Текст книги "Игра в невесту (СИ)"
Автор книги: Hellic
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 45 страниц)
– Что с моим внуком!? Как это не удалось спасти!? – она растерянно развела руками, поглядывая на мужа.
– Мои соболезнования… – тихо сказал врач, оставляя всю семейку наедине. Стас закрыл глаза и опустился на корточки у стены, впиваясь пальцами в свои волосы.
– Мой сын… – вполголоса произнёс Стас. Давид тяжело вздохнул и опустился рядом с другом.
– Мои соболезнования, брат, – шепотом сказал Давид, трогая его за плечо.
Стас поднял краткий взгляд на тётю Олю, которая подавленно смотрела в одну точку. По щеке мужчины потекла одинокая слезинка, которую он тут же смахнул, но за ней последовали другие, и Стас беззвучно зарыдал, плотно закрыв глаза.
Тётя Оля что-то обсуждала с врачом, после чего тот позволил ей навестить племянницу. Тётя приоткрыла дверь и заглянула в палату. Я повернула голову вбок и слабо улыбнулась, увидев её.
– Как ты, моя родная? – ласково спросила тётя, усаживаясь на стул рядом с кроватью.
– Немного голова болит, – шёпотом ответила я, – Тётя, где мой сын? Мне его не принесли. Ты случайно не знаешь?
Тётя Оля опустила глаза и глубоко вздохнула.
– Тётя? – от её пустого взгляда мне стало не по себе и я повторила свой вопрос, – Где мой сынок? Скажи, где он!? – от волнения мой голос повышается, а тётя поднимает на меня полные слёз глаза.
– Ты слишком сильно разволновалась. Мальчик погиб, – всхлипнув, прошептала она.
Весь мир для меня перевернулся в ту секунду. Я не знала, о чём и думать. В сердце что-то больно кольнуло, а глаза залили слёзы.
– К-как? – пробормотала я и тут же закрыла лицо руками, – Мой сын…
Тётя опустила свою ладонь на мою и сжала её, глядя прямо в мои, полные слёз, глаза.
– Лисочка, ты только не плачь… – слёзно попросила она, – Ты здорова, а это самое главное. У вас со Стасом ещё будут дети.
После слова «Стас» на мои глаза навернулся новый поток слёз, и я одёрнула свою руку.
– Ничего у нас с ним не будет, – холодно сказала я.
– Лиса, возможно, вы с ним сейчас поссорились. Но вы обязательно помиритесь, и всё будет…
– Тётя, он мне изменил! – перебила я, – Он сделал ребенка другой!
Мои слова вызвали на лице у тёти шок. Приоткрыв рот, она смотрела на меня. Все аргументы вмиг закончились, и она не знала, как теперь может меня поддержать.
– Так вот, что заставило тебя так разволноваться… – догадалась тётя, – И роды начались раньше срока…
– И была права, тётя. Стас урод и козёл, – гневным тоном процедила я, – Из-за его похождений погиб мой нерожденный сынок. Ненавижу его!
Из глаз ручьём текли горячие слёзы, и я упала лицом на подушку, пытаясь заглушить свои рыдания. Ведь сейчас я врала сама себе, понимая, как сильно люблю того, кто причинил мне столько боли.
«Я же на самом деле люблю Стаса, но его поступки… То, как он обманывал меня все эти месяцы, а я слепо верила в искренность его слов…»
Тётя Оля коснулась рукой моих волос и тяжело вздохнула.
– Отдыхай, дорогая. Тебе сейчас нужен покой. Побудь одна, – тихонько сказала она, покидая больничную палату. Я снова осталась одна и зарыдала пуще прежнего. Сердце разрывалось от боли потери сына, а я ничем не могла утолить эту боль, ведь сверху нависло ещё одно неприятнейшее воспоминание, от которого я и попала в роддом, где и погиб мой малыш.
Скрипнула дверь, и я повернула голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. В пороге палаты стоял Стас, нерешительно передвигая ногами.
– Чего ты пришёл? – сухо спросила я.
– Потому что это наше общее горе, – ответил он, подходя к моей постели. Я резко вскочила с кровати и встала перед ним, хватая за шиворот.
