Текст книги "Последнее письмо (СИ)"
Автор книги: Грэйс Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Кто я? – наконец произнесла девушка, не фокусируясь взглядом на мужчине, смотря на серый потолок, где местами потрескалась побелка.
Следующие слова разбили Ричарду сердце, заставив его отстраниться от Киару, встать с кровати и взять в руки мобильный телефон, вытащив аппарат из ящика стола. Разблокировав экран, мужчина открыл шаблоны сообщений.
– Кто ты?
Ричард судорожно сглотнул, затем отправил давно заготовленное сообщение: «Памяти больше нет. Её больше нет. Это уже не моя Киару…».
Глава 6. Письмо
«Как начать письмо, если нет сил его писать? С чего надо начать, если отчаянно хочется тебя потревожить, разбудить, чтобы ты обнял, прижал к себе и уверенным голосом заверил меня, что всё будет хорошо. Три простых слова. Три слова, которые являлись цепью, якорем… Три таких простых слова, которые позволяли мне держаться за эту жизнь. Я теряла силы, но изо всех сил держалась. Я держалась даже тогда, когда собственная вера меня подвела. Твоей надежды хватало на двоих и ты был щедр со мной. Но мне кажется, моих сил уже не хватает, а твоей надежды слишком мало для обоих. Мне надо уйти, чтобы сохранить твои силы… Но как же начать последнее письмо? Ведь если ты читаешь эти строки, то, как бы банально это не звучало, меня больше нет. Я ушла… Оставила тебя одного, хотя клялась этого никогда не делать. Позволила победить Д. и причинила этим тебе невероятную боль. Простишь ли ты меня? Не знаю. Наверное, я не смогла бы себя простить за всю ту боль, что оставляю тебе. Знаешь, мне страшно. Мне очень сильно страшно. И я хотела бы остаться, хотела бы, чтобы память мне не изменяла… Мне кажется, что я хочу быть с тобой. Нет. Это мне не кажется. Я хочу быть с тобой. Я никогда не говорила тебе этого. Знаешь, мы заигрались. Мы пытались убедить друг друга, что не нужны друг другу. Но правда в том, что я нуждалась в тебе. Всю жизнь… Но сейчас не об этом. Я пытаюсь понять, как начать письмо. Наверное, эти страницы лучше будет сжечь. И я буду счастлива, если ты никогда не прочитаешь этих строк… может быть я найду в себе силы и сама уничтожу эти листы… или лист… Не знаю. Как получится… У меня осталось не так много времени и я прекрасно это знаю. Ты стараешься проводить со мной каждую минуту, но этим причиняешь невыносимую боль. Я хотела бы видеть тебя счастливым, а вместо этого вижу печаль и тоску. Иногда мне кажется, что ты уже похоронил меня. Знаешь… а я ведь неоднократно молила тебя, чтобы моё «Право Жизни» забрал… Ты не забрал… Наверное, я должна на тебя обидеться за это, но я не хочу уходить с обидой… Так как начать последнее письмо? С чего начать? С благодарности? С признания? С обиды? С боли? С благодарности? Нет… наверное, надо начать… Не существует идеального начала для последнего письма.
Я знаю, что ты будешь злиться на Ричарда за то, что он выполнил мою просьбу. Пожалуйста, не бей его. И не сжигай. Я также запрещаю тебе его кусать или причинять любой другой вред, вплоть до убийства. Его дочь ты также не будешь трогать. Пожалуйста, ради меня и твоей памяти обо мне, не трогай колдуна. Он отговаривал от меня. Но ты же знаешь… как трудно меня убедить в чём-то, если я что-то решила… Ты сам меня назвал как-то упрямой ослицей. Правда я не помню причин той ссоры, что подтолкнула тебя к такому ругательству.
Письмо. Последнее письмо. Мне надо собраться, не думать о прошлом (иначе я лишь теряю время, которого бесконечно мало). Мне не стоило тратить время для того, чтобы писать эти строки… Я боюсь потерять мысль… Боюсь не написать самого главного…
Давай представим, что моё последнее письмо начинается сейчас.
Мой дорогой Ричард. Сегодня пишу своё «Последнее Письмо» и оно предназначается исключительно для тебя. Колдун дал мне слово, что передаст конверт только в том случае, если не будет найден способ спасти мою жизнь. Если быть честной, то мне невероятно сложно писать эти строки, выводить букву за буквой. Словно с каждой чёрточкой, с каждым росчерком пера из меня уходит жизнь.
