Текст книги "Полукровка (СИ)"

Автор книги: Иланоиленэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Докричаться до кого угодно я сейчас точно была не в силах, но сестра так отчаянно рыдала, что я, цепляясь остатками сознания за реальность, попыталась представить моего зверя.

«Да я даже не представляю, какой он? Кто я во– второй испостаси? Наверно рысь, как мама?» – представила рысь, перед внутренним взором появилась почему– то маленькая, почти котенок, странного, не характерного для рысей цвета. Золотистого. И глаза синие. Бред.

«А как ее нужно позвать?» – я же ничего не знаю про оборот, никто из родных так и не удосужился рассказать мне, как оборачиваться, как звать своего зверя. Попробовала позвать мысленно: – " Иди ко мне маленькая, иначе мы с тобой умрем. Хочешь увидеть лес, небо, поваляться в траве?» Ничего, все тот же горячечный шепот Марион, та же боль и огромное желание закрыть глаза и утонуть в темноте, где ничего не болит.

В голове вдруг что– то хрипло мяукнуло, мое тело потянулось, опять волна боли, но для разнообразия совсем другая, меня словно вытягивали, кости словно ломало, что– то внутри щелкало, длилось это совсем не долго, но вымотало меня окончательно и я провалилась таки в желанную тьму.

Пришла в себя уже днем, ничего не болело, но состояние было странное, запахи, они просто окружали меня, лезли в нос и щекотали так сильно, что я чихнула. Снова втянула в себя воздух, дышать было легко, и я различала массу запахов, пахло медом, травами, резкий запах сырого мяса, удивительный теплый запах, нагретого солнцем, дерева..

– Очнулась!!! – ликующий вопль сестры заставил поморщиться, только и это странно у меня вышло, почувствовала, что у меня двигаются уши и дернулся. ЧТО????.. у меня дернулся ХВОСТ!!!. У меня хвост? Скосила глаза, все вокруг расплывалось и прыгало, попробовала сосредоточиться и увидела лицо счастливое лицо Марион. Только вот видела я его совершенно по – другому, намного четче, ярко и все цвета вокруг стали другими. Что произошло? Что со мной? Попыталась спросить, но из горла вырвался только очень хриплый мяв. Мяв???!!!

– Ли, ты смогла, ты обернулась, все кости встали на место, и все переломы уже срослись, я уже приготовила отвары, которые помогут тебе восстановиться, магия почти полностью проснулась, приступы хотя и будут еще, но уже не такие сильные. Все хорошо, Ли! – она счастливо засмеялась и тут же расплакалась, – я так боялась, Ли, ты умирала, трое суток без сознания, а у меня ничего не получалось, твоя магия не пускала меня, не действовало ничего, ни заклинания, ни настойки.

– Какая я? – с трудом получилось прохрипеть.

– Ой, такая маленькая. Твоя рысь совсем котенок, такой хорошенький, золотого цвета, пушистенький, такие ушки.

Никогда раньше я не слышала что бы, моя Мари, бесстрашная, умная, смелая, резкая Мари говорила таким тоном и столько плакала.

– Сейчас выпьешь отвар и спи, ты еще совсем слаба.

А я вдруг вспомнила все, что происходило со мной до этого и было вскинулась, но сил не было совсем, только и смогла, что дернуться.

– Меня ищут? – говорить получалось с большим трудом.

– Ищут, – лицо Марион потемнело, – но не найдут, не волнуйся, спи, я потом тебе все расскажу.

Выпила отвар, сваренный Марион и снова уплыла в сон.

Сквозь сон доносились громкие возгласы, прислушалась, речь шла обо мне:

– … не буду помогать вам лер Хард, помощь в лечении обязана оказывать в обязательном порядке согласно договору, а остальное по желанию, я не вмешиваюсь в дела оборотней и вы, лер Хард, об этом осведомлены.

– Девчонка применила магическое заклинание!

– Применила магию??? В таком случае, вы, не имеете права ее удерживать насильно, или возвращать, если она решила уйти, вы ведь в курсе, я полагаю, маги подчиняются Совету магов и королю Тамилу и вне юрисдикции Совета оборотней.

