Текст книги "Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир (СИ)"

Автор книги: Иман Кальби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Пять лет…

Собственный голос звучит эхом в голове и словно бы об острые камни, отлетает от его взгляда…

Он в смятении…

В страсти…

В шоке, неверии и… Мне кажется, вопреки всему, он мне верит…

Я соврала ему только раз. Когда сказала, что не любила и вернула кольцо…

Достаточно ли это разрушительно, чтобы не вернуть его веру глобально?

Разводит мои ноги коленом.

– Тогда сегодня будет долгая ночь, – шепчет он…

Его пальцы снова меня находят в самом чувствительном месте.

Я вскрикиваю. Выгибаюсь. Мир взрывается фейерверком.

Он ласкает меня долго, умело, доводя до исступления, до грани, отступая, и снова приближая к краю. Внимательно смотрит– считывает каждый мой всхлип, не упускает ни одного рваного вздоха…

Я уже не контролирую свои звуки – я стону, всхлипываю, выкрикиваю его имя. Когда оргазм накрывает меня первой волной, я выгибаюсь дугой, вцепившись в его волосы, и он не останавливается, продлевая, усиливая, пока я не падаю обратно на простыни, тяжело дыша.

Он поднимается надо мной. В его глазах – торжество.

– Это только начало, Алина.

Он встает с кровати. Медленно расстегивает брюки, снимает их вместе с боксерами. И вот он стоит передо мной – абсолютно голый, возбужденный, готовый. Я смотрю на него и понимаю, что хочу этого. Хочу его. Всей кожей, каждой клеткой.

– На четвереньки, – командует он.

Я переворачиваюсь, не думая о гордости. Встаю на колени, на локти. Чувствую его взгляд на своей спине, на ягодицах, на всем, что открыто. Слышу его дыхание – тяжелое, сбитое.

Он подходит сзади. Проводит рукой по позвоночнику, от шеи до копчика. Сжимает ягодицы, разводит их. Я замираю.

– Красиво, – шепчет он. – Очень красиво.

И входит.

Медленно. Глубоко. Наполняя меня всю, до самого предела. Я вскрикиваю – от неожиданности, от полноты ощущений. Он замирает внутри, дает привыкнуть.

– Пять лет, – шепчет он мне в ухо, наклоняясь сверху. – Пять лет, киска. Ты представляешь, как я хотел тебя все эти годы?

Это, мать его, самые правильные слова, которые он только мог сказать…

Начинает двигаться.

Сначала медленно, глубоко, почти не выходя. Потом быстрее, жестче. Я срываю голос, уткнувшись лицом в подушку. Он берет меня сзади так, как брал всегда – дико, сильно, собственнически. Его руки на моих бедрах, на талии, на груди. Он везде. Он заполняет меня всю.

– Смотри в окно, – приказывает он, останавливаясь. Сам разворачивает мою голову. Так, что я теперь вижу наши отражения. Меня в его власти на четвереньках, его, покрывающего меня своей мощной натренированной фигурой, – Я хочу, чтобы ты помнила эту ночь. Всегда…

Я смотрю снова и снова в панорамное окно на звезды, на отражение нас двоих в стекле. Он сзади, темный, сильный. Я впереди, светлая, почти прозрачная. Мы одно целое…

Он выходит, переворачивает меня на спину, входит снова. Глубоко, до самого конца. Смотрит в глаза.

– Моя, – шепчет. – Моя Алина.

Я обхватываю его ногами, притягиваю ближе, глубже. Хочу чувствовать его всего. Хочу запомнить это ощущение. Хочу обманываться, что все как раньше…

От последней мысли дрожь по коже…

Но он тут же ее сцеловывает…

Он целует меня жадно, глубоко, не разрывая движения. Я тону в этом поцелуе, в его ритме, в его запахе.

Второй оргазм накатывает неожиданно, остро, ярко. Я вскрикиваю ему в губы, выгибаюсь, сжимаюсь вокруг него. Он стонет, ускоряется и взрывается во мне через несколько секунд, содрогаясь, выкрикивая мое имя.