Дневники не помогли. Я не верила в то, что запись давно прошедших дней мне поможет. Я даже прекратила думать о том, что мне страшно лишаться своей истории. Мне остаётся надеяться лишь на то, что твоя история, которая будет уже без меня, будет наполнена жизнью и счастьем.
Ричард, я знаю, что нарушила сотни правил написания личных писем. Мне достаточно сложно собраться, собрать свои мысли воедино и написать так, как надо. Вместо того, чтобы написать лаконичное письмо, из под пера выходит нечто странное… Так не пишут письма. Вот только я боюсь, что если встану с кровати, чтобы взять новые листы, то ты проснёшься. Мне стоило больших трудов уговорить тебя расслабиться и немного подремать. Я обещала быть рядом, когда ты проснёшься. Это обещание я смогу сдержать. Но у меня не получится сдержать те самые слова, когда я говорила, что выживу. Кажется, я солгала в этом.
Иногда мне кажется, что я предполагала о таком исходе давно. Где-то в глубине души я, возможно, допускала мысль, что пришло время уйти. Мне не хотелось в это верить, жаждала найти опровержение такому страшному ощущению, но… всегда было какое-то но…
Я постараюсь не касаться своего состояния. Знаю, что не смогу забыть, не смогу прожить оставшееся время так, словно ничего не происходит. Происходит. Прежде всего это видно по твоему беспокойству. Мы как-то забыли обо всех скандалах и спорах. Серьёзно! Мы ни разу не поссорились за последние недели! Ты не сказал ни единого резкого слова в мой адрес, а я ни разу не попыталась тебя прогнать…
Это странно. Очень странно. Но при этом… знаешь, мне непривычно об этом думать, но, кажется, что время, когда мы не ссоримся – похоже на драгоценные камни. Драгоценные камни… Мне нравятся изумруды. Но ты об этом, естественно, знаешь. В обручальном кольце изумруд. Ты сохранишь моё кольцо, когда всё будет позади? Глупый вопрос. Ты волен поступать так, как захочешь. Даже если выкинешь его в озеро, пруд, реку или море…
Мой дорогой Ричард. Или, мне следует писать иначе? Например… Мой дорогой супруг. Муж мой… Ты, наверное, сейчас улыбаешься. Или прошептал… например, что я твоя супруга, твоя жизнь, твоя судьба.
Если бы всё было иначе, то… если бы моё состояние было иным… если бы… Как много если. Ты часто ругал меня за мои мысли о том, какой могла быть моя жизнь. Я обещала не размышлять, но… это невозможно.
Обещаю, что это в последний раз.
Дом. Может быть это был бы тринадцатый дом, а может быть иной. Два этажа. Гараж. Бассейн. Высокий забор, чтобы не было посторонних взглядов. До ближайших соседей нужно добираться. Сад. Клумбы. Беседка, где мы проводили бы вечера раз в неделю. В саду были бы качели. Мы бы часто сидели возле бассейна, разговаривали, пили красное вино и были бы вместе. Мы бы жили вне клана. Вдвоём. Это была бы наша семья… Семья… такое странное слово. Клан не стал моей семьёй. Мы никогда не были семьёй. Но ты стал моей семьёй. Ричард, ты мне дорог. Я знала это всегда. Я знаю это сейчас и поэтому пишу эти глупые строки, пытаюсь упорядочить собственные мысли и проигрываю себе же. Ричард, ты должен знать, что я не хочу тебя оставлять. И… прошу тебя… Помирись с Самуэлем. Вы общаетесь, но… я же вижу, что ты не простил его. Его вины не было. Если кого-то и винить, то исключительно меня. Потому что… я – воровка. Я украла те самые документы, не слишком надёжно их спрятала и они попали в очень плохие руки.
Мой дорогой Ричард. Сегодня я не буду задавать глупые вопросы и размышлять о том, как могла бы сложиться наша жизнь. Такие мысли не сделают добра.
