Текст книги "Мы не вернёмся к зиме (СИ)"

Автор книги: Hat-n-Grasses

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Она поджала губы и помедлила.

– В наши дни стараешься лишний раз к людям не подходить.

– Я приношу свои искренние извинения за этих остолопов, – Весемир прижал руку к груди и покачал головой, – пока я был с ними, они никуда не лезли. Но они ведьмаки, ищут себе монстров и все мы не понимаем, что будет дальше, так что…

Марта замахала руками.

– Не извиняйся, оно и хорошо, что твои щенки пришли к нам. Потому что к нам как раз заехала Висенна. Она искала вас и хотела предупредить. Хорошо вы спрятались, долго никто не знал, что у тебя здесь детишки. Но этой весной приехал новый начальник шахты и он узнал. Вам надо уходить.

– Мы уйдём. Но сначала я прирежу этого выблядка Гольштина, – ответил Весемир.

– Весемир, а где Габрис? – спросил Вацлав.

Боль навалилась на сердце и вырвала из него кусок. Весемир закрыл глаза и сжал покрепче кулак. Потом посмотрел на ребят и не смог сказать ни слова.

– Габрис что, умер?

– Да, – каркнул Весемир, – Габрис умер, Вацлав.

В доме стало очень тихо. Вацлав и Михай полезли было дальше с расспросами, но Герт дал обоим тумака и они замолкли. Волколаки сочувственно смотрели на Весемира. В голове звенело и мир тихонько кружился вокруг него, будто бы он был пьян – связки трав для чая, пустые склянки, грубой работы берестяные чашки, связанный из старого тряпья половик…

– Вам надо уходить, – сказала Висенна и положила тёплую руку ему на предплечье, – я помогу.

Весемир отдёрнул руку.

– Как я могу уйти? – огрызнулся он, – они решили извести всех, кто им встал поперёк горла. Я не буду больше прятаться, какой смысл в том, что я год прятался от них?

– То, что ты выжил.

Он посмотрел в её глаза. Они были зелёными с ореховыми прожилками и смотрели очень твёрдо.

– Я лучше умру, чем буду смотреть, как меня пытаются извести.

– Хорошо, ты умрёшь. Каждый сам решает, жить ему или умирать. А они что? – Висенна обвела сердитым взглядом детей, – я потащу четверых малолетних ведьмаков через весь Континент?

– Да кто ты вообще такая?! – возмутился Весемир.

– Я чародейка и мне чертовски не нравится то, что происходит.

Она ещё не успела договорить, когда Весемир понял, что за сила держала его в трансе. Эта сила исходила от маленькой рыжей женщины с ореховыми глазами. Она была спокойной и дикой одновременно, текучей, как могучая река и упругой, как океанская волна. Висенна была сильной, наверное, такой же сильной, как разрушившая Каэр Морхен Тетра, если не сильнее.

– Ты чародейка? – чихнул Весемир, – и ты мне что-то рассказываешь?

Щёку его обожгла меткая, но совершенно не магическая пощёчина. Кажется, Висенне пришлось чуть-чуть подпрыгнуть, чтобы дотянуться.

– Может, теперь ты будешь соображать побыстрее, – удовлетворённо сказала она, – слушай сюда. Да, мы можем их сейчас перерезать, ты, я и волки, хотя от тебя в этом состоянии толку, как от козла молока. Но чем больше ты мстишь, тем больше они помнят. Ты не сможешь возвращаться в эти города. Тебе и изначально не стоило оставаться здесь, потому что это земли, в которых ведьмаков ненавидят больше всего.

– Ну уж извини, – огрызнулся Весемир. Висенна метнула в него убийственный взгляд.

– Дети уже собрались. Ты собираешься и мы уходим. Все вместе.

– Я смотрю, ты тут уже распорядилась. И куда же мы уходим?

– В Махакам. Вниз по Ликсели, до места, где она впадает в Понтар.

Это имело смысл. Махакам не трогали никакие политические разборки. Дом для краснолюдов, горная страна сама диктовала правила всем, кто пытался туда сунуться. Если бы Весемир мог переместиться в любую точку на карте, это, с большой вероятностью, действительно оказалась бы краснолюдская земля.