Мы лежим, тяжело дыша. Я чувствую, как его сердце колотится где-то в моей груди. Как его пот смешивается с моим. Как его дыхание успокаивается.

Но это только начало…

Пытаюсь встать, чтобы зайти в ванную. Мне нужна точка опоры с реальностью в этом свободном падении…

Он останавливает, выставляя руку.

– Лежи рядом, Алина… Не закончили…

Он берет меня снова через полчаса прикосновений и многозначительного молчания. Мы больше не колем друг друга ни правдой, ни вымыслом. Не витаем в иллюзиях и своей ненависти. Мы просто мужчина и женщина, дорвавшиеся до тел друг друга. Нам просто хорошо. И я не думаю о том, что будет дальше. Только о том, чтобы он скорее снова меня притянул к себе и заполнил мою пустоту собой…

Иэто происходит еще через час. И под утро.

Каждый раз по-разному. То нежно, почти благоговейно, целуя каждый сантиметр моего тела. То жестко, почти грубо, прижимая к стене, к полу, к подоконнику. Я теряю счет времени, теряю счет оргазмам. Я просто плыву в этом океане ощущений, а он моя стихия во всех ее проявлениях – мой маяк, мой берег, мой шторм…

Где-то на рассвете он засыпает, уткнувшись лицом в мои волосы, обняв меня так, словно боится, что я исчезну.

Я не сплю. Смотрю, как первые лучи солнца золотят его лицо, его ресницы, его губы. И чувствую, как внутри меня разливается что-то теплое и страшное…

Надежда. Да, в моем статусе именно это прекрасное чувство отдает на языке сладкой горечью… Сахаром и солью…

Глупая, опасная надежда.

Мне так хочется схватить ее, как красивый мягкий палантин, укутаться в нее… Я это и делаю. Разрешаю себе расслабиться в его объятиях. Разрешаю продолжить ничего не думать… Мое платье с вызовом так и валяется на полу лужицей шелка. Туфли оставлены где-то на кресле. Он сам их снял, когда брал меня там. А мое сердце сейчас ничем не прикрыто, как и тело… Только его объятиями… И хорошо, что он спит и не знает это…

Глава 12

Я просыпаюсь от того, что солнце светит прямо в глаза.

В номере тихо. Только птицы за окном.

Я одна.

Поворачиваю голову – подушка рядом пуста, но хранит вмятину от его головы. Простыни смяты, пахнут им, нами, сексом… Тело ломит приятной усталостью. Между ног – легкая боль, напоминание о прошедшей ночи. На коже – следы его губ, его пальцев, его зубов…

Еще не понимаю пока, какому чувству поддаваться… Это разочарование или радость? Это наполненность или опустошение?

Сажусь на кровати, прикрываясь одеялом. Оглядываю номер. Ни следа его присутствия…

Он ушел. Привел себя в порядок и ушел.

На тумбочке лежит листок.

Беру дрожащими руками.

«Экзамен выдержала. Будь готова завтра к шести. Возьму тебя с собой.»

Ни подписи. Ни «с добрым утром». Ни «спасибо за ночь». Ни «ты была прекрасна».

Просто приказ. Оценка подарка. Распоряжение.

Я сжимаю листок в кулаке, комкаю, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Злые, горькие слезы.

Экзамен. Я сдала экзамен. По тому, как умею трахаться. Как умею стонать. Как умею раздвигать ноги для него.

И он берет меня с собой. Куда? Зачем? Чтобы продолжить экзамен? Чтобы похвастаться перед друзьями трофеем?

Ничего я не доказала ему. Ничего не доказала себе.

Весь вчерашний день проносится вспышками перед глазами, и мне теперь стыдно. За себя стыдно. За то, что вытворяла, за то, что поддалась ревности и эмоциям…

Горький ком подкатывает к горлу.

Но где-то глубоко внутри, под обидой и горечью, под злостью и унижением, теплится предательское чувство – радость. Глупая, девичья радость от того, что он не оставил меня сразу. Что я ему нужна. Хотя бы так. Хотя бы на этих условиях…

Жалкие, жалкие влюбленные женщины… Такие сильные духом, такие непреклонные… Пока их не поразит вирус любви…

Какая же я дура…

Через час за мной приезжает машина и везет обратно в ту же стерильную квартиру.