– Она оборотень!!! Она моя дочь и принадлежит стае, она обязана подчиняться Совету оборотней!!!

– Оборотень и применила магию??? Невозможно, всем известно, что у оборотней нет магии. Она обернулась? Какой у нее зверь?

Тишина, Хард явно взбешен, но врать магичке бессмысленно и он это отлично понимает.

– Она еще не оборачивалась. Но она несовершеннолетний оборотень и я вправе решать ее судьбу, пока она не достигла возраста совершеннолетия.

– Она оборотень, но не оборачивалась, применила магию и исчезла, а скажите мне, лер Хард, сколько ей лет?

– Через неделю будет шестнадцать..

– И вы продолжаете утверждать, что в шестнадцать она ЕЩЕ не обернулась? При том, что даже магам известно, что максимальный срок, когда дети – оборотни оборачиваются, тринадцать лет. Я не буду помогать вам искать ее и сразу ставлю вас в известность, что обязательно сообщу Совету магов о появлении, молодой, не обученной магички, которую вы пытаетесь насильно удержать у себя. И больше меня не тревожьте, не советую мне угрожать или пытаться сделать мне какую– то подлость, сами знаете, я могу и захочу ответить..

Раздался злобный рык отчима:

– Вы ее прячете у себя, леди Марион!!!Никто больше не посмел бы оказать ей помощь, она ранена.

– Лер Хард, я готова принести магическую клятву, надеюсь после этого вы оставите меня в покое. Я, леди Марион, графиня Тейванская, никогда не видела вашей дочери лер Хард, сын Карана, клянусь магией.

Несколько минут стояла тишина.

– Удовлетворены? Не смею Вас больше задерживать.

Я почти не дышала, пока шел этот разговор на повышенных тонах, молчала, когда Мари вернулась в дом и только когда она заглянула в спальню, вопросительно уставилась на нее.

– Слышала? – я кивнула, – я тебе расскажу, но сначала тебе необходимо вернуться в человеческий облик, нужно посмотреть, что у тебя с магией, да и говорить удобнее, когда ты человек.

«Интересно, а как обратно? Об этом я же тоже ничего не знаю.» Мари, догадавшись о чем я думаю, тихонько погладила меня по голове:

– Вспомни себя, свой облик и почувствуй желание вернуться.

Возвращаться особо не хотелось, в теле рыси я чувствовала себя отлично, а вот будет ли так в человеческом, но стала вспоминать себя, потянулась к своему образу: «Хочу обратно».

Снова теплая волна, но уже совсем не больно и я лежу на кровати Мари, оглохшая, из запахов ничего не чувствую, хорошо, что не слепая, но перед глазами пляшут пятна.

– Это в первые разы тяжело, потом привыкнешь и будешь перестраивать моментально и слух и зрение. – утешила сестра.

– Мари, – вспомнила о том, что меня сильно поразило. – А как же магическая клятва? Ты же дала ее? Почему. ничего не произошло, ты же солгала???

– Ли, – сестра довольно ухмыльнулась, – ты помнишь, ЧТО я сказала? Я сказала, что никогда не видела ЕГО дочь. Ты разве дочь Харда? То, что он признал тебя дочерью, для магии не имеет никакого значения, а его родных дочерей я не видела, так что моя клятва абсолютная правда.

И сестра расхохоталась. – Жаль ты не видела выражение его лица!!! Тебе бы понравилось. Теперь попробуй встать, нужно помыться, поесть, а потом я тебя посмотрю, что с телом, что с магией, если вдруг станет плохо, немедленно говори, еще не все закончилось.

– Марион, а что. с Расом?

С Расом? Да ничего, вроде, носится по окрестным деревням, тебя ищет, злой, говорят, как демон и с Хардом сильно поругался. А из‑за чего, никто не знает, они у него дома ругались. А чем ты его приложила?

– Сначала кинжалом, ногу сильно порезала, а потом, когда очухалась после приступа, заклятие обездвиживания наложила.

