Текст книги "Мы не вернёмся к зиме (СИ)"

Автор книги: Hat-n-Grasses

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Ведьмак вздохнул с облегчением, когда его старший воспитанник начал целыми сутками пропадать из дома. Этого было бы уже достаточно, но парень всегда возвращался с какой-нибудь добычей – то с парой куропаток, то с лисьей шкурой на выделку, то с уже подкопчёной рыбой. Не составило особого труда выяснить, что Габрис построил себе шалаш где-то в двух часах пешком от избы. Туда он не брал с собой никого, а Весемир не препятствовал. Изначальные его опасения не оправдались и Габрис пока боялся соваться в сторону городка и деревень. А может, попросту не помнил, как найти туда дорогу.

Известие о том, что в апреле он первым из всех поедет вместе с Весемиром в город, было воспринято недоверчиво и с подчёркнутым безразличием.

Это было отвратительное путешествие, наполненное запахами едкого подросткового пота и враждебностью. Габрис шёл рядом с лошадью, пока Весемир ехал верхом, и игнорировал все попытки ведьмака с ним заговорить.

К середине третьего дня они переправились через бурную горную речку Сычинку, в месте, где был заброшенный давным-давно брод. На берегу, выжимая замоченные в ледяной воде носки, Весемир взглянул на своего длинного спутника.

– Ну вот, видишь реку?

Габрис кивнул.

– За рекой начинается дорога. Вон она идёт вдоль этого оврага. Ведёт к местечку Войнарки. Оттуда одна дорога идёт в шахты, другая к городку Пасым. Вдоль этой дороги ещё деревеньки, ближняя к шахтам Чёрная Печь, дальше Яблоньки, Омулево и Новый Лес. От Пасыма уже выезжаешь на большак. Всё.

Весемир готов был поклясться, что при слове «большак» у парня дёрнулись уши, как у пса. Он резко повернул голову и посмотрел в глаза.

– Что «всё»?

– Всё «всё». Ты можешь о себе позаботиться. Можешь жить охотой. Умеешь драться, валить всякую нежить по мелочи и отрастил себе мотню на лбу, чтобы никто не обращал внимания на твои глаза. Можешь устроиться в стражу. Можешь попытать счастья ведьмаком, но в этих краях не советую. Впрочем, до пизды тебе мои советы. Можешь браконьерить, ловить рыбу и…

– И ты отправляешь меня вот так? – в голосе Габриса непонимание граничило с истерикой, – без меча? Без лошади?

Весемир повёл коня под уздцы вверх по склону. Габрис шёл следом, громко круша сапогами подлесок.

– Куда я пойду без меча? Какой я ведьмак без меча? Ты взялся воспитывать нас, ты должен был…

Весемир просто шёл вперёд. Проклятия подростка сливались в один большой ядовитый комок и он едва сдерживал себя. Наконец, они оказались наверху, на узкой дорожке в пятнах подтаявшего ноздреватого льда.

– Если ты не понял, я ничего тебе не должен, – спокойно сказал Весемир, – я жил свою жизнь. Очень счастливую, полную баб, монет и приключений. Потом она закончилась. Деглан попросил меня вырастить из вас что-то лучшее, чем смог он. Я вырастил просто что-то. Потому что знаешь, что, Габрис? Знаешь, что? А? Потому что ебал я вас всех. Все эти слёзы, вопли, сопли, щенячий выпендрёж и мелкую волчью грызню. А особенно тебя, Габрис, с твоим «а что дальше, а что потом, а я лучше знаю». Я живу на свете в пять раз дольше тебя и не знаю, как и что лучше. И что дальше – тоже не знаю. Потому что я жил свою жизнь, а потом она закончилась. Но я, леший меня побери, буду жить её дальше. И ты свою тоже, будь добр, живи. Только, пожалуйста, нахуй от меня подальше.

Лицо Габриса из красного стало белым. Пару секунд он стоял, будто собираясь с мыслями, а потом схватил коня под уздцы и вырвал повод из рук Весемира. Занёс было ногу для того, чтобы вскочить на лошадиную спину, но Весемир дёрнул его за эту ногу и Габрис полетел назад. Он успел перенести вес и попытался толкнуть ведьмака в грудь. Тот увернулся и в пару лёгких пинков уложил ученика на грязную землю. Потом, воспользовавшись его шоком и замешательством, вспрыгнул верхом и пустил коня рысью, потом галопом, а когда гневные крики позади утихли, снова проехал пару сотен метров рысью и, наконец, остановился на подступах к деревне.

