Текст книги "Мы не вернёмся к зиме (СИ)"

Автор книги: Hat-n-Grasses

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

========== Часть 1 ==========

Ноябрьский день выдался солнечным и продроглую землю даже слегка пригрело – наметённый в последние пару дней лёгкий снежок растаял в холодные чистые лужицы. Вполне можно бы было двинуться в обратный путь, но после целого дня попыток выменять жирное осеннее мясо на сильно подорожавшую в последнее время муку и крупы сил у Весемира не оставалось.

Хотя, наверное, дело было даже не в том. Спину и руки, конечно, тянуло от мешков с провизией, но это была привычная усталость. Беда была в том, что это был город и он жил – кипящий жизнью, громкий, бестолковый, суетливый. Живой.

После тёмного безмолвия хижины в глухом лесу, где было много дичи и вообще не было людей, это оглушало.

Нужно было двигаться назад этим же вечером. Конь стоял в местной таверне, вычищенный, в компании тюков с зерном, пары новых ножей и топоров, и внушительного запаса гвоздей и верёвок. Не было ни одной разумной причины, по которой Весемиру следовало бы остаться в этом крошечном городке на ночь.

Он открыл дверь таверны и на него хлынуло теплом. Шестеро стражников выпивали после смены и один из них травил байки. За соседним столом резались в карты. Недавно проснувшаяся шлюха сидела у прилавка и завтракала. Купцы неодобрительно поглядывали на шумных соседей и старались сделать свои кошельки как можно более незаметными.

Весемир заплатил за кружку пива и миску каши с мясом и устроился в углу, ближе к паре охотников, столь же неразговорчивых, как и он сам. Никто, кажется, не заметил цвета его глаз под надвинутым капюшоном – или, может, они просто решили не замечать. И тот, и другой вариант его устраивал.

– …уложил троих! Будут знать, как связываться со стариком Иво!

– Ой да не пизди, прям троих?

– Да чтоб мне с места не встать!

– Ну-ну, Иво, старо преданье. Трое эльфов подпустили тебя к себе и дали перерезать горло? Вот мой брат, Винс, помер от их стрелы. Мы тогда служили близ Белой Ивы…

Весемир не мог не прислушиваться. Слишком сильно его манили эти разговоры, слишком хотелось знать, что происходит в этом мире – где люди сидят в кабаках и хвастаются выдуманными (или изрядно приукрашенными) победами, где монеты меняют хозяев, где из-за столов то и дело доносятся взрывы хохота и где, если ты заработал проблем в одном месте, ты можешь просто сесть на своего коня и дать ему отнести тебя дальше по дороге.

Это был его мир. Всё то, что он любил.

– Весемир?

Он вздрогнул и посмотрел на того, кто спрашивал.

– Войцех? – из горла вырвалось хрипящее карканье вместо слов.

– Он самый, – ведьмак опустился на стул, – не возражаешь?

– Не то, чтобы ты собирался спрашивать, а?

Войцех был в стегаче, какие солдаты надевают под доспех, и отпустил бороду с тех пор, как Весемир его в последний раз видел. На поясе висел казённый кинжал с клеймом Каэдвена.

Сам же Войцех на минуту показался удивлённым, но тут же продолжил:

– Как ты выжил?

– А как ты выжил? – переспросил Весемир.

– Да как все выживают, – усмехнулся он, – да, дурацкий вопрос. Вот, как видишь, поступил на службу. Не жалуюсь.

Войцех оказался достаточно тактичным парнем для того, чтобы не дополнить свою констатацию очевидного едким «а ты?». Или сочувствующим «а ты?». Или ещё каким-нибудь. Потому что по виду Весемира было вполне понятно, что ничего хорошего в его жизни не происходит.

Нет, конечно, он не был идиотом, чтобы шляться по городам и весям в ведьмачьих доспехах и с мечом. Его обычно принимали за неудачливого охотника. Те, кто видел, сколько дичи он выкладывал на продажу, не понимали, почему такой умелый охотник одет настолько бедно. Приносил Весемир и оленину, и кабанятину, и даже иногда медвежатину. Редко кто осмелился бы в одиночку идти на такого зверя.

В итоге народ приходил к выводу, что скорее всего, и этот тоже пьёт как скотина, и успокаивался.