– Хорошо, бы еще 'потерей памяти' было наградить, хотя о чем это я. ты и так молодец, не растерялась, страшно представить, что бы было, если бы ты там потеряла сознание, – Мари покачала головой. – Давай вставать, потихоньку, идем в баню, я там тебе воды нагрела горячей, помою тебя осторожно, посмотрю, что с синяками.

В бане Мари, не смотря на все мое сопротивление, мыла меня сама, осторожно прощупывая все тело, замотав меня в полотенце, потащила на кухню,

– Ешь, а я спину намажу, там один сплошной черный синяк, обо что ты так?

– Спиной? О стенку. – Я с наслаждением жевала все, что попадало мне под руки, сладкие пирожки и жареное мясо кусала одновременно, только сейчас поняла, как я голодна.

– О стенкууу, ага – протянула сестра, – а скажи мне Ли, а ребра как ты умудрилась сломать?

Я перестала жевать, признаваться, что Рас ударил меня, не хотелось, сейчас с Мари станется пойти и заморозить его чем– нибудь, навсегда. А мне. странно ненависти к нему я не чувствовала, в ушах стоял его шепот, а еще вспоминалась тоска, которая поселилась в его глазах.

– Я вонзила ему кинжал в ногу, глубоко, очень, а он. он автоматически ударил в ответ..

– Ясно, – сестра помолчала, – я расскажу, что знаю, а ты пока ешь, потом ты поделишься тем, что произошло.

Намазывая мне спину, она продолжила, – еще днем я почувствовала твой страх, заторопилась обратно, а когда ощутила отголоски твой боли, неслась уже, не разбирая дороги. Дома я нашла твою записку и поняла, что ты попала в руки отчима. Бежала тебе навстречу, пытаясь отыскать в кустах, ты давно уже свернула с тропинки и если бы не наша связь… – сестра вытерла слезы– до сих пор страшно, – призналась она.

– Нашла я тебя, отнесла в домик и побежала уничтожать твои следы, глядя на тебя, понятно было, что искать тебя будут уже сейчас и искать тщательно, по– тихому исчезнуть не удалось. Вернулась, ты без сознания, пыталась тебя лечить, но тут у тебя начались приступы, один за другим, а твоя магия меня не пускает. Поставила защиту на дом, и на звук, и на запах, стала ждать. А тут Хок, рассказал, что ты сбежала, что Раса ранила, что Хард в бешенстве, и что бы я постаралась не быть замешанной в это. Я ответила, что дела оборотней меня не касаются, стоило меня будить из‑за этого и что бы ко мне не приставали. Он ушел, оборотни искали тебя по всему лесу всю ночь, но ко мне не заглядывали, покрутились на опушке, потом убрались.

Она нервно вертела в руке чашку с чаем:

– Утром приходили люди из близлежащих деревень, они рассказали, что Рас объезжает все деревни, оставил твой словесный портрет, объявил, что тот, кто знает где ты, получит вознаграждение, сто золотых монет. Трое суток ты не приходила в сознание и я запаниковала, ничего не могла сделать, не работала моя магия, настойки оказались бесполезными. Ты теряла много крови, после каждого приступа тебе становилось все хуже и когда я поняла, что остался только один выход, заставить тебя обернуться– то попыталась докричаться до тебя. Слава Богам, все получилось, но ты побывала на грани, как теперь это скажется на твоей магии– я не знаю. Твой зверь совсем маленький, практически новорожденный, его нужно беречь, хорошо кормить, выгуливать и никаких волнений. С волнениями, да. похоже не получится, но оборачиваться тебе нельзя пока, нужно подождать, пока рысенок окрепнет.

Нервно вздохнула:

– Теперь твоя очередь рассказывать.

Я виновато потупилась и принялась описывать события такого длинного и страшного дня. Марион внимательно выслушала, даже не стала меня ругать за явную дурость, я ведь, хотела как лучше, а теперь что будет с мамой, по моей милости, даже не представляю, налила мне какого– то очередного отвара и подумав, потрясенно посмотрела на меня:

– А ведь теперь, проверить как работает твоя магия мы не сможем, за домом будут следить, браслета нет, да и не сможет он теперь тебя пока прикрывать, твоя магия реагирует на внешние воздействия очень странно, придется отправлять тебя к тете, а там тебе самой потихоньку заниматься магией и очень осторожно. Тебе, минимум, неделю нужно быть под моим присмотром, пока приступы окончательно прекратятся, скрываться дольше, тут не получится, Совету наверняка уже доложили и тут скоро такое начнется, как только они договорятся, будут искать тебя уже не только отчим и Расмор, искать будут все оборотни.