У дома кожевника воняло аммиаком и маленькая грязная девочка таскала на верёвке козлёнка. Козлёнок испуганно блеял. На улицу вышла грузная женщина – судя по всему, мама девочки, и без разговоров влепила ей леща. Девочка заревела и отпустила козлёнка.

Ведьмак поморщился от звука детского плача и легонько стукнул коня в бока пятками. Тот пошёл ходкой рысью и скоро они миновали деревню.

За деревней уже оттаяли чёрные поля с белыми кляксами снега то тут, то там, а на дороге ещё лежала плотная корка из снега и льда. На душе оставался премерзкий осадок, но Весемир улыбнулся.

Он собирался продолжать жить эту жизнь. Потому что она и не думала заканчиваться.

А Габрис, если вернётся домой, будет теперь как шёлковый. Но Весемир надеялся, что он всё же не вернётся.

========== Часть 6 ==========

– Эй, ведьмак!

Весемир обернулся. Его окликал угрюмого вида старик неопределяемого рода деятельности. Может быть, крестьянин, может, горожанин – одет он был, вроде бы, не так уж плохо, но видно было, что пьёт и дома пару дней не ночевал.

Учитывая то, что он пару часов продавал на рынке шкуры и самогон, половина города уже знала, что в городе ведьмак, что ведьмак знакомый и хочет просто заработать пару монет за хороший товар. Пасым был довольно далеко от Каэр Морхена и ещё дальше от всех чародейских школ, поэтому народ не был совсем уж зол к нему. Не было в горожанах и какого-то восторга от его личности, но шкуры они брали, а самогон – брали охотно.

Поэтому Весемир вопросительно качнул головой в ответ на оклик.

– Ты ремесло-то своё не растерял? Есть тут беда…

– Ну, раз беда, давай поговорим. Только с дороги отойти бы надо. Куда-нибудь в тёплое место.

Дед помялся и запричитал, что денег у него нет.

– Ну, раз денег нет, то и разговора нет, – пожал плечами Весемир и продолжил свой путь.

Было в этом деде что-то неприятное. Правда, что приятного может быть в пьянице? Направлялся Весемир в любом случае в таверну – денег он заработал не то, чтобы очень много, но на то, чтобы отдохнуть они были. Плохо было то, что дед следовал за ним.

Весемир взял кружку пива и сел у маленького тёмного оконца. Дед примостился рядом.

– Я ж тебе сказал, дед, денег нет – разговора нет.

– Да ты же что, деревенский я, пошёл в город, мне говорят – ведьмак тут, а у нас-то в деревне вурдалак завёлся!

– Вурдалак, да что ты говоришь, – ведьмак закатил глаза, отхлебнул глаза и сделал вид, что сосредоточенно изучает дохлых мух на подоконнике.

– Вурдалак, да. В шахты народ заманивает, да кровь сосёт.

– Из Печи ты, что ли?

– Из Печи, из ней самой, тамошний я, да! – дед радостно закивал, – начальник-то шахты денег добро заплатит, да ведьмаков в округе и нет больше.

– Интересно, почему, – усмехнулся Весемир.

Дед хотел было что-то ответить, но только пожевал губами да вытер усы, не найдя, что сказать.

Весемиру не нравилось всё это. Он не мог объяснить себе, почему, но нутром чуял, что что-то тут нечисто.

– Будет начальник – будет дело, – сказал он, залпом допил пиво и встал из-за стола, – так ему и передай.

Весемир уверенно двинулся к уголку, где сидели шлюхи. Дед было поспешил за ним, но дорогу ему преградил парень из таверны, объясняя, что ежели ничего не заказываешь, то и делать внутри нечего. Весемир обернулся через плечо, увидел, как деда выводят на улицу и ещё раз хмыкнул.

Впереди у него был хороший вечер.