– Опасно, – сказал он, подумав.

– Уж предоставь это мне. И моим друзьям.

– Твоим друзьям? Чародеям? Тем, кто спалил Каэр Морхен?

Висенна вздохнула и села на старый стул задом наперёд, расставив ноги и подперев подбородок кулаком.

– Друидам. Краснолюдам. Эльфам. Волколакам. Всем, кто несогласен с тем, что сделали с вами. Видишь ли, я и другие друиды Майенны думали, что можем постоять за себя. Но ведьмаки ведь тоже так думали два, три года назад, да? Все мы должны держаться вместе. Ты не один, Весемир.

Она встала со стула и начала ловко собирать мази и травы, с помощью которых только что лечила ведьмака.

– Ну, в том случае, если ты будешь готов раньше, чем я соберу травы и мы все допьём чай, который я заварю. Тогда ты не один. Так что давай-ка смахивай пыль со своих мечей и собирайся.

Ведьмак понял, что не может перечить этой удивительной рыжей женщине с маленькими руками. Он несколько секунд тупо смотрел на то, как она собирает свои травы. Белые руки мелькали меж связок, составляя, перекладывая и заворачивая.

Весемир грянул кулаком по столу, взметнув ворох травяного мусора. Висенна мягко улыбнулась ямочками на щеках и кивнула, почти не глядя на него.

Весемир молча отправился по скрипучей лесенке наверх. Когда дверца за ним затворилась, он услышал что-то похожее на всеобщий вздох облегчения. Вслед за ним дом снова наполнили неловкие разговоры, которые вскоре переросли в спокойный шум.

Он, тем временем, оглядел комнату под крышей, в которой провёл целый год. Травяной матрас казался неожиданно холодным и бестолковым. Морошковое варенье было давно съедено, а шкуры распроданы, так что у стены оставались только мечи, броня, поясная сумка с эликсирами и седельные сумки, набитые всяким барахлом. Весемир медленно оделся. Кожа ремней задубела от неиспользования и местами пересохла от жара печи, да и ободранные об ёлку и перебинтованные руки плохо слушались, но он справился.

Собрать оставшиеся нехитрые пожитки не составило труда. В домике в берёзовой лощине действительно не оставалось ничего ценного – да и не было здесь ничего ценного отродясь.

Покидая комнату, Весемир не оборачивался.

Комментарий к Часть 10

…и это конец первой сюжетной арки. Нас ждёт Махакам, немного политических интриг и любви и много жести. Очень много жести!

Мои немногочисленные подписчики – спасибо вам, что читаете! Не стесняйтесь оставлять комменты – надеюсь, нас скоро станет больше. Вы всегда можете спросить у меня за обоснуй – я очень люблю книги про ведьмака и стараюсь не оставлять сюжетных дыр, но что-то может прокрасться.

Вы можете даже спросить, что будет дальше – точно, конечно, не скажу, но хитро намекнуть могу.)

========== Часть 11 ==========

– Да ты язык-то не ломай, ведьмак, – благодушно махнул рукой усатый краснолюд, – я по-вашему говорю.

В огромном камине ревело пламя, облизывая поленья из цельного кругляка. Поленьев было три, каждое в обхвате как Весемирова нога, и рядом с камином лежала ещё аккуратная горка.

Краснолюд сделал знак слуге, шевелившему в камине длинной кочергой, в которой элегантности было больше, чем в ведьмачьем мече. Слуга кивнул и молча скрылся за одной из дверей.

– Хорошо, эрл Горак, – Весемир слегка поклонился.

Краснолюд слегка поморщился и развёл похожие на миниатюрные шахтёрские лопатки руки.

– Ну что ты, ведьмак, зови меня Янош!

Когда он говорил, звук зарождался в глубине широченной, затянутой в рубаху груди, как внутри большой винной бочки. Весь вид эрла Яноша Горака, от бронзово-рыжей аккуратно стриженой шевелюры до плотного, как барабан, мускулистого живота, внушал уважение, смешанное с теплом и доверием.

Горак был очень обеспеченным человеком. Он владел большей частью железных и цинковых шахт и связанным с этим металлоплавильным бизнесом. Траст «Горак и Залеф» делал всё, что только можно сделать из железа – от болтов и арматуры до вилок и тазов, но на рынок Шести Королевств металл попадал в форме обычных болванок, причём крайне паршивого по краснолюдским меркам качества.