Я съежилась от осознания перспектив, это хуже чем война, это облава на меня. Все стало намного сложнее.

– Не переживай, через неделю все должно стабилизироваться, иллюзию я тебе сделала по высшему уровню, аура человеческая, никакого оборотня не просматривается, уровень Дара сделаем средним, остальное заблокирую, как только можно будет, что бы ты случайно не показала, что ты гораздо сильнее. Запах тоже ни один оборотень не почувствует, будешь обыкновенной деревенской девчонкой.

Неделя пролетела незаметно, приступов больше не было, я спала и ела, заучивала подробную карту проселочных дорог от нашей деревне до границы с королевством, Мари учила меня буквально всему, как заказывать и платить в таверне или трактире, как говорят люди в деревне, как вести себя по – деревенски, что бы никто ничего не заподозрил, заставила меня на зубок вызубрить мою легенду. Итак я:

Лия Хорес, родом из малюсенькой, затерянной в лесах, на отшибе земель моего отчима, деревеньки Белянки. Я сирота, родители мои Мокша и Зара Хоресы погибли этой весной, сунувшись в оттепель, на болота. Сгинули без следа, родных никого не осталось, кроме дальней родственницы, которая живет в Лавинии, иду к ней, потому что у меня есть маленький магический Дар, хочу выучиться на мага. Это история обыкновенной девчонки ни для кого не покажется странной, а когда доберусь до поместья тети Элизы, то историю подкорректируем, не могу же я деревенская девчонка из глуши вдруг стать воспитанницей герцогини.

Марион дико волновалась, все время заставляя меня то повторить легенду, то проверяла мои вещи, которые я собиралась взять с собой. Платье, как и книги, которые мне подарила сестра, пришлось оставить, откуда у деревенской сироты такие вещи, жалко было так, что чуть не расплакалась, я надевала его только один раз, в самый счастливый мой день рождения. Сестра утешала меня, что она купит мне потом кучу платьев, и что она, если подвернется такой случай, попробует переправить вещи к тете, но мне все равно было грустно.

С собой я брала записи бабушки, на них Мари, уже не взирая на риск, наложила заклятие отвода глаз и заклятие, которое не позволяло их украсть, забрать или прочитать. Несколько золотых монет зашили в пояс юбки, остальные медные и несколько штук серебряных монет положила в кошелек, который спрятала на дне сумки, вместо золотых сережек, которые работали как ментальный щит, сестра притащила мне простенькие железные, зато зачаровала их и против ментального воздействия и против физического, одежду Марион купила в самой дальней деревне, до которой все новости доходили через полгода.

– Ростом мы одинаковые, так что, решат, что это я для себя, по лесу в приличном не находишься, – отмахнулась она от моих опасений, что ей – то оставаться тут, а вдруг узнают, что покупала одежду.

И вот вроде все собрано, все сказано, уже и поплакали вместе. Наступил день, когда я должна была уходить. Мари собиралась проводить меня до самой дороги, на которой мне необходимо было найти и пристроиться к какому– нибудь каравану, не очень большому, но достаточно многолюдному, что бы затеряться среди людей.

– Никому не верь! Если что, ты можешь воспользоваться магией, но очень осторожно и что бы не видели, и не оборачивайся… – Мари трясло, – и будь осторожна..

Я молча обняла ее, на минуту прижалась, закрыла глаза, все, пора. Последний раз посмотрела на себя в зеркало, среднего роста, худощавая, с длинной каштановой косой до середины спины, серые глаза, наивное личико, щедро усыпанное веснушками, симпатичная, но взглядов не притягивает, обычная девочка лет семнадцати. Я грустно подмигнула ей. Теперь на долгие годы она– это я.