========== Часть 7 ==========

Спустя пару дней вышло яркое солнце, сменив нерешительную хмарь не желающей сдавать своих позиций зимы, и уверенно растопило оставшийся снег. Весемир лежал на трактирной постели и смотрел на улицу, где с крыши в дорожную грязь скатывались водопады сверкающей капели.

Он ущипнул за задницу дремавшую рядом смешливую рыжую девку. Та хихикнула и по-кошачьи потянулась. Весемир улыбнулся.

Последние два дня ему нравилось просыпаться, думая, что всё, происходившее в последний год, было просто жутким сном. Вчера он потратился ещё и прикупил шляпу с широкими полями, торгуясь за неё, как последний жид. Люди начинали обвыкаться с его присутствием и вчера он даже присоединился к паре стражников, которые травили байки, а потом случайно выиграл у них в гвинт больше, чем потратил за весь день. Потом они в шутку подрались и их выперли из кабака подостыть. Но, конечно, ненадолго – у Весемира была снята комната, а стражники были не прочь поразвлечься с местными девками.

Но всё рушилось, когда ведьмак понимал, что мечей у него с собой нет, а одет он отнюдь не как должно для своего ремесла. Ему предстояло возвращение назад, в тихую берёзовую лощину в пяти днях пути отсюда.

Пора было закупаться провизией и возвращаться, пока он не успел просадить все деньги.

Выехал он ещё в середине дня. Отдохнувший конь бодро рысил по грязище и, как Весемир ни пытался его сдержать, норовил пойти побыстрей. К вечеру они проехали пару деревень и остановились на ночлег у знакомого уже кузнеца, у которого Весемир в своё время забрал щенков. Тот встретил его как обычно холодно, но обрадовался припасённому для него самогону. Утром, ещё затемно, ведьмак уехал.

Так прошёл ещё день, пока в середине второго он не увидел на дороге целую кавалькаду из пяти лошадей. Все они были шахтёрские, ломовые, кроме одной, которая стоила как все остальные вместе взятые.

Грузный мужик в лиловой шляпе со страусиным пером монументально восседал на шикарном вороном туссентском рысаке. Он качнул пером и подал знак остановиться. Кавалькада встала посеред дороги и перегородила путь.

– И вам доброго дня, – хмыкнул в сторону Весемир. Вдруг на луку седла ему прилетел солидно плюхнувшийся мешочек. Ведьмак перевёл взгляд на толстяка на вороном. Тот залихватски подкрутил ус.

– Здесь сто марок, – сказал толстяк, – ещё столько же получишь, как убьёшь то, что поселилось в шахтах. Я начальник шахты в Чёрных Печах и мне не нравится, что моих шахтёров кто-то жрёт.

– Действительно, от этого падают поставки, – Весемир улыбнулся и взвесил деньги в руке, – только боюсь, с этим придётся повременить с недельку. Как видите, у меня ни брони, ни мечей.

Толстяк удивлённо вскинул брови.

– Ведьмак без мечей? Что ж, похоже, времена изменились.

– Это так.

– Где же ты оставил мечи?

– Там же, где варю яблочный самогон, которым торгую в окрестных деревнях, – Весемир пожал плечами, – времена-то и вправду изменились.

Толстяк рассмеялся, гулко, от души, будто бы смеялась чугунная бочка.

– По крайней мере, заедешь посмотреть на зверюгу, ведьмак? – спросил он, отсмеявшись.

– Чего бы не заехать, – пожал плечами Весемир, – по крайней мере, знать, с чем имею дело.

Часа три они ехали до Печей. До сих пор Весемир тут не бывал, потому что шахты стояли на отшибе и ему не с руки было сворачивать с прямой дороги до большого города, да ещё и подниматься в гору. Вороной рысак диковато смотрелся рядом с нехитрыми, покрытыми угольной пылью бараками. Здесь, наверху, ещё уверенно лежал грязный, чёрный от пыли снег, а весь встретившийся им народ тут же скрывался в домах, увидев кавалькаду.