– Общее горе, да!? – переспросила я, рыча прямо в лицо Стасу, – Это ты во всём виноват! Не нужно строить из себя любящего отца и мужа! Ты думал и думаешь только о себе любимом! Тебе никто не нужен! Ты со спокойной душой спал с Лизой, когда дома тебя ждала твоя беременная невеста! Ты сделал и ей ребёнка, а потом просто приходил домой и как ни в чём не бывало ложился в одну постель со мной! Ты ничтожество! Я тебя ненавижу! Будь проклят тот день, когда я встретила тебя и полюбила! – я отвесила ему звонкую пощёчину, от которой лицо Стаса перекосилось, а потом ещё одну и ещё. Стас терпеливо стоял на месте, пока я избивала его лицо своими ладонями и только через несколько секунд остановил меня, взяв за запястья.
– Алиса, я виноват перед тобой… – смотря мне прямо в глаза, измученно сказал Стас, – Я признаю, что именно по моей вине погиб наш сын. Я действительно поступил некрасиво, скрывая от тебя связь с другой женщиной. Но я не сделал ей ребёнка. Лиза не беременна от меня. Я клянусь тебе.
– Мне плевать, кто там от тебя беременен! – я выдернула свои руки из его хватки и с гневом посмотрела в глаза, – Мне плевать на тебя! Я тебя ненавижу! Ты мне омерзителен после всех твоих поступков! Знай, что ложь – это именно то, чего я ни за что на свете не прощу! Я доверяла тебя, а что сделал ты!? Ты растоптал моё доверие! Поставил ни во что мою честь и достоинство! Ты тряпка, которая не может совладать с собственными желаниями! Ты ничтожен!
– Алиса, я понимаю, ты сейчас расстроена. Мне не лучше, – поникшим голосом произнес Стас, – Но я прошу, выслушай меня.
– А что это меняет? – я высоко подняла голову и скрестила руки на своей груди.
– Меняет.
– Ладно. У тебя минута. Я выслушаю твои жалкие оправдания, и мы больше никогда не увидимся.
– Ты не хочешь меня больше видеть?
– Минута пошла, – громко объявила я, и Стас опустил глаза в пол.
– У меня была связь с Лизой до наших отношений. Я был свободным человеком и мог спать, с кем хотел и когда хотел.
– Интересно, почему же она только сейчас записала тебя в отцы своего ребенка? Или, может, она всё выдумала? – хмыкнула я.
– Я клянусь тебе своей бородой, что я тебе не вру и никогда не врал, – уверенным тоном произнес Стас, беря себя за подбородок.
– Да что ты говоришь!? В таком случае начинай делать это прямо сейчас, ведь ты тот ещё лгун, – я развернулась на пятках и расположилась на кровати.
– Алиса… – Стас опустился на корточки прямо передо мной, и я тут же отвернула от него голову.
– Уходи отсюда! – сквозь зубы процедила я, не глядя в его сторону. Я понимала, что если посмотрю в его глаза, то не сдержусь, брошусь к нему на шею и прощу всё его грязное враньё, все проступки.
Холодная дрожащая рука коснулась моего бёдра, и по всему тело пробежали мурашки. Вскочив с кровати, я подошла к окну и закрыла глаза.
– Я ещё раз повторяю: уходи! Я не желая тебя видеть, слышать твой голос! – гневно произнесла я, хотя внутри меня всё горело и бушевало огнём. Я точно знала, что если сейчас хоть на секунду обернусь, то уже не смогу так стойко стоять на своём.
– Я тебя понял, – хрипло прошептал Стас, и уже через секунду хлопнула дверь. Я упала на колени и схватилась за голову. Я вновь и вновь рыдала, выдирая на себе волосы. Ведь вместе с любимым человеком я потеряла и сына, который ещё не успел родиться, но уже стал для меня самым дорогим и любимым.
Такой подавленной я не была, даже когда Стас умирал. Ведь тогда нас могла разлучить лишь смерть, а сейчас… Сейчас между нами огромная и непреодолимая стена под названием «враньё». Какой же огромной она стала за то время, что я провела со Стасом. Никакая любовь и привязанность не смогли сохранить наши отношения и построить будущее. Мы не смогли, хотя я отдала ради нашего счастья всю себя целиком… А зря… Стас не стоил моих слёз и он не оправдал мои ожидания… Я, как наивная дурочка, верила, что Гордеев Станислав может измениться, может по-настоящему полюбить и отдать всего себя дорогому сердцу человеку…
Стас вышел из больничной палаты и в коридоре столкнулся с матерью и отцом.
– Ну как она? – обеспокоенно спросила Марина Дмитриевна. Стас опустил глаза и покачал головой.
