Текст книги "Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы (СИ)"

Автор книги: Ianluv

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Ianluv
Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы

Глава 1: Пробуждение в кошмаре

Холод. Это было первое, что я почувствовала. Не тот освежающий утренний холодок, который заставляет посильнее закутаться в одеяло, а колючий, потусторонний холод, пробирающийся под самую кожу, в кости, в самую душу.

Затем пришел запах. Тонкий аромат лаванды, смешанный с едким запахом воска и чем-то металлическим, напоминающим запах крови или старого оружия.

Я попыталась пошевелить рукой, и пальцы коснулись чего-то невероятно гладкого и дорогого. Шелк. Я лежала на шелковых простынях, которые ощущались под пальцами как лепестки увядающей розы. Это было странно. Последнее, что я помнила – это визг тормозов, ослепляющий свет фар встречного грузовика и мой собственный крик, захлебнувшийся в грохоте сминаемого металла. Я возвращалась из детского сада «Солнышко» после тяжелой смены. Группа № 4 сегодня была особенно неуправляемой: маленькая Маша весь день проплакала из-за потерянной заколки, а близнецы Ивановы устроили настоящую войну в песочнице.

Я, Елена Петровна, воспитатель высшей категории с пятнадцатилетним стажем, просто хотела доползти до кровати в своей скромной «однушке». Но вместо этого я, кажется, умерла.

– Госпожа? Вы проснулись? – голос был тихим, дрожащим и пропитанным таким глубоким ужасом, что мои профессиональные инстинкты сработали раньше, чем я успела открыть глаза.

Так звучат люди, которые ждут удара.

Я резко распахнула веки и уставилась в потолок. Это был не мой потолок с вечно отклеивающимся углом обоев. Высокие своды, украшенные сложной лепниной с изображениями каких-то мифических существ, тяжелая люстра с настоящими свечами, отблески которых плясали на темных стенах.

Я медленно села, и тяжелая волна волос каскадом упала мне на плечи. Они были черными, как вороново крыло, с отчетливым синеватым отливом. Мои руки... я уставилась на них в немом шоке. Это были не мои руки. Вместо огрубевшей от постоянного мытья посуды и лепки из пластилина кожи я видела тонкие, алебастрово-белые пальцы с безупречным маникюром. Кожа казалась почти прозрачной, а под ней отчетливо виднелись голубоватые вены.

В углу комнаты, прижавшись к стене, стояла молодая девушка в чепце и сером платье. Она буквально вжималась в камни, а ее губы мелко дрожали.

– Зеркало, – хрипло произнесла я.

Свой голос я не узнала. Он был низким, хрипловатым и каким-то... опасным. В нем слышался рокот затаившейся змеи.

Служанка вздрогнула так, будто я стегнула ее кнутом, и, не смея поднять глаз, указала на массивное трюмо в углу. Я встала. Тело было непривычно высоким и гибким. Я подошла к зеркалу и замерла, едва не вскрикнув.

На меня смотрела Серафина Рид.

Я знала это лицо. Я читала об этом лице в той проклятой книге «Черное солнце империи», которую дочитывала в метро по пути с работы. Герцогиня-змея. Самая ненавистная злодейка романа, женщина, чья жестокость не знала границ. Бледная фарфоровая кожа, острые, как бритва, скулы, ледяные синие глаза, в которых, казалось, застыла вечная мерзлота. Она была прекрасна той пугающей красотой, которой обладают ядовитые цветы или заточенные клинки.

И именно ее, согласно сюжету, должны были казнить ровно через год. Ее собственный муж, герцог Аларик Рид, лично отсечет ей голову после того, как узнает о многолетних издевательствах над его сыном.

Стоп. Сын. Леон.

В моей голове, словно вспышки молнии, начали всплывать фрагменты памяти этой женщины. Это было как просмотр чужого, очень грязного фильма. Я видела, как Серафина замахивается на ребенка, как она смеется, когда он падает, как она велит запереть его в чулане без обеда, потому что его плач мешает ей наслаждаться вином.