У Весемира было два секрета – один знали некоторые, с кем ему доводилось иметь дело. Для того, чтобы узнать первый секрет достаточно было просто увидеть его глаза, сопоставить их цвет с размером приносимой дичи и сложить два и два. Другой же секрет не знал никто. И не должен был узнать.

– Уверен, платят больше, чем за дичь, – просто ответил Весемир, – и как, любят в страже нашего брата?

– Умение хорошо махать мечом сложно не любить. А кто не любит…ну, тем приходится мириться.

– Ладно, Войцех, хорошо было узнать, что ты жив. Может, ещё свидимся.

Весемир одним глотком допил пиво, встал из-за стола и набросил на плечо кожаную котомку. Войцех непонимающе смотрел на него.

– Ты чего? Как ты сам-то? Я бы мог тебя пристроить, да и ты сам…

– У меня есть баба. У бабы есть дети. Я охочусь и приношу деньги.

Это была заученная история, которую он придумал для таких случаев. Войцех отхлебнул пива, фыркнул и раздражённо хряпнул кружкой по столу.

– В страже ты заработаешь больше для своей бабы. Кроме того, непохоже это на тебя, брат, ой непохоже.

– В тот момент, когда мы с тобой в последний раз виделись, жизнь немного изменилась.

– Не настолько, чтобы былинный поблядун Весемир держался за юбку и растил чужих пиздюков.

Весемир закрыл глаза и выдохнул. У него было два секрета. Один Войцех знал – в конце концов, он тоже был ведьмаком. Второй Войцех не должен был узнать. Никто не должен был.

Перед глазами огромное, размером с две избы, чудище, выворотило из сустава плечо Ренсена и дёрнуло его пополам зубами. Оставшаяся половина орала.

О нет, только не это опять.

Страх прошибал от пяток до кончиков волос, льдом разливался по позвоночнику и суставам.

В груди начинало жечь от эликсира, но так страшно ему не было ещё никогда.

Светящиеся зеленоватым аквариумы, прикосновение серой, вонючей руки к лицу, когти царапают кожу…

– Иди нахер, Войцех.

Весемир выбежал на улицу. Холодный ноябрьский воздух вобрал в себя белые клубы прерывистого дыхания.

Страх. Кровь. Крики. Волны магии, проносящиеся мимо, вибрирующие, выжигающие, уродующие. Разорванные люди. Раздавленные дети. Визг рушащегося мироздания – или очередной двадцатиметровой твари, пикирующей на твоего брата?

Он нащупал бочку с водой у входа в таверну, кулаком пробил тонкую корочку льда и сунул под воду голову. Холод обжёг лицо, как плеть крапивы, и стало полегче. Страх поутих. Голоса поутихли. Мир начинал возвращаться.

Дверь открылась ещё раз. Весемир ощутил, как его хлопают по плечу.

– Я понимаю, – сказал голос Войцеха, – у меня такая же херня. Я вспоминаю ту ночь, этих выблядков чародеев, этих огромных тварей, которых они притащили. Вспоминаю, как умирали мои друзья. Вспоминаю…а, курва.

Весемир открыл глаза. Тёплый свет из окон таверны лился во двор. В грязь под его ногами были втоптаны жёлтые берёзовые листики, подёрнувшиеся инеем. С отросших волос стекала на куртку вода. В голове гудело.

– И что, как в страже относятся к этому?

Войцех пожал плечами.

– Ты удивишься, но они понимают. Кто постарше – больше половины таких. Кто прошёл войну.

Весемир ничего не ответил. Пару минут они стояли во дворе, вглядываясь вдаль, туда, где шелестел голыми ветками невидимый обычному человеку лес, где в темноту, меж редких огоньков в избах, убегала дорога.

В конюшне зашевелилась увидевшая тревожный сон лошадь. Пора было ехать.

– Бывай, Войцех, – Весемир протянул ему руку. Тот крепко пожал её, толкнув Весемира в грудь и хлопнув свободной рукой по плечу.

– Бывай, Весемир. Подумай о моём предложении. По мне, так лучше так, чем одному. Но дело, конечно, твоё.