Начальник шахты, которого звали Венциг Гольштин, трещал без умолку. Он, похоже, был из той породы людей, которые проявляли нездоровый интерес к ведьмакам и их ремеслу, причём каким-то образом умудрялись собрать полную коллекцию мифов, легенд и предрассудков, таких древних и дремучих, что Весемир диву давался. Поняв, что его собеседник не расскажет ему о себе, Венциг решил пуститься в пространное повествование о том, что родился в Ард Каррайге, что родители его были из обедневших дворян и что он даже пробовал поступить в Бан Ард и стать чародеем, что, впрочем, не увенчалось успехом. У Венцига была жена и две дочки, поэтому он пропадал всё время в кабаке рядом с шахтой и постоянно уезжал из Печей. Работники от него были без ума – чего нельзя было сказать по самим работникам, ехавшим в гробовом молчании и с кислыми минами. Также он похвалил шляпу Весемира, сразу же после этого пустившись в долгие стенания о том, как дорог нынче шёлк и как совершенно невозможно купить что-то в этой дыре Пасыме.

У шахты собрался народ. Люди были грязны, молчаливы и угрюмы – Весемир списал это на голод, простой шахты и такого замечательного начальника, как Венциг Гольштин.

Он пустился в расспросы, старательно игнорируя Гольштина. Шахтёры явно путались в показаниях. У одного оказывалось, что тварь была мелкая, у других огромная, как дом, у третьих напоминала паука. Тварь утаскивала людей без следа вниз, в шахту, пила у них кровь, сжирала на месте целиком. Начальник шахты поминутно пытался влезть в рассказы и ещё сильнее всё путал.

Всё это с каждой минутой становилось подозрительнее и подозрительнее. Чуйка подсказывала Весемиру, что нужно прямо сейчас забираться обратно на коня и нестись обратно во весь опор. Беда была в том, что Кречет шёл целый день, а в посёлке оставалось полно свежих лошадей.

– Пойдём, ведьмак, посмотришь, где всё произошло, – предложил Гольштин. Шахтёры стояли вокруг стеной без единого просвета и Весемир понял, что его согласия никто не ждёт.

Они прошли в штольню. В темноте поблёскивали рельсы, на стенах через раз висели коптящие факелы, мало что освещавшие. Вдалеке он заметил расширение, а там…

– Весемир, не ходи сюда! – закричал знакомый голос и тут же прервался, захрипев.

Он дико заозирался вокруг, пытаясь вырваться. Покрытые сажей крепкие руки шахтёров хватали его. Весемир отбивался до последнего, уложив нескольких – возможно, даже убив – но их было слишком много.

Спустя пару минут схватки на затылок ему приземлилось что-то тяжёлое и стало темно.

========== Часть 8 ==========

Очнулся Весемир в шахте. Он был связан по рукам и ногам, в голове гудело. В темноте он смог разглядеть безвольно обмякшую у стены фигуру прямо напротив себя. Человек был мёртв. Чёрные волосы падали на лицо, скрывая его, но ошибки тут быть не могло.

– Нет, – прошептал Весемир, – нет, нет, нет, НЕТ!

В следующую секунду он понял, что плачет. Это был страшный бред, не мог Габрис, этот дурной поганец, умереть вот так, чуть ли не в тот же день, когда Весемир отправил его в вольное плавание. Это был кто-то другой. Это был не он, не мог быть он!

Но на шее мёртвого висел серебряный медальон, а эти волосы и несуразно длинные руки Весемир узнал бы из тысяч.

Габрис был мёртв и он, Весемир, был в этом виноват.

Так просидел он в темноте где-то час. Руки и ноги болели от верёвок, но Весемир не мог дотянуться и пережечь их. Наконец, в проходе замерцал оранжевый свет факела.

– Ну что, выродок, нравится?

Это был Гольштин. Он был всё в той же кричаще пышной одежде, совершенно не вязавшейся с грязью и темнотой шахты. Напомаженные кудри жирно блестели на плечах, страусиное перо покачивалось в свете факела.

Интерес и трепливость начальника шахты сменились презрением. Он глядел на ведьмака надменно и удовлетворённо, поджимая тонкие губы – это несложно было делать, особенно в сопровождении десятерых крепких шахтёров, некоторых из которых Весемир уже видел по пути сюда.

– Когда ты только появился в этих краях, мы ещё готовы были тебя терпеть – заявил Венциг, – но не когда ты начал плодить себе подобных. Откуда ты выкрал детей?