– Не спрашивай. Алиса не хочет меня видеть.
– Ничего, сынок. Она сейчас подавлена. Ей нужно время, – Марина Дмитриевна с трепетом провела рукой по волосам сына, – Вы обязательно помиритесь. Вы же собирались пожениться.
– Мы не поженимся, мама, – подняв голову, тяжело вздохнул Стас.
– Как!? – в разговор вступил Владимир Петрович.
– А вот так, папа. Мы расстались. И это навсегда, – не желая дослушивать нравоучения родителей, Стас поплелся по коридору к выходу из роддома. На стоянке он столкнулся с Давидом. Тот был как никогда счастлив.
– Стасян, у меня сын родился! – с восторгом сообщил друг.
– Рад за тебя, – с бледным как смерть лицом ответил Стас, и улыбка вмиг пропала с лица Давида.
– Прости, брат. У тебя же такое горе, а я тут со своим…
– Всё нормально, – сухо произнёс Стас, хотя его понурое выражение лица выдавало его с потрохами.
– Как Алиса? Сильно подавлена?
– Сильно… – махнул головой Стас, засовывая обе руки в карманы куртки, – Она не хочет меня видеть.
– Ничего, брат, – Давид хлопнул ладонью по плечу Стаса, – Помиритесь ещё.
Стас повернулся и разгневанно выкрикнул Давиду в лицо:
– Да не помиримся мы! Ни-ко-гда! Алиса думает, что я сделал ребенка Лизе! А это не так!
Давид приоткрыл свой рот, с непониманием глядя на друга. Тот был ужасно подавлен и одновременно разгневан.
– Лизе? Борисенко которая? – переспросил Давид.
– Да, бл*ть! – сорвался Стас, от гнева стискивая зубы, – Алиса была ужасно злая. Я никогда раньше не видел её такой. Она била меня по лицу и покрывала грязными словами. Она в гневе на меня и никогда не простит.
– Но за что не простит, Стасян? – Давид непонимающе развёл руками.
– В том то и дело, что ни за что. Я ничего не сделал. Ну вернее, может и сделал, но уж точно не то, за что она на меня зла.
– О-ох, дружище… – качая головой, протянул Давид, – Натворил же ты делов. Ещё похлеще меня.
– Давид, что мне делать? – Стас с мольбой посмотрел на друга, от безысходности чуть ли не плача, – Алиса всё для меня. Другой такой мне никогда не найти. Я хочу быть с ней.
– А ты ей то об этом сказал?
– Да она видеть меня не хочет, не то что слышать, – обречённо вздохнул Стас, опуская голову. Давид тоже пропустил один вздох и хлопнул Стаса по спине.
– Поехали ко мне домой. Тебе нужно отвлечься. Утро вечера мудренее.
– А ты разве не поедешь сейчас к своей Карине? Она же, вроде как, родила.
Давид махнул рукой.
– Завтра поеду. Она ещё неделю будет лежать в роддоме. А вот твою Алису уже завтра выпишут, и она поедет домой. У тебя есть возможность всё только не усугубить.
– Я понял, – кивнул Стас.
– Ну вот и отлично. А сейчас едем ко мне заливать твоё горе хорошим двадцатилетним коньяком, – усаживаясь в свой автомобиль, сказал Давид, – А я, пожалуй, выпью за здоровье сына. У меня богатырь родился. Карина сказала 3600. Силач мой.
Давид выглядел очень довольно, и даже печаль на лице друга не смогла испортить его отличное настроение. Стас сел за руль и упёрся в него лбом, тяжело вздыхая.
«Мне сейчас определённо нужно напиться. Как же так вышло, что за несколько часов вся моя жизнь пошла под откос? За несколько часов я потерял и невесту, и сына. Какой же я лузер!»
От досады Стас взялся за нетронутую пачку сигарет, которую твёрдо решил больше никогда не открывать. Но сейчас была другая ситуация. Достав из пачки одну сигарету, Стас хотел было вставить её себе в зубы, как в голове пролетели слова заботы, сказанные в его адрес дорогой невестой.
«Стась, как бы плохо тебе не было не стоит прикасаться к сигаретам и алкоголю… Это раньше ты этим снимал стресс. Но это всё пустое… И ничем хорошим не заканчивается…»
В ту же секунду Стас сложил сигарету в пачку и спрятал её обратно в бардачок, так и не воспользовавшись зажигалкой.