Когда Весемир медленно выезжал за ворота на тяжело гружёном коне, Войцеха уже не было в дверях. Ведьмак выдохнул клуб пара в мёрзлый воздух, начертил над тёмной гривой знак и пустил животное по дороге.

========== Часть 2 ==========

Укрытие, расположенное в лощине меж покрытых дроком, терновником и березняком мраморных скал, не было видно до последнего. Они специально насыпали вал вокруг и натаскали на крышу травы и мха для того, чтобы старая изба казалась просто лесным пригорком.

Только сейчас, когда листва уже опала, а снег ещё окончательно не лёг, можно было сверху увидеть, как ребята таскают в баньку дрова, а кто-то один – Герт, что ли? – сидит на крыльце и режет из дерева поделку.

Это и было вторым секретом Весемира.

Он остановил коня на утёсе, в начале долгого спуска к лощине. Животное почуяло лёгкий запах дыма, идущий снизу, и приободрилось.

Весемир спешился – дорога вниз была слишком крутой для того, чтобы ехать по ней верхом, да ещё и на тяжело гружёной усталой лошади. Он не знал, кто строил этот дом, но расположение было выбрано так, будто хозяева были знакомы с военным делом и собирались держать осаду, убивая пеших врагов по одному на подступах к дому.

Он обдумал, какие задания нужно будет дать пятерым пацанам, с которыми он теперь оказался поневоле связан. Коня он расседлает сам, но потом надо будет его вычистить и напоить. Посадить двоих резать рогожу и научить, как сметать из кусков матрасы, набить сеном. Крупу пересыпать и рассортировать. Проверить короба на жучков и вычистить.

В какой-то момент эти бытовые размышления натолкнулись на понимание, что ещё меньше года назад мысли о ценах на рогожу и колотый горох не имели ни единого шанса придти к нему в голову. Да и мясо он чаще всего покупал, а не продавал.

Я ведьмак, а не сельская вдова.

Несмотря на усталость, он разбежался, прыгнул, уцепился за ветку, по инерции пару раз прокрутил «солнышко» и сбежал обратно по каменной стене – к вящему негодованию привыкшего к спокойной жизни коня. Почему-то не стало ни капли легче.

Он не хотел видеть детей. Они, вероятно, не хотели видеть его. Но это было неизбежно.

Герт, сообразительный лодырь двенадцати лет, гораздо лучше управлявшийся со своим языком, чем с работой по дому.

Михай и Вацлав, братья девяти и десяти лет, старательные, но пугливые. Они то и дело плакали по ночам и Весемира это бесило.

Старший, Габрис, время от времени вступавший в мерзкие перепалки и любивший вспоминать, как они жили в Каэр-Морхене в былые времена.

И Колек. Колеку было пять, когда он прошёл испытание Травами. После этого Колек молчал. Сейчас ему было семь и Весемир никогда не знал, что у этого мелкого ублюдка на уме. Он был тощим, тихим и ловким, как маленькая кошка, и ведьмак время от времени побаивался, а не перережет ли немой мальчик ему горло во сне?

К тому же, он понял бы каждого из них, если бы они попытались.

– Амба, Весемир приехал! – закричал Габрис, отвлекаясь от бесцельного кидания ножа в косяк двери.

Пацаны побросали свои дела и лениво стянулись к пристройке, в которой обычно стоял конь. Пара новых синяков здесь и там, у Михая рука замотана тряпкой.

– Что ты привёз? – спросил Вацлав.

– Да, ты привёз леденцов?

– А новые ножи?

– А мыло?

– А…

Весемир сделал руками останавливающий жест.

–Привёз, привёз, заткнитесь. Я привёз, а вы разгружайте. Да не просрите ничего, иначе сами поедете и будете покупать новое.

– Я бы поехал, – хмыкнул Габрис и хищно стрельнул жёлтыми глазами.

Весемир подошёл к нему вплотную и пристально посмотрел в глаза.

– Тебя здесь никто не держит, – сказал он.

Парень фыркнул, но ничего не ответил, отвёл взгляд и отстегнул с лошади тюк с мукой.

Весемир повернулся к бане и пошёл было проверить, насколько её успели натопить, но явственно почувствовал на себе чей-то взгляд.

– А, это ты, Колек.