– Да ты ебанулся, тварь, – Весемир зарычал, – этот парень был уже ведьмак и я не знаю, о каких ещё детях ты говоришь. Что он тебе сделал? Что я тебе сделал?

– Томаш, – Венциг кивнул одному из шахтёров и тот приблизился к телу Габриса.

В свете факела Весемир увидел, что парня пытали. У него было несколько переломов, пара из них открытые, руки были изрезаны, на груди… Весемир хотел отвернуться, но не смел. Он был в этом виноват. Габрис умер из-за него. Ещё один ведьмак, совсем ещё щенок на его личном счету. Ребёнок, которого он пообещал защищать.

– Твой выродок был весьма любезен и рассказал нам, сколько вас в лесу. Он не смог до конца объяснить, как добраться до места, но думаю, после старого брода у Войнарки и твоя кобыла, и наши псы смогут найти ваше логово. И ты увидишь, как они все умрут.

Каждый мускул в теле Весемира напрягся от ярости. Они пытали Габриса. Они будут пытать их всех.

– Да какого хера мы вам сделали? – заорал он, – нашу крепость разрушили, мы жили в лесах. Я приносил мясо, шкуры, самогон. Мы просто, чёрт возьми, живём. И всю жизнь я просто убивал монстров. Для вас же. Тех монстров, что убивали ваших детей и таскали вашу скотину. Тех монстров…

– Которых сам же и создавал! – взорвался Венциг, – Твои монстры забирали наших детей, а потом ты избавлял нас от них, сдирая последние деньги. Ты забирал наших детей, чтобы делать из них таких же, как ты – а из тех, из кого не получалось сделать ведьмаков, вы делали монстров в своём логове. Ты и сам не человек, ты лживая, противоестественная тварь!

Он плюнул в сторону Весемира, но стоял на слишком безопасном расстоянии для того, чтобы что-то долетело.

– Мы выезжаем завтра, ублюдок, – сказал он, – и даже не надейся, что тебе удастся сбежать.

Комментарий к Часть 8

Тот факт, что Весемир, в отличие от большинства ведьмаков, способен плакать – это канон из “Кошмара Волка”. Впрочем, учитывая разброс в том, как влияют мутации на его собратьев, вряд ли это можно считать удивительным.

========== Часть 9 ==========

Ночь Весемир провёл в бесплодных попытках освободиться. Он пытался пилить верёвки о камни, но в этих горах залегал качественный уголь, который скорее мазал, чем пилил. Стены были слишком ровными и он так ничего и не достиг, только нахватался ртом и носом колючей, жирной угольной пыли.

Всё тело адски болело, руки и ноги затекли. Весемир даже не думал о том, чтобы спать – омут отчаяния и ненависти затягивал его и захлёстывал с головой.

Утром люди Гольштина действительно пришли забрать его. Его посадили на какую-то незнакомую кобылу и накрепко привязали. Кречет то и дело косил глазом на хозяина и растерянно всхрапывал. Он не подпускал к себе других, и в конце концов, коня оставили в покое, просто привязав его к ещё одной лошади, чтоб шёл порожняком.

На площадку перед шахтами высыпал народ. Кто-то просто пришёл поглазеть, но большинство изрыгало проклятия. Кто-то пару раз запустил в Весемира камнем, расшибив ему бровь, но один из шахтёров тут же это пресёк – так они могли поранить лошадей.

Время тянулось бесконечно. Кобыла, к которой привязали Весемира, шла тряско, с каждым шагом причиняя ему всё больше боли. Ни Гольштин, ни шахтёры с ним не пытались разговаривать и вообще ехали молча. Кречет тащился позади, а в гудящей голове Весемира зрел план.

Они пару раз останавливались на привал. Правда, никто так и не соизволил дать ему ни еды, ни питья. Его даже не сняли с кобылы, не давая и ей передохнуть. Шахтёры пару раз подходили поглумиться, но, похоже, все, кроме Гольштина, на самом деле побаивались даже связанного ведьмака.

На ночлег остановились в Войнарках. Здесь Весемиру, наконец, дали попить и устроили спать в пустом стойле, выставив охрану. Он завалился в сено и тут же уснул.