Как узнал Весемир, скорее всего все вилки и ножи, которыми он когда-либо пользовался, ковали человеческие кузнецы из железных болванок «Горака и Залефа».

«Ежели вам хорошей стали дать – сплошной перевод продукта, ” – смеялись краснолюды.

Но никогда у ведьмака не было лучших мечей и амуниции, чем на службе у эрла Горака.

– Я тебя что позвал, пан ведьмак, – эрл сложил пальцы в замок и опустил на живот, – вокруг да около, значит, ходить не стану. Что ты со своим старшим, как бишь его, пару утковолов у нас перевёл, это хорошо. Но всех не перебьёшь, это точно.

Он выдержал хорошо рассчитанную паузу. Грудь под кажущейся простой рубахой из голубоватого полотна со стальными запонками, вздымалась, как кузнечные мехи. Весемир ждал.

– В общем, думаю, не научишь ли ты нашего брата своему мастерству.

– Ммм… Ээ…

Эрл поднял одну бровь и слегка усмехнулся. Весемир собрался с мыслями, но всё, что смог сделать – это потрясти головой.

– Я, конечно, могу кого-то научить махать мечом, – сказал он, – но Зигрины, как я понимаю, это уже прекрасно умеют. Причём, если не ошибаюсь, умеют уже пару веков. Потому и берут так дорого.

Эрл кивнул и ничего не ответил. Ведьмак понял, что надо продолжать, и выдохнул.

– Я тоже вокруг да около ходить не стану. Если вы хотите сделать краснолюдов-ведьмаков, то я понятия не имею, как это делать. Во-первых, все тайны алхимиков, насколько я знаю, утеряны. По причине смерти этих самых алхимиков. Во-вторых, даже если бы кто-то выжил, то эти снадобья были…далеки от совершенства. И работали только для людей. Я не знаю, пробовал ли кто-то с краснолюдами, но все эльфы умирали. И все женщины тоже умирали.

– Странно, что ты забыл, пан ведьмак, но у краснолюдов есть алхимики, – иронично улыбнулся эрл.

Краснолюдские алхимические картели были на пять голов выше любых людских даже в уже миновавшие дни их расцвета.

– И, я предположу, они уже проводили определённые эксперименты?

– При определённом уровне знания эксперименты уже не нужны. Тебе же не нужно проводить эксперименты для того, чтобы понять, можешь ли ты убить неизвестную вам тварь?

Весемир подумал.

– Зигрины? – предположил он. Краснолюд кивнул.

– Даже если алхимики создадут необходимые составы, Зигрины не согласятся тренировать тех, кто получится в результате. А тут появляешься ты, пан ведьмак. Твоя наука бесполезна без творения алхимиков, а творения алхимиков бесполезны без твоей науки.

Одно из исполинских поленьев в камине перегорело и половинки рухнули на алые уголья, взметнув сноп искр. Пламя взревело и, ухнув, понеслось в дымоход.

Весемир ещё раз оглядел огромную приёмную эрла Горака. Здесь были искусно вырезанные в стенах и в то же время лаконичные барельефы с традиционными краснолюдскими орнаментами. У камина сейчас стояло ровно два кресла – в одном сидел хозяин приёмной, в другом Весемир. На столике стоял нетронутый графин с водой, бутылка чего-то очень дорогого и выдержанного и ломтики ароматных грибов. Махакам – а особенно его богатая часть – как-то менял взгляды на грибы. Кажется, где-то в Редании он ел трюфель. Трюфель на фоне некоторых местных грибов был на вкус как…картошка?

Всё это удушало ведьмака, как затягивающаяся на шее лесного зверя хитроумная удавка. Он не знал, что сейчас нужно делать – соглашаться? Отказываться? Означает ли его согласие вмешательство в местную политику? Означает ли отказ смертельное оскорбление и изгнание из Махакама?

Балансировать на политических гранях интриг Весемир не умел. Он умел драться, тратить деньги и любить женщин. Кроме того, ведьмак управился бы с любой физической работой или с управлением небольшим судном, но интриги в этот нехитрый список явно не входили.