Во всём этом пареньке после Испытания не было ничего цветного, кроме глаз. Да и они тоже были не жёлтыми или янтарными, а какого-то блёклого, неестественно-лимонного цвета. В остальном Колек был белым – белая, будто фарфоровая кожа, белые волосы, брови, ресницы.

И сейчас Колек стоял чуть поодаль и смотрел на них с Габрисом.

Весемир подошёл к нему и присел на корточки.

– Здорово, малой. Ну-ка, не скучали тут без меня?

Колек отрицательно мотнул головой из стороны в сторону и положил руки Весемиру на плечи. Тот вопросительно посмотрел на него. Колек улыбнулся и обнял Весемира. Потом отошёл и достал из кармана маленькую деревянную звёздочку. В аккуратно выточенные пазы были вставлены тоненькие кремнёвые осколки.

– Сам сделал? – спросил Весемир, протягивая руку к поделке. Колек кивнул. Весемир оглядел его работу – сам бы он не сделал так. Ему в принципе никогда не доставляло удовольствия что-то мастерить.

– Молодец, отличная работа.

Он протянул звёздочку обратно мальчику. Тот улыбнулся, вдруг склонил голову чуть в сторону и очень быстро метнул оружие куда-то за спину Весемира – так, что он почувствовал движение рассекаемого воздуха рядом со своим ухом.

Ведьмак вздрогнул от неожиданности и обернулся. На земле корчилась сбитая с ветки дерева белка.

– Никогда больше так не делай.

Колек пожал плечами и убежал подбирать белку. Весемира снова невольно передёрнуло. Он не сказал больше ничего и пошёл к бане.

========== Часть 3 ==========

После бани воздух в лесной лощине был по-особенному пронзительно свеж – хоть кружкой зачёрпывай и пей. Весемир сидел с ребятами за столом – все умытые, с торчащими во все стороны после помывки волосами, смеются, хрустят привезёнными из города яблоками, пьют душистый чай из трав. Даже вредный Габрис повеселел, расчесал свою косматую чёрную гриву и стал похож на приличного человека.

– Весемир, а для чего это? – спросил Михай, показывая на согнутую в спираль медную трубку.

– Это чтоб самогонку гнать! – Герт выхватил у него деталь, – называется змеевик. У меня батька так делал, а потом помер. Мы что, будем гнать самогонку?

– Будем, – кивнул Весемир, – помнишь яму с дикими яблоками?

– Из этих тухлых яблок? – Герт скривился, – ну уж нет, я это пить не буду!

– А мужики в городе – ещё как будут. За самогонку платят очень хорошо. Наварим самогонки, наловим ещё дичи – купим новых котлов и боевое оружие.

На словах «боевое оружие» ребята заголосили наперебой, а Герт запрыгнул на стол, размахивая змеевиком, как кинжалом. Вацлав попытался отобрать у него змеевик, но Герт ушёл от него в сторону и младший угодил ногой в тарелку с клюквой, рассыпав ягоды во все стороны.

– Прекратили оба! – крикнул Весемир, но за шкирку сумел схватить только уже натерпевшегося Вацлава. Герт увернулся, но тут же схватил запущенный в него веник и понял всё без слов.

– Боевое оружие, – Габрис задумчиво почесал подбородок с пробивающейся щетиной, – и что, ты хочешь вернуться в КаэрМорхен?

– Что?!

Ведьмак уставился на подростка и рассмеялся. Тот уязвлённо поджал губы.

– Я думал, мы вернёмся туда. Когда станет безопасно.

– Сынок, сейчас там не то, чтобы просто небезопасно. Сейчас это самоубийство. Я не уверен, что мы вообще когда-нибудь туда вернёмся. Что стоит туда возвращаться.

– А если нет, то дальше-то что?

Весемир задумался. Он мало думал о том, что дальше. Охота, крупа, инструменты для деревообработки, камни для печки на баню. Он гордился своей придумкой гнать первач из диких яблок. Так он точно сможет прокормить ораву растущих организмов. Когда-нибудь растущие организмы можно будет отпустить в вольное плавание. Если он сам не кончится раньше.

– И мы не проходили ни Сны, ни Горы, – напомнил Габрис.

Весемир стукнул кулаком по столу.

