Текст книги "Подчинись мне (СИ)"
Автор книги: Гостья
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 22. Разговор начистоту
Дни, проведенные в лазарете прошли быстро, тем более что девушка просыпалась урывками. Впервые, когда было решено вставать с постели, был день, посвященный гибели Серафимы. Хриз и Мильен забрали девушку для того, чтобы втроем попрощаться с милым другом. Когда они вернулись, рассеяв тяжелые чувства, очнулась Иси, но лисичке полагалось провести в лазарете еще несколько дней. Тихим от слабости, нежным от благодарности голосом, Иси поблагодарила хозяйку за “жертву”, о которой парни пока что не ведали.
Лилайла ожидала от Асмодея что-то вроде той засады, которую ей устроил брат. К ее удивлению, парень, однако, не появился ни разу. Зато она узнала о том, какой фурор произвела, когда появилась без сознания на площади Академии у него на руках. Главный лекарь по секрету поделился с девушкой, что в холле перед лазаретом в связи с этим чуть было не состоялась драка между принцем и братьями. Академия до сих пор вся гудела, напоминая потревоженный улей. Плюсом было то, что благодаря Врарисэлю доступ к Лилайле был заказан.
Ни разу никто не нарушил покоя больной, кроме той ночи, когда девушка проснулась от запаха цветов, заполнившего всю комнату. На тумбочке поодаль лежал огромный букет с цветами темно-алого цвета. Девушка сразу опознала отправителя, и все больше изумлялась его странному поведению. Иногда она задавалась вопросами: “А не был ли то сон? Может я закричала, но он не пришел?”, однако допросы братьев об их отношениях с Асмодеем свидетельствовали об обратном.
В день выписки, когда Лилайла была восстановлена в качестве ученицы и получила разрешение вернуться в комнату, темный все-таки нагрянул, стоило всем уйти.
Дверь распахнулась и за спиной Асмодея девушка увидела Вилькеса. Правда прежде, чем он пропал.
– Не переживай, он просто не долго попутешествует.
Движением ноги парень захлопнул дверь и остановился, разглядывая Лилайлу с головы до ног. От его взора девушке стало не по себе, и хотя сердце забилось быстрее, а мышцы шеи напряглись, что-то внутри возликовало от встречи. Расстояние, которое Король быстро сократил, завораживало, пугало до чертиков. Она искусала губы, пока нависшая над ней широкая улыбка зажигалась все большей хитрецой. Пелена на глазах уже загустела и невольно девушка остановилась на пленительных губах, рассматривая, сдерживая импульсивный порыв.
– Я и не переживаю.
– Не очень то ты любишь своих братьев.
– Хватит об этом!
Они перекинулись коротким диалогом, чтобы набраться сил, выдержать вихрь напряжения и томления, а потом устремились друг к другу со стремительной страстью.
– На тебе печать Врарисэля, – хмыкнул Асмодей, наклонившись к уху, щекоча нежную кожу. – Хочешь избавлю от навязчивого брата?
– За поцелуй?
– Ну раз ты предлагаешь.
Пылкие мужские губы захватили вслед поддавшийся робкий поцелуй. Руки с жадностью накинулись на женское тело, прижимали талию, чтобы не дать отстраниться. Лилайла потеряла всякое ощущение реальности, восторг от мягких волос, приятной кожи, крепкой шеи и горячего тела, в котором сходило с ума темное сердце, возобладал над разумом. Оба погрузились в запретный манящий омут и природа натягивала их нервы до предела, чтобы потом дать разрядку в выбросе чувств. Напряжение последних дней вылилось через долгожданные прикосновения.
– Если бы ты сказала раньше, – произнес глухо Асмодей, обезумев от страсти. – Я бы сделал все иначе.
Он накинулся на шею, изгибащуяся под градом жарких поцелуев. Парень кинул принцессу на постель, стащил с себя рубашку и женские когти вцепились в стальные мышцы тела. Поднявшийся бугор в мужских штанах хоть и заставил принцессу замереть, но ненадолго. Глубокий укус в плечо родил стон желания, изумления.
– Черт возьми! – произнес парень и выдохнул, отстраняясь.
Асмодей выпрямился, стоя на коленях. Девушка невольно залюбовалась пригательными губами и озорством в умных расчетливых глазах. Но стоило ему вновь приникнуть к ее губам, как осознание происходящего как ошпарило. На лице принцессы промелькнула тень страха и она выставила руки вперед. Парень остановился, выдохнул и с пониманием встал с постели. Прогулявшись по комнате взад-вперед он надел рубашку обратно, пока Лилайла поправив волосы и верх одежды, приходила в себя.
