Текст книги "Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир (СИ)"

Автор книги: Иман Кальби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 14

Красивым, породистым, с хищным разрезом темных глаз и жесткой линией рта. Они сидят близко, очень близко. Она смеется чему-то, откидывая голову, и касается его руки – мимолетно, но в этом жесте столько интимности, что мне становится неловко, как будто я подсматриваю в замочную скважину.

Я замираю. Смотрю на Рустама.

Он абсолютно спокоен. Даже усмехается.

– Это Демон, – говорит он. – Официально Даниял Шейхисламов. Криминальный авторитет родом из моей республики. Мой друг. Точнее, партнер. А Тамара… она его женщина. Только быть вместе они не могут. Пока.

Я хлопаю глазами. Информация не укладывается в голове.

– В смысле? Она же твоя…

– Жена? – он поднимает бровь. – Да. Фиктивный брак. У нас с ней фиктивный брак, Алина.

Он окликает их. Тамара оборачивается.

Увидев нас, она не выглядит ни испуганной, ни виноватой. На ее лице расцветает странная улыбка – тонкая, ироничная, но без враждебности. Она смотрит на меня, потом на Рустама, потом на наши переплетенные пальцы.

– Алина? – она поднимает бровь. – Присоединяйтесь. Все ждала, когда же этот сыч нас представит…

Я совершенно обескуражена.

Мы садимся за их столик. Демон заказывает еще шампанского.

Тамара ведет себя безупречно. Мило беседует со мной о погоде, о вилле, о мальдивских рассветах. Спрашивает, нравится ли мне здесь, успела ли я искупаться. Ни тени ревности или неприязни. Как будто я – подруга, приехавшая с ней на отдых, а не любовница ее мужа.

Демон молчит. Но его взгляд то и дело возвращается к Тамаре. Между ними – электричество. Физическое, ощутимое, почти грубое. Я вижу, как напрягаются его пальцы, когда она говорит. Как темнеют глаза. Как она, чувствуя это, чуть заметно улыбается, играя с ним в игру древнюю, как сама жизнь… Острый женский флирт..

Через полчаса мы расходимся.

Тамара целует Рустама в щеку – чмок, по-дружески, как целуют брата. Демон кивает мне с легкой улыбкой. Они уходят в сторону другой виллы, и я вижу, как его рука ложится на ее поясницу. Собственнически. Любяще. Защищая.

Я поворачиваюсь к Рустаму. В голове каша.

– Что за странная жизнь, Рустам? – спрашиваю тихо, когда мы остаемся одни на пляже. – Фиктивный брак? Женщина друга?

Он вздыхает. Ведет меня дальше по пляжу, подальше от огней, в темноту, где только луна и океан. Где никто не слышит.

– Все просто, – говорит он, останавливаясь у самой воды. – У Демона проблемы. Серьезные. Люди, которые хотят его убрать, добрались до его семьи. Он хотел вывести Тамару из-под удара. Я предложил помощь. Фиктивный брак со мной – лучшая защита. Моя фамилия, мои связи, моя крыша. Никто не тронет жену Рустама Юсупова.

Я смотрю на него. Луна освещает его профиль, делая его похожим на античную статую – жесткие линии, хищная красота, власть в каждой черте.

– А ты? – шепчу. – Зачем тебе это?

– Я баллотируюсь в депутаты на второй срок, Алина. Федерального созыва теперь. – Он поворачивается ко мне. – Мне нужна статусная невеста. Красивая, воспитанная, из хорошей семьи. Тамара – дочь влиятельного, уважаемого. Идеальная партия. А Демону – прикрытие. Пока так.

– Пока?

– Любовь сложная штука, – усмехается он. – Но главное в ней – уметь говорить. И прощать. И делать шаг назад. И уметь выбирать…

Он берет мое лицо в ладони. Смотрит в глаза. Я тону в этом взгляде.

– Хочешь вкратце их историю глубже? Изначально за Тамару выбрали родственники. Разлучили с Демоном, сосватали за другого. Она послушалась… Демон же пошел против семьи, из-за чего от него отвернулись все... Он выкрал ее и сделал своей. Прямо со свадьбы выкрал… А она, стоял у алтаря, ждала, когда он за ней придет… Каждый из них сделал выбор. В свою пользу. Они выбрали любовь, а не безопасность и тот путь, что понятнее и легче… Да, пусть на этом пути непросто и приходится вот так, как сейчас… Но они не предали свою любовь… Они вместе. Это их выбор.