Наверное, ты уже устал читать. Знаешь, мой милый, я планировала написать всего несколько строк, а получается… получается как-то много. Уже несколько листов. Это больше похоже на запись из дневника, но ею не является. Просто знай… изначально я хотела написать всего пару строк, чтобы поддержать тебя, чтобы ты не грустил и знал, что я думала о тебе до самого последнего вдоха. Я не помню, говорила ли тебе эти слова, но лучше их напишу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Люблю всем сердцем и всё это время держалась ради тебя. Ты стал моим якорем в этой жизни. Ты стал тем, к кому я всегда возвращалась. Ты стал тем, кто спас меня от смерти, кто дал мне возможность жить и кто позволил мне жить, несмотря на то, что я достаточно проблемная. Кажется, так меня назвал Марк. Проблемная. Это клеймо на мне и от него мне не избавиться. Или всё же смерть является избавлением? Не хочу об этом думать. Ты, наверное, прекрасно знаешь, что я безумно хочу жить. Я хочу быть рядом с тобой, может быть ссориться, иногда бить тарелки или же просто… мы ведь можем без ссор. Можем? Я обещаю не сбегать. Я бегала всю жизнь. Но не могу понять, бегала ли я от тебя или от себя, потому что моя жизнь не стала такой, какой я представляла.
Ричард. Мне стоит перед тобой извиниться. Хотела бы произнести эти слова лично, но… смелости во мне не так много. Во мне есть (или уже была) жажда жизни, но вот особой смелости никогда не было. Может быть, если бы смелости во мне было чуть больше, то смогла бы оттолкнуть Джозефа от себя, помешать обращению.
Секрет. Это мой секрет. Я не планировала рассказывать тебе об этом. Хотела сохранить свой секрет, не говорить никому, потому что… долгое время была уверена в том, что это не столь важно, ведь ничего не изменить.
Но… раз ты читаешь это письмо, то меня больше нет. Поэтому, думаю, что ты просто обязан знать. Впрочем, я не буду удивлена, если ты это знаешь, но… мне важно самой рассказать об этом. Пришло время смириться с тем, что произошло давным-давно.
Джозеф не дал мне выбора. Я не давала своего согласия. И я… я жалею, что ушла из твоей комнаты. Как думаешь, если бы я тогда боялась чуточку меньше, если бы я не ушла… мы бы были вместе раньше? Или всё было бы так, как есть, но с тем отличием, что меня обратил бы именно ты?
Или… или… или…
Так много возможностей для другого развития наших жизней. Будь всё иначе…
Ричард, мне так странно писать о наших, особенно учитывая то, что дальше будет твоя жизнь. Обещай мне… я уже писала об этом, но вновь попрошу: ты должен помириться с Самуэлем. Пожалуйста. Ради меня. Ты же знаешь, что если бы я была жива, то общалась не только с тобой, но и с дипломатом клана.
Дипломат клана… а ведь когда-то ты занимал эту должность. Или я путаю? Ричард обещал мне, что его магии хватит для того, чтобы написать невероятно длинное письмо. Как ты думаешь, моё письмо уже невероятно длинное или у меня есть время? Знаю, мой милый, это был глупый вопрос. Потому что если ты читаешь это письмо, то… я не буду повторяться.
Мой дорогой Ричард. Я постараюсь не отвлекаться на посторонние мысли. Хорошее намерение, верно? Знаешь… я словно слышу твой голос, едва сдерживаемую ярость на ситуацию… ты говоришь, что это письмо слишком маленькое для того, чтобы попрощаться.
Мы много говорили. Первые дни, когда мысли ещё не путались и когда воспоминания не прятались в тумане. Это были самые долгие беседы за наши жизни. Или не самые долгие… а такие же, как когда-то давным-давно… только не помню обстоятельств. Мне кажется, что я могу дотянуться до прикроватного столика, достать дневники, пролистать страницы и найти нужные моменты. Но столь простое действие заберёт время, которого не так много…
Милый Ричард! Я знаю, что ты, как супруг, владеешь всем моим имуществом. Знаю, что тринадцатый дом принадлежит мне лишь формально. Знаю, что всё моё имущество… точнее, практически всё моё имущество… с момента свадьбы принадлежит тебе.
Сейчас я хочу дать распоряжения в отношении того имущества, которое осталось за мной.