– Эрл Горак, – сказал он, наконец, – я готов сослужить Махакаму любую службу. Но всё, что я услышал сегодня, несколько расходится с тем, каким я привык видеть Махакам. Как же законы, эрл Горак?

Краснолюд прищурился и пристально на него посмотрел, будто оценивая. Будто готовый броситься на горло смертоносный боевой пёс. Клац – и нет головы. Весемир понял, что не хотел бы оказаться на месте политических или деловых противников траста «Горак и Залеф».

Потом краснолюд расхохотался.

– Ты думаешь, что краснолюды живут одними законами? – сказал он, – неужели за все эти полгода никто не позвал тебя выпить? Эль рекой, баранья нога, грибы и виски… Ба, да что же это я, и правда!

Он хватанул со стола стакан, щедро налил туда чего-то очень дорогого и очень выдержанного, пролив, наверное, безумное количество денег, и протянул Весемиру. Тот взял и натянуто улыбнулся.

– Да нет, в застольях уж точно никто не отказывал, – сказал он и принюхался к тёмно-шоколадной, с алыми и янтарными проблесками жидкости, – но тут, как я понимаю, совсем другой уровень.

– А, ты думаешь, как только тут замешаны кланы и большой бизнес – мы резко бросаем кружку и закапываемся в замшелые законы?

Весемир ничего такого, конечно, не думал, но так за полгода и не смог понять сочетание строгой регламентированности краснолюдской жизни и вечное разнузданное веселье с горами еды и выпивки.

– Пан ведьмак, я бизнесмен. Я не политик. Потому мы с Залефом и решили, что неплохо бы создать что-то, чем могли бы пользоваться все. Если ты спросишь моего мнения… Если в тот день, когда ты решишь тренировать краснолюдских ведьмаков, или в любой день после этого, Зигрины решат открыть рот, то я смело запихну в него свой толстый хер. А если они, или какие-нибудь там Хиваи, решат, что мой хер – не хер главы Клана, то им с радостью предложат свой инструмент и Фуксы, и Брекенриггсы, и Ференцы. Это те семьи, у которых шахты, это те семьи, чьи земли кишат чудовищами. Старый Гоог может сколько угодно грызться со старым Дальбергом и чахнуть над своими бумажками. Не пойми неправильно, пан ведьмак, мы любим старину Гоога за то, как он держит Махакам перед чёртовыми, не тебе в обиду, людишками, но Гоог – это не весь Махакам.

Весемир в целом представлял геополитику Махакама, но знания эти были обрывочными. Все эти месяцы он жил на землях ярла Фукса, в Даворе, которыми руководил эрл Горак. Эрл Залеф был в городе Грань Бороса, где-то в паре суток пути от Давора – там добывали алмазы, но занималась этим непосредственно Алмазная Макахамская Кампания Фукса.

На всех этих территориях были большие проблемы. Ведьмак слышал, что на других территориях эти проблемы тоже присутствовали, но в Даворе и Боросе проблемы были самыми большими. Они клацали зубами в ночи, обрушивали шахты и жрали шахтёров. Местные жители покупали календари с периодами гона каждой из многочисленных проблем – и в эти дни сидели по домам, затворив двери на мощные засовы. Иногда вводился комендантский час – что, впрочем, не мешало тварям жрать жителей и в другие, некомендантские часы.

Местными охотниками на чудовищ заведовали чудовищно богатые ярлы Зигрин и Хивай, не имевшие своих земель, зато имевшие всех остальных в разные части анатомии. Ярл Фукс, добывавший для всего Махакама драгоценные камни своими силами и всё остальное силами многочисленных трастов, ожидаемо не был доволен подобным положением вещей.

Да, Весемир понимал, почему ярл Фукс ненавидит ярлов Зигрина и Хивая.

Да, он понимал, что создание ведьмаков-краснолюдов в таких условиях будет благим делом.

Вероятно, это было единственной ситуацией, при которой убийство множества детей в зверских алхимических экспериментах можно посчитать чем-то хорошим.

– Ага, – довольно кивнул Янош Горак, владелец шахт, акций и большого количества денег, – я вижу, мы поняли друг друга, пан ведьмак. Кажется, у тебя стало меньше опасений, а?