Он проводит большим пальцем по моей губе. Медленно, чувственно.

– А ты, Алина? Ты сделала выбор пять лет назад. Не свой – мамин. За это нельзя винить. Мать есть мать.

– И выбрала пустоту… – губы предательски трясутся… Я не могу больше играть… Это сильнее меня. Все, что сейчас вокруг, сильнее меня. Я просто разорвана на сто тысяч осколков…

Слезы капают из глаз. Горькие, соленые, как этот океан.

– И ничего теперь не исправить… Ты ненавидишь меня… Я сама себя ненавижу. Ты ведь правильно тогда сказал– я дешевка… Я просто вещь…

Он берет мое лицо в руки и стирает большими пальцами слезы. Смотрит в глаза. Я его не вижу– перед взором пелена. Но зато чувствую его горячее дыхание…

– Нет, Алина… Я только сейчас понял, что ни черта это был не выбор… То, что пять лет с твоей красотой у тебя не было никого, и есть твой выбор, девочка моя… Моя киска… Моя…

Я всхлипываю еще сильнее, прижимаясь к его груди. Мне так важно сейчас почувствовать его тепло, его силу, его объятия…

– Я думал об этом пять лет, Алина. О том, как ты ушла. О том, почему не поехал за тобой. О том, что мог бы – и должен был – бороться. Но гордость… она хуже яда. И это тоже был мой неправильный выбор. Я тоже ошибся. Я был старше, сильнее… А ты просто маленькая, зависимая от кучи обстоятельств девочка, которая сильно испугалась… Еще я узнал, что этот ваш семейный друг тебе видос показал нехороший… Я не убил того чувака, просто припугнул. Но это все равно мой грех… Я был грешным человеком…

– Я думала, ты не захотел, – голос срывается. – Думала, я для тебя ничего не значила. Раз ты не приехал… Разочаровался и сразу нашел другую… Подружки так мне описывали, когда мы созванивались…

– Дура, – говорит он мягко. – Ты значила всё. Потому и не приехал. Слишком больно было… И я дал себе слово, что уважаю твой выбор. Что, возможно, ты реально права… И у тебя был бы более перспективный…

Мы стоим на берегу океана. Лунный свет серебрит волны. Пальмы шепчутся где-то позади. Только мы двое и бескрайняя вода.

Мы смотрим в глаза друг другу.

Круче этой романтики и быть– то не может…

А дальше я слышу его хриплый приказ…

– Раздевайся…

Глава 15

Рустам неисправим. И именно это так сильно меня и триггерит, так заводит…

Возбуждение вмиг передается и мне. Да оно и не отпускает, это возбуждение… Оно в каждой клетке…

Я медленно, глядя ему в глаза, стягиваю через голову легкое платье. Оно падает на песок. Остаюсь в чем мать родила. Луна ласкает мою кожу, ветер касается сосков, и они твердеют от этого прикосновения.

Он раздевается сам. Быстро, нетерпеливо. Сбрасывает рубашку, брюки, белье. И вот он стоит передо мной – обнаженный, красивый, возбужденный, мой…

Мы входим в воду вместе.

Океан теплый, как парное молоко. Волны ласкают ноги, поднимаются выше, к бедрам, к талии. Мы уходим глубже, пока вода не доходит до груди. Здесь, в темноте, подсвеченной луной, мы становимся просто двумя душами.

Он прижимает меня к себе. Его руки на моей талии, мои – на его плечах. Мы целуемся – долго, глубоко, нежно. Волны качают нас, и кажется, что мы парим в невесомости.

Его руки скользят ниже. Он приподнимает меня, и я обхватываю его ногами. Чувствую его желание – твердое, горячее, упирающееся в меня. Он входит медленно, плавно, и я выдыхаю ему в губы.

Мы движемся в ритме океана. Вода смягчает каждое движение, делает его скользящим, бесконечным. Я чувствую каждую волну внутри себя. Его дыхание, его шепот.