В прикроватном столике, в том, который с твоей стороны кровати, находятся несколько тетрадей. В одной из них – конверт. Я прошу тебя сохранить конверт (можешь его вскрыть, если захочешь, так как в его содержимом нет ничего опасного или тайного). Как поступить с тетрадями? Ты можешь их сохранить, если захочешь. Но я рекомендую их уничтожить. У Ричарда возникла идея… мысль… предложение. Колдун подумал о том, что если я запишу своё прошлое, когда воспоминания будут ещё живы, то это поможет мне не забыть. Не помогло. Память уходила от меня. Не знаю, смогла бы я написать такое… такое… очень большое письмо, если бы не магия Ричарда… Мне кажется, что нет. В отношении этого письма… ты волен поступать так, как хочешь. Но не думай, что это единственное письмо, которое я писала для тебя. На самом деле, в ящичке с носовыми платками, спрятана шкатулка: в ней ты найдёшь все неотправленные письма. Каждое из них адресовано для тебя. Я писала их в разное время: какие-то были написаны в тот период, когда я была в клане, а последние… до того момента, как началась эта история. Ни один из конвертов не был отправлен. Дважды я подбрасывала тебе письмо, но… каждый раз возвращалась к твоей комнате, вскрывала замок и забирала листы.
Драгоценности. Ты прекрасно знаешь, что у меня четыре шкатулки. Честно говоря, я даже не помню, какие украшения в них лежат. Можешь делать с ними всё, что угодно. Но в моей коллекции, есть несколько предметов, которые мне особенно дороги. Я прошу тебя сохранить обручальное кольцо. Знаю, может быть это глупо. Но оно мне очень дорого. Браслет. Может быть ты замечал его, а может быть и нет. Но… пускай он будет с тобой. Учти! Если потеряешь, я найду способ тебя придушить. Это единственное украшение из моей старой жизни (кольцо же я тебе вернула). Реплика. Колдун будет в ярости, но не отдавай ему «Изумрудную Слезу». Также я оставляю данные от банковской ячейки. Конверт передала Самуэлю (повод с ним помириться!), банковского служащего я предупредила.
Тело. Согласись, так как это моё тело, то принимать решение необходимо мне. Я знаю, что есть всего несколько вариантов, как можно поступить с телом… но… я бы предпочла кремацию. Мне кажется, что это будет наилучшим решением и никто не сможет использовать что-либо против тебя. Но ты можешь сохранить прядь волос (на самом деле, будь я гораздо сильнее, то сама подарила бы тебе прядь, но… ты же знаешь, смелости на подобное во мне не так много). Кажется, в моей шкатулке есть несколько кулонов, которые открываются и в них можно будет сохранить прядь волос. Так как речь зашла о волосах… я не могу не написать про ленты. На прочие аксессуары мне всё равно. Ленты – это особое. Ты же знаешь, насколько мне дороги мои волосы. Были дороги… Я не раз и не два думала о том, чтобы попросить Оливера отрезать длину хотя бы наполовину, но каждый раз останавливала себя, потому что… мне сложно представить себя с другой причёской, к тому же моя бабушка была бы в очень сильной ярости, если бы я что-то сделала с главным украшением приличной девушки.
Мне кажется, что это единственные моменты в моей жизни, которые волнуют меня наиболее сильно. Мы ведь вспоминаем только о том, что действительно важно? Или же… думаем о глупостях, но при этом забываем о важном… Я не знаю. Боюсь, мне не найти уже правильного ответа на этот вопрос.
Как понять, что я поступаю правильно? Что я не сделала ошибку, уговорив Ричарда помочь мне с помощью магии, собрать мои силы, дать мне возможность написать для тебя то, что хочу. Как понять, что я написала идеальное письмо? Мне кажется, что я написала глупости. Мне надо было сделать всё иначе. Написать что-то короткое, кратко распорядиться о тех вещах, которые мне особенно дороги. Мне надо было быть очень краткой, но вместо этого… вместо этого я написала так много строк… Наверное, мне немного стыдно за то, что отнимаю настолько много твоего времени. Но… надеюсь, что я не утомила тебя. Я бы хотела сказать тебе так много, но время… времени не так много. Наверное, я совсем разучилась писать письма… Знаешь, от этого мне грустно. Я любила бумажные письма… я полюбила даже электронные письма, но… писем в моей жизни становилось с каждым разом меньше и… и… как думаешь, если бы я доверяла тебе и писала тебе чаще, мы бы смогли раньше найти общий язык? Смогли бы прекратить ненужную игру в ненависть? Или она была нужной… Ну вот… кажется, мои мысли начали путаться… опять… Я думала, у меня будет больше времени. Как всегда ошибалась. Как тогда, когда рассказала и мы потеряли двадцать восемь лет… Я потеряла сына…
Мой милый Ричард. Мне очень жаль, что ты вынужден пройти через всё это без меня. Если бы я не совершила в своей жизни столько ошибок, то, думаю, всё было бы иначе. Надеюсь, что скоро прекращу думать о том, что могло бы быть, если бы не… Глупо. Очень глупо пытаться придумать то, какой могла быть жизнь. Но… я надеюсь на то, что ты знаешь, что ты мне очень дорог. Я люблю тебя. Не думала, что написать такие простые слова настолько сложно. Такое необходимо говорить вслух. Но… кажется, я говорила тебе… возможно, этого было мало… но… как подобного может быть много или мало? Ведь такие слова должны идти от сердца… а моя дорогая бабушка неоднократно говорила о том, что приличные девушки не должны говорить таких слов, ведь любовь в браке не главное.