– Хочешь Испытание Гор? – вдруг взорвался он, – Пиздуй в горы! Никакой тайны в нём нет. Тебя одурманивают и отвозят глубоко в Синие Горы, в одной рубахе и штанах, без оружия. Ты должен выжить и вернуться. Идти до Каэр-Морхена оттуда трое суток.

– Спокойно, Весемир, я просто спросил…

– Кто вообще вам сказал, что вы будете проходить какие-то Испытания? Где я теперь возьму препараты для Испытания Снов? Где?

– Я не знаю! – Габрис заорал в ответ, – но ты же тут главный!

– Если я тут главный, то перестань ебать мне мозги! Хочешь чем-то распоряжаться? Так начни хотя бы с себя.

– Может быть, я и начал бы, если бы ты не запрещал нам уходить отсюда!

– Я повторю тебе ещё один чёртов раз, Габрис. Никто. Тебя. Здесь. Не держит!

Парень яростно сверкнул глазами, со всего маху загнал в столешницу хорошо наточенный кинжал и выбежал из дома, оглушительно хлопнув дверью. В доме воцарилась тишина.

– Бляяядь.

Весемир спрятал лицо в ладонях и посидел так секунд пять. Потом взъерошил себе волосы, взял из своей сумки бутылку сливовицы и пошёл по шаткой лестнице на чердак.

Одна из ступенек хрустнула и он едва успел убрать ногу, чтобы не провалиться по лодыжку. Ещё раз чертыхнувшись, ведьмак скрылся на чердаке – там была кладовая и хранилось нехитрое оружие. Дети все спали внизу, там же, где стоял стол, а чердак располагался как раз над печью и там всегда было тепло.

Здесь была импровизированная кровать, пахнущая свежим душистым сеном. У маленького окошка стояла батарея бутылок и какие-то книги, которые Весемиру удавалось выменять или украсть. Весь этот год он не гнушался красть вещи и думал, что это всего лишь маленькая компенсация того зла, которое учинил им всем этот мир. Нехитрая одежда была сложена у изголовья, а в самом дальнем углу, за банками морошкового варенья и горой оленьих шкур, лежали доспех и два меча.

Весемир отхлебнул из бутылки. Горькое тепло разлилось по горлу и упало вниз. В грязное маленькое окошко было видно только голые ветки деревьев. Летом весь чердак заливало приглушённым солнечным светом и было чудесно лежать здесь и слушать пение птиц на рассвете. Это помогало хоть ненадолго отвлечься.

Как и всегда, когда его выводили из себя, перед глазами начали мелькать картины атаки на КаэрМорхен. Пока они не стали слишком сильными, Весемир прокрался к кладовке и выудил из-за банок перевязь с мечами.

Она оказалась неожиданно тяжёлой. Он не помнил её такой и подумал было, что ослабел, но потом сообразил, что на ножны намоталась пара оленьих шкур.

Ведьмак отнёс свой меч к кровати и сел перед окошком. Свет падал на начертанные на чистой стали руны. Он провёл пальцем по ровной поверхности, потрогал лезвие. Оно было верным и острым, как и год назад, когда он очистил этот меч от крови и грязи, просушил и забросил в дальний угол чердака, в компанию к паукам и пыли.

Он никогда не сможет вернуть свою жизнь обратно.

Никогда больше ни одна таверна не взорвётся хохотом в ответ на историю об его похождениях. Ни одна женщина не будет смотреть на него восхищёнными глазами. Никогда больше он не будет ехать на своём верном коне в сладкую от летних трав ночь, навстречу землям, которых не видал никто из тех, кого он знает.

Тех, кого он любил, больше нет. Те тела, что не сожгли с отвращением чародеи и честной народ, растащили дикие звери. Всё, что плохо лежит, сейчас таскают мародёры. Лучше бы КаэрМорхен сравняли с землёй, чтоб не было больше ничего, кроме скал, леса и озера.

Лучше бы и он умер тогда.

«Воспитай из них что-то лучшее, чем смог я.»

Весемир отхлебнул ещё водки и не почувствовал ничего. Весь этот год он хотел заплакать, но не мог. Он сомневался, что в принципе способен ещё плакать. Хоть после мутаций он пару раз и делал это, после штурма крепости что-то внутри него будто бы бесповоротно сдвинулось.

Малец был прав. Им нужен был план. Конечно, не план возврата в КаэрМорхен.