Стас откинул голову назад и закрыл глаза. По его щекам тонкой струйкой потекли горячие слёзы, сильно обжигавшие всё его лицо. Из его головы всё никак не выходили слова любимой, её тепло, забота. Стас даже улыбнулся, вспоминая, как она просила надеть его шапку, а он – идиот, просто так накричал на неё.
«Я тебя так люблю… Так люблю…»– в ушах пронёсся звонкий голос невесты, её смех. Стас коснулся своей щёки, вытирая слёзы, и в голове всплыло сегодняшнее утро, когда она так сладко и нежно целовала его в щеки, в губы.
Стас резко зажмурился, вновь и вновь вспоминая лицо бывшей девушки, когда она кричала на него, проклиная день из первой встречи. Как била его лицо своими нежными ладонями, сообщая, что теперь ненавидит всем сердцем и не хочет больше видеть.
Стаса вернули в реальность «бибиканья» из машины Давида. Тот, выглянув из окна, помахал другу, призывая наконец завести машину. Смахнув со своих мокрых щёк слёзы и вытерев глаза, Стас прокрутил ключ завёл свой автомобиль и помчался по трассе вслед за Давидом.
Моё решение
Прошла неделя. Меня выписали из больницы, и я сразу же поехала к тёте, даже не забрав свои вещи из дома Стаса. Я не хотела с ним столкнуться, но даже не предполагала, что за всю эту неделю Стас так и не вернулся к себе домой, а всё это время жил у Давида, потихоньку спиваясь.
– Чува-ак! – сонно протянул Стас, вытягивая руку с бутылкой в сторону.
– Что такое? – Давид недовольно прищурился и повернул голову вбок.
– Который час? – сонным шёпотом спросил Стас. Его губы были практически не заметны на заросшем волосами лице. За эту неделю пьянки Стас даже не удосужился побриться, и его густая борода стала похожа на сгусток соломы.
Давид пожал плечами, переворачиваясь на другой бок. Стас немного приподнялся и стал глазами изучать настенный календарь.
– Кстати, сегодня же седьмое. Нужно ехать встречать твою с сыном из роддома, – бормоча себе под нос, напомнил Стас. Давид резко подскочил, услышав пьяные бредни друга.
– Что!? Уже сегодня! А я же не готов! Карина меня убьёт, если я приеду в таком виде!
Следующие полчаса Давид бегал по дому, словно ошпаренный, когда Стас просто молча натянул на себя штаны, пригладил рукой мятую рубашку и причесал взъерошенные волосы гребнем Давида.
– Ну что? Как я выгляжу? – взволнованно спросил Давид. Стас поднял большой палец вверх, кивая головой.
– От… Ик… Лично…
– Боже, Стас! – Давид схватился за голову, – Да в таком состоянии нельзя являться в роддом! Иди немедленно выпей таблетку или хотя бы рассола из-под огурцов!
– Ну это же не моя жена родила! – отмахнулся Стас.
– Зато там будет твоя Алиса! С которой ты, между прочим, хочешь помириться! – тыкая пальцем в грудь Стаса, напомнил Давид. Больше слов не нужно было. Стас в ту же секунду полетел на кухню приводить себя в порядок. Не прошло и ещё получаса, как оба мужчины в солидных костюмах стояли у входа в родильный дом, – Стасян, что-то я волнуюсь, – признался другу Давид.
– Я заметил, – хмыкнул Стас, указывая на руку Давида. Мужчина каждую секунду то и делал, что поправлял свой галстук.
– Добрый день, – серьезным тоном сказала я, вставая между Давидом и Стасом. Те сразу же оживились, переведя всё своё внимание на меня. Давид ткнул Стаса в плечо, кивая головой в мою сторону. Но Стас лишь растерянно пожал плечами, демонстрируя другу, что не знает, с чего начать.
Я на секунду взглянула на Стаса. Густая щетина на лице, за которой судя по всему не ухаживали несколько дней, а то и недель. Раньше, когда Стас жил вместе со мной, то его лицо всегда было аккуратным и ухоженным, а борода не была колючей и противной из-за средств, которыми он пользовался для ухода за волосами. Сейчас же это был не мужчина, а какой-то Леший, который пролежал в лесу долгие недели, да ещё и к тому же бухал, что оставило хороший след на его опухшем лице. Под красными глазами Стаса красовались огромные синяки от недосыпа, и мне даже стало его немного жаль.