Вокруг лежит снег. Тяжелыми такими слоями. Сверху падает новый. Его уже никто не ждет. Уже весна! А он все падает и падает… Словно бы настойчиво напоминает мне, что нельзя обольщаться… Зима в сердце, на душе вьюга… Как в той песне, которая била все чарты и звучала из каждого приемника, когда мы с ним были вместе…

Я принимаю душ долго, стоя под горячей водой, смывая с себя ночь. Но запах его духов, кажется, въелся в кожу. Или в память... Я тру себя мочалкой, почти до красноты, но этот запах не уходит… Он и не уходил никогда. Все эти пять лет.

Я теперь знаю, почему ни один мужчина не появился за эти годы в моей жизни. Я была помечена одним-единственным самцом по имени Рустам Юсупов. Вот и весь секрет…

Заворачиваюсь в халат, пью кофе, смотрю в стену. В голове – каша. Воспоминания ночи перемешиваются с обидой утра, страхом перед будущим и непонятным томлением внизу живота.

Телефон, который он оставил – тот самый, для связи с братом – лежит на столе. Я беру его, проверяю. Есть сообщения от Пашки: «Норм всё, сестренка. Ты как?» Я пишу в ответ: «Норм».

Коротко и лживо. Как и вся моя жизнь сейчас.

Звонок.

Я вздрагиваю. На экране – Ирина.

– Слушаю.

– Алина, доброе утро. – голос Ирины деловой, бодрый, как будто мы обсуждаем отчет за квартал. – Собирайте чемодан. По минимуму. Только личные вещи. Гардероб легкий. Скажите, что нужно купить из летнего, к пляжу. Размеры ваши мы знаем, но, может, какие-то предпочтения есть? Цвета, фасоны?

Я хлопаю глазами. Смотрю на серое небо за окном. На снег этот проклятый, который начался с утра.

– Простите, что? К пляжу?

– Ну да. – Ирина позволяет себе легкую усмешку. – Вы летите с Рустамом Юсуповичем, – она делает многозначительную паузу, – и его супругой… У них… медовый месяц… Уточните список необходимого, я передам закупщикам. Времени мало, вылет через два дня.

В голове такой звон от ее слов, что вторую часть фразы я не слышу…

Нет, если Рустама и можно было назвать циником, то после того, что я слышу сейчас, это уже даже не про цинизм. Это верх жестокости. И ко мне, и к ней…

Медовый месяц?! И он берет с собой любовницу?!!!

– А... куда мы едем? – мой голос звучит растерянно, по-детски.

Пауза. Ирина, кажется, удивлена. Даже озадачена.

– На Мальдивы. Вы разве не в курсе? – она вздыхает, с легким раздражением. – Времени не так много, Алина. Мы тут не для обсуждения нюансов. Мне тупо дали указания. Он решил взять вас с собой. Полетите одним самолетом. С Тамарой Заурбековной...

Мир останавливается.

Я слышу эти слова, но мозг отказывается их обрабатывать. Медовый месяц. С женой. И меня туда же. В один самолет. В один отель. В одну постель? Нет, постель у него, наверное, одна – с женой. А я буду ждать в номере? Или входить по вызову…

Господи… За что ты так безжалостно со мной, Рустам? Ведь не зря говорили, что ты очень жестокий, опасный человек… Что за грешную жизнь ты ведешь… Как не утонуть, не захлебнуться в этом твоем грехе…

– Алина? Вы здесь? – голос Ирины доносится будто издалека, сквозь вату.

– Да, – выдавливаю я. – Да, я здесь…

– Так что по вещам? Купальники, парео, легкие платья?

Я смотрю в окно на серое городское небо.

Зачем? Чтобы унизить жену? Чтобы унизить меня? Чтобы развлечься? Чтобы сделать мне больно?

Или ему просто мало? Мало одной ночи, мало одной женщины, мало всего, что у него есть?

