльями. – Люди ведут себя глупо. Один человек со странной чакрой уничтожил лицо на горе. Но этого как будто никто не заметил. Люди что, слепые? В центре Конохи был уничтожен дом Хокаге, и вырос лес, и снова – тишина. Они готовятся к празднику.

Я усиленно думал. Из-за всех этих событий и смертей в последние сутки соображал я очень плохо. И даже тогда, когда мой пернатый друг дал мне столь явные подсказки, беспокойство за двоих Узумаки мешало мне понять, кто стоит за всем этим и помогает Сарутоби Хирузену и его сынку.

А когда люди вышли со своими фонариками на улицы, отмечая очередной ночной праздник, над деревней взошла красная луна.

Это было жутко – видеть, как все люди, открыв рот, смотрят вверх. Я чувствовал зловещую чакру, которую уже имел «счастье» ощущать на своей шкуре, когда Кушина злилась. Я бежал к источнику этой чакры немного в стороне от деревни.

Оказалось, что этот «сигнал», отражающийся от луны, находился в Запретном Лесу. Жуткое местечко. Однажды я рискнул прогуляться по самой кромке и меня чуть не сожрала какая-то тварь размером с мужской кулак, похожая на блоху.

Несколько минут я колебался, но затем ветерок донёс запах Наруто. Буквально в двухстах метрах от ворот было что-то, что пахло мелким. Я рискнул и прокрался, очень страшась обнаружить самого Узумаки, но это оказался его школьный рюкзак.

А затем я заметил, что все жуткие жути тоже реагировали на красную луну, не обращая ни на меня, ни друг на друга никакого внимания. Так мне удалось пробежать к башне. Кажется, именно сюда должны были дойти дети на своём экзамене на чуунина в том аниме. Не представляю, как они это сделали.

С крыши в небо уходил красный луч чакры. И как её было много! Я не сомневался, что биджу круче всех, но эти объёмы просто потрясали и заставляли ползти брюхом по земле и давиться от зависти и страха. Дикого и животного ужаса. Я не помню, как я подошёл и преодолел этот парализующий кошмар. Почему-то вспоминалась мама и отец. А ещё рассказы покойного деда про войну. Он говорил, что ему было очень страшно, но ещё страшнее было закрыть глаза…

Я проник в подвал здания. Пахло крысами или кем-то, кто пахнет крысами, но в то же время ощущалось, что всё живое ушло. Когда я увидел исполинские зелёные руки и голову, то наконец сообразил. Это та херня, которая вытягивала из джинчуурики их биджу! Это же «Акацуки»! Зловещая организация шиноби в хламидах с красными облаками. Они так убили Гаару! Я досмотрел как раз до той серии, когда Кадзекаге оживили, и они вернулись в деревню Песка! Мне Серёга рассказывал, что там что-то мутил какой-то Учиха, который был другом его любимого героя – Какаши, который будто бы умер, но это всё, что я помню. Я и не беспокоился о таких вещах – какой смысл? Мир-то другой, и всё по-другому. Но в этой реальности того аниме, похоже, что эта организация существует, и всё тоже не гладко да ладно.

А потом я почуял и увидел её.

Кушина-сан лежала на полу, связанная. Её красные волосы разметались и спутались, на подбородке был синяк, изо рта кровь… Как у Сано. Больше вокруг никого не ощущалось. Я ориентировался по запаху. Чужую чакру я чувствовать не мог из-за того, что в небо посылалась демоническая, убейте, только не пойму – зачем.

Давай! Давай! Просыпайся, не время спать!

Из-за гула от жуткой статуи не мог расслышать, бьётся ли её сердце. Но мне казалось, что бьётся. Бьется же, правда? Ты жива?

Очнись, Кушина-сан!

Часть 2. Глава 4. Тора и люди в масках

Внезапно это давление Ки прекратилось. Страшный многоглазый статуй, состоящий из одной жуткой башки и двух пятерней в кандалах, дрогнул.

Кушина-сан открыла глаза и вздохнула, а я почуял приближение двоих мужчин. К их запахам примешивался аромат мелкого. Но было то, что меня смутило – Наруто и один из людей пахли похоже, как члены одной семьи.

Я шмыгнул в глубокую тень. Чакра на нуле, я не спал всю ночь, потом бежал до Конохи, потом искал их, затем «прогулка» по этому жуткому Лесу. Сейчас, как всегда слишком поздно, пришла дельная мысль, что надо было подключить клан Инузука. Рассказать всё Куромару. Но к ним было совсем не по пути, а солнце село через час, как я прибыл в Коноху. Дурак! В голове такая каша из-за всего случившегося, а я-то думал, что справлюсь со всем чем угодно, что я готов. А на деле – никак не могу помочь Кушине-сан.