Я слишком долго разглядывала внешний вид Стаса, и он заметил это. Я мгновенно отвела взгляд, всем своим видом показывая свое равнодушие по отношению к этому мужчине, но бешеное сердцебиение выдавало меня с потрохами.
«Хорошо, что Стас не слышит, как быстро сейчас бьётся моё сердце»– наивно думала я.
Двери роддома открылись, и на лестницу вышла Карина, держа на руках маленький белый свёрток. Давид сразу же расплылся в счастливой улыбке и, подойдя к жене, поцеловал её и взял сына на руки.
– Поздравляю, подруга, – улыбнулась я, обнимая Карину. Та одарила меня печальной улыбкой.
– Сочувствую, Лиса. У тебя большое горе, а ты сейчас пришла сюда, чтобы поздравить меня.
– Всё в порядке. Мы же подруги. Твоё счастье – моё счастье, – кивнула я, протягивая Карине большой букет.
– Спасибо, дорогая.
Карину поздравили её родители, свёкры, после чего мы все вместе поехали домой к Карине и Давиду, где новоиспеченную мамашу ждал не очень приятный сюрприз. Уютное местечко для молодой семьи за несколько дней превратилось в грязную холостяцкую берлогу.
– Давид, твою ж мать! – не сдерживаясь, выругалась Карина, отдавая сына матери, – Я разве не просила тебя всё здесь прибрать!? А что сделал ты!?
Давид виновато опустил голову, пожимая плечами.
– Прости… Мы просто немного выпили… Праздновали рождение сына… – в своё оправдание ответил Давид.
– Это вы столько праздновали!? – возмущенным тоном спросила Карина, беря в руки несколько пустых банок от пива, которые заполнили весь диван и ковер, – Крошки, пачки, бумажки, бутылки… Давид, ты с ума сошел!?
Мужчина снова опустил голову, боясь спорить с разъяренной женой.
– Ладно. Хрен с тобой! – махнула рукой Карина, понимая, что в данной ситуации бессмысленно что-либо выяснять, – Заказывай гостям еду из ресторана. Только быстро и много. Давай-давай! И поживее!
Давид покорно кивнул и тут же достал из кармана свой телефон. Карина направилась в гостиную к родителям и свёкрам, а я осталась стоять в пороге наедине со Стасом. Всю дорогу его взгляд не покидал меня, и сейчас Стас не сводил глаз с моего затылка. Я молча терпела его общество, но последней каплей стало то, что Стас тронул меня за плечо и назвал по имени. В ту же секунду я рванула вперёд и захлопнула за собой двери, в одиночку заперевшись на кухне.
– Ненавижу! Ненавижу! – твердила я себе под нос, сжимая скатерть на столе руками. Дверь приоткрылась, и резко обернулась. На кухню вошла Карина, держа на руках большую вазу с цветами. Увидев моё измученное лицо, она поставила вазу на стол и взяла меня за плечи.
– Что-то случилось? На тебе лица нет.
Я кивнула, и по щекам потекли слёзы, которые я так старательно пыталась сдержать. Видя это, Карина всё поняла.
– Стас?
Я снова закивала головой и упала в объятия подруги, рыдая.
– Карина, я не могу его видеть, – всхлипывая, призналась я, – Моё сердце сжимается, когда я вижу его лицо, слышу его голос и чувствую его одеколон.
Подруга тяжело вздохнула и крепко меня обняла.
– Тебе сейчас больно и обидно. Ладно бы ты потеряла только мужика, но ты из-за него потеряла и сына.
Её слова вызвали у меня новый поток рыданий, и в этот момент на кухню зашёл Давид.
– Что у вас уже случилось? – спросил он, видя моё заплаканное лицо. Карина сердито на него посмотрела и жестом указала выйти.
– Иди лучше у своего дружка спроси, что случилось, – гневно выпалила Карина, – Если бы он не был твоим лучшим другом, то я бы его даже на порог к нам не впустила.
– Да в чём Стас то виноват? Он же… – хотел возразить Давид, но Карина погрозила ему кулаком.
– Напомню, что я мать и мне нельзя нервничать, – сурово сказала она, и Давид сразу же побледнел.
– Всё-всё. Я понял, – протараторил он и убежал из кухни, оставляя нас с Кариной вновь наедине. Подруга подала мне стакан воды и усадила за стол.