– Алина! – голос Ирины возвращает меня в реальность. – Вы меня слышите?

– Да… – говорю я механически, как робот. – Купальники... лучше закрытые, не бикини. Я... не люблю бикини. Цвета – любые, кроме ярких. Пастель, белый, черный…

– Хорошо. Платья до колена, макси, что-то вечернее для ужинов?

– Да, на ваше усмотрение.

– Отлично. Завтра к шести будьте готовы. Машина подаст к подъезду. Паспорт с собой, загранник есть? Если нет, то меняем расклад и срочно этим занимаемся.

– Есть. – я себе его сделала еще два года назад, но так и не воспользовалась. Хотели с одной из коллег поехать по горячему туру в Турцию, но цены резко подскочили и мы не потянули…

– Отлично. До завтра.

Гудки.

Я кладу телефон на стол и смотрю на свое отражение в темном экране. Растрепанные после душа волосы, бледное лицо, синяки под глазами – следы бессонной ночи. И на шее – засос. Его засос. Метка собственника.

Я вспоминаю его руки, его губы, его шепот «Моя». Вспоминаю, как он смотрел на меня, входя. Как целовал. Как сказал: «Пять лет, киска. Ты представляешь, как я хотел тебя?»

Кто я ему?

Кукла. Трофей. Излишек. Обертка от подарка.

Я согласилась на его условия. Я танцевала для него. Я была с ним этой ночью. Я кричала его имя. Я спала в его объятиях.

Теперь остается только играть.

Или погибнуть.

Интересно, что выберет та, прежняя Алина?

Глава 12

Глава 12

Я не сплю вторую ночь.

Ворочаюсь в этой стерильной квартире, смотрю в потолок, и перед глазами – только он. Его руки. Его губы. Его голос, хриплый, срывающийся: «Моя Алина».

Он не звонит, не пишет и не появляется…

Мысли о Рустаме становятся навязчивыми…

Я должна его ненавидеть.

Я пытаюсь.

Прокручиваю в голове все унижения: как он заставил меня раздеться в кабинете, как швырнул это вульгарное белье, как сказал, что я – излишек, обертка, гештальт. Как утром оставил записку, даже не разбудив. Как сообщил через помощницу, что лечу с ним в медовый месяц с его женой.

Я должна ненавидеть его.

Но когда закрываю глаза – я чувствую его руки на своей талии. Его губы на своей шее. Его дыхание, сбитое, горячее, когда он входил в меня.

А еще я вижу его глаза в тот момент, когда я вернула ему кольцо пять лет назад…

Пять лет. Пять лет я никого не пускала в свою жизнь. Думала, что стала фригидной. Думала, что проклята. А оказалось...

Я просто ждала его.

Все это время, каждую ночь, каждый день, каждого мужчину, который пытался приблизиться – я сравнивала с ним. И никто не выдерживал сравнения. Потому что он – единственный. Проклятый. Грешный. Опасный. Мой.

Я люблю его.

Эти слова взрываются в голове, и я сажусь на кровати, тяжело дыша.

Нет. Не может быть. Не после всего. Не после того, как он женился на другой. Не после того, как он сделал меня вещью.

Но сердцу плевать на доводы разума.

Я люблю его.

Любила все эти пять лет. Люблю сейчас. Буду любить завтра.

И именно поэтому я так злилась. Именно поэтому так отчаянно пыталась быть саркастичной, холодной, неприступной. Потому что знала: стоит дать слабину – и я рухну в эту пропасть с головой.

Я уже рухнула.

Я пропала.

Утром перед вылетом, в ожидании водителя, о котором сообщила по телефону Ирина, смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Глаза горят. Щеки раскраснелись. На губах все еще припухлость от его поцелуев. На шее – засосы, которые не скрыть никаким тональником.

Я красивая.

На его дне рождения я видела, как на меня смотрели мужчины. Открыто, жадно, оценивающе. Я могла бы выбрать любого из них. Богатого, успешного, свободного. Который не унижал бы меня, не покупал, не делал излишком.

Но мне никто не нужен.

Только он.