– Алина… – стонет он. – Я верю, что у тебя никого не было. И от этого… крышу сносит…

Он ускоряется, и я сжимаюсь вокруг него.

– Ты такая красивая… Почему никого не было? Почему, Алина?

Я запрокидываю голову. Смотрю на звезды – миллиарды звезд над нами. На луну – огромную, близкую. На его лицо – любимое, желанное, единственное.

– Потому что мужчины не существовали для меня, Рустам, – выдыхаю я, когда волна оргазма накрывает меня с головой. – Кроме тебя. Только ты. Всегда только ты…

Я кричу. Не от боли – от счастья. От полноты. От того, что наконец-то сказала это вслух.

Он взрывается во мне следом, сжимая до хруста, содрогаясь, выкрикивая мое имя в ночное небо.

Мы стоим в океане, обнявшись, тяжело дыша. Я чувствую, как его сердце колотится где-то в моей груди. Как его руки гладят мою спину. Как волны ласкают наши тела.

И я понимаю, что сказала лишнее. Открылась. Стала уязвимой. Отдала ему последний козырь.

Но сейчас, в эту минуту, мне все равно.

Потому что он здесь. Со мной. В раю. И это мой выбор.

Глава 16

Рустам

Она спит.

Я смотрю на нее в лунном свете, который просачивается сквозь щели в шторах. Белые волосы разметались по подушке, губы припухли от поцелуев, на шее – мои метки. Она дышит ровно, глубоко, иногда вздыхает во сне и прижимается ко мне теснее.

Я заправляю прядь за ее ухо и чувствую, как в груди разрастается что-то давно забытое.

Нежность? Любовь? Черт его знает.

Пять лет.

Пять лет я пытался вытравить ее из своей жизни. Из сердца. Из памяти. Из крови.

А она лежит сейчас рядом, и я понимаю – не вытравил. Ни на йоту.

Я помню ее восемнадцатилетнюю.

День, когда приехал в старый двор к мамке после армии и увидел выросшую соседку… И в паху стало резко тесно… Она тогда так на меня посмотрела, что весь дух вышел из легких. В тот день я с друзьями такую оргию в бане замутил. Пар хотел выпустить по соседской крале, а не получалось… Ни одна красотка доступная не дала мне того кайфа, что один ее взгляд послал. Это как с тарзанки в пропасть сигануть…

День, когда она задрала рубашку перед моим джипом… Ночной автобус, глупые девчонки, пьяный смех. Я сидел в машине и смотрел, как она поворачивается, медленно, специально, глядя прямо на меня через тонированное стекло. Как задирает эту дурацкую выпускную блузку и показывает белое кружево лифчика в свете фар.

У меня тогда дыхание перехватило.

Не потому что грудь – грудей я видел много. А потому что в глазах – вызов. Страх и вызов одновременно. Она боялась – я видел, как дрожат пальцы, – но не отступала. Дразнила. Играла.

Таких не бывает. Не в нашем районе. Не с нашими правилами.

– Быстро отвернулись, суки, и чтобы эту девочку за километр обходили, – рявкнул я на охореневших пацанов в тачке.

– Знаем, босс… Что твоя краля… Не тронем… И в обиду не дадим…

– Сам не дам..– закурил тогда, глядя дурочкам малолетним вслед…

Когда позвонил ей утром, думал, не выйдет… Хорошие девочки по утрам обычно отходят от глупостей ночи… Им хочется поиграть в опасность, но не нырять в нее с головой.

А она вышла….

И я пропал.

В малолетке пропал.

Неопытной малолетке… И от факта того, что я во всем первый, крышу сносило…

Она ворвалась в мою жизнь, как ураган.

Дерзкая, в душе ростовская, с глазами цвета весенней травы и белыми волосами до пояса. В ней не было страха. Совсем. Она смотрела на меня – меня, Рустама Юсупова, которого боялся весь район, – и не отводила взгляд. Усмехалась. Огрызалась. Дразнила.

Киской назвал – бесилась. «Какая я тебе киска?!» – шипела, а глаза горели. Потом привыкла. Потом, когда я шептал это в постели, сама просила повторить.