– Карина, скажи, что мне делать? – дрожащими руками держа стакан, спросила я, – Я же бесхребетная и слабохарактерная. Боюсь, что я смогу простить предательство Стаса.
– Ты не бесхребетная, Алиса. Ты просто слишком сильно любишь этого придурка, – качая головой, сказала Карина.
– Я не сдержусь, если буду видеть его постоянно, слышать его голос… – я печально опустила голову, – Я не могу здесь находиться.
– Поедешь домой?
– Я поеду в другой город, Карина, – подняв голову, ответила я. Подруга на секунду впала в ступор, не понимая, шучу ли я.
– В другой город? И куда же? В Минск? – она иронично ухмыльнулась.
– Ну зачем же в Минск? Я поеду к нам на родину, в Питер.
– И где же ты там будешь жить? – развела руками Карина и тут же сама ответила на свой вопрос – В квартире, которую тебе оставили родители?
Я кивнула.
– Начну новую жизнь. Не хочу иметь ничего общего с Гордеевыми, в особенности со Стасом. Лучшим выходом сейчас будет – просто уехать и начать новую жизнь в другом городе.
– У тебя же нет образования, – напомнила Карина.
– Знаю. Я всё равно что-нибудь придумаю.
– О-ох, подруга… – вздыхая, протянула Карина, – Не знаю, что тебе и сказать.
– Не нужно ничего говорить. У тебя в Москве жизнь наладилась, а у меня ничего не вышло. У тебя есть чудесный муж, который тебя до беспамятства любит, и сын.
– Лис, если что-нибудь будет нужно, ты обращайся. Мы обязательно тебе поможем. С деньгами там, с работой. У Давида есть связи.
– Спасибо, – кивнула я, смахивая слёзы ладонями, – Я как-нибудь сама.
– Как знаешь.
– Я решила, что пора добиться хоть чего-то самостоятельно, а не чьими-то деньгами. Не хочу зависеть от мужчин.
– Ты и не зависела от Гордеева. Ты же не виновата в том, что из-за их семейки потеряла место в институте и была вынуждена искать заработок в компании Гордеевых.
– Всё равно мне больше не нужны мужчины. Достаточно одного, с которым ничего не сложилось. На что, интересно, я рассчитывала, соглашаясь быть с богачом?
– Ну-ну, Лис. Не нужно грести всех их под одну гребёнку. Вот мой Давид не такой.
– Это да. Ты сорвала джекпот. Твой Давид такой один на миллион. Адекватный верный сынок богачей. Такой никогда не предаст.
– И ты найдешь своего. Не опускай руки, Лис, – Карина приобняла меня, заглядывая прямо в глаза, – Вот, поедешь в Питер, и там твоя жизнь кардинально изменится.
– Угу. Нужно только поговорить с тётей, – со вздохом сказала я, – Кстати, ваш Лёшка – твоя копия. Такой милый блондинчик.
– Вот именно. Ни единого сходства с Давидом, – с печалью подметила Карина.
– Ты всё-таки настроена на тест ДНК?
Карина кивнула.
– Только в тайне от Давида. Даже если это и его ребёнок, то я не хочу, чтобы он знал о моих сомнениях.
– Ты не говорила ему о вашей связи с Колей?
– Конечно, нет! – отрезала Карина, – Ему не нужно знать о моём прошлом.
Последние слова Карина произнесла полушепотом, не желая, чтобы они дошли до чужих ушей.
– Ну и правильно. Ты же ему не изменяла, в отличие от Стаса… – вздохнула я.
– Алиса, не смей из-за него даже слезинку проливать! – бодро сказала Карина, – Любовь пройдет. А любви к такому, как Гордеев вообще не должно быть. Он же даже не знает, что это такое. Гордеев только и умеет, что причинять боль.
Я согласно кивнула, и мы с Кариной наконец вышли из кухни. В гостиной за накрытым столом сидели все и только ожидали виновницу торжества.
– Кариночка, мы тебя заждались, – сказала мама Карины, когда её дочка села за стол.
– Прости, мам. Нам с Алисой нужно было поговорить, – бросая косой взгляд на Стаса, который сидел рядом с Давидом, ответила Карина.
День пролетел незаметно, и все разъехались по домам. На парковке меня догнал Стас. Он настойчиво попытался усадить меня к себе в машину, чтобы поговорить, но я очень стойко стояла на своём и в итоге уехала домой к тёте на такси.