Я вспоминаю, как ловила его взгляд в зале. Как он смотрел, когда я танцевала. В этом взгляде было всё – желание, ярость, голод, воспоминания. И что-то еще. Что-то, что я боюсь назвать.

Может быть, он тоже...?

Нет. Не смей. Он женат. У него семья. Ты для него – развлечение. Гештальт. Подарок на день рождения.

У меня просто была цель– вытащить из кабалы брата…

Он наиграется и каждый из нас пойдет своими путями…

Но сердце упрямо шепчет… А если?

В аэропорт меня везут на той же черной машине с тонированными стеклами.

Водитель молчит. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо дома, деревья, людей. Они живут своей жизнью, обычной, понятной. А я лечу в неизвестность.

У трапа самолета – отдельного, маленького, который подают к заднему выходу – меня встречает Ирина.

– Добрый вечер, Алина. – Она окидывает меня быстрым взглядом, замечает следы на шее, хоть я и пытаюсь их усиленно прикрыть шарфиком, но ничего не говорит. – Пройдемте.

Я поднимаюсь по трапу. Сердце колотится где-то в горле.

Самолет частный. Не огромный лайнер, а небольшой бизнес-джет. Внутри кожаные кресла, деревянные панели, стюардесса с дежурной улыбкой. Такие раньше я видела только в кино…

Боже, все-таки как он поднялся. Раньше я думала, что его огромные машины– это предел богатства. А теперь у него самолеты свои…

– Ваше место здесь. – Ирина указывает на кресло в хвосте. – Багаж уже загружен. Полет продлится около девяти часов. Если что-то понадобится – обращайтесь к стюардессе.

– А... – я сглатываю. – А где?

– Рустам Юсупович и Тамара Заурбековна уже в передней части салона, – сухо отвечает Ирина. – Вам сюда.

Здесь все так организовано, что мы с ними даже не пересекаемся. И в то же время, она могла увидеть меня входящей по второму трапу… Как? Как так-то? Почему она это терпит?! А как же гордость?!

Я сажусь в кресло и чувствую, как внутри все сжимается.

Он здесь. В нескольких метрах. С ней.

А я сижу в хвосте, как... как кто? Собачка? Любовница, которую прячут? Часть багажа?

Самолет взлетает. Я смотрю в иллюминатор, как Ростов становится маленьким и чувствую, как по щеке ползет слеза.

Злая. Горькая. Бессильная.

Я вытираю ее тыльной стороной ладони.

Не смей плакать. Ты сама согласилась. Ты знала, на что идешь.

Но знать и чувствовать – разные вещи…

Девять часов полета.

Он не приходит.

Ни разу.

Я сижу в своем углу, пью воду, смотрю фильмы, которые не запоминаю, и жду. Глупо, отчаянно жду, что откроется дверь из другой части салона, и он войдет.

Дверь не открывается.

Только стюардесса приносит еду, улыбается и тут же исчезает.

Я представляю, что там, в передней части салона. Они сидят рядом. Она кладет голову ему на плечо. Он касается ее руки. Они разговаривают, смеются, пьют шампанское.

У них медовый месяц.

А я – излишек.

К горлу подступает тошнота. Я заставляю себя дышать глубоко, ровно.

К утру мы приземляемся.

Мале встречает влажным жарким воздухом, запахом моря и цветов. Я выхожу по тому же заднему трапу, и меня сразу сажают в отдельный автомобиль.

Ни его, ни Тамары. Просто водитель, который молча везет меня куда-то.

Мы едем долго. Потом садимся на катер. Ветер треплет волосы, брызги летят в лицо. Вокруг – бирюзовая вода, пальмы, домики на воде. Открыточный рай.

Меня заселяют на виллу.

Отдельную, на сваях, прямо над лагуной. Огромная кровать под балдахином, стеклянный пол с видом на рыбок, открытая терраса с бассейном, лежаки, тропические цветы в вазах…

Красиво. Дорого. Стерильно…

Почему это ощущение стерильности его жизни меня не покидает?!

Я стою посреди этого великолепия и чувствую, как на сердце камень.