Она тяжело дышала и смущенно опустила ресницы, не зная что ему сказать, поэтому он сам взял инициативу за горло.
– Ты рушишь мои планы, знаешь об этом? – Он сел на противоположную кровать и взглянул на нее с восхищением. Растрепанный, довольный как никогда, Асмодей казался под ярким утренним солнцем впечатляюще горячим. – Я думал убить твоего отца… Стать Владыкой и обрушиться на светлые земли, но ты вклинилась в этот план и самое грустное, что я об этом не жалею. Ты слишком красива, чтобы я жалел.
Принцесса покраснела, часто заморгала. Она не знала как обосновать то, что произошло между ними, не знала как отвечать на комплимент от Асмодея, привычно отстраненного и недоступного. Ладони горели от воспоминаний о теплоте его тела, дыхание никак не поддавалось контролю, а внутри растекалась и дразнила томительная жажда. Она сорвалась и прекрасно это понимала, сколько раз ей приходилось держать его на расстоянии и Лилайла отлично справлялась. “До этого дня”. Она корила себя, упрекала и стыдилась рожденного природой поступка.
– Я не выйду за тебя. Можешь на это не рассчитывать. Чтобы между нами не происходило, как бы мне не носило голову, я ни за что не соглашусь получить метку, рожать детей и прислуживать тебе до конца дней. Ты скорее убьешь меня, чем добьешься.
Наконец она подняла голову, но ожидаемой реакции не последовало. Лилайлу напугала мрачная ухмылка и выражение решительности на его лице. Мужские губы скривились, выдавая неудовлетворение от услышанного, но тени удивления, злости или хотя бы раздражения она не заметила.
– Вообще-то, я о семье пока не думал. Только тебя хочу дико, – он усмехнулся, чем сильно ее смутил. – Ожидаемо, что ты не хочешь метку. Впрочем… – Он спрыгнул с постели повеселевший. – … я легких побед не люблю. Кстати, рад, что мы можем наконец говорить откровенно.
Сама уверенность вызвала в принцессе чувство крайнего опасения. Уж раззадорить его она никак не хотела. Асмодей направился к двери, чтобы выйти, как вдруг добавил:
– Ты больше не принадлежишь своей семье, только мне. Поэтому если братья будут доставать, говори сразу. И как я и обещал, ты останешься в Академии. В замок они тебя не заберут, папеньку увидишь не скоро.
От строго серьезного тона по телу пробежали мурашки. Лилайла встала, собираясь задержать его, но выйдя в коридор никого не обнаружила.
Через пять минут по нему вернулся рассерженный, запыхавшийся Вилькес.
Глава 23. Туман жизни
Хриз и Мильен показались в сумраке поворота. Девочка-лисичка от радости захлопала в ладоши, а они увидев ее, ускорили шаг.
– Да ты в добром здравии, Иси! – крикнул Мильен и порывисто поднял девочку над землей.
– Отпусти меня! Я дух рода, а не ребенок какой-то! – капризно вскричала она, пытаясь выбраться из цепких дружеских объятий.
Лилайла с Хризом улыбнулись друг другу. Их наполнила атмосфера теплой встречи, но следом также внезапно ворвалась боль. Хриз заметил как угасло лицо девушки, когда она бросила взгляд на пустое место подле себя. Он не решился трогать радость и безмятежность тех, кто предавался шалостям рядом и, кашлянув, изобразил не меньшее счастье:
– Фамильяры – хранители рода! А как же? Ты проспала несколько недель, а мой Снимс вообще после нападения исчез!
Он усмехнулся, а оставшиеся померкли как перегоревшие лампочки.
– Смотритель ждет, – заметила Лилайла после напряженной паузы. – Давайте не будем заставлять его ждать.
В полном молчании команда дошла до сего великого представителя Академии. В кабинете все заняли кресла, а Иси обратившись лисой, улеглась под ногами принцессы. Смотритель, перегнувшись через стол, посмотрел на существо и вернулся на место.
– Интересные, однако, создания, – заключил он в свойственной ему небрежно-приятельской манере, а потом словно обругал самого себя. – Я позвал нас не за этим.