Волна тошноты подкатила к горлу. Я, человек, который посвятил жизнь защите детей, который знал по именам всех плюшевых мишек своих подопечных, теперь находилась в теле этой твари.

И тут я услышала его.

Тонкий, едва различимый звук. Он шел откуда-то из глубины покоев, через массивную дубовую дверь, ведущую, как я помнила, в небольшое подсобное помещение или гардеробную.

Это был всхлип. Но не громкий, требующий внимания, а тот самый страшный, подавленный плач, когда ребенок уже не верит, что ему помогут. Он плакал так, чтобы его не услышали, потому что за звук его могли наказать еще сильнее.

Мои инстинкты воспитателя, отточенные годами, взорвались в груди подобно сверхновой. Мне было плевать на магию, на герцога, на грядущую казнь и на то, что я в другом мире. Ребенок в беде.

Я бросилась к двери.

– Госпожа! Прошу вас, не надо! – вскрикнула служанка, падая на колени. – Он... он просто замерз, он замолчит, клянусь! Пожалуйста, не бейте его больше!

Я замерла на секунду, и в моей душе вскипела такая ярость, какой я не чувствовала никогда в жизни. Это была не ярость Серафины, а ярость Елены Петровны, которая однажды чуть не задушила голыми руками нерадивого папашу, пришедшего за ребенком в стельку пьяным.

Я обернулась к служанке. Мой взгляд, должно быть, был страшным.

– Как тебя зовут? – выплюнула я.

– Г-грета... – пролепетала она.

– Грета, если ты сейчас же не замолчишь и не принесешь горячей воды, много чистых полотенец и теплого молока, я... – я осеклась. Угрожать насилием было не в моем стиле, но здесь понимали только этот язык. – Я сделаю так, что ты пожалеешь о своем рождении. Живо!

Девушка испарилась, словно ее и не было.

Я сорвала с двери тяжелый засов. Мои руки дрожали. Дверь открылась с противным скрипом.

Внутри было темно и невыносимо холодно. В этом мире уже наступала осень, а каменные стены замка Рид не щадили никого. В углу, на куче грязного тряпья, съежился маленький комок.

Это был Леон. Будущий Темный Властелин, который в оригинальном романе утопит империю в крови. Тот, кто выжжет это поместье до основания и заставит Серафину молить о смерти, прежде чем убить ее.

Но сейчас это был просто пятилетний мальчик. Изможденный, в тонкой ночной рубашке, перепачканной в пыли и, кажется, в засохшей крови. Его волосы, такие же темные, как у отца, спутались, а плечи мелко дрожали от холода.

– Леон? – позвала я. Мой голос дрогнул, потеряв свою стальную остроту.

Мальчик вздрогнул так сильно, что ударился головой о каменную стену, но даже не пискнул. Он просто сжался еще сильнее, пытаясь стать невидимым, врасти в камни. Он закрыл голову руками, ожидая привычного удара.

– Уходи... – прошептала он. – Пожалуйста... я буду тихим... я умру тихим...

У меня сердце разорвалось на тысячи мелких осколков. Каждое слово ребенка было как удар ножом. «Я умру тихим». В пять лет.

Я сделала шаг вперед и опустилась на колени прямо в пыль, не заботясь о дорогом шелковом халате.

– Малыш, посмотри на меня, – я постаралась придать голосу ту самую мягкую, обволакивающую интонацию, которую использовала, когда успокаивала детей после кошмаров в тихий час.

Он не пошевелился.

– Леон, это я. Я не сделаю тебе больно. Клянусь.

Мальчик медленно, с бесконечным недоверием, отвел одну руку от лица. Один глаз у него заплыл от синяка, а на щеке красовался глубокий след от когтей. Серафина... ты была монстром.

Когда он увидел меня, его зрачки расширились от ужаса. Для него я была воплощением кошмара. Он ждал подвоха, ждал, что сейчас я начну смеяться или схвачу его за волосы.