Но знаешь, мой милый Ричард, я всегда буду тебя любить. Наверное, я полюбила тебя слишком рано, а затем у меня были обязательства перед женихом и я запрещала себе думать о тебе… а потом… потом ты сам знаешь, что было…
Иногда мне кажется, что я была в силах всё исправить, не допустить подобного развития. Я была уверена в том, что мне хватит сил… Я прошу прощения за то, что подвела тебя, что оставляю тебя. Видит Бог, что я не хочу этого делать. И мне жаль, что я тебя покидаю.
Мой дорогой Ричард. Не хватит слов, чтобы я смогла выразить все чувства и эмоции, которые испытываю к тебе. Я надеюсь на то, что тебе хватит сил продолжить жить дальше. Уверена, когда-нибудь вы найдёте способ разобраться с проблемой. Или Джозеф нарушит какой-нибудь закон и это развяжет руки Марку. Законы… эти законы связывают нас, придётся лишь ждать.
Я прошу тебя жить дальше. Я знаю, что того клана «Ночной Огонь» больше нет и он разделился на две части: легальную часть, под руководством Джозефа, и беглецов, под твоим руководством. Я знаю, что мистер Доминиг подписал документы, которые лишают вас статуса беглецов и знаю, что тебе предложено основать клан. Ты говорил, что не хочешь этого, но ты в ответе за тех, кто ушёл вслед за тобой. Они ушли не из-за возвращения Джозефа, а исключительно ради тебя, потому что считают тебя тем, кто способен руководить. Знаешь, я полностью их поддерживаю в этом.
Но я не буду тебя принуждать. Это должен быть полностью твой выбор и твоё решение.
Я знаю, что у колдуна и Марка есть какой-то план. Вы не рассказали мне, боясь о том, что моя крепкая связь с Джозефом может что-то нарушить. Я знаю, что шансов немного, всего половина. Вот только жаль, что вы не рассказали о плане. С другой стороны… не думаю, что у меня получилось бы помочь. Моя максимальная помощь заключалась в том, чтобы нанести защитные знаки, которые потом заколдовал Ричард. Мне кажется, я вновь заговорила о том, что могло бы быть… Прости меня… мне надо собраться с мыслями и завершить письмо. Иначе… боюсь, что я могу писать очень долго, но… мне вновь… опять возвращаются те самые ощущения… те самые… когда я теряю нить жизни, когда я вновь ощущаю, как струна в моей душе натягивается. Моя последняя струна… моя последняя связь с собой… с тобой… с эмоциями… с памятью… с жизнью…
Если ты читаешь это письмо, то меня больше нет. Мой изначальный план заключался исключительно в том, чтобы поддержать тебя, мой дорогой Ричард. Но… с этим планом я не справилась. Поэтому получилось так много строк и страниц.
Я не знаю, сколько дней нам осталось. Надеюсь, они будут счастливыми. Надеюсь на то, что мы будем разговаривать, вспоминать и быть вместе всё то время, что нам отведено. Я хочу написать ещё раз те самые слова, которые должна была произнести вслух: я люблю тебя. Всё то время, что мы были вместе (или не в месте)… оно очень ценное для меня. Мы могли ненавидеть друг друга, ругаться друг на друга… но я всегда знала, что ты мой якорь, ты тот, ради кого стоит жить.