Сегодня его неординарный вид подчеркивался блеском задумчивых глаз и молчаливым движением губ. Он встал, прошелся вдоль окна, позволяя любоваться точеным профилем лица, все не решаясь продолжить разговор. Хриз взял инициативу в свои руки:
– Мы подвели вас Смотритель, нападение все-таки случилось, а у нас не было ни единого подозреваемого. Нам очень жаль. Мы старались углядеть за любыми действиями, выходящими за рамки принятого, и хоть наставник обратил наше внимание на Циминитиса… – Парень сомкнул брови и довершил с невероятным разочарованием и злостью. – Мы не приняли этого слабака в расчет.
Смотритель спешно обернулся, словно не ожидал такого откровения. Лилайла с Мильеном смущенно кивнули, подтверждая слова друга. Девушка хотела продолжить поток извинений, но Смотритель ее перебил:
– Нет-нет! Вы сделали, что могли! Я позвал вас вовсе не для того, чтобы разбрасываться обвинениями. Наоборот, мне следует выразить благодарность, ведь если бы не происходящие события между вашими братьями и принцем Асмодеем… – сказал он и замедлился, косясь на принцессу в ожидании реакции. Лилайла и бровью не повела, так что мужчина со вздохом продолжил. – Я бы здесь не стоял. Принцу Врарисэлю я в первую очередь выразил свою признательность и благодарность от лица Академии, конечно. Он попросил меня остаться ненадолго до вашего скорейшего выздоровления. Я разумеется, позволил ему. А вас я позвал для того, чтобы узнать: хотите ли вы остаться или же желаете вернуться к Учителю?
– Покинуть.
– Сожалеем, но нам пора к Учителю.
– Я остаюсь.
Три пары глаз уставились на принцессу, чей голос был полон решительности.
– Пожалуй, нам нужно время, – Взял ситуацию в руки Хриз и резко поднялся с кресла. – Спасибо за предоставленную возможность, Смотритель. И еще раз простите, что не смогли уберечь Академию и вас.
Мужчина кивнул, рассыпался в благодарностях, но его игра бровей выдавала растерянность. Когда парни вышли, а лисичка, обогнув их ноги, выбежала вперед, он попросил Лилайлу ненадолго задержаться.
***
Иси юркнула между парнями и забралась на кровать, обратившись в темную форму. Она пытливым взором наблюдательницы следила за хозяйкой, которая хранила выражение торжественной решительности на лице. Обернувшись к друзьям, принцесса сложила руки на груди и сказала:
– Я открыта для вопросов.
Мильен обрушился первым, перебив осторожного Хриза:
– В чем дело, Лу? Я говорил, что с ней что-то не то, – заметил он другу, – Разве мы не хотели смыться отсюда как можно скорее? Ты сама говорила: ”Как только закончим дело, ноги здесь нашей не будет”, разве нет? Это все не нормально!
Он выдохнул, взмахнул отчаянно руками и повернувшись спиной, выставил руку на дверь.
– Недавно ты просила меня связаться с учителем, а сегодня заявляешь такое. Мы хорошие друзья, Лилайла. Знаем, что иногда лучше молчать и дать тебе самой решить свои проблемы, но кажется дело зашло чересчур далеко. Не считаешь, что пора бы поделиться о том, что происходит?
– Асмодей – мой истинный и он об этом знает, – выпалила девушка бесцеремонно. – В день нападения я призвала его, чтобы вытащить Иси и Серафиму. Для переноса я дала ему руку и он обо всем узнал.
Мильен медленно обернулся, выпуклые глаза Хриза глаза полезли на лоб. Лисичка, сжавшись в комочек в углу, забавлялась ситуацией, рассматривая изумленные лица парней и тихо про себя хихикая.
– Это правда?! – был первый вопрос, слетевший с обледеневших губ. – Почему ты молчала?
– Я думала, что справлюсь со всем сама, но вышло как вышло. Я усвоила урок и теперь хочу обратиться к вам за помощью. Вы останетесь в Академии пока я не завершу дела?
– Что ты планируешь делать? Асмодей из-под земли тебя достанет, но попробовать сбежать, конечно можно. Главное добраться до учителя…
– Я не стану сбегать! – От разлетевшегося по комнате громкого крика парни чуть было не прикрыли уши. Они растерянно взирали на подругу сейчас такую непохожую на ту, что они знали прежде. Она нервно сжимала пальцы на локтях, глубоко дышала, а черные глаза полыхали от величественного сияния твердой идеи. – Четыре года назад я сбежала, но тогда я была подростком, который ничего не мог противопоставить братьям и отцу, что до сегодняшнего дня… Мне восемнадцать, я уже не ребенок, и сбегать я не стану! – В ее взоре заблестел вызов. – Они будут преследовать меня всю жизнь. Я не смогу быть спокойна, зная, что меня разыскивают братья, отец и сумасшедший истинный. Они как адские псы на хвосте… сведут меня с ума! – Лилайла взяла паузу. Грудь приподнималась от волнений, голова вскипала от ярких, бросающихся друг на друга мыслей. – Я остаюсь, но у меня есть план. Вопрос лишь в том, поможете ли вы мне? Успех не гарантирован, если вы захотите вернуться к учителю, а не разгребать мои проблемы, я вас пойму.