– Иди ко мне, – я протянула руки.

Он замер. Секунды тянулись как вечность. А потом, словно какая-то плотина прорвалась внутри него, он издал тонкий, жалобный звук и буквально рухнул в мои объятия. Он был таким легким. Боже, он был почти невесомым, одни кости.

Я прижала его к себе, игнорируя запах немытого тела и грязь. Он был ледяным. Просто кусок льда в моих руках.

– Тсс, всё хорошо. Теперь всё будет по-другому, – шептала я, раскачиваясь из стороны в сторону. – Я здесь. Я рядом. Никто больше тебя не тронет.

Я вынесла его из чулана на свет. В спальню уже вбежала Грета с подносом, а за ней еще двое слуг с бадьей горячей воды. Увидев меня с ребенком на руках, они застыли как вкопанные. Слуга чуть не выронил ведро.

– Чего встали?! – рявкнула я, и они подпрыгнули. – Воду – к камину. Ширму – сюда. Живо подготовьте ванну. И если вода будет слишком горячей или слишком холодной, вы у меня будете драить конюшни зубными щетками... которых в этом мире, скорее всего, нет, но я найду аналог!

Они не поняли про щетки, но общий посыл уловили. В комнате началась суматоха.

Я усадила Леона в глубокое кресло у огня и завернула его в свой теплый халат, оставшись в одной сорочке. Мне было плевать на приличия.

– Грета, молоко, – скомандовала я.

Девушка дрожащими руками протянула кубок. Я взяла его, проверила температуру запястьем – привычка, доведенная до автоматизма – и поднесла к губам мальчика.

– Пей, Леон. Маленькими глотками.

Он смотрел на меня своими огромными глазами, в которых плескалась тьма – та самая магия Ридов, которая позже сделает его чудовищем. Но сейчас в этой тьме светилось лишь одно: отчаянная, почти болезненная надежда.

Он начал пить, сначала осторожно, а потом жадно, захлебываясь.

– Медленнее, милый, медленнее. Животик заболит, – я гладила его по голове, стараясь пальцами аккуратно распутать колтуны.

Когда ванна была готова, я сама раздела его. Мои зубы скрипнули, когда я увидела его тело. Синяки разной степени давности – желтые, зеленые, багровые. Следы от щипков. Следы от плети на спине.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя сохранять спокойствие. Ребенок не должен видеть мою ярость, он примет ее на свой счет.

– Сейчас мы смоем всю грязь, и станет легче, – сказала я максимально ровным тоном.

Я сама вымыла его. Слуги наблюдали за этим с выражением лиц людей, присутствующих при конце света. Герцогиня Серафина, которая брезговала даже прикасаться к пасынку, сейчас своими руками терла его спинку мягкой губкой и смывала мыльную пену с его волос, следя, чтобы она не попала в глаза.

– Закрой глазки, Леон. Вот так, молодец.

Он молчал. Он был похож на маленького зверька, который попал в капкан и не знает, почему охотник вдруг решил его накормить вместо того, чтобы прирезать.

После ванны я обработала его раны какой-то мазью, которую Грета принесла из аптечки. Мальчик вздрагивал, когда я касалась ссадин, но не издавал ни звука. Эта его тишина пугала меня больше всего. Дети должны плакать, когда им больно. Дети должны жаловаться. Если ребенок молчит, когда ему больно – его дух уже начал ломаться.

Я уложила его в свою огромную кровать.

– Госпожа... – подала голос Грета. – Но... это ваша постель. Позвольте мне отнести лорда Леона в его комнату в восточном крыле.

– В ту дыру, где гуляют сквозняки и крысы размером с кошку? – я подняла бровь. Память Серафины услужливо подсказала, где именно жил ребенок. – Нет. С этого дня Леон будет спать здесь. Рядом со мной.