Где он? Где она? Они тоже здесь? В такой же вилле? Вдвоем?

Я выхожу на террасу. Солнце клонится к закату, окрашивая небо и воду в розово-золотые тона. Невероятная красота.

А внутри – пустота.

Я сажусь на край шезлонга, обхватываю колени руками и смотрю, как закат догорает.

Думаю о нем.

Сколько лет я знала его и тайно им восхищалась? Что испытала, когда он впервые там, в парке у озера, посмотрел на меня как на взрослую… Его взгляд во дворе нашего дома на следующий день после той моей выходки с рубашкой… Первый поцелуй… Жестко, требовательно, у стены его дома. Первый раз… Как назвал киской. Как я злилась, а внутри все пело от этого его «киска»...

Я думала и думала…

О том, как уезжала в Москву, думая, что умру от боли.

О том, как все эти годы не могла никого полюбить.

О том, как сейчас сижу в раю, одна, и жду, когда он позовет.

Я красивая. Я знаю. Вчерашний вечер доказал это. Я могла бы быть счастлива с другим. С тем, кто не мучил бы меня, не унижал, не покупал.

Но мне не нужен другой.

Мне нужен только он.

Грешный. Опасный. Женатый. Мой.

Я закрываю глаза, и слезы снова текут по щекам.

– Дура, – шепчу я себе. – Какая же ты дура, Алина.

Вот в сем была суть его мести. Не просто поиметь. Не просто закрыть свой гештальт сексом.

Он добивался этого моего состояния тотального раздрая. Сокрушительного поражения. Да, Рустам, ты победил… Я без тебя ничто… И как человек, и как женщина… И теперь точно это знаю. Вот о чем его незакрытый гештальт…

Закат догорает. Зажигаются звезды. Где-то играет тихая музыка. Пахнет морем и цветами.

Я сижу на террасе и смотрю в темноту.

И вдруг – звонок в дверь.

Резкий, неожиданный, разрывающий тишину.

Сердце подпрыгивает и замирает.

Я медленно встаю. Иду к двери. Руки дрожат.

Кто там?

Он?

Или... она?

Может, узнала про меня и пришла устроить сцену, как в дешевых мелодрамах? В ее глазах я полная мразь. Да что уж про ее глаза. Объективно– я ужасна, раз согласилась на эту роль…

Я открываю дверь…

Глава 13

Я открываю дверь.

Он стоит на пороге.

Легкая белая рубашка навыпуск, рукава небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Льняные брюки, босые ноги в дешевых пляжных сланцах – на таком фоне роскошной виллы это смотрится почти вызывающе. Растрепанный, загорелый, расслабленный. Домашний. Такой, каким я его никогда не видела – без брони, без маски, без этой вечной готовности к атаке.

Сердце пропускает удар и ухает куда-то вниз, в самое нутро.

– Устроилась? – спрашивает он, входя без приглашения.

Он проходит внутрь, оглядывает виллу с ленивым любопытством собственника, который проверяет, хорошо ли разместили его вещь. Проводит пальцем по журнальному столику из тикового дерева, заглядывает в огромную ванну, которую я даже не успела рассмотреть, кивает на кровать под белым балдахином.

– Хорошо. Нормально устроили.

Я стою в дверях, скрестив руки на груди, и смотрю, как он хозяйничает в моем временном пространстве. Он здесь, в нескольких метрах от меня, и от этого воздуха в легких становится меньше.

– Как видишь, – мой голос выходит холоднее, чем я хочу. Слишком холодно, слишком колюче. Защитная реакция, которая включается автоматически, как только он приближается.

Он поворачивается ко мне. Поднимает бровь. Усмехается уголками губ.

– Что за кислая мина? Не нравится рай?

Я не выдерживаю. Ядовитая ревность, которая копилась все девять часов полета, пока я сидела одна в хвосте самолета и представляла их вдвоем в передней части, выползает наружу, как змея из норы.

– А чего так быстро? – усмехаюсь я, вскидывая подбородок. – Жена молодая, красивая, страсть должна кипеть. Медовый месяц все-таки. Или уже перекипело? Устал от семейного счастья? А может уже возраст не тот? На двух не хватит? Силы рассчитываешь?