Глава 6

Выглядывая из‑за кустов и окидывая внимательным взором дорогу, что лежала перед нами, сестра торопливо еще раз перечисляла все, что я не должна была забыть:

– Деньги в сумке, на дне, записи бабушки я прятала в потайной кармашек, пока не доберешься до тети, не вытаскивай, головой по сторонам сильно не крути, сменная одежда у тебя есть, маленькая сумка с зельями лежит завернутая в твои штаны, что бы пузырьки не разбились, тете я послала письмо с помощью артефакта передачи, когда доберешься, пусть она пришлет мне весточку обычной почтой. В поместье тети начинай оборачиваться, твой котенок очень слаб и нужно, что бы она бегала, набиралась сил, только будь осторожна, очень осторожна. Ли..

Сестра крепко прижала меня к себя, горячо поцеловала в лоб и легонько оттолкнув от себя скрылась за кустами. А я сделала первый шаг навстречу новой жизни.

Жаркий летний день, очень пыльно, идти по обочине не очень удобно, но выбираться на середину дорогу не хотелось, пусть не часто, но меня уже несколько раз обгоняли малочисленные отряды всадников, которые промчались в нужную мне сторону. При первой встрече я только усилием воли удержалась, что бы не шмыгнуть в кусты и не замереть там прикидываясь кочкой, конь одного из всадников, повинуясь приказу перешел с галопа на рысь, оборотень, сидящий на лошади, внимательно оглядел меня, после чего потеряв ко мне интерес, умчался догонять своих товарищей.

Я тихонечко выдохнула и поняла, что все это время не дышала: «Это по мою душу. Страшно– то как, судя по всему за мои поиски взялись всерьез, наверняка Совет распорядился. Нужно привыкать, и хватит трусить, все равно, когда – нибудь мне придется встретиться лицом к лицу и с отчимом, и с Советом», – Мари, да и я тоже, не питали никаких иллюзий, что оборотни просто так откажутся от планов заполучить меня к себе, в качестве постоянного, подчиненного мага, так что все еще впереди. – " А в этом обличье меня не узнает даже мама.»

Мысли перекинулись на воспоминания о доме, я упросила Мари, не рисковать и ничего не говорить маме о том, что я жива, вдруг она не сможет сдержать эмоций и как– то выдаст себя, или расскажет о Марион отчиму, а сестре там еще работать несколько лет. Как бы мне не было жалко маму, за Мари я боялась сильнее, что сделают с ней оборотни, если узнают, что она мне помогала, напрямую, конечно, навредить ей им будет трудно, опять же договор с королевством и Советом магов, защищающий магов на территории оборотней, но на какие подлости может пойти обозленный оборотень, я могла себе представить.

«Нет, когда смогу, сама свяжусь с ней," – утешала я себя, хотя догадывалась, что если это и случится, то не скоро.

К вечеру я дошла до небольшой деревни, в которой, судя по карте, которая просто стояла у меня перед глазами, был постоялый двор. Выйдя на широкую улицу сразу же заприметила, что дом в конце улицы и есть то место, где я смогу отдохнуть, поесть и найти каких– нибудь попутчиков.

Возле него сновали люди, разгружая телеги и выпрягая лошадей, подошла ближе и тихонечко спросила у сидящего в пыли мальчишки:

– Это постоялый двор? Места переночевать есть?

– Ага. Иди в залу, там папка хозяйничает, а мамка на кухне, есть готовит.

Невольно робея в зашла в довольное большой общий, довольно чистый зал, в конце которого, рядом со стойкой, был виден проем на кухню, откуда пахло восхитительными тушеными овощами с мясом и мелькала плотно сбитая, коренастая, краснолицая хозяйка. За стойкой, окидывая грозным взглядом входящих, стоял хозяин заведения, мелкий, худой и лысый мужик, средних лет.

– Можно мне заказать поесть и комнату на ночь, – Мари учила, что разговаривать нужно вежливо, но твердо.

– Поесть можно, – неожиданно писклявый голос хозяина вызвал у меня слабую улыбку, – а вот комнату… ты девка не вишь разве, сколько народу прибилось седня, комнат нет, могу предложить переночевать на сеновале, за медяк, идет?