Весемир кивнул.

– Продолжай работать, пан ведьмак. На днях с тобой свяжутся алхимики. И, если всё пойдёт хорошо, то я сообщу Томору и мы будем решать вопрос с деньгами.

– Томору?..

– Томору Фуксу, разумеется, – кивнул краснолюд и подмигнул, – ну, который ярл.

Когда Весемир вышел из дома эрла Горака на улицу, ему показалось, что ноги его стали ватными от напряжения. Он отошёл в переулок с небольшой булочной на углу и сполз по стенке на вырубленную прямо в скале мостовую.

Он уже жалел о том, что дал своё согласие на то, что планировали сильные краснолюдского мира, но понимал, что согласие его особенно и не требовалось.

Комментарий к Часть 11

* Кланы Зигринов и Хиваев практически не имеют отношения к известным по книгам Ярпену Зигрину и Золтану Хиваю. И тот, и другой когда-то принадлежали к этим огромным кланам, не занимая в них при этом сколь-нибудь высокого положения.

По канону, молодые краснолюды отправляются в путешествие длиной один год. Если они не возвращаются, то теряют все права и привилегии жителя Махакама. Именно этот путь и избрали Ярпен и Золтан, так что теперь вряд ли кто-то из них мог бы (и хотел бы) хвастать высоким происхождением.

** Волк слабее льва и тигра, а ярл важнее эрла.

Да, я тоже в них путаюсь)

========== Часть 12 ==========

От маленькой круглолицей женщины в аккуратном шерстяном пальто с почти незаметной серебристой вышивкой будто бы исходило лёгкое жемчужное сияние. Она стояла у полированной гранитной стойки и скучающе смотрела куда-то в сторону. Наверное, ей следовало бы уверенно и гордо оглядывать окрестности, выдерживая идеальный баланс между расслабленностью и целеустремлённостью – всей своей позой демонстрируя уверенность в том, что всё разрешится точно в необходимый срок.

Махакамская таможня была…нетороплива.

Поэтому Висенна скучающе облокотилась о полированную гранитную стойку и изучала причудливые узоры, складывающиеся из разноцветных крупинок и слоёв горной породы.

Наконец, самый дряхлый краснолюд из живущих протянул ей бумагу. Он держался за бумагу двумя руками, будто бы она придавала ему устойчивость – поэтому бумагу нужно было протягивать крайне медленно. Равновесие нельзя было нарушить.

– Подпишите здесь, пани Висенна, – проскрипел краснолюд, растягивая слова.

Висенна бросила взгляд на бумагу, потом на краснолюда, на часы и снова на бумагу. Вздохнула. Взяла перьевую ручку с прилавка и быстрым росчерком положила конец выматывающим часам за десятком подобных прилавков.

– Очень хорошо, пани Висенна, – кивнул краснолюд, придирчиво разглядывая подпись, – у вас, безусловно, есть проводник?

– Конечно, – быстро ответила она, – пан Весемир должен ожидать на выходе.

Клерк зажевал губами.

– Конечно же, пан Весемир недавно получил статус горожанина в Бездне Давора, поэтому может быть моим сопровождающим.

– Верно, пани Висенна, – с видимым недовольством признал клерк, – что ж, счастливо вам провести время в Махакаме.

Висенна очаровательно улыбнулась ему, распространив ещё немного жемчужного сияния, и через пару секунд уже летела на выход – туда, откуда доносился уличный шум и откуда тянуло загадочным подземным ветром.

Маленькая круглолицая женщина в аккуратном шерстяном пальто с почти незаметной серебристой вышивкой держала в руках только небольшой чемоданчик с окованными бронзой углами. Всё необходимое уже было дома, в её личной комнате, а остальное можно купить.

По широкому подземному проспекту тянулись запряжённые пушистыми коренастыми пони повозки, от прилавков аппетитно пахло запечёнными грибами и мясными сосисками в булочках. По сторонам проспекта светились шары газовых фонарей – какие только начинали появляться в крупнейших городах Континента, а в недосягаемой вышине подземного чертога неприкаянными мотыльками трепетали летучие мыши.