Я прошу тебя быть счастливым. Я знаю, что боль от потери не уйдёт. Должно пройти время для того, чтобы боль стала грустью… но… у тебя будет это время. И будешь счастлив. Обещаешь мне? Пожалуйста. Найди способ стать счастливым. Ты достоин этого больше, чем кто-либо другой. Пожалуйста… мне будет невыносимо больно, если ты не справишься… и знаешь, Ричард… я буду верить в то, что у тебя всё будет хорошо. Ты лучше всех, кого я когда-либо знала. Ты сильный. Ты умный. Ты тот, ради кого стоит жить.
Мой милый Ричард. Я хотела бы написать ещё так много, но… мне почему-то очень сложно формулировать свои мысли и… я боюсь, что у магии Ричарда есть предел. Я думала, что это самый сильный колдун во всём мире. Это так. Вот только он не всесильный. Жаль. Это значит, что магия не способна меня спасти. Я знаю, что ты говорил мне об этом, объяснял простыми словами то, что говорил колдун, но мне так хотелось верить в то, что если он поколдует надо мной… то что-нибудь станет иначе и я не покину тебя.
Ты должен знать: до последнего мгновения я буду помнить тебя. Ты мой якорь…. и я надеюсь на то, что это письмо поможет тебе и станет твоим якорем до тех пор, пока боль не станет грустью.
Пожалуйста, будь счастлив.
С искренней любовью,
навеки твоя
Киару Элизабет Ремингтон-Блэк.»
Глава 7
В тринадцатом доме было непривычно тихо. В гостиной не работало радио: кто-то его выключил в один из очень сложных дней, но при этом забыл включить обратно. Джейн не гремела посудой на кухне и больше ничего не сгорало в духовом шкафу. Насколько Ричард знал, его тактично оставили в одиночестве и практически каждый нашёл себе занятие вне дома, по настойчивым просьбам Марка. В доме остались всего четверо: Ричард, которого настойчиво попросили спуститься вниз и не мешать, колдун, Марк и Киару, чья жизнь покидала тело.
Совсем недавно Ричард был рад тому, что на первом этаже никого не было: на него никто не смотрел с жалостью и никто не старался отвлечь от тяжёлых мыслей. Разве что Самуэль, уходя из дома, оставил на кофейном столике конверт.
Сейчас Ричард сидел на диване, сбросив на пол декоративные подушки и невидящим взглядом смотрел на последний лист бумаги.
– Глупая моя… – пробормотал мужчина. – Ты написала слишком мало…
Вздохнув, мужчина откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и постарался расслабиться. Он старался не думать о том, что происходит на втором этаже.
Глубоко задумавшись, Ричард пропустил тот момент, когда Марк, а следом за ним колдун, спустились по лестнице.
– Мы закончили, – темноволосый мужчина пропустил вперёд себя Ричарда, а сам посмотрел на бывшего главу клана «Ночной Огонь», который замер на диване. В руках у Марка была резная шкатулка. – Мы поехали. Ты… справишься один? Могу позвонить Самуэлю или кому-то иному, только скажи кому.
– Никому не надо, – глухо произнёс Ричард. – Она написала инструкцию. Справлюсь один.
– Как скажешь… мне пора. Если что, звони Триш. Она передаст мне трубку.
Марк, не став ждать ответа старого друга, направился к двери, а затем захлопнул её.
Ричард продолжал сидеть на диване без движения. Он шевельнулся лишь через час. Запрокинув голову, мужчина посмотрел на потолок, затем тяжело вздохнул и, хлопнув левой ладонью по колену, с трудом заставил себя встать с дивана.
Ричард положил конверт на кофейный столик. Он уже знал, что обязательно сохранит его: письмо стало самым лучшим последним подарком, который только могла сделать Киару.
Ричард шевельнулся лишь тогда, когда хлопнула входная дверь. Посмотрев на потолок, мужчина тяжело вздохнул и с трудом заставил себя встать с дивана, предварительно положив конверт на кофейный столик.
Прежде чем подняться на второй этаж, Ричард подошёл к входной двери. Провёл пальцами по деревянной поверхности, вернул на место дверную цепочку и запер дверь на два оборота ключа. Прежде чем повернуть ключ в третий раз, он замер на несколько минут, всем сердцем жаждая услышать нервное требование от Киару: закрыть дверь на три оборота. Вот только Блэк была на втором этаже и уже ничего не скажет ему.