Выбора не было и я согласилась, ночевать в лесу совсем не хотелось, да и попутчиков в лесу не найдешь.

– Три медяка и иди садись, жена щас поднесет ужин.

Оглядевшись, выбрала небольшой стол на четверых, за котором уже сидела пожилая, полная женщина, с усталым, добрым лицом.

– Можно присесть?

– Ой, девка, така молоденькая, откуда ты? А зовут тебя как? – ее грудной голос был певучим, не громким и очень красивым, и смотрела она на меня с доброжелательным любопыством.

– Я Лия. Иду из Белянок, родители по весне в болоте утопли, а больше никого из родни нету, вот иду в Лавинию, тетка там троюродная, авось не прогонит.

– Садись девонька, я тетушка Нисса, а мово мужа зовут Касьян, щас подойдет. Мы в пригород Лавинии едем, живем мы там, тут в гостях у старшей дочери были, внуков проведовали, вот к мужикам с обозом прибились, они на ярмарку в столицу едут, горшки, плетеные корзинки везут на продажу. С ними не так страшно, говорят, разбойнички пошаливают по дорогам. А как же ты одна то, а вдруг кто обидит?

– Я хотела попроситься к кому– нибудь, одной и правда страшно, седня оборотней на дороге видела, испугалась… – голос мой задрожал, я и правда испугалась и сейчас нахлынуло заново, это сжимающее что– то внутри, чувство страха.

– Так поедем с нами, вижу я, девка ты тихая, домашняя, ни к чему тебе одной по дорогам шастать, так и в беду попасть можно.

Я обрадовалась, но не успела поблагодарить тетушку, как к столу подошел огромный разбойничего вида, мужик, с черной нечесаной шевелюрой, стоявшей дыбом, заросший до глаз бородой и по – хозяйски уселся за наш стол. Я замерла.

– Ой, ну че ты испугалась– то, это мой Касьян, он только такой страшный на вид, а сам добрый, не пугайси. А это Лия, к тетке в столицу идет, я ее с нами позвала, сиротка, заступиться не кому, а одной по дорогам болтаться, не приведи Двуликий че случится– то.

Пока она журчала, пересказывая мою историю мужу, а Касьян, внимательно разглядывал меня, слегка прищуренными глазами, подлетела хозяйка и выставила на стол миски с овощами и кружки с квасом.

– А ночевать– то ты где собралась, – отвлекла меня от еды тетушка Нисса.

– Хозяин сказал, что комнат нету больше, предложил за медяк переночевать на сеновале.

Супруги переглянулись.

Не, – раздался громкий бас Касьяна, – не гоже тебе на сеновале ночевать, тама же один молодняк устраивается. парни то..

Я густо покраснела, поняв, о чем он пытается меня предупредить и растерянно посмотрела на тетушку.

– Так с нами переночует. Касьян, сходи к хозяину, возьми у него тюфяк какой, на пол бросим и ляжешь.

От благодарности, к этим простым, но добрым людям, у меня выступили слезы на глазах, перспектива ночевать с молодыми парнями, прячась от них всю ночь, меня испугала.

– Ой, не плачь сиротко, не плачь, щас доедим, да умоешься с дороги, вон вся замурзанная, по самые брови и спать, встают мужики рано, едва солнце взойдет.

Вот и прошел мой первый день путешествия. Лежа на тюфяке в комнатке, которую занимали мои попутчики я мысленно поблагодарила и Мать всех зверей и Двуликого за помощь и быстро уснула. Утром, едва рассвело, Касьян растолкал нас с тетушкой и велел спускаться завтракать, а сам пошел запрягать лошадь. Взяв с собой пирожков на дорогу, мы с Ниссой вышли на двор, обоз уже был готов трогаться, забрались на телегу и я тут же пристроилась еще поспать.