Я увидела, как у Греты отвалилась челюсть. Слуги переглянулись. По замку завтра поползут слухи, что герцогиня окончательно сошла с ума.

Ну и пусть.

Я легла рядом с ним, прямо поверх одеяла. Леон замер, превратившись в натянутую струну. Он лежал на самом краю, боясь пошевелиться.

– Спи, Леон, – прошептала я, глядя в окно, где на темном небе проступали чужие звезды. – Я не знаю, как я здесь оказалась. И я не знаю, что сталось с той женщиной, которая была здесь до меня. Но я обещаю тебе: пока я дышу, ни один волос не упадет с твоей головы. Никто не посмеет тебя обидеть. Даже я сама.

Мальчик долго не засыпал. Я чувствовала его настороженное дыхание. Но тепло камина и полный желудок в конце концов взяли свое. Его дыхание выровнялось, стало тяжелым и глубоким.

Я смотрела на него и понимала, в какую ловушку попала.

У меня был год. Ровно двенадцать месяцев до того момента, как Аларик Рид вернется с фронта и казнит меня. В книге говорилось, что он ненавидел жену, но терпел её из-за политического союза, пока не увидел, во что она превратила его единственного наследника. Когда он вернулся и нашел сына истощенным, запуганным и искалеченным, его ярость была подобна шторму.

Но теперь... теперь у меня был план.

Я не просто выживу. Я изменю этот сценарий. Я воспитательница, в конце концов! Если я смогла справиться с тридцатью дошкольниками в период эпидемии гриппа и при этом организовать новогодний утренник, то с одним (пусть и потенциально темным) властелином и одним угрюмым герцогом я как-нибудь разберусь.

Моя главная задача – педагогика. Мягкая адаптация, социализация, восстановление доверия. Леон не станет монстром, если у него будет детство. А Аларик... что ж, если он захочет меня убить, ему придется сначала пройти через мой педагогический совет.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня свинцовым грузом. Прощай, Земля. Прощай, группа № 4. Кажется, у меня появился новый подопечный. И этот проект будет самым важным в моей жизни.

* * *

Утро началось не с кофе. Оно началось с ощущения пристального, почти физически ощутимого взгляда.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Роскошный балдахин, тяжелые портьеры, запах старины... Ах да. Я в фэнтези-романе в теле стервы-герцогини. Замечательно.

Леон сидел на подушке рядом и смотрел на меня. В утреннем свете он выглядел еще более хрупким. Его синяк на щеке позеленел, придавая лицу болезненный вид. Он сидел совершенно неподвижно, словно статуя.

– Доброе утро, Леон, – я улыбнулась ему самой своей доброй «воспитательской» улыбкой. – Как спалось?

Он отпрянул, явно не ожидая приветствия.

– Вы... вы не сердитесь? – голос его был едва слышным.

– На что мне сердиться?

– За то, что я... здесь. В вашей кровати.

Я вздохнула и села, потягиваясь. Тело Серафины отозвалось приятной гибкостью.

– Леон, послушай меня внимательно. Теперь это и твое место тоже. Ты можешь приходить сюда всегда, когда тебе страшно или холодно. Тебе больше не нужно прятаться.

Он склонил голову набок, явно пытаясь переварить эту информацию. В его маленьком мире правила игры внезапно изменились, и он не знал новых инструкций.

В дверь осторожно постучали.

– Входите, – отозвалась я, снова принимая величественный вид. Нужно держать марку перед персоналом, пока я не укреплю свои позиции.

Вошла Грета с подносом. Она выглядела так, будто не спала всю ночь. Следом за ней шли две горничные, неся тазы с водой и платья.

– Ваша Светлость, завтрак подан. И... прибыл управляющий поместьем, мистер Мортон. Он просит аудиенции по поводу... – она запнулась, бросив быстрый взгляд на Леона, – по поводу расходов на содержание детского крыла.

В моей памяти всплыл образ мистера Мортона. Скользкий тип, который помогал Серафине «экономить» на ребенке, забирая часть выделенных денег себе в карман.