Она была не как все.

Не липла, не просила, не строила планы на будущее. Просто была рядом. Живая, настоящая, огненная. Могла рассмеяться посреди серьезного разговора. Могла ударить, если я перегибал. Могла уйти, хлопнув дверью, и не звонить три дня, пока я с ума сходил.

А потом приходила сама. Вставала на пороге с вызовом в глазах: «Ну что, соскучился?»

Я любил ее.

Думал – навсегда.

Кольцо купил – самое дорогое, какое мог найти в нашем городе. Решил что женюсь, увезу отсюда, даже на путь праведный встану ради нее, спрячу от всего этого дерьма. Построю для нее мир, где она будет королевой. Где никто не посмеет ее тронуть. Где она будет только моей.

А она ушла.

«Не люблю. Все было зря. Уезжаю. Заслуживаю большего. Более перспективного»… И уехала. Я помню наш последний взгляд у автовокзала. С ней тогда моя душа уехала. Ничего не осталось внутри. Все стало пустым и стерильным, как в больнице…

Я ждал звонка. Неделю. Две. Месяц.

Ждал, что одумается. Что поймнт, как ошиблась. Что вернется.

Не вернулась.

В груди тогда разорвалась бомба. Холодная, ядовитая. Я не поехал за ней. Не искал. Не звонил.

Гордость? Да. И обида. Мне, Юсупову, плюнули в лицо. Я не прощаю таких вещей.

Но, сука, в каждой женщине я искал ее.

Брюнетки, блондинки, высокие, низкие, умные, красивые, опытные – все были не те. Не тот взгляд. Не та улыбка. Не та дерзость. И даже в постели, с самыми искусными, я закрывал глаза и представлял ее.

Алину.

Мою киску.

Пять лет.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мой оглушительный успех– это компенсация. Была бы она рядом, я бы так не рисковал. Была бы рядом, я бы не смог такие высокие ставки заламывать и выигрывать у жизни…

Годы шли, росло богатство, бизнес давно вышел из тени, появился статус, серьезные связи и политические амбиции. Мир был у моих ног… Все было у моих ног… Так чего я еще хотел от этой жизни?

Я знал, чего…

Когда ее брат, Пашка, сопляк зеленый, вляпался в историю с Гариповым, я узнал сразу.

Ее семья продолжала жить в Ростове и я с мазохистским постоянством просил, чтобы мне время от времени докладывали, что там у них. А тут и докладчиков не нужно было…

Весь район гудел. Гарипов – мой конкурент, мразь еще та. Подставил парня, хотел использовать как курьера, сделать своим рабом, подсадив на черт знает что. Обычная история для таких щенков, которые думают, что умнее всех.

Я мог вмешаться сразу, как вмешивался за сотне обычных пацанов, за которыми приглядывал чисто потому, что были земляками. Одним звонком решить вопрос. Пашку я знал – он из нашего района, нормальный пацан, просто дурак, влюбленный в опасную романтику. Мать его – та самая женщина, которая когда-то орала на меня, называла бандитом и пророчила тюрьму. Что с нее возьмешь? Старая, несчастная и неудовлетворенная…

Мог помочь сразу и бескорыстно, как обычно и делал…

Я не стал.

Потому что в голове щелкнуло. Холодно, расчетливо, жестоко…

Пусть она приедет. Она попросит.

Я создал условия. Сделал так, чтобы у нее не осталось выбора. Чтобы никто в городе, кроме меня, не мог решить этот вопрос. Чтобы дорога вела только ко мне…

Мои люди грамотно промыли мозги тем ее подружкам, кто еще жил в Ростове и общался с ней, кто может помочь… Что варианта нет– надо идти к хозяину города…

Я ждал. День, два, неделю. Смотрел на телефон, ждал звонка. Иногда ловил себя на мысли, что схожу с ума от этого ожидания….

Даже грешным делом боялся, что она не придет… Гордая…

А когда Керим доложил, что какая-то девушка рвется на прием – сердце екнуло. По-детски, глупо, отчаянно.

Я велел пустить.

И когда она вошла – в груди прострелило.