Его челюсть поджимается. Я замечаю этот момент – как играют желваки, как темнеют глаза. Раньше этот взгляд заставлял меня замолкать. Сейчас я только злее становлюсь.

– В мужской силе моей все еще сомневаешься? – зло усмехается, фокусируя взгляд на оставленном им засосе на шее…

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть абсолютно безразличной. Получается плохо.

– Я просто интересуюсь. Зачем тратить драгоценное время медового месяца на меня, когда там законная супруга ждет? Иди к ней, Рустам. Меня ты знатно поимел позавчера. Пусть ей тоже перепадет. Или потому и не появлялся сутки, что на ее фронте работал?

Он делает шаг ко мне. Еще один.

– Если ты сейчас не перестанешь извергать яд, я трахну тебя в рот. Жестко…

Я усмехаюсь, входя в кураж.

– Тогда я отравлю твой член…

Я отступаю и упираюсь спиной в дверной косяк. Он подходит вплотную, нависает, и я чувствую его запах – море, ветер, и этот его парфюм, от которого у меня всегда подкашиваются колени.

– Уже отравленный, Алина… – выдыхает горячий воздух мне в губы, – уже тобой отравленный, ведьма…

Я жмурюсь, но вместо агрессии он зарывается носом в мои волосы, водит его кончиком по шее…

– Как бы ты сейчас ни старалась, мы не будем ссориться, – говорит он тихо, вкрадчиво, и его руки ложатся на косяк по обе стороны от моей головы. – Содержанка – это не только та, кто удовлетворяет в постели. Ты проводишь со мной время. Как добрая, ласковая киска… Только так это работает… Право на яд есть только у жены…

– Ласковая? – фыркаю я, пытаясь сохранить остатки самообладания, но дыхание уже сбивается от его близости. – Я никогда не была ласковой…

– Была… После того, как я затрахивал тебя до оргазма, – опять усмехается мне в губы.

– Отойди от меня. Я тебя укушу, – тут нет шутки. Я реально сейчас ему прокушу его чертовы губы!

– Кусай, – наклоняясь еще ближе. – Потом зализывать будешь...

Его губы находят мои. Коротко, собственнически, требовательно. Всего секунда, но по телу разбегаются мурашки, внизу живота разливается тепло, и я забываю, почему вообще злилась.

Он отстраняется. Смотрит в глаза.

– Не ревнуй, – шепчет, и в голосе появляется что-то, чего я раньше не слышала. Что-то похожее на… нежность? – Я здесь. С тобой. Хочу есть. Ты голодная?

Я сглатываю. И только сейчас понимаю, что последний раз ела в самолете, часов восемь назад. И то без аппетита.

– Голодная, – признаю тихо.

– Тогда пошли. – Он берет меня за руку и тянет за собой. – Я знаю одно место. Вообще, пойдем погуляем. Тут красиво…

Я торопею, уставившись на него.

– Рустам. И так все просто у тебя?

Он смеется, оголяя свой идеально ровный ряд зубов.

– Алина, я капец какой уставший. До вылета сутки не спал. И нет, я не трахался, а решал вопросы, чтобы сюда улететь без хвостов. И да, я хочу, чтобы было просто хотя бы тут… Не хочу войны… И тебе она не нужна. Ты на Мальдивах, в самом красивом отеле, в королевской вилле. Мы идем смотреть на закат. Живи настоящим… Не на кредиты и взаймы, как привыкла эти годы, а конкретной минутой…

Мы идем по деревянному настилу над водой.

Он ведет меня за руку, и это так странно – просто идти и чувствовать его ладонь в своей. Без приказов, без унижений, без игры в хозяина и рабыню. Просто идти по теплым доскам, слушать плеск волн, смотреть на звезды, которые здесь совсем близко, и чувствовать его пальцы, переплетенные с моими.

Оказывается, красота Мальдив не только в аквамариновой глади и белом песке, но и в глубине тропической ночи, которая нас сейчас обволакивает. Воздух плотный, влажный, пахнет солью, цветами и чем-то сладким. Пальмы шелестят где-то над головой. Вода под настилом подсвечена снизу – там плавают рыбы, разноцветные, сонные.