Коренастые краснолюды, на голову ниже невысокой Висенны, шли по аккуратно подогнанным друг к другу плиткам мостовой. Все они были очень разными – богатые и бедные, простые рабочие и работники пера и бумаги.

Но, похоже, вопреки стереотипам, никто из них не был шахтёром.

Женщина огляделась по сторонам, будто ища кого-то взглядом, но не нашла. Никто не возвышался над толпой. Она повела плечами и зашагала по улице, ловя любопытствующие взгляды.

Тень отделилась от стены и бесшумно пошла следом – за границей отбрасываемого фонарями света.

Висенна помнила, куда ей идти. Ну хорошо, почти помнила. Ладно, может, и не помнила, но явно можно спросить дорогу.

И куда запропастился чёртов Весемир?

Следящее поле Висенна накладывала на себя с тем же безукоризненным постоянством, что и духи с ароматом яблоневого цвета. На людей оно действовало приятнейшим образом, сохраняя вокруг чародейки пузьрь свободного пространства в метр радиусом – если только человек намеренно не хотел подойти именно к ней. Остальные – простые прохожие, уличные торговцы, воришки и попрошайки – незаметно для себя обтекали её так же, как обтекали бы брошенный на мостовую мешок чего-то абсолютно неинтересного.

Заклинание не требовало особой магической силы. Здесь нужна была точность в повторении каждого из двадцати одного слегка отличавшихся друг от друга движений, а также глубокое понимание людей. Воспитанницам Аретузы не удалось бы первое, а если хоть один выпускник Бан Арда умудрится достичь второго, то Висенна будет не прочь с ним познакомиться. А возможно, даже и…

Сейчас поле легко дёрнулось. По ощущениям это было похоже на то, как слегка дёргается поплавок у рыбака.

Висенна успела развернуться и тут же уткнулась в затянутую лёгким доспехом грудь. Пахло добротной кожей, немного ромом и чем-то травянисто-горьким.

«Полынь, – подумала она, – ещё жгучий перец, базилик и грушанка.»

Весемир снял шляпу и выписал ею в воздухе галантный вензель.

– Не заметила меня? – спросил он, весело сверкая глазами.

«Мальчишка, ” – подумала Висенна.

– После доблестных стражей границы я не заметила бы и дракона.

Весемир улыбнулся ещё шире.

– Висенна?

– Весемир, – Висенна вздохнула и улыбнулась. Пахнущая обезболивающим составом рука легла ей между лопаток и коротко прижала к себе.

Краснолюды теперь не просто оглядывались – они откровенно таращились, пока чародейка и ведьмак шли по улицам, сворачивали в переулки и иногда выбирались на площади. Висенна знала, что, наверное, не всё можно говорить на улице – и она слишком устала для того, чтобы накладывать соответствующие чары – то ей хотелось рассказывать Весемиру обо всём, будто она была девчонкой. Пять месяцев назад она уехала из Махакама – и с тех пор случилось столько всего!

Молодые эльфы выбирались из своих лесов и зажигались жаждой мести. Висенна пыталась убедить их, что бездумно бросаться на людей – не выход, что это только ещё больше их обескровит, но это было тщетно.

– Привози их в Махакам, – усмехнулся Весемир, – одним мстителям дело уже нашлось.

– Если ты скажешь, что отправил Вацлава и Михая в подземелья, то я тебя…

– Нет, нет, ничего такого, – ведьмак замахал руками, – я всего лишь…

Он пригнулся к её уху и прошептал что-то. К пальцам рук и ног Висенны, против её воли, побежали маленькие тёплые иголочки, но они растворились, как только до неё дошёл смысл сказанного.

– Вы… ЧТО?! – она остолбенела.

– Тшшшш, – ведьмак выставил руки в останавливающем жесте, будто Висенна была хрупким сооружением, готовым обрушиться, – не здесь!

– Тогда какого лешего ты говоришь мне об этом здесь?!

Она совершенно забыла про ореол гармонии и взвешенности. Потому что…

– Я не для того тащила вас сюда через весь Континент, чтобы вас угробили в политических…

Заткнись!

Висенна выдохнула.

– Да вы все…

Аааааа!

Кажется, каждая сознательная часть её разума тоненько верещала в первобытном ужасе.