Наше путешествие длилось уже несколько дней, обоз лениво полз по дороге, если успевали до ночи доехать до какой– нибудь деревни, ночевали там, а так, устраивались в лесу, загодя отыскивая подходящую полянку для стоянки. Уже на следующий вечер я взялась готовить на всех, продукты мне выдавал старший обоза, пожилой, белый как лунь, но еще очень крепкий дядька Захарий, его сыновья, племянники и прочие помощники готовили стоянку, разжигали костер, занимались лошадьми, а я варила кашу, заправляла ее салом, добавляла свои травки, получалось так вкусно, что уже в первых раз, поужинав, меня шутливо стал звать замуж старший сын Захария, Милко обратил на меня внимание и и его племянник, Ютас.

Милко, смешливый симпатичный парень, лет двадцати, с первого же дня начал крутится около нашей телеги, но тетушка Нисса гоняла его нещадно, а мне это совсем не нравилось, никаких отношений с мужчинами, даже шутливых, заводить не собиралась, веры у меня никому из парней не было, и я, старательно, игнорировала все улыбки и шутки Милко.

Я уже рассказала 'своим', Ниссе и Касьяну, что у меня есть небольшой магический Дар и что очень бы хотела поступить в магическую Школу, Касьян только хмыкнул, а тетушка с огромным воодушевлением поддержала меня, и теперь пресекала всевозможные разговоры о моем замужестве и сурово смотрела на ухажеров.

– Кабы наши девки имели хоть какой Дар, на все бы пошла, но в школу бы их отправила, это ж, и уважение какое, и заработок хороший, дворянкой опять же стать, – рассуждала Нисса, – ты давай девка, не гляди на этих шутов, учиться тебе надо.

Милко на тетку не обижался, только смеялся и все норовил меня проводить, то в кустики, посторожить, то предлагал вместе собирать травы, пока обоз медленно катит по дороге. Я злилась и холодно отказывалась от всех его предложений.

Ютас был по– старше, малоразговорчивый, довольно угрюмый, он оживлялся только когда речь заходила о лошадях, как– то вечером после ужина, я мыла посуду и заваривала душистый с травками чай, а он сидя неподалеку, разговаривал с Милко, невольно прислушалась, он рассказывал о лошадях, Ютас столько знал о них, такая любовь сквозила во всех его словах, когда он рассказывал о повадках этих удивительных созданий, секретах управления лошадьми, о их проделках, у его родителей была своя конюшня, он проговорился мне, что собирается разводить и выводить новые породы, 'такие, что бы королю подарить было не зазорно'. Рассказывая, он иногда косился на меня, словно высматривал – слушаю ли я его и как реагирую.

А через пару дней подсел ко мне на привале и ошарашил меня предложением выйти за него замуж. Пришлось коротко рассказать ему о своей мечте и о том, что я не отступлюсь, после этого моего признания он, пару вечеров избегал меня, чем немало обрадовал, а потом отловив меня на опушке леса и сунув мне в руки клочок бумажки, хмуро глядя в сторону сказал, что если я передумаю или меня не возьмут в Школу, то вот адрес и что он будет ждать. Бумажку я убрала в сумку, про себя сильно удивилась его странному поступку: – «я никогда не воспользуюсь его предложением, мне есть к кому обратиться за помощью, да и сама я не пропаду, в этом я была уже уверена, зная травы с голоду не умру, а поселиться можно и в любой деревне королевства, там травниц очень уважают». Решив, что не стоит давать никакой надежды, постаралась вечерами сидеть рядом с тетушкой.

Днем сидеть на телеге было скучно, спать не хотелось и я бродила по лесу, двигаясь параллельно дороге, так, что бы меня видели с телег, это было условием, на котором настояла тетушка. Ничего особенного я, конечно, не находила, что можно найти на обочине дороги, но не много ранних ягод, то кустик чабреца, то ветки постыши от мошек.

В этот день, мы все так же медленно, ехали среди огромных елок, дорога, в этом месте, сильно сужалась и сизые лапы ельника, казалось, висят у нас над головами, дело шло к вечеру и мужики спорили, успеем мы добраться до Касьянок, небольшой деревне, последней перед выездом на большак или опять придется ночевать в лесу.