Хриз задумчиво подвел руку к губам и посмотрел на Мильена. Тот, сидя на кровати, исподлобья взглянул на друга. Они о чем-то молча посовещались и решение говорить было отдано старшему.
– Мы не покинем тебя, чтобы не произошло. Но, Лу, будь честнее с нами. Скрывать, что у тебя есть истинный! – Хриз прикрыл веки и помотал головой. – Да еще и наш наставник, сильнейший претендент на место твоего отца. Сам я никогда не видел, но о нем ходят слишком тревожные слухи. Будь он пустышкой, Лайлэн и Вилькес давно взяли бы над ним главенство, а он им ровня.
Девушка кивнула, соглашаясь с другом. Потом улыбка зажглась на красивых губах, из молчаливого рта вот-вот должны были политься слова благодарности, ресниц должна была коснуться слеза, но Иси вскочила, обвила локоть принцессы руками и повисла на нем словно детеныш животного. Торжественному объединению не был предоставлен соответствующий конец.
– Так-так-так, и что же мы устроим? – кокетливо хихикая, задала вопрос хитрая девочка.
Лилайла перевела взгляд на друзей и усмехнулась мрачным мыслям, которым явно уделила не один день раздумий. Впервые ее лицо приняло вид соответствующий дочери Владыки темных. Добрая улыбка сменилась мстительной, а стоило всего-то уголку слегка изогнуться; ветер с балкона распушил черные волосы, создавая вокруг лица ореол тьмы.
– Я слишком долго позволяла им помыкать мной, пора с этим заканчивать. Я разберусь с братьями, с Асмодеем и вернусь к Учителю свободной и еще более сильной, чем ушла.
Ранним утром того же дня
В саду, где по утрам царил особенный нежный и волнительный сумрак – предвестник дня – на трехступенчатой лестнице из белого мрамора сидела девушка. Наблюдая столь напряженную позу, Исхиэль не сразу решился подойти, но несколько дней, что он бродил тут по утрам, не находя в себе сил для разговора наконец вынудили его пристыдиться собственному малодушию:
– Лилайла.
Фигура вздрогнула и к принцу обратилось испуганное лицо.
– Исхиэль? – изумилась она, чувствуя как тревога наполняет ее тело. – Что ты тут делаешь?
Парень, обычно самоуверенный и резкий, до последнего сомневался: следует ли сделать то, что его волновало? В итоге он оказался рядом, на той же ступеньке, и посмотрел на бледные цветы, похожие на призраки из-за тоненького тумана.
– Ты мне не последний человек, Лилайла, а значит я могу поговорить с тобой.
Девушка напряглась, но отступать было некуда и стыдно.
– Конечно, ты муж моей сестры, – невольно очертила она в который раз линию, их разделяющую. – Тебя что-то беспокоит?
– Ты и сама догадываешься, я уверен.
– Может и так. Прошло слишком много лет, чтобы обсуждать это. Тебе так не кажется?
– Моя совесть не чиста, а в отношении близких я стараюсь быть честным. Твой побег… – Исхиэль буквально чувствовал, как мышцы девушки окаменели рядом с ним. – Врарисэль терпеть меня не мог те полгода, а после того, как ты пропала – возненавидел. Ты знаешь об этом?
– Слушай, я давно не ребенок, – прозвучал раздраженный голос. – Случай на балу, моя первая влюбленность – то есть ты – все это меня больше не касается. Но если ты пришел, чтобы очистить совесть, я скажу: ты не был причиной моего побега, ты вообще никак с этим не связан. Теперь тебе легче?
Впервые она взглянула на Исхиэля и в тот момент поняла, что навсегда попрощалась со своими чувствами. Идеальность, которая сквозила в каждой его черте, была лишь иллюзией ребенка и спустя много лет Лилайла смотрела принца трезво. Стоило это понять как пришло облегчение и куда-то пропала злость. Удивленная происходящему внутри, она произнесла:
– Уходи, Исхиэль. Мне следует сейчас думать о другом.