– Сенн, да не всё же так плохо, ей-богу, – Весемир виновато пожал плечами, – ты даже не представляешь, где мы теперь живём и какие…

– Не так плохо?! – она, кажется, обрела дар речи, – Да ты хоть понимаешь, во что ты влез?

Он посмотрел ей в глаза. Висенна привыкла к взглядам разных существ – к изумрудным и фиалковым глазам дриад, к вселенской глубине глаз единорогов, к кинжалам и огненным углям на дне чародейских зрачков.

Глаза Весемира были янтарными – какие бывают у соколов, оранжевые, тёплые, похожие одновременно на огонь и на металл. Хотя разве бывает оранжевый металл?

Тот, кто первым запустил слух о том, что у ведьмаков нет души и эмоций, просто был слишком труслив для того, чтобы заглянуть им в глаза.

– Даже если бы и понимал, мне вряд ли предоставили бы выбор, – сказал он коротко.

Но это было совершенно не обязательно.

– И давно это?..

– Через месяц после твоего отъезда. Мы не успели многого, но… Пойдём, лучше просто это увидеть.

Остаток дороги они шли молча. Весемир пытался пару раз завести разговор, а один раз взял её за руку и притянул к себе, но Висенна просто рассекала поток краснолюдов, тележек, лошадей и подземных огней и неслась вперёд, намертво ухватившись за широкую, будто вырезанную из камня ладонь.

========== Часть 13 ==========

– Покажи щёку, – тон Висенны не терпел возражений. Она повернула голову Герта к себе.

Через щёку полукругом тянулся хорошо заживающий шрам. Алая натянутая кожа вилась между нелепых редких кустов щетины, а через бровь шёл уже совсем старый, белый шрам.

Весемир с большой кружкой вина сидел в кресле и смотрел на чародейку очень недовольно. Она чувствовала этот взгляд – он давил почти физически. В конце концов, она достала из чемоданчика флакон и протянула подростку.

– Смазывай каждый раз вечером и смотри, пока впитается, чтобы всё об подушку не размазать. Заживёт ровнее.

Герт пробормотал что-то между благодарностью и желанием поскорее смыться, взял флакон и скользнул взглядом в сторону Весемира.

– Принеси ещё вина, – пришёл ему на помощь ведьмак, – и сбегай ниже по улице к Петро, забери пирог, что я заказал.

Подросток с облегчением исчез за дверью. Висенна и Весемир остались сидеть в большой комнате, обустроенной гораздо проще, чем она могла бы быть обустроена.

Здесь был огромный камин – почти такой же, как у эрла Горака в приёмной – но барельефы на стенах был задвинуты какими-то ящиками, а в нишах под статуи громоздилось оружие, склянки и множество рваных доспехов. Похоже, их собирались починить, но так никогда и не чинили – проще было заказать новый.

За большим столом, тоже заваленным всякой всячиной, сидел Весемир. Висенна заняла кресло поближе к камину – оно казалось огромным, пахло сыромятной кожей, какими-то мазями и немного золой от камина.

Какое-то время они молчали. Висенна хотела сказать, что Герт ещё слишком молод и неопытен, чтобы охотиться на монстров, но знала, что ответит Весемир. Весемир же не хотел приводить свои аргументы, потому что знал, что она в таком случае разозлится и скажет, что если Герт умрёт, то его кровь будет на руках Весемира точно так же, как и кровь Габриса.

А они никогда не говорили о том, как умер Габрис.

Это до сих пор было слишком больно, а Висенна была действительно умной женщиной и умела складывать загадочный паззл людских взаимоотношений, едва взглянув на них. Кажется, она знала всё о смерти Габриса ещё до того, как Весемир первый раз увидел её на пороге лесной хижины.

Кроме того, Висенна действительно беспокоилась, потому что любила Весемира. Весемир же любил Висенну и делал всё, что мог, со всем, что имел, но всегда получалось, что сделать он может недостаточно, хоть и имеет теперь гораздо больше.

Потом они молчали о том, что видели в подземельях под огромным домом. Дом раньше принадлежал какому-то большому купцу, но теперь тот, кажется, перебрался в Темерию и добротно построенная махина с обширными складскими помещениями пустовала.