С другой стороны, уже погиб Сано, который вообще был ни при чём. Что было бы с кланом Инузука, если бы они вмешались? Да и что могут сделать люди, если они все словно зомби стали… А «животный отряд»… Глупо думать о том, что хуже быть не может.

Тут затевается что-то очень страшное и жуткое. К Кушине подошли двое в масках, типа таких же носят АНБУ, но раскрашены по-другому. Один из них на руках держал Наруто. Мальчик был без сознания, но точно жив.

– Так значит ты всё ещё не сдохла? – склонился и поднял за волосы Кушину-сан, заглядывая ей в лицо, первый мужчина. – Не зря клан Узумаки славится своей живучестью.

– Наруто… – прошептала она.

– Не волнуйся, пацан будет жить, у меня на него далеко идущие планы, – продолжил издеваться мужик, а потом склонился и зашептал ей на ухо, и только благодаря тонкому кошачьему слуху я услышал: – Я так рад, что мой сын совсем не похож на тебя, было бы неприятно узнавать в нём твои черты.

Я заледенел, похоже, у Кушины, если судить по её широко раскрывшимся глазам, тоже был шок.

– Кто ты? – прошептала она. – Кто… ты?

– Ты уже догадалась, – тихо хмыкнул мужчина. – Я понимаю, тяжело осознавать, что вся твоя жизнь была обманом. У меня были мечты и стремления. Я был сильным, но я – сирота, бесклановый, без поддержки родственников. В одиночку в мире шиноби сложно выжить, тебе ли не знать. Джирайя-сенсей однажды проговорился, что ты – стала новым оружием деревни. Маленькая джинчуурики из уничтоженного Водоворота. Я изучал тебя. Ты ни с кем не дружила. Все тебя боялись. Тем легче было мне заслужить твоё доверие и сделать своей. Собственный приручённый джинчуурики, чем не поддержка? А все те техники, которыми ты поделилась со мной, – стали приятным бонусом и позволяли терпеть тебя и твой мерзкий характер. Секс, впрочем, тоже был ничего.

Из глаз Кушины полились слёзы.

Я сам чуть не ревел. В этом мире Намикадзе Минато, Четвёртый Хокаге, муж Кушины-сан и отец Наруто, был подонком!

– Выноси пацана на улицу и подготовь всё для запечатывания, – обернувшись, распорядился Минато своему подручному, который держал Наруто. – Мы с Кушиной-сан пока предадимся воспоминаниям.

Второй мужик в маске кивнул и удалился. Я не знал, что делать, бежать на улицу и попытаться как-то растормошить Наруто, которого явно чем-то накачали или по старинке вырубили, либо сидеть на месте и ждать шанса, чтобы помочь Кушине. В конце концов, Минато сказал, что Наруто будет жить, а «запечатывание» могло означать, что в мелкого решили запихнуть какого-то хвостатого. И, скорее всего, это – девятихвостый лис, которого вынули из Кушины-сан. Помнится, что Хирузен в давнем разговоре с Ирукой упоминал, что Наруто – единственный в деревне, в которого возможно запечатать демона.

– Во время войны я обзавёлся несколькими интересными знакомствами, – снимая маску, продолжил Минато, когда его товарищ ушёл.

Светловолосый, голубоглазый, весьма симпатичный мужчина. Они с Наруто правда очень похожи.

Он отпустил волосы Кушины и обхватил её так, что казалось, будто они просто парочка, которая устроилась, обнимая друг друга, и беседует. – Помнишь, как на войне погиб мой ученик, Учиха Обито? Мы как раз были на миссии. Я вытащил Какаши и Рин из той заварушки и вернулся, оставив им клона. Я чувствовал, что Обито жив. Правда, он был в плачевном состоянии. Маленькому несмышлёнышу повезло провалиться в убежище легендарного шиноби. Знаешь, я разговаривал с самим Учиха Мадарой. Мне понравились его идеи и его возможности. Но он был стар, очень стар и хотел воскреснуть, чтобы править миром. Но у меня тоже были некоторые коррективы и поправки на этот счёт, – он тихо хмыкнул и погладил Кушину по волосам.

Та попыталась отстраниться, но Минато не позволил.

– Он вживил в Обито часть тела странного существа, и это сделало моего ученика во много раз сильнее. Запас чакры почти не ограничен. И эта возможность для поглощения хвостатых… Мальчишка не понимал, как ему повезло, и хотел вернуться в Коноху. Мой план был прост. Я, как их сенсей, лучше всего знал слабости своих учеников. Дети так предсказуемы. Оставалось скинуть дезинформацию Туману по поводу Нохара Рин, немного скоординировать её похищение и послать Хатаке с однозначным приказом. Остальное всё получилось само собой.