Постояв возле двери несколько минут, Ричард, развернувшись, направился к лестнице. Ему не хотелось подниматься на второй этаж, но он знал, что надо, ведь иного выбора не было: мужчина должен был сделать то, что давным-давно обсуждал с Марком и что просила сделать Киару в своём письме.
Нахмурившись, Ричард остановился. Спустился вновь на первый этаж, медленно поднялся, считая ступеньки.
– Семнадцать…
Раньше он никогда не обращал внимания на количество ступеней, а теперь, стараясь оттянуть момент возвращения в спальню, цеплялся разумом за незначительные детали.
– Семнадцать… – повторил мужчина, качая головой и с грустью смотря на картины в тяжёлых рамах.
Тринадцатый дом был особым местом не только для Киару, но и для Ричарда, несмотря на то, что он никогда не признавался в том, что ему приятно находиться в этом месте.
В какой-то момент, когда он проходил мимо портрета неизвестной девушки, Ричард поймал себя на мысли, что он поступил неправильно, решив, что в одиночестве ему будет лучше. Он оглянулся, нахмурился, но не стал возвращаться к лестнице. С его стороны было слишком опрометчиво не проверить наличие мобильного телефона в кармане брюк, прежде чем подниматься на второй этаж.
Мимолётная злость сменилась растерянностью, а растерянность – тяжёлой грустью. Он ударил кулаком в стену, а затем всё же дошёл до двери спальни и по привычке постучал.
– Киару, я могу войти? – вопрос вырвался прежде, чем Ричард смог в полной мере осознать то, что теперь может не спрашивать разрешения. – Киару, я ведь… ты не ответишь уже… Надо было попросить Марка обо всём позаботится, но я… не мог доверить тебя ему… я должен сам…
Вздохнув, мужчина толкнул дверь и перешагнул порог, плечом прислонившись к дверному косяку. Он машинально сунул левую руку в карман брюк и с горечью посмотрел на Киару, а затем отвёл взгляд в сторону.
– Меня убивает эта тишина, – вздохнул Ричард. – Привык, что в доме всегда шумно. Ты включала радио или телевизор… или ставила одну из своих пластинок… Ты не любила тишину… Впрочем, иногда ты была очень даже тихой… в те моменты, когда составляла мне компанию в кабинете. Я ни разу тебе не говорил, но… мне нравилось, когда ты была со мной… В такие дни… когда ты не спешила уйти… не находила повода поссориться, а просто читала, сидя в кресле… или вышивала… я… больше любовался тобой, чем занимался работой… Ты была всем для меня, Киару… а теперь… теперь… теперь тебя нет…
Ричард знал, что Киару не должна была умереть. Необратимые процессы вели лишь к смерти личности, а девушка стала бы марионеткой в руках Джозефа, послушной куклой, которая выполнила бы любой приказ без эмоций и вопросов.
– Я дал тебе невыполнимое обещание… – пробормотал мужчина, заставляя себя отстраниться от дверного косяка и закрыть дверь. Он понимал, что в доме никого не было, но действовал по старой привычке.
Знал мужчина также и то, что обещание изначально было невыполнимым. Он осознанно пошёл на обман, всем сердцем жаждая успокоить насмерть перепуганную Киару, которая несколько часов умоляла её убить, лишь бы не стать марионеткой в руках Джозефа.
Обман удался. Киару поверила ему, успокоилась и до последнего момента, пока память не растворилась полностью, верила Ричарду, что спасение обязательно будет.
Глава 8
Первое время Ричард действительно искал способ. Вместе с Марком и Самуэлем, они стряхнули пыль со всех древних свитков и книг, которые только могли найтись в обширной библиотеке Чарльза Доминига.
Несколько недель понадобилось для того, чтобы послушать доводы Чарльза и прекратить искать то, чего не существовало. Доминиг изначально предоставил Ричарду реестры, которые должны были показать, какие именно книги находятся в библиотеке Чарльза. Вот только мужчина не поверил краткому списку и предпочёл удостовериться самостоятельно. Ничего не нашли, но лишь потеряли время, которое мужчина мог провести вместе с Киару.