На пляже, почти у самой воды, накрыт столик.

Белая скатерть, свечи в стеклянных колбах, цветы гибискуса – ярко-красные, как капли крови на белом. Официант в национальной одежде – саронге и белой рубашке – ждет в отдалении, готовый появиться по первому знаку.

– Садись, – Рустам отодвигает для меня стул.

Я сажусь. Смотрю на океан.

Он бескрайний. Темный, живой, дышащий. Лунная дорожка тянется от горизонта до самого берега, серебристая, мерцающая. Волны шепчутся с песком – тихо, убаюкивающе, вечно.

Он садится напротив. Щелкает пальцами – официант начинает подавать.

Это пиршество для всех чувств.

Сначала – закуски. Маленькие ломтики свежайшего тунца, маринованного в лайме и кокосовом молоке. Они тают на языке, оставляя после себя пряное послевкусие и желание добавки. Следом – креветки на гриле, огромные, с нежнейшим мясом, политые соусом из манго и чили – сладким, острым, обжигающим.

Я ем и чувствую, как напряжение уходит. Как каждым кусочком этот рай проникает внутрь, вытесняя ревность, обиду, злость… Я подумаю об этом завтра. А сегодня и правда, пусть будет здесь и сейчас..

Рустам смотрит, как я ем. Просто смотрит, положив подбородок на руку, и в его глазах – что-то теплое. Почти нежное. Почти любящее.

– Вкусно? – спрашивает он, когда я облизываю пальцы, испачканные в манговом соусе.

Я киваю. Проглатываю кусочек лобстера – его подали следующим, целого, разрезанного пополам, с золотистой корочкой и маслом, в которое добавлены какие-то местные травы. Запиваю шампанским – холодным, колким, пузырчатым.

– Очень, – говорю честно.

Он улыбается. Краем губ, но я замечаю.

Мы молчим. Слушаем океан. Едим.

Десерт – кокосовое сорбе с кусочками ананаса, карамелизированного в пальмовом сахаре. Я отправляю в рот ложку, закрываю глаза от удовольствия, и чувствую, как внутри разливается покой.

И тогда я решаюсь снова ступить на зыбкую почву неизбежной женской ревности. Ну, не работает это иначе, если ты реально не профессиональная содержанка…

– Твоя жена красивая, – говорю осторожно, глядя на свечу. – Я видела ее на дне рождения. Действительно красивая. Породистая. Статусная.

Он молчит. Ждет продолжения.

– Так в чем дело? – я поднимаю на него глаза. Встречаю его взгляд и не отвожу. – Зачем ты взял меня сюда? Наслаждался бы медовым месяцем с ней. Зачем я тебе здесь? Чтобы унижать? Чтобы показывать, какая я дешевка рядом с ней? Я уже это поняла, Рустам. Поверь, я уже раненая и лежачая. Добивать не надо…

Он ставит бокал на стол. Смотрит на океан, потом на меня. Это молчание затягивается… Накаляет атмосферу между нами…

– Не стал я наслаждаться, – говорит тихо, и в голосе появляется та самая хрипотца, от которой у меня внутри все переворачивается. – С тобой хочу. И не только постель. Просто… быть. Есть вместе. Смотреть на закат. Дышать одним воздухом.

У меня перехватывает горло. Нужно спросить дальше. А я просто зависаю в моменте…

– Пойдем, покажу кое-что, – он встает и протягивает руку.

Я вкладываю свою ладонь в его. Встаю. Иду за ним по пляжу.

Песок еще теплый после дневного солнца, вода набегает на берег, касается ног. Мы идем вдоль береговой линии, и я чувствую себя героиней какого-то красивого фильма.

Вдалеке вижу огни – бар на открытом воздухе, прямо на пляже. Плетеная мебель, свечи, музыка тихая, романтичная.

Я присматриваюсь и вдруг замираю.

За столиком сидит Тамара.

Его жена.

С высоким мужчиной…