«Подумай о моём предложении.»

Весемир подумал. Он понимал, что ребята воспримут это в штыки. Но пока что знать им было совершенно необязательно.

Достаточно того, что Весемир знает, что в этом диком изменившемся мире лучше для них, чем быть ведьмаками.

Что угодно.

========== Часть 4 ==========

Зима выдалась светлой от искрящегося снега, непроходящего запаха перебродивших яблок и яркого огня в печи. В утеплённом стойле лениво жевал сено конь Кречет. Ещё до того, как земля промёрзла окончательно, они успели вбить сваи и пристроить ещё одну комнату со стороны печи, на месте, где были раньше сени. Теперь младшие спали в этой комнате, Весемир наверху, а Габрис остался на своём месте в углу большой комнаты.

В одну из последних за зиму ходок в деревню Весемира застал жуткий буран. Ему пришлось задержаться там, к негодованию жителей, но кузнец согласился приютить его в конюшне. Ведьмак использовал это время с умом и следил за тем, как кузнецова жена устраивает быт.

Из деревни в тот раз он привёз деньги за проданный самогон, рецепт хлеба, узелок с закваской и двоих народившихся по осени щенят. Последних сука прятала под домом и кузнец ругался на неё – ещё двоих он кормить не собирался, по зиме всё равно сдохнут.

В ведьмачьей лощине щенки набирали вес, обгладывая оленьи и кабаньи кости, копали в снегу ямы и носились наперегонки с мальчишками. Вот уж кому утренние пробежки были в радость!

На пробежках Весемир добавлял ребятам нагрузки. Они тренировались с примотанными к телу сковородками и напиханными в карманы камнями. Габрис и Герт уже выполняли почти все элементы с полным весом стандартного солдатского обмундирования. Правда, когда Весемир начал учить их работать в команде, его ждал провал. Во-первых, сам Весемир, хоть и понимал, как действуют солдатские отряды, понятия не имел, как их тренируют. Ведьмаки были одиночками и полагались только на себя – это лежало в основе всей программы. Во-вторых, сами ребята пытались перещеголять друг друга там, где должны были стремиться к одинаковым движениям.

Весемир предугадывал моменты, когда какой-нибудь Герт решит ввернуть финт или сальто там, где должен просто уклониться, и кидал камень с рассчётом на то, что тот напорется на него во время ненужного манёвра. Это немного помогало и ученики понимали, чего от них хотят, но не понимали, зачем.

Они всё чаще просили рассказать истории о былых временах – и Весемир рассказывал. Поначалу неохотно, боясь потревожить то, что при любом воспоминании шевелилось внутри, как жуткие обломки раздробленной кости, а потом с радостью.

В самые лучшие вечера было настолько холодно, что из дома выходили только по нужде и натаскать дров или снега. За дверями звонко трещал мороз, а в печи белые берёзовые поленья, в избе упоительно пахло перебродившими яблоками, свежим хлебом, сеном и лошадью. Собаки лежали, свернувшись тёплыми кружками и прижавшись к людям, а Весемир рассказывал истории.

Про то, как проучил купца, который не хотел платить за сопровождение, когда на них никто не напал. Про то, как расколдовали стрыгу и та стала прекрасной девушкой. Про дриад, которые живут в лесу. Про то, как однажды приударил за княжной и бегал встречаться с ней в лес, а потом спасался от её мужа.

Он даже спел песню, которую сочинил про этот случай знакомый бард. Ребята хохотали, когда он дошёл до строчек, где описывалось трясущееся пузо и красное от гнева лицо князя. Ему и самому было весело.

Почти так же, как в былые времена. Интересно, что сказал бы бард, увидев его сейчас?

Иногда Весемир пил.

Это случалось где-то раз в месяц и поводы всегда были разными, но суть одна и та же. Он знал, что этим делу не поможешь, но иногда беда выла настолько громко внутри него, настолько больно скребла когтями всё изнутри, что выход оставался только на дне стакана. Так становилось чуть полегче – так же, как от обезболивающих эликсиров. Боль оставалась, она не могла никуда деться, но алкоголь надевал на него толстое одеяло, под которым не так сильно чувствовались удары, под которым все чувства становились глухими вместо орущих, тупыми вместо острых.