Принц тоже выдохнул, расслабился. Пусть он и заплатил дорого за побег принцессы, к которому не был причастен, его отпустило. Отныне он знал, что не отвержение и невнимательность к ребенку, его холодная душа, привели к тому, что жизнь принцессы была испорчена.
– Спасибо, Лу.
Он встал, выпрямился и разглядывая утренний сад, вдохнул полной грудью. После минутного созерцания, принц направился к коридору, который вился вокруг и выводил к белоснежной арке. Вдруг, сделав шаг, он остановился будто от воспоминания:
– В тот день, когда ты попала в лазарет, Асмодей с Врарисэлем, Лайлэном и Вилькесом чуть было не поубивали друг друга, – поделился он. – Не знаю, что между вами всеми происходит… Но я вижу, какой девушкой ты стала и на мой взгляд, такая принцесса не должна позволять другим управлять ею.
Исхиэль удалился, а блеклые цветы выступили из-за тумана, который неторопливо рассеялся.
Глава 24. Упершись коленями в пол
Асмодей размял запястья, пробегая глазами по ядовитым ранам в форме колец. Перед ним возвысилась, застонала словно дикий раненый зверь огромная тень, и рухнув, пропала. Он поднял голову, перед ним пустое пространство – огромное поле посреди чащи Черногривого леса.
Король покрепче сжал книгу, страницы которой были так стары, что норовили вырваться из твердого кожаного переплета, но добытые нелегким трудом, вынуждены были моститься на прежнем месте и продолжать служить.
Веки с аспидными ресницами прикрыли белки, а когда вновь поднялись, Асмодей был у стен Академии. Он взглянул назад – на длинную дорогу по которой должен был прийти, и направился вдоль учеников, привыкших к его внезапным появлениям. Только первогодки продолжали провожать его глазами чрезвычайно изумленными.
В комнате старинная книга рухнула на кровать словно безделушка, а сам парень размял шею, плечи. После затянувшейся непростой ночи, которую он провел на другом конце этого мира, тело ныло.
Сосредоточенность его на книге во время этого процесса никак не вязалась с небрежностью, с какой он бросил великий и единственный экземпляр древнейших заклятий на кровать. Наконец он сел в кресло, позаимствованное из библиотеки, и начал читать.
Внезапно дверь комнаты бесцеремонно распахнулась, рождая вторжением своим лютый гнев, но как только лицо Лилайлы обозначилось в проеме, негативные чувства ослабли.
– Рад, что ты все-таки решила навестить меня после нашей долгой разлуки, – саркастически заметил он, не вставая. – Однако, сейчас я занят. Так что увидимся позже.
И он опустил глаза к страницам, полагая, что девушка уйдет.
– Ты говорил, что я теперь твоя, – искусно начала принцесса, проходя в комнату как к себе домой. – Мои братья мне осточертели, и я обращаюсь к тебе, как ты и велел мне поступать.
Лилайла выдержала взмах густых ресниц и острый взгляд, читающий ее не с меньшей легкостью, чем напечатанный текст. Спрашивать, задумала ли она что-то, Асмодей не видел смысла – он и так это понял.
– Я сказал, что занят, – сурово процедил он.
– Я собираюсь свергнуть двух претендентов с твоей помощью, – продолжала она как ни в чем не бывало, хоть и чувствовала, что играет с огнем. – Они взяли мою жизнь под контроль как будто мне все еще четырнадцать. Так продолжаться не может! Сегодня как только стемнеет, я буду ждать тебя у их рабочего кабинета. Приди, если твои слова чего-то стоят.
И сверкнув гривой пышных волос, она вышла не менее уверенно, чем вошла. Асмодей долго сверлил взглядом дверь, потом очнулся, опустил взгляд на книгу и попробовал вернуться к ней, но живое лицо и требовательные речи возвращали к себе, приковывали мысли. С шумным выдохом он откинул книгу и задумался, барабаня пальцами по толстому деревянному подлокотнику.
– Что это с ней? – звучал неугомонный вопрос на время занявший его мысли.
С наступлением ночи в Академии все стихало, коридоры опустевали, загорались ярче полыхающие огни. Мрак расползался по углам, тень прикидывалась за книжными шкафами, тишина хихикала из приоткрытых дверей. Только за пределами здания, на второй площади, осажденной садом, собирались неугомонные темные. Там царило громкое веселье, общение, коварные взгляды и продуманные поцелуи.