Молодые родители наконец остались наедине друг с другом и со своим новорожденным сыном.
– Давид, сделаю нам чаю, – попросила Карина, держа на руках младенца, – А я пока уложу Лёшку спать.
– Лёшке тоже чай сделать? – усмехнулся Давид, но Карина окинула его уставшим взглядом.
– Нам, Давид, это тебе и мне. Лёшка выпил моего молока и сейчас будет спать.
– Ладно. Я сейчас, – Давид прикрыл дверь в детскую и убежал на кухню.
Карина тем временем, не желая упустить такой момент, положила сына в детскую кроватку и тихонько на цыпочках зашла в спальню. Там в изголовье кровати лежал гребень Давида, на котором Карина заметила несколько мужских тёмных волос. Аккуратно сложив их в маленький пакетик, Карина спрятала его в свою сумку и убежала на кухню.
– О! Ты уже уложила Лёшку? – улыбнулся Давид, увидев жену.
– Мг, – кивнула Карина, скрывая своё волнение за улыбкой.
Давид широко расставил руки, впуская Карину в свои объятия.
– Ты горячая… – встревоженно сказал мужчина, касаясь лба жены губами, – Карин, ты не заболела?
– Нет-нет, – помотала головой девушка, отходя назад, – Просто устала за сегодняшний день.
– Тогда чай пить не будем?
– Давай просто немного посидим за столом.
– Ладно, давай, – Давид сел на кухонную скамью, Карина расположилась рядом. Обняв горячую кружку ладонями, она опустила голову.
– Давид, а что говорит Гордеев насчёт случившегося?
– Насчёт их расставания? – уточнил мужчина.
– Да. Вы ведь готовили об этом?
– Говорили. Стас сожалеет о том, что Алиса потеряла их общего ребёнка.
– Разумеется! – голос Карины повышается, и она с презрением смотрит на мужа, – Он же сам в этом виноват!
– Стас виноват только в том, что заставил Алису волноваться, – в защиту друга сказал Давид.
– А в том, что предал не виноват?
– Стас не предавал Алису, – покачал головой Давид, – Это она всё не так поняла.
– Это он тебе так сказал?
– Да. Лиза сказала ложную информацию, которую случайно услышала Алиса. Она разволновалась, вот роды и начались раньше срока.
Карина закатила глаза и отвернула голову к окну.
– Ты на стороне своего дружка-предателя. Я уже это поняла.
– Я на стороне правды. Стас сам мне сказал, что дорожит Алисой и хочет её вернуть.
– Не знаю, чего он там хочет, но я точно знаю, что Гордеев любит только самого себя и своё эго. Он эгоист. Э-го-ист!
– Карина, это не так, – со вздохом произнёс Давид и взял жену за плечи, принуждая наконец посмотреть ему в глаза, – Я никогда раньше не видел Стаса таким. Он влюбился. Стас стал другим, он изменился и смог по-настоящему привязаться к девушке. Я верю, а вернее точно знаю, что ему нужна Алиса. Она смогла изменить его.
Слова мужа заставили Карину задуматься, и на сей раз она ничего не сказала в защиту подруги.
– Он сказал тебе, что хочет вернуть Алису? – раздумывая каждое слово Давида, спросила Карина. Он закивал головой.
– Стас стал другим. Любовь в корне меняет людей.
– Сомневаюсь, что Гордеев относится к этим людям.
– Стас тоже человек.
– Сомневаюсь! – скептическим голосом ответила Карина, скрещивая на груди руки.
– Карина! – Давид прищурился и поджал губы.
– Что, Давид? – в ответ прищурила глаза Карина.
– Вместо того, чтобы помочь своей подруге и моему другу, ты обсираешь Стаса.
– А что я должна ещё сделать? – развела руками Карина, – Он предатель и обманщик. Я люблю свою подругу и встану за неё горой.
– Я понимаю. Но раз ты любишь свою подругу, то должна хотеть ей счастья.
– Логично, Давид, логично, – монотонным голосом ответила Карина, – Но Гордеев и счастье – это две несовместимые вещи.
– Карина… – с тяжёлым вздохом произнёс Давид, устало смотря на жену.
– Что «Карина»? Вот что «Карина»? Разве я не правду говорю? Алиса пыталась построить отношения вместе с ним, и что же вышло? Горькие слёзы Алисы, разрушенное будущее, которого у них вместе нет и не будет, и ещё бедный сынок, который погиб из-за вранья Гордеева… Ещё вопросы?