Карачун в тот год выдался совсем не холодным и Весемир взял младших – Колека, Вацлава и Михая – наловить рыбы в озере подальше от дома. Остальные были дома – должны были прибираться, но Весемир знал, что на деле, конечно, бьют баклуши. Но они были старше и он понимал, что им уже важно иногда оставаться одним, без компании взрослого и малолеток.

Пока они шли до озера, разговоров было немного. Недавняя метель намела снегу столько, что местами Весемир проваливался по бедро, а маленький Колек и вовсе по грудь. Верхний слой подтаял под зимним солнцем, но наст ещё толком не схватился и не держал даже собак. Лыж у них не было – Весемир не знал, как их делают.

Где-то через час собаки почуяли впереди открытое пространство и с лаем понеслись вперёд, взрывая клубы искрящегося снега. Скоро и ведьмаки выбрались на простор озера.

Оно было настолько маленьким и так далеко от больших дорог, что никто здесь не жил. На другом берегу была когда-то деревня, но сейчас она лежала сожжённая. Иногда там можно было найти какие-то железные инструменты, но всё дерево уже сгнило. Люди сюда не вернулись, поэтому Весемир безо всякой настороженности позволил псам и детям бежать на лёд, оскальзываясь и кувыркаясь в снегу, а сам достал из-за пояса топор и стал искать место для лунки.

Он совсем не был уверен в собственном успехе. Последний раз рыбу подо льдом он ловил лет двадцать назад, в особенно унылую зиму в Каэр-Морхене. В детстве и во время обучения – тогда да, тогда ловили. Тогда на озере в солнечный день яблоку было негде упасть – на одном конце ловили рыбу, на другом проводили тренировку, а лёд поливали водой, чтобы было более скользко.

Но руки помнили. Совсем скоро парни сидели каждый у своей лунки и таскали из-подо льда жирных полосатых окушков и серебристых плотвичек с красными плавниками. Собаки тут же получали всю выловленную мелочь и потроха рыбин покрупнее. Одна из них, рыжая сука со стоячими ушами, увела одного особенно толстого окуня и носилась с ним по льду, а второй пёс пытался у неё эту добычу отобрать.

– Вот когда-нибудь летом поедем на большак, – вещал Вацлав, деловито взрезая рыбий живот, – как люди уж нас, может, и не любят, а ведьмаки нужны. Кто же тогда им монстров убивать будет?

– Так может, чародеи? – недоверчиво отвечал его брат.

– Ну ты дурак, никак? Чародеи монстров делают, а мы убиваем. А тут они решили нас переубивать, чтобы им, значит, вся власть, и наша работа тоже…

– Не неси херни, – Весемир отвесил ему подзатыльник.

Вацлав ойкнул от неожиданности и обиженно посмотрел на него.

– А что я сказал? Чего они тогда на нас так ополчились?

– Потому что рыбу ловить надо молча.

Вацлав закатил глаза и угрюмо уставился на уходящий в воду конец блесны.

– Но мы ведь вернёмся. Иначе зачем ты нас учишь? – подал голос Михай.

Весемир вздохнул.

– Точно не сейчас.

– Ну, это понятно. Но когда вырастем. Тогда точно.

Когда-то надо было начинать этот разговор. Почему бы и не сейчас?

– Тогда, малый, ты сам решишь. Есть много мест, где нужно хорошо махать мечом.

Три пары жёлтых глаз уставились на него, будто увидели гуля. Ведьмак посмотрел на них и улыбнулся уголком рта.

– Можно быть солдатом, или наёмником, или даже ассасином.

– Это кто такой – ассасин?

– Это королевский убийца. Их подсылают короли, чтобы убивать тех, кто им не нравится. Например, чародеев.

Вацлав прыснул и толкнул брата локтем в бок.

– Звучит, как работа для чародея, правда, Михай?

– Ай, я из-за тебя блесну упустил! – тот дал ему тумака и полез в воду, в надежде выловить тоненькую ниточку.

– Нет, Весемир, я хочу быть ведьмаком. Ты снова наденешь свою шляпу с полями, а у меня будет шляпа с пером, – уверенно заявил Вацлав, – и у Михая тоже будет, только он перо проебёт на первом же повороте. И Колека с собой возьмём.