Когда Ричард в полной мере осознал, что в книгах нет ни единого способа помочь Киару, он обратился к знакомой ведьме. Несмотря на лояльное отношение к мужчине, Брук отказалась даже пытаться помочь супруге Ричарда и мужчина был вынужден искать дальше. Но даже тогда, когда он получал отказ за отказом, Ричард не опускал руки. Поддержка Киару давала силы на дальнейшие поиски, а собственная ложь заставляла упрямо искать выход из безвыходной ситуации. Ричард знал, что не было ни единого способа спасти жену, но изо всех сил стремился поддерживать огонёк жизни в душе Киару, даже в те моменты, когда супруга опускала руки и вновь заводила речь о том, чтобы глава клана забрал её «Право Жизни».
– Моих сил должно было хватить на обоих, – вздохнул Ричард. Несмотря на то, что девушка уже не услышит этих слов, мужчина старался говорить вслух, чтобы разбить гнетущую тишину комнаты. – Ты совсем не этого хотела… ты хотела жить… Ты знала, что Джозеф жив, хранила эту тайну, но не догадалась уничтожить столь опасные документы… если бы я только самостоятельно проконтролировал их уничтожение… если бы я лично сжёг компромат… то ты сейчас была бы жива… Если бы только… если бы…
Покачав головой, мужчина со скрипом открыл тяжёлую дверь шкафа. Петли давно требовалось смазать, но Ричард не мог выкроить время, чтобы вызвать мебельщика. В доме давно требовался ремонт, но теперь в нём не было никакого смысла. Тринадцатый дом должен был стать уголком безопасности для Киару. Без неё это было всего лишь бездушное помещение, лишённое самого главного: хозяйки.
– Как же мне теперь жить без тебя? – голос Ричарда дрогнул, но он старался изо всех сил держаться. Он знал, что не имеет права сорваться. Ради Киару он обязан был быть сильным.
Опустившись на корточки, мужчина осторожно вытащил одну из простыней. Распрямившись, обернулся и посмотрел на Киару.
– Я уже по тебе скучаю, Киару, – вздохнул Ричард, делая небольшие шаги в сторону кровати. – Иногда ты была настолько невыносимой, что мне хотелось ударить тебя со всей силы… Я знаю, я не был идеальным супругом… да и человеком не был идеальным… Даже не знаю, что я сделал такого хорошего в этой паршивой жизни, что у меня появилась ты… маленькая девочка с зелёными глазами и неуёмной жаждой жизни… Ты подарила мне самое главное: иллюзию свободы и выбора, словно я способен сам распоряжаться своей жизнью…
Лёгким касанием Ричард погладил Киару по щеке. Ему невыносимо было видеть девушку такой неживой: землистый, серый цвет кожи, заострённый нос, опущенные уголки губ.
Глава 9
– Это всё, да, Киару? – с трудом проговорил Ричард, ощущая комок в горле. Он наклонился, поцеловал девушку в лоб, а затем, распрямившись, встряхнул простынь и укрыл ноги девушки. Затем сел на кровать и взял ладонь Киару в свои руки. Поцеловал тонкие пальцы девушки. – Я знаю, что твоя память исчезла, растворилась в тумане и знаю, что ты никогда бы не стала прежней… Я… выслушай меня, пожалуйста, в последний раз… Пожалуйста… Мне это… мне это надо. Это мой последний шанс сказать тебе несколько слов… несколько последних слов… – Ричард запнулся. Он растерянно всмотрелся в лицо Киару, ставшее как родным, так и чужим одновременно. Затем мужчина заставил себя отвести взгляд в сторону. Он попробовал сфокусироваться на простыни и только тогда заметил цветочный узор. Слабая улыбка тронула его губы. – Ручная вышивка, да? Естественно, ручная работа. Не удивлюсь, если ты сама вышивала цветы… Мне жаль, что всё так получилось, Киару… мне очень жаль… Пока с тобой были Марк и Ричард… Прости, что не остался в комнате. Я должен был остаться с тобой до самого последнего вдоха, а вместо этого… ушёл. Знаю, ты уже не помнила меня, но разве это имело значение, если моя память цела? Я думал, что у нас будет больше времени, но… Ты была здесь, а я сидел внизу… Кажется, я становлюсь слишком сентиментальным, да? В любой другой ситуации, ты бы обвинила меня в том, что я чрезмерно пьян или сошёл с ума. Мы бы обязательно поругались… а затем… затем… было бы что-то привычное и обыденное…