Когда Весемир проснулся, была середина ночи. Ему было адски холодно – ночью ещё стояли уверенные заморозки. У входа в конюшню двое стражников резались в карты, а двое других спали так же, как и он, в стойле. Весемир проверил, как его связали на этот раз и пришёл к выводу, что так же прочно, но заметил в углу старый крюк, на который вешали тюк с сеном для коней. Крюк смог подпилить верёвки, но не до конца. Разорвать тоже не получилось, хоть он и промучался так до самого рассвета.

Они выехали, чуть забрезжил свет и были у брода уже через час. Здесь перед шахтёрами встал вопрос о том, как переправить через сильно разлившуюся реку лошадей, не правящего своей лошадью пленника и лошадь без наездника – Кречета, который не давал никому сесть верхом и даже укусил одного из шахтёров. Получил за это Весемир, который якобы звериной магией нашёптывал своему коню злые заклятья.

Шахтёры спорили. Гольштин на всех орал. Легавые собаки, чувствуя всеобщее возбуждение, брехали. Весемир сидел верхом и смотрел единственным незаплывшим глазом на реку.

Ещё на пути в Пасым он рассчитывал переправиться здесь верхом, успокоив Кречета знаком, но сейчас понял, что просчитался. Снега в этом году было куда больше, чем в предыдущем и сейчас река была очень злым кипучим потоком, который нёс вниз целые стволы елей, выломанных где-то в горах.

Шахтёры, тем временем, пришли к выводу, что единственный способ переправиться – это строить паром и пускать его через реку на верёвке. Это было правдой – похоже, когда-то здесь действительно был паром, потому что и на этой, и на другой стороне торчали полусгнившие, но крепкие ещё сваи.

Двое шахтёров отправились в деревню за инструментами и людьми, а остальные стали рубить деревья под руководством Гольштина.

Метрах в двадцати от Весемира, в реке лежала огромная ель, перегородив три четверти потока. Вековые сучья болтались в ревущей, клокочущей воде, а ободранную макушку нещадно болтало взад-вперёд с огромной амплитудой. Прямо как маятник.

Вот оно.

Теперь осталось только…

Весемир попробовал подёргать путы на руках. Похоже, когда его били только что, они успели расплестись ещё чуть-чуть. Он понял, что может порвать их.

Ноги его были свободны.

Ведьмак посмотрел на увлечённых рубкой деревьев шахтёров. Его остался охранять всего один человек.

Он соскочил с лошади, в прыжке разорвав верёвку. Охранник закричал и схватил оружие.

На Весемира напало жуткое головокружение и ноги с руками прорезала дикая боль, но он выстоял и даже смог очень больно пнуть лошадь в плечо. Тварь взбесилась и рванула в сторону, преграждая путь охранявшему его шахтёру.

Этой пары секунд замешательства Весемиру хватило для того, чтобы справиться со своим телом и, разбежавшись, сигануть в то место, где в следующую секунду должна была оказаться макушка ели.

Ледяная вода обожгла всё его тело и, кажется, даже лёгкие. Он попытался закричать, но только задохнулся криком. Руки крепко обхватили еловые ветки, которые били его, царапали, жалили, обдирали кожу до ссадин.

Он знал, что человек не сможет так прыгнуть. И человек не станет так прыгать. Поэтому у него было время.

Скоро он оказался у ствола ели, продравшись через колючие лапы и несколько раз больно получив шишками прямо по собственным синякам, вытолкнул своё тело наверх и перебрался по стволу на тот берег. Шахтёры оставались позади. Он был свободен и мог спасти всё, что ещё можно было спасти.

На какой-то момент ликование охватило его. Шахтёры бестолково бегали по берегу, глядя на бурную реку. Было видно, что Венциг на них орал, но Весемир не мог разобрать слов за грохотом воды.

В следующий момент пришли холод и боль. Из ран текла кровь, тело била крупная дрожь. Сил не было – после двух дней голодовки все остававшиеся резервы ушли на невозможную борьбу с течением.

Весемир заставил себя брести в чащу леса. У него было всего-навсего около дня, пока шахтёры построят свою переправу. У него не было абсолютно ничего для того, чтобы развести костёр, охотиться или перевязать раны.

Поэтому Весемир просто брёл вперёд по лесу, едва разбирая дорогу и дрожа всем телом.