– Пусть подождет, – отрезала я. – Сначала я займусь сыном. Грета, принеси лучшую одежду для молодого лорда. Не ту ветошь, которую он носил раньше, а что-то достойное его статуса. И если в гардеробе ничего нет, пошли гонца в город к лучшему портному. Пусть везет готовые вещи.

– Но, Ваша Светлость... Герцог приказал соблюдать скромность в расходах на...

Я встала с кровати. Мой рост позволял мне смотреть на Грету сверху вниз.

– Герцог сейчас на границе. А здесь – я. Ты сомневаешься в моем праве распоряжаться средствами дома Рид?

Грета побледнела и низко поклонилась.

– Никак нет, Ваша Светлость. Я всё исполню.

– Хорошо. И приготовь завтрак здесь, в моих покоях. Мы с Леоном будем есть вместе.

Я видела, как Леон вздрогнул при слове «вместе». Оригинальная Серафина никогда не ела с ним. Она считала, что его присутствие портит ей аппетит.

Когда слуги вышли, я повернулась к мальчику.

– Ну что, Леон? Давай умываться и приводить себя в порядок. Сегодня у нас большой день.

– Какой? – тихо спросил он.

– День, когда мы начнем превращать этот мрачный замок в настоящий дом.

Я подошла к нему и протянула руку. Он колебался секунду, а затем вложил свои маленькие пальчики в мою ладонь. Они были еще холодными, но уже не такими ледяными, как вчера.

Это была моя первая маленькая победа.

Завтрак прошел в странной атмосфере. На столе были овсяные хлопья с медом, свежие фрукты, горячие булочки и ветчина. Я следила за тем, чтобы Леон ел. Сначала он просто ковырялся в тарелке, ожидая, что еду отберут. Мне пришлось показать пример, с аппетитом уплетая кашу.

– Знаешь, Леон, в одном далеком-далеком месте, – начала я, – говорят, что каша дает силу великанов. Если съешь всё, сможешь поднять даже самый тяжелый меч.

Его глаза загорелись. Какой мальчишка не мечтает о мечах?

– Мой папа... он поднимает огромный меч, – сказал он. Это было первое добровольное замечание, которое он высказал.

– Твой отец – великий воин, – подтвердила я, хотя внутренне содрогнулась, вспомнив описание Аларика в книге. «Ледяной клинок Империи». Человек, который не знал пощады ни на поле боя, ни в собственной семье. – И ты будешь таким же. Но для этого нужно хорошо питаться.

Он кивнул и начал есть быстрее.

После завтрака я велела Грете увести Леона в сад – под присмотром самого надежного стражника, которого она сможет найти. Я не хотела, чтобы он присутствовал при моем разговоре с управляющим.

Мистер Мортон ждал в малой гостиной. Это был невысокий мужчина с масляными глазками и неприятной улыбкой. Когда я вошла, он отвесил напыщенный поклон.

– Ваша Светлость, вы выглядите... иначе сегодня. Более сияющей, если позволите.

– Оставьте лесть, Мортон, – я уселась в кресло и указала ему на стул напротив. – Перейдем к делу. Я просмотрела счета – в своей голове, разумеется – и у меня возникло много вопросов.

Мортон заметно занервничал.

– Вопросов, госпожа? Но мы всегда действовали согласно вашим указаниям. Минимизация трат на содержание молодого лорда, перенаправление средств на ваши туалеты и украшения...

– Мои указания изменились, – я перебила его, постукивая пальцами по подлокотнику. – С этого момента содержание Леона Рида – мой главный приоритет. Я хочу видеть подробный отчет о том, куда ушли деньги за последние полгода. Каждое медное кольцо.

Мортон сглотнул.

– Но... это потребует времени...