Каждый раз, когда перед глазами Висенны переставали стоять искорёженные тела с чёрными венами, она натыкалась на те же воспоминания Весемира – и другие воспоминания тоже, о том, чего она сама не видела. Сканирование чужих мыслей было чем-то, что сложно просто прекратить делать – точто так же, как сложно прекратить видеть одним глазом или чувствовать запахи одной ноздрёй.

– Они приходили поначалу и спрашивали, как это было устроено в Каэр Морхене, – сказал Весемир, чтобы просто прервать хоровод жутких видений, – но быстро поняли, что от меня мало толку. Ты же знаешь, я никогда не участвовал ни в чём. Я никогда никого не учил.

Я понятия не имею, что делать, я никчёмный человек, – продолжили его мысли. Висенна встала с кресла, подошла к нему и обняла за шею.

– Не никчёмный, – вслух сказала она. Весемир вздрогнул.

– Я не знаю больше, – вздохнул он, – когда я вижу, что шахтёров разрывают на части или пьют их кровь – я думаю, что ведьмаки действительно хорошая идея. Но когда я вижу, какой ценой…

Висенна кивнула и прижалась к нему щекой.

– Я могла бы попробовать договориться с остальными выжившими, – сказала она, – привести сюда.

– Вряд ли они захотят придти, – бросил Весемир.

Чародейка хитро на него посмотрела.

– Будто я не знаю, что тебе интересно.

– Я знаю, что выжил Войцех, он сейчас служит в Каэдвене, – безразлично вздохнул Весемир, – ты права, мне интересно, но…кто захочет всё вернуть? Я – и то не хочу. Я вырос в Каэр Морхене. Они выросли в Каэр Морхене. Если подумать, это то ещё детство.

– Выжили Ярро и Герберт, они служат на кораблях на Скеллиге. Выжил Морт, живёт в Брокилоне. Филипп сейчас в Нильфгаарде. Вас больше, чем ты думаешь, Весемир. А насчёт того, хотят они или не хотят…я умею договариваться с людьми.

Висенна действительно умела договариваться с людьми. И с нелюдьми. Вероятно, она смогла бы договориться и с чудовищами, если бы Весемир не оказывался перед чудовищем раньше неё, с мечом наперевес.

В любом случае, наверняка с каким-нибудь сколопендроморфом было договориться легче, чем с Высшим Эльфом.

– Не уезжай пока, – попросил Весемир.

– Я и не собираюсь, – улыбнулась Висенна, – вашим алхимикам нужен чародей. Краснолюдские чародеи ни для чего не годятся.

– Ты собираешься участвовать в этом? – ведьмак вскинул брови. Висенна устроилась поудобнее у него на плече и кивнула.

– Если я не смогу, никто не сможет, – серьёзно сказала она. Потом немного подумала, сдвинув рыжие брови, и добавила:

– Нет, я точно смогу. Вопрос в том, смогу ли я лучше, чем чародеи Каэр Морхена.

Весемир улыбнулся. Самоуверенность этой маленькой женщины была потрясающей. Ещё более потрясающим было то, что эта самоуверенность ещё ни разу её не подводила. Если Висенна говорила, что она с чем-то справится – она справлялась, то ли засчёт своих способностей, то ли засчёт напористости и стремительности, как у маленького резинового мячика.

– В любом случае, это просто политическое прикрытие, – махнул рукой ведьмак, – Зигрины могут тут всё зачистить. Может, не в два счёта, но тут что-то очень тёмное. Неужели они не понимают, то Махакам падёт, если не вывести монстров?

– Падение Бороса и Бездны это начало конца, – кивнула Висенна, – я не понимаю, как они не видят. И как эльфы не видят. А люди, особенно чародеи, всегда видят слишком хорошо. Они видят возможности, хватаются за любые соломинки, отгрызают куски. А Старшие Расы действительно не видят.

В камине горел огонь. Беспорядок у стен и на столе отбрасывал длинные пляшущие тени. Вино в кружке закончилось и Весемир понял, что так и не предложил вина своей спутнице. Впрочем, оно было паршивым – краснолюды умели варить эль, медовуху и самогонку, а в вине не разбирались.