– А Габрис пусть без нас едет, задрал уже, – подключился Михай, – и ничего я перо не проебу, я уже даже отложил, от того фазана, что Колек по осени ещё подбил.

Колек, радостный от того, что про него говорят, заулыбался и закивал. Свернувшаяся рядом с ним собака потянулась, зевнула, открывая розовую в чёрных пятнах пасть, и пару раз вильнула хвостом.

– Да что вы понимаете, щенки, – усмехнулся Весемир, но ему было не до смеха.

– Понимаем, ты не беспокойся, – со знанием дела рассудил Вацлав, – ты леших погонял лет пятьдесят – и нам дай. У нас в деревне ведьмаков уважали. Деревня – не город, в городе народ злой. А в деревне как кикимора начнёт скотину сосать, или где хозяева в город уедут и пустодомка заведётся – так тут ведьмака зауважаешь. А помнишь, Михай, как у бабы Валентыны игошка народился?

– Да как не вспомнишь, говорят, все титьки ей погрыз, как прицепился, как стал кровь сосать, так мужик-то её, Антоний, его ухватом. А ему хоть бы хны, отцепился да ходу под лавку, уполз. И сидит, шипит, глазищи чёрные, рук нет, ног нет, вот вой в хате стоял!

– И чего с ним сделали-то? – поинтересовался ведьмак.

– Да сбежали они, дураки, а надо было просто на башку ему наступить, делов-то, – Вацлав фыркнул и вытянул из лунки очередную рыбину.

Разговор об альтернативных карьерных перспективах явно не задался.

Как будто они были в дрянном спектакле, на груди Весемира под рубахами загудел медальон. Мальчишки повскакали, с первобытным искрящимся восторгом в глазах, и стали озираться по сторонам. Собаки подхватили их энтузиазм и забрехали.

– Заткнулись все! – прошипел Весемир, оглядываясь по сторонам.

В стороне сгоревшей деревни, среди жёлтого камыша, крался большой волк с рыжеватой шкурой. Он встал, как вкопанный, посреди озера, услышав собак, и ринулся прочь, глубже в лес. Зудёж медальона утих.

– Это волколак? – возбуждённо прошептал Вацлав, – это же волколак, Весемир?

Ведьмак толкнул его в сторону и отмахнулся.

– Волколак. Только я не знаю, хули вы в таком восторге.

– Так пойдём за ним!

– Да, пойдём!

– Домой, – бросил ведьмак.

Мальчишки растерянно смотрели на него.

– Как домой?

– По возможности, быстро.

Домой они шли насупившись, а собаки брели, опустив хвосты. Михай и Вацлав демонстративно не говорили ни слова где-то с полчаса, потом оттаяли и стали обсуждать улов, как они запекут его в печи с чабрецом и съедят со свежим хлебом. Хоть есть и должно было хотеться зверски, Весемиру отшибло голод подчистую.

Он надеялся, что, обернувшись человеком, волколак не вспомнит, что видел кого-то на озере. Он думал, что даже если они пройдут по следам и придут на разведку, то никто из них не сможет увидеть ведьмаков и уйти от избы живьём.

А вдруг сможет? Вдруг люди узнают, что мы здесь?

В тот праздничный вечер ведьмак сидел мрачнее тучи и всё ждал, пока зазудит медальон. Остальные подхватили восторг младших и начали было строить планы поисков и истребления несчастных волколаков. Весемир настрого запретил это, но знал по себе – конечно, они отправятся искать нечисть.

Всё-таки эти детишки не были стражниками и не могли быть.

Они были волчатами.

Ведьмаками.

========== Часть 5 ==========

К апрелю снег начал подтаивать. В первую в новом году ходку Весемир решил взять с собой Габриса, который в последнее время стал совсем уж невыносимым.

К шестнадцати он вымахал выше Весемира, но ещё оставался по-подростковому нескладным, с длинными руками и ногами, за которыми не поспевали нарасти мускулы. Габрис как-то нелепо стриг прямые чёрные волосы ножом, что они постоянно закрывали его лицо и порой лезли в рот. За это Весемир постоянно грозился обрить его налысо, но Габрис только выкручивался и кривил тонкие губы в поганой волчьей усмешке.