И тут впереди обоза появилось несколько плохо одетых, с луками и копьями, человек. Я в первый момент даже не поняла, что происходит, а Нисса уже тихо ойкала сидя рядом и хватая меня за руки, мужики взялись за топоры, Касьян не торопясь закатывал рукава свой рубахи, почти неслышно ругаясь сквозь зубы.

– Чего надоть? – Захарий был спокоен и сосредоточен.

– Поговорить!!!

– Ну, говорите пока… а мы послушаем, – сыновья и помощники Захария, тем временем, вытаскивали из коробов на телегах луки и стрелы, по удобнее перехватывали топоры, Касьян негромко рявкнул на нас с теткой:

– Живо легли в телегу и накройтесь шкурами. И шоб молчали!!

И тут за спинами разбойников, а сомнений в этом уже почти не было, появился высокий, темноволосый в добротной, но местами уже потрепанной, одежде, с властным волевым лицом, симпатичный незнакомец.

– Я, Гор, думаю, что все слышали обо мне, особо представляться не надо?

Вокруг повисла тишина.

Лежа на дне телеги я лихорадочно просчитывала варианты: 'Вскочить и броситься в лес? Поймают, вон их сколько, а сколько за деревьями. Обернуться? Нельзя, все равно догонят, да и к оборотням, судя по разговорам с попутчиками, простые люди относились с опаской и недоверием, да и слухи пойдут. Смогу я их всех усыпить, хватит ли у меня сил? Тоже нельзя, обязательно кто– нибудь потом проговорится, что я сделала, а там и до оборотней дойдет, а облик мой новый они все видели и. Нельзя, ничего пока сделать нельзя.'

Не выдержав, я пристала к тетушке, лежавшей рядом:

– Он что, разбойник? Знаменитый? Почему я должны все знать?

– Да я, толком то и не знаю, поговаривают, он выводит женщин и детей из деревень, где лютуют оборотни.

– Как это? – я реально не понимала, пусть отчим не учил меня, как брата, но я часто слышала, как он объяснял законы оборотней и про договора рассказывал, да и Мари меня натаскала, все договора Союза и королевства я знала наизусть: 'Лютуют оборотни? Да, быть такого не может, еще давным– давно был подписан договор Союза оборотней с королем Анадары, что все люди, которые живут на землях оборотней находятся под защитой короля, были обговорены налоги, которые платят живущие там, прописаны обязанности и вожаков стай, на землях которых есть поселения людей, договор предусматривал все, от убийства до мелочи, вроде, потоптанной посадки или ворованных яблок. И Совет строго следил за тем, что бы договор не нарушался, нарушителей строго наказывали, в том числе и вожаков. Что, вообще, происходит?'

Меж тем Гор, как он себя назвал отвечал на вопросы мужиков:

– Нам нужна помощь, немного еды, в этот раз мы вывели много детей, а у нас припасов осталось не так много, хорошо бы денег, несколько детей заболели, никто из нас раньше не видел такого, а услуги мага– лекаря, да и еще тайно, стоят дорого.

– Ты, мил человек, рано нас встретил, продуктами поделимся, как не дать, дети ж, а вот насчет денег не взыщи, на ярмарку едем, коли обратно бы…..так с дорогой душой, а так. соберем, конечно, но что там, крохи.

– Да нам сейчас хоть сколько, еще и лекаря искать нужно. – голос Гора был хриплым и усталым.

А я с каждой минутой понимала, что бросить больных детей я не смогу, а еще, мне важно было расспросить этого Гора, что такое происходит, почему они выводят женщин и детей из деревень, что за вожаки оборотней, с земель которых вот так бегут люди.

– Я знаю травы, могу посмотреть детей, – пискнула я выглядывая поверх бортика телеги.

– Сдурела!

– Сиди тихо!! – Хором заорали на меня мужики.

Тетка Нисса дернула меня за рукав, – ты че, девка, ополоумела?

– Я действительно разбираюсь в травах, меня мамка учила, – не сдавалась я. Не объяснять же мне сейчас, что в том, что происходит, необходимо разобраться обязательно, слишком много стало вокруг странного. Доберусь до поместья и тетя Элиза найдет, кому рассказать о том, что творится на землях оборотней.