– Т-ты… – Кушина задрожала. – Это ты?

– Обито не очень-то любили в своём клане, а со смертью его безответной любви ему незачем стало возвращаться в Коноху, – продолжил Минато. – Потом я нашёл его. Начал тренировать. А ещё мне, как герою войны, предложили пост Хокаге. То, что моя жена – джинчуурики, сыграло в этом назначении основную роль. Да, ты тогда постаралась с поздравлениями, Куши-чан, и, будучи «мёртвым», я скучал по твоим горячим ласкам, – он снова её стиснул. – Твоя беременность и разговор с Хирузеном по поводу того, что джинчуурики во время родов почти беспомощна, подсказали мне новую идею. Зачем мне глупая своевольная жена, когда можно вырастить персональное оружие из сына?! Впрочем, иногда ты была очень даже хороша...

Он вдохнул запах её волос и со смехом увернулся от попытки взбрыкнуть и ударить его головой по носу.

– Всё должно было пройти, как по нотам, но ты снова проявила свой мерзкий характер. Ты выжила, загнала Лиса обратно, и пришлось действовать по плану Б. Мне пришлось «умереть», потому что Хирузен и его шакал Данзо начали меня подозревать. К тому же среди жертв была жена Хирузена – Бивако, а свою жену он бы мне не простил. Ты так мило горевала обо мне. Наверное, соскучилась по своему мужу?

– Ублюдок! – зашипела Кушина-сан. – Убери свои грязные руки! Ненавижу тебя! Что ты задумал? Что будет с Наруто?!

– О-о, тебе так интересно? Я немного позаимствовал идею у Мадары-сана. Пришлось бросить кость Сарутоби и пообещать, что Хирузен вернётся к власти. Но это будет ненадолго, он – разменная монета в моей игре, – улыбнулся Минато.

А мне захотелось подбежать и расцарапать его морду. Сука! Разменная монета! А как же Сано? Как же Кобо-сан? Сэйно? Китане? Тоу? Остальные шугонины? Они кто? Просто щепки, которые летят, когда рубят лес?

– Представь, что к нелюдимому, нелюбимому, всеми ненавидимому мальчику придёт его отец. Приголубит, пожалеет, научит тому, что он и так знает, но забудет, – мечтательно протянул Минато.

– Что? – по-моему, у меня глаза были такими же круглыми, как у Кушины.

– Когда демон вырвался из тебя двенадцать лет назад, я многое понял. И в первую очередь, что с таким зверем сложно сладить. Тем более, если тот запечатан внутри тебя. Каким-то образом надо уменьшить объём его чакры. Я разработал особый ключ-печать, который позволит Наруто в дальнейшем обуздать Кьюби, когда мой сын станет достаточно сильным. Этот ключ я спрятал в свою призывную жабу. И даже придал ему форму его любимой мамочки. Кому, как не тебе, он поверит больше всего? И всё-таки я гений, и уменьшить Кьюби оказалось достаточно просто. Всего-то требуется применить затратную технику, используя чакру Лиса, а потом запечатать того в моего сына. А знаешь, что это за техника? – он почти ласково погладил синяк на её лице.

– Что ты сделал? – не выдержав молчания, спросила Кушина.

– Маленькое локальное великое гендзюцу диаметром около восьмидесяти километров. Перекрывающее Коноху и близлежащие города. Мы уже уничтожили всё, что могло напомнить о тебе. В людской памяти ты умерла вместе со мной двенадцать лет назад. А Наруто ненавидит каждый житель, старше тринадцати, дети же просто забудут о том, что Наруто был одним из них и их другом. На это поколение у меня тоже есть планы. Наруто не вспомнит свою мамочку и будет уверен, что одинок всю жизнь. Думаешь, почему тут нет Сарутоби? Наш будущий новый-старый Хокаге не хочет забывать. Ты была у руля меньше года, а с учётом скрытности деревни и неразглашении подобной информации, в других кланах и не поймут, что был Пятый Хокаге – уже двенадцать лет правит Третий. Забавно, верно?

– Наруто… Он же твой сын! – раненой волчицей взвыла Кушина. Мне тоже от такой перспективы, обрисованной Минато, не по себе стало.

– Не волнуйся ты так, поживёт один пару недель, и я осчастливлю его своим появлением. Ты этого, правда, уже не увидишь, но всё-таки напоследок надо тебя порадовать…

Его перебил какой-то странный шум на улице.

– Ты идиот, – попыталась вырваться Кушина. – Есть клан, которому нипочём твоё «великое гендзюцу»!

У меня, как бешеное, заколотилось сердце! Неужели пришла помощь?!