– У вас есть два часа, – я улыбнулась, и это была улыбка Серафины. Холодная и предвещающая беду. – И если я обнаружу, что хотя бы один золотой на одеяла для мальчика превратился в ваш новый кафтан, Мортон... я вспомню, что в подвалах этого замка всё еще стоят старые пыточные инструменты. Вы же знаете, я человек настроения.

Управляющий попятился, кланяясь так низко, что едва не задел носом пол.

– Всё будет сделано, Ваша Светлость! Сию минуту!

Он выскочил из комнаты, а я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Фух. Играть роль злодейки утомительно, но крайне эффективно. В моем мире мне приходилось часами уговаривать администрацию выделить деньги на новые краски или ремонт песочницы. Здесь достаточно было намекнуть на дыбу.

Пожалуй, в этом мире были свои плюсы.

Я вышла на балкон, выходящий в сад. Внизу, на постриженном газоне, я увидела маленькую фигурку. Леон стоял у куста роз и осторожно трогал лепестки. Рядом с ним, на почтительном расстоянии, стоял стражник.

Мальчик выглядел таким потерянным в этом огромном, холодном мире.

Я вспомнила финал книги. Леон, уже взрослый, стоит над телом Серафины. Его лицо искажено ненавистью. Он говорит ей, что никогда не знал любви, и что она сама создала монстра, который его поглотил.

«Нет, малыш», – подумала я, сжимая перила балкона. – «В этот раз всё будет иначе. Я не знаю, почему судьба забросила меня сюда. Может, это мой последний и самый важный урок. И я его не провалю».

В этот момент Леон поднял голову и увидел меня. Я не отвернулась, как сделала бы Серафина. Я подняла руку и помахала ему.

Мальчик замер. Он не помахал в ответ – он еще не знал, что это значит. Но он не убежал. Он просто смотрел на меня, и на его бледном лице впервые за всё время промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее любопытство.

Я улыбнулась.

Пробуждение в кошмаре закончилось. Началась кропотливая работа. Работа воспитателя, которой нужно вырастить из будущего Темного Властелина просто счастливого человека.

И пусть весь мир подождет. И пусть герцог Аларик точит свой меч на границе. Когда он вернется, его ждет сюрприз, к которому он точно не готов.

* * *

Остаток дня прошел в вихре дел. Оказалось, что быть герцогиней – это не только пить вино и издеваться над слугами, но и управлять огромным механизмом поместья. Память Серафины подбрасывала мне знания об этикете, иерархии слуг и географии замка, но мои собственные знания из XXI века требовали немедленных реформ.

Первым делом я отправилась в кухню.

Появление хозяйки в святая святых вызвало там настоящий переполох. Повар, тучный мужчина по имени Ганс, едва не уронил огромный окорок в котел с супом.

– Ваша Светлость! Что вы... здесь... чем обязан? – он вытирал руки о грязный фартук, и в его глазах читался неприкрытый страх.

Я обвела взглядом кухню. Грязно. Не в плане антисанитарии (хотя и это присутствовало), а в плане организации.

– Ганс, с сегодняшнего дня меню молодого лорда меняется, – я подошла к разделочному столу. – Никаких объедков. Никакого черствого хлеба. В рационе должно быть мясо, много овощей, молочные продукты и фрукты. Пять раз в день.

– Пять... Ваша Светлость, но даже герцог ест дважды! – осмелился возразить повар.

– Герцог – взрослый мужчина, а Леон – растущий организм, – я посмотрела на Ганса так, что тот сразу забыл о своих возражениях. – И еще. Я хочу, чтобы кухня блестела. Если я найду хоть одного таракана, Ганс, ты лично будешь его есть. В сыром виде. Это ясно?

– Кристально ясно, Ваша Светлость!

– Чудесно. Грета, пойдем. Нам нужно проверить библиотеку.

Леону нужны были книги. Не те скучные трактаты о магии и войне, которыми была забита библиотека Ридов, а что-то с картинками. Что-то, что могло бы занять его ум.

В библиотеке я нашла несколько томов с иллюстрациями флоры и фауны империи. Это было уже что-то.