Через полчаса из-за облаков вышло весеннее солнышко. Оно слегка пригрело, но этого было недостаточно. Весемир остановился, потом упал в прелые прошлогодние листья и лежал так несколько минут, пока не понял, что засыпает. Сон тянул его в холод, в безмолвие и запах весенней земли. По телу начинало разливаться тёмное спокойствие.

Он вскочил с земли, как ужаленный змеёй. Натаскал валежника в небольшую кучу и начертил знак Игни. Дерево зашипело и вспыхнуло.

Немного согревшись, он выкопал у небольшой болотистой лужи в низине пару прошлогодних корней тростника и рогоза. Еда была так себе, но это была еда. Грязные, крахмалистые, отдающие болотной тиной и углём от костра корни были отвратительны, но он почувствовал себя чуть лучше. Потом выкопал ещё корней и поел ещё. Желудок наполнился, внутри потеплело и он понял, что готов идти дальше.

Какое-то время он шёл, будто бы проверяя силы организма. Они возвращались с каждым шагом. Да, у него была пара синяков, да, половина лица была расквашена, кожа местами ссажена, а бровь рассечена. Но кости остались целы, да и за зиму он далеко не исхудал. Сейчас ему казалось смешным то, как он выкапывал эти вонючие корни и думал, что помирает от голода. Он не помирал, и сегодня не помрёт больше никто, кроме этих поганых шахтёрских собак.

Потом три часа кряду он бежал, пока долина не закончилась и путь его не повёл слишком резко в гору. Ведьмак остановился у ручейка внизу долины и напился воды. Потом, довольный собственной придумкой, прошёл минут пятнадцать по холодной воде, сбивая со следа собак, и только потом продолжил путь домой.

Дело близилось уже к вечеру, когда Весемир остановился на гребне холма, с которого видно было речку и деревеньку Войнарки. На берегу развели костры настолько огромные, что дым от них было видно даже отсюда – стало быть, его преследователи ещё не переправились. Солнце окрашивало верхушки деревьев и снег во все цвета оранжевого и розового, а белые горы возвышались непокорными безмолвными великанами.

Он стряхнул снег с уступа и сел. Развёл костерок, чтобы не замёрзнуть, пока сидит. Вся одежда уже давно просохла, но в сапогах после перехода по ручью хлюпала вода. Весемир поймал себя на мысли, что сейчас беспокоится о том, чтобы не простудиться, хотя с утра был абсолютно уверен, что это последний день его жизни.

Всё ещё продолжая посмеиваться, ведьмак посмотрел на лесок у подножия холма, куда ему предстояло спуститься. Там на опушке стоял волк и смотрел на Весемира жёлтыми глазами. Роскошная серо-белая шерсть мягко лежала на сильном теле, расцвеченная полосами заката.

Зверь отвернулся и затрусил дальше вдоль опушки леса, потом, видимо, почуял кролика и погнался за ним. Весемир улыбнулся, залюбовавшись на животное и продолжил свой путь.

========== Часть 10 ==========

К убежищу он подходил уже в полной темноте. Любой человек, не обладающий ведьмачьим зрением, сломал бы себе шею на этих уступах, попытайся он спуститься в берёзовую лощину – да и ведьмаку, честно говоря, пришлось бы нелегко. Даже сам Весемир, проживший здесь больше года, пару раз оступился и подвернул себе ногу.

Внизу было тихо. Наверное, дети спали. Его настрожило то, что снизу не пахло дымом из печи – неужели они не натопили печь? Хотя может, и натопили, успокоил он себя, но ничего толкового не готовили. Так, чтобы не замёрзнуть, а сейчас маленький дымок и выветрился.

Под одеждой загудел серебряный медальон.

Вибрация врезалась в грудную клетку и сердце его пропустило удар.

– Залупа!

Он прошипел ругательство и стал неслышно красться вниз. Впрочем, смысла в этом не было никакого – что бы ни добралось до лощины раньше него, оно уже явно слышало, как он шумел наверху. И, если только не спало мёртвым сном, явно следило за ним.

Поэтому Весемир взял в руку камень поудобнее.

В кустах зашуршало, будто через них бежали. Весемир напрягся, приготовился ударить и остановил руку в последний момент.