Давид сглотнул. Никаких ответов и возражений у него больше не было. В словах Карины был здравый смысл, но ведь она не знала всей правды, о которой поведал другу Стас.
Мнения разошлись, и на этой ноте Карина и Давид закончили свою дискуссию.
Я вышла из такси и на ватных ногах дошла до дома. Руки тряслись, и мне еле удалось открыть входную дверь ключом.
– Лиса, это ты? – крикнула тётя, услышав хлопок двери. Не получив ответа, она вышла в коридор и встретилась с моим утомленным взглядом, – Ты такая бледная…
Я сбросила кроссовки в угол и, сев на пуфик, закрыла глаза. Тётя Оля вздохнула и опустилась на корточки передо мной.
– Это из-за Гордеева?
Я медленно покачала головой и немного приоткрыла глаза.
– Хотя и из-за него тоже, – призналась я, – Я была у Карины с Давидом. Мы забрали её из роддома, а потом поехали к ним домой.
– И он там был?
– Да, тётя. Стас – друг Давида. Конечно же он приехал его поздравить.
– И что произошло? Он тебе угрожал?
– Да какое там? – отмахнулась я и нахмурила лоб, – Стас просто просил поговорить. Не больше.
– Надеюсь, ты не согласилась.
Я мотнула головой и устало посмотрела на тётю Олю.
– Нет, конечно. Я видеть его не могу. Не то, что слышать. Когда я вижу его лицо, то слёзы наворачиваются на глаза, и я уже не могу себя сдерживать.
– Ох, бедная моя девочка… – со вздохом произнесла тётя и, подсев, обняла меня, – Как же тебе сейчас тяжело…
– Тётя, у Карины такой красивый сынок… Такой маленький… – я слабо улыбнулась, вспоминая Лёшку, которого Карина совсем недавно держала на руках, показывая мне, – Почему у меня такого нет?
– Потому что ты меня не слушала. А я ведь говорила, что Гордеев не такой, каким ты видела его в своих розовых очках. А ты меня не слушала…
Я подняла нахмуренный взгляд на тётю.
– Спасибо, что продолжаешь читать мне нотации. Сейчас это очень кстати.
– Я не читаю нотации, а переживаю за свою любимую племянницу и хочу для неё только самого лучшего.
Я положила голову на плечо тёти и прикрыла веки.
– Я хочу уехать из Москвы, – прошептала я. Тётя Оля шокировано посмотрела на меня.
– Что? Зачем?
– Я больше не могу здесь находиться. Тётя, я не могу видеть лицо Стаса, не могу находиться с ним в одном городе. В Москве его родители, куча компаний, бизнесов. Рано или поздно мы всё равно встретимся. А я не хочу этого.
– То есть ты хочешь сбежать от Гордеева?
– Да, хочу, – с печалью призналась я.
– И куда же ты поедешь?
– На родину. Буду жить в квартире родителей, найду себе работу, отучусь где-нибудь. В общем, добьюсь всего сама. А главное, что без Гордеева.
– Ох, Лиса… – с тяжёлым вздохом тётя покачала головой.
– Тётя, даже не пытайся меня отговорить…
– Да я и не собиралась. Я же знаю, что если ты что-то решила, то тебя уже не остановить. Езжай в Питер. Уж надеюсь, что хоть там твоя жизнь повернется к тебе нужным боком.
– Я тоже этого хочу.
– И когда ты планируешь отъезд?
– Через два-три дня, – ответила я, поглядывая на тётю. Её лицо было как никогда печальным. Я видела, что она очень хотела начать отговаривать меня, но не стала делать это мне во благо, – Тётя, у меня будет к тебе одна просьба…
– Не говорить об отъезде Стасу? – догадалась она. Я кивнула.
– Я хочу навсегда вычеркнуть его из своей жизни. В Питере в начну новую жизнь, в которой не хочу его видеть.
Хлопнув дверью, Стас сбросил с себя одежду прямо на ковер и открыл свой мини-бар. Настроение было, как никогда, паршивым, и сейчас его могла спасти лишь бутылка виски.
– М-да, это, конечно, не сравнится с вискарём Давида, но тоже неплохо, – протянул Стас, открывая крепкий напиток.
Алкоголь, грустная музыка и гордое одиночество… Через час Стас уже пьяным валялся на диване, напевая песни Лазарева.