Пять лет не видел, а узнал сразу. По походке. По тому, как голову держит. По этим шикарным волосам, которые она так и не обрезала.

В паху прострелило. Желание, дикое, как в молодости, ударило в голову, спустилось ниже, сжало все внутри.

Она стала еще красивее. Женственнее. Грудь спелая, бедра округлились, но глаза те же. Зеленые, дерзкие… Испуганные, но дерзкие.

Я смотрел на нее и ненавидел. И хотел. И ненавидел за то, что хочу.

Ярость к этим пяти годам душила. Где она была? С кем спала? Кто ее трогал? Кому улыбалась? Кто целовал эту шею, эти губы? Более перспективный?

Я решил, что подомну. Сделаю своей. Игрушкой. Вещью. Чтобы знала, как уходить от Юсупова. Накажу больно. Унижу…

Я ее подмял.

Она разделась передо мной, униженная, дрожащая, но не сломленная. Я видел страх в ее глазах, но видел и вызов. Это бесило еще больше. И заводило…

А потом, той ночью на юбилее, когда я взял ее, когда она стонала подо мной, когда смотрела в глаза и не отводила взгляд – она сказала: «Никого не было пять лет».

Ее слова били в мозгах молотком. Как приговор… Как клеймо…

Я трахал ее и верил…

Я точно знал…

Алина соврала только раз, у автовокзала…

Сколько же во мне всего разного кипело в тот момент…

И все равно, мужское внутренне эго хотело убедиться до конца…

Решил проверить.

Проверил.

И правда. Флирт, интрижки, взгляды, знакомства – да. Были попытки, были ухажеры, были мужчины, которые пытались. Но к телу – никого. Алина никого в себя не пустила…

Она была такой тугой, такой чувствительной, такой отзывчивой только на мои прикосновения.

Сука.

Она ждала меня.

Все это время.

И я…

Я хочу ее. Не просто трахать. Быть рядом. Каждую минуту. Каждую секунду. Видеть, как она просыпается. Как ест, облизывая пальцы. Как злится, сверкая глазами. Как смеется, запрокидывая голову.

Когда Демон предложил эту авантюру с фиктивным браком, я согласился не только из-за политики.

Я подумал: а почему бы и нет? Мне нужна статусная жена – вот Тамара. Им нужна защита – вот я. Все при деле. А Алина…

Она появилась в моей жизни снова. Случайно? Закономерно? Не важно. Важно, что она здесь…

Сначала мне даже импонировала мысль, что она будет думать о моей жене и злиться. Что я буду снова и снова этим фактом сковыривать старую рану, но… первая же ночь разнесла мою глупую месть в щепки. Когда мы летели на Мальдивы и я знал, что нас там уже будет ждать Демон, сомнений в том, что киска тоже полетит, не было… Я не хотел больше войны. Я хотел искренности и понимания…

Я поселю ее в бунгало рядом. Буду приходить каждую ночь. Каждое утро. Буду брать ее, когда захочу. Буду смотреть, как она спит. Буду слушать ее дыхание.

Семь дней.

Семь дней только для нас двоих.

Я посмотрю, как она реагирует на меня. Как привыкает. Как перестает огрызаться и начинает просто быть рядом. Как снова становится моей.

Навсегда.

Она пошевелилась во сне, прильнула ко мне, уткнулась носом в плечо. Я обнял ее, притянул ближе. Вдохнул запах ее волос – море, кокосы и что-то такое родное, что сердце сжимается.

– Я тебя никому не отдам, – шепнул в темноту. – Никогда больше, Алина.

Она не слышит. Но я знаю: внутри нее тоже щелкнуло.

Она моя.

Была. Есть. Будет.

Мой приговор…

Мы еще поговорим о том, как она посмела уйти. Как посмела не прийти раньше.

Но это потом.

А сейчас – семь дней рая.

И я возьму каждый.

До последней капли.

До последнего вздоха.

До последнего стона.

Глава 17

Алина

Семь дней рая.

Я храню их в памяти, как драгоценные камни. Каждый час, каждую минуту, каждое мгновение.