Белая псина с рыжими пятнами растерянно и обиженно посмотрела на него и отпрыгнула в сторону, не прекращая вилять пушистым хвостом. Весемир выдохнул, присел на корточки и почесал её за ухом. Псина лизнула его в щёку и отбежала в сторону. Залаяла, подбежала опять к нему, снова отбежала и снова залаяла.

– Тихо! – резко одёрнул её Весемир, но собака убедилась, что за ней идут и довольно побежала через кусты, поминутно останавливаясь и оборачиваясь на хозяина.

Медальон продолжал зудеть и не давал расслабиться. Весемир понял, что дурацкая собака перебудила, наверное, всех. И правда – в оконцах горел свет, а на брёвнах у входа сидел человек.

– Не бось, свои, – сказал он, вставая с бревна и распрямляясь во весь свой немаленький рост.

Мужик был немолод, но назвать его стариком язык не поворачивался. Плечи у него были шире, чем у Весемира, и он был на голову выше. В чёрной бороде и волосах пробивались серебристые пряди, из-под кустистых бровей сверкали тёмные глаза.

По запаху и ещё чему-то неуловимому ведьмак понял, что перед ним волколак. Наверное, детишки всё же нашли их логово, но волколаки оказались друзьями.

– Весемир, – представился он, – что здесь случилось?

– Барт, Бартоломей, – ответил великан, – честно говоря, мы боялись тебя не увидеть.

– В смысле, что…

Дверь приоткрылась, выплеснув на улицу целый ручей оранжевого света. Мальчишечья голова высунулась в проём.

– Весемир приехал! – закричал Вацлав, – Весемир здесь!

Парни с визгом высыпали на улицу и обступили ведьмака. Кто-то бросился обнимать его, кто-то сыпал вопросами, кто-то пытался сбивчиво что-то рассказывать. Весемир растерянно хлопал детишек по головам и плечам, пытаясь понять, что происходит и заглянуть в дом.

В дверях дома стояла невысокая женщина.

Весемир угомонил детишек и вышел из их цепкого круга.

Женщина была рыжеволосой и слегка пухленькой, с озорными ямочками на щеках и россыпью тёмных веснушек на носу. От неё пахло травами и яблоками – или яблоками несло из дома? Нет, похоже и от неё тоже.

– Висенна, – мелодично сказала она и улыбнулась.

– Весемир, – ведьмак растерянно посмотрел ей в глаза и непроизвольно почесал в затылке. Ему пришлось тут же отдёрнуть руку, потому что попал он точно по болезненной шишке.

– Ну и видок у тебя, Весемир, – женщина улыбнулась ещё шире, – я думала, ты старше.

– Я неплохо сохранился, – он попытался пошутить.

– Не сказала бы. Пойдём внутрь, тебе надо умыться и перевязать раны.

Маленькая мягкая рука скользнула в его грязную подранную лапищу и Весемир покорно пошёл следом за рыжей женщиной, будто его зачаровали. Мальчишки гуськом отправились за ними, шумно перешёптываясь. Барт вошёл последним и затворил дверь.

В доме был ещё один парень, похоже, сын Барта, и ещё женщина, тоже рослая, сильная и с рыжеватыми волосами. Все они были волколаками, кроме Висенны, на фоне этих великанов казавшейся чуть ли не карликом.

Весемир снял с себя грязную одежду, оставшись в одной нижней рубахе, ополоснулся в тазу с тёплой водой. Всё это он делал будто в трансе, пока ему помогали Висенна и Герт. Вода стала чёрной от угольной пыли, её выплеснули на улицу и набрали ещё.

Только когда выносили третий таз, Весемир вдруг будто бы очнулся ото сна, обвёл взглядом всех собравшихся и тряхнул головой.

– Во-первых, все мы в большой опасности, – заявил он, – во-вторых, объясните мне, наконец, что здесь происходит!

– Мы полезли охотиться на волколаков, – уныло уткнув глаза в пол заявил Герт, – волколаки – это они.

– Это я как-то понял, – кивнул Весемир.

– Мы с Бартом живём за озером, – подала голос вторая женщина, – меня зовут Марта, это наш сын Альберт. Помните, зимой вы видели меня? Мы знали, что вы здесь живёте, но вы нас не трогали, мы тоже не трогали.