Когда наступил вечер, я снова привела Леона в свои покои. Он уже не так сильно дрожал, когда я касалась его, но всё еще был очень молчалив.

– Леон, хочешь, я расскажу тебе сказку? – спросила я, усаживая его на диван.

– Сказку? – он нахмурился. – Это про то, как рыцари убивают драконов?

– Не обязательно. Бывают сказки о дружбе, о далеких странах... и о маленьких паровозиках, которые смогли.

– Что такое «паровозик»? – в его глазах вспыхнул интерес.

Я улыбнулась и начала рассказывать. Я адаптировала историю о «Маленьком паровозике, который смог» под реалии этого мира, заменив рельсы на магические тропы, а вагоны – на кареты с подарками для детей.

Леон слушал, затаив дыхание. Его маленькие ручки сжимали край одеяла. Когда я закончила, он тихо спросил:

– И он правда смог? Даже если был маленьким?

– Правда, Леон. Главное – верить в себя и делать добрые дела. Сила не в том, чтобы обижать слабых, а в том, чтобы помогать им.

Он долго молчал, переваривая услышанное. А потом вдруг сказал:

– Серафина...

Я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени, хотя и без титула.

– Да, малыш?

– Вы... вы вчера ударились головой?

Я не выдержала и рассмеялась. Чистым, искренним смехом, который, кажется, впервые за долгие годы прозвучал в этих стенах.

– Почему ты так решил?

– Вы стали... другой. Теплой. Раньше от вас пахло льдом и змеями. А теперь – молоком и печеньем.

Я привлекла его к себе и поцеловала в макушку.

– Наверное, я просто проснулась, Леон. По-настоящему проснулась.

В ту ночь мне снился сон. Я видела аварию, видела свое тело на асфальте. И видела женщину, стоявшую рядом. Она была точной копией Серафины, но ее глаза были полны не льда, а безумия.

– Ты думаешь, сможешь изменить его? – прошипела она. – Тьма в его крови сильнее твоих сказок, воспитательница. Он убьет тебя. Он убьет всех.

– Посмотрим, – ответила я ей во сне. – Ты недооцениваешь силу правильной педагогики.

Я проснулась на рассвете. Леон спал рядом, прижавшись к моему боку. Он обнимал мою руку во сне, словно это была его единственная опора в мире.

Я посмотрела на свои белые пальцы. Где-то там, на границе, герцог Аларик Рид вел свою бесконечную войну. Он еще не знал, что дома его ждет самая сложная битва. Битва за сердце его сына.

И я была готова к этой войне. Ведь у меня на вооружении были не мечи и заклинания, а наклейки с котиками (которые я планировала сделать сама), режим дня и бесконечное терпение.

«Пробуждение в кошмаре», – подумала я, поправляя одеяло на мальчике. – «Нет, это пробуждение в жизни. И я сделаю эту жизнь прекрасной».

Я подошла к окну. Солнце медленно поднималось над лесами поместья Рид, окрашивая небо в цвета надежды. Где-то в коридорах уже слышались шаги слуг, начинался новый день. Мой второй день в этом мире.

Я знала, что впереди будут трудности. Будут интриги барона Кросса, будет недоверие Аларика, будут вспышки магии Леона. Но глядя на спящего ребенка, я чувствовала в себе такую уверенность, которой у меня не было даже в «Солнышке» во время проверки из гороно.

Я – Серафина Рид. И я перепишу эту историю.

– Спи спокойно, мой маленький Темный Властелин, – прошептала я. – Сегодня у нас по плану рисование пальчиковыми красками. И поверь мне, это гораздо интереснее, чем захватывать мир.

Я улыбнулась своему отражению в окне. Глаза «Герцогини-змеи» больше не казались ледяными. В них горел огонь, который не гаснет никогда – огонь человека, нашедшего свое истинное призвание.

Глава 1 была окончена. И финал у этой книги будет совсем другим.