Мы летали на рассвете над океаном на гидросамолете – розовое небо, бескрайняя синева, и его рука на моей талии. Мы ныряли с масками среди коралловых рифов – разноцветные рыбы, черепахи, и он рядом, всегда рядом, подстраховывает, касается под водой. Мы ели на ужин при свечах на безлюдном острове, куда нас доставил катер – только океан, звезды, и его глаза напротив.

Мы ездили на остров, где живут обычные местные жители. Ходили по узким улочкам, дышали ароматами специй, смотрели, как сушат рыбу, как плетут циновки из листьев пальм. Он купил мне браслет из местных ракушек – смешной, дешевый, но я ношу его не снимая.

И каждую ночь – его руки, его губы, его тело. Мы занимались любовью везде: в бунгало под балдахином, в океане под луной, на пустом пляже, на рассвете, на закате. Он брал меня жадно, нежно, страстно, медленно. Шептал на ухо: «Моя Алина». Смотрел в глаза так, что я тонула.

Я узнала его за эти семь дней заново. Настоящего. Не того монстра, которым пугала мать, а человека, который построил себя сам. Перебирали в памяти совместные воспоминания, он дополнял их новыми… Рассказывал, как начинал с маленького ларька на рынке. Как его хотели задавить, поджечь, убить. Как он выживал, дрался, поднимался. Как понял, что бандитизм – это тупик, и ушел в легальный бизнес. Как строил сеть магазинов, потом ресторанов, потом недвижимость…

– Я не бандит, Алина, – сказал он однажды ночью, глядя на звезды. – Никогда им не был по сути. Приходилось быть жестким, да. Но бандиты кончают в тюрьме или в могиле. А я хотел жить. И хотел, чтобы ты была рядом. Живой и в безопасности… Всегда так было… Что бы там мать тебе ни говорила…

Материнские прогнозы не оправдались. Он не стал убийцей и моральным уродом. Он стал тем, кого уважают. Кого боятся враги. Кто может защитить.

И я… я была счастлива здесь и сейчас. В моменте….

Старалась не думать о том, что ждет в России. О его жене, пусть и фиктивной. О его депутатстве. О других женщинах, которые, как говорила Ирина, были в его жизни…

Я просто брала эти семь дней. До последней капли.

Самолет набирает высоту.

Мальдивы остаются где-то далеко внизу – крошка в бескрайнем бирюзовом океане. Я смотрю в иллюминатор и чувствую, как внутри разливается странное предчувствие. Тревога. Холодок под ложечкой.

Он сидит рядом. Берет мою руку, переплетает пальцы…

– Грустишь?

– Нет, – вру я. – Просто… возвращаться всегда тяжело.

– Мы вернемся сюда, – говорит он просто. – Столько раз, сколько захочешь.

Я поворачиваюсь к нему. Смотрю в его глаза – темные, бездонные, любимые.

– Рустам, – решаюсь я. – А как же другие женщины? Ты говорил, у тебя были… есть?

Он чуть заметно хмурится.

– Были. Пока тебя не было. Но сейчас… – он притягивает меня ближе, целует в висок. – Сейчас я с тобой. И все мысли только о тебе, Алина.

Мне мало. Хочется гарантий, клятв, обещаний. Но я понимаю, что он не тот, кто раздает обещания налево и направо. Он просто делает.

– Я хочу съездить к маме, – говорю тихо. – После всего… мне нужно с ней поговорить. Объяснить. Просто… передышка.

Он молчит секунду. Потом усмехается.

– К маме? Хорошо. Я кстати положил асфальт к ее дому. Чтобы она не жаловалась, что дороги разбитые...

Я смотрю на него, раскрыв рот.

– Ты… что?

– Асфальт. К дому твоей матери. – Он пожимает плечами, как будто это мелочь. – Там у вас дорогая разбитая всмятку. По госпрограмме ремонт только через два года… Вот, решил проблему.

– Когда? – я не верю. – Мы же были на Мальдивах.

– Бригада работает, – усмехается он. – Я отдал распоряжение еще до отъезда.

Я молчу. В голове не укладывается.

– Рустам…

– Не благодари, – перебивает он. – Это мелочь.

Мелочь. Для него мелочь. Для меня – знак.

Я прижимаюсь к нему, прячу лицо у него на груди. И думаю: может, все будет хорошо?