Лилайла ожидала в небольшом меж зале, приосанившись у стены напротив двери. Послышались неторопливые шаги. Асмодей направлялся к ней расслабленной походкой, сегодня осторожный и привычно веселый. По губам скользнула улыбка и вторая вторила ей. Девушка вошла в кабинет братьев, застав тех за делами Академии и не только. Лайлэн и Вилькес, склоненные над сотней бумаг, подняли головы на вошедшего.
– Лилайла? – изумились оба, никак не ожидая ночного визита.
– Вы оба, – громко заявила она, устремляя к ним кровожадную улыбку. – Мне надоели!
Мрак огромной силы немыслимо быстро оказался напротив Вилькеса, но Лайлэн успел среагировать и выставил защиту. В ответ по земле прошлась змеиной формы молния! Стуча по паркету, она достигла ног девушки, как вдруг ее сожрал удушливый огонь. Асмодей показался в проеме.
Братья сгруппировались, взяли себя в руки, хотя явно недоумевали, что за представление здесь разворачивается и как они оказались втянуты в него.
Парень поравнялся с девушкой и она, кивнув, укрылась мраком. Лайлэн обернулся – удар ногой прилетел ему прямо по животу и, кашляя кровью, он отлетел к другому врагу.
Вилькес изумился прыти сестры. Он схватил ее за руки, заломил их, но она с криком перекинула его через себя. Стол с кипой бумаг затрещал от удара. Разлетелись по кабинету щепки, наводя здесь погром.
Братья поднялись, встали друг к другу спинами и оскалились, полные злобы и раздражения.
– С ума сошла, Лилайла? – заорал Вилькес, глядя в глаза сестре.
Ей не было до него дела. Требовательный взгляд она послала Асмодею. Он незаметно кивнул, ухмыльнулся в ответ, явно забавляясь происходящим, но так и не разгадав причин дерзкого вызова. Из-за того, что Лайлэн не мог ожидать от бывшего сокомандника такого – Асмодей воспользовался основной своей силой и все трое исчезли…
Принцесса сбивчиво дышала. Она выставила руку на разгромленный стол, осмотрелась. Потом придвинула кресло и упала, напряженные черты лица постепенно расслаблялись.
– Надеюсь ты справишься, – вслух сказала она, при этом коварно улыбнувшись.
Лайлэн только чувствовал, что не может пошевелиться. Он не знал есть ли в этом ужасном месте его брат. “Вот, что это такое” – думал он, рассматривая все перед собой. – “Вот как оно выглядит”.
Он рассмеялся, а потом в грудь словно ударили тысячи кулаков. Парень стиснул зубы, на лбу выступили капельки пота. Он тяжело дышал, терпел, пока неясные неведомые ему силы терзали его, буквально выпивали все. Думать о Вилькесе он больше не мог, злиться на Лилайлу тоже. Страх перед великой неведомой мощью, стихийной и разрушительной, овладел им, но до последнего он ей сопротивлялся.
Когда через пятнадцать минут две фигуры появились по центру кабинета, девушка отшатнулась и невольно вздрогнула, но это осталось незамеченным. Асмодей вышел из черной бурлящей дыры с глазами, залитыми мраком. Сначала до Лилайлы долетел ужасающий холод, что кожа покрылась мурашками, а потом дикий жар.
Лайлэн и Вилькес продолжая хранить обездвиженность, они стояли подобно изваяниям из камня перед мрачным Королем. Поверженные, на коленях…
Постепенно ко всем троим стал возвращаться осмысленный взгляд. У девушки было время, чтобы отогнать ужас, выглянувший ненадолго из неведомой дыры, и довершить начатое. Она внутренне приободрила себя, отвергла все ненужное.
Женская фигура приблизилась к Асмодею и встала напротив братьев, чьи конечности постепенно возвращались к движению. Лилайла громко с вызовом произнесла:
– Больше вы не будете стеречь меня, мешать мне и указывать. За свою излишнюю братскую самоотверженность вы получили сполна.
Асмодей с интересом наблюдал за окончанием сцены и наконец девушка обратилась и к нему… Но, не с благодарностью.
– Спасибо, что услужил мне, Король геенны огненной, – саркастично, жестко заявила она, улыбаясь. – Теперь можешь быть свободен!
Лилайла задержалась в кабинете лишь для того, чтобы впитать момент, когда расширяются от удивления зрачки Асмодея, когда невольно на короткий миг с него спадает Корона и зарождается осознание издевательской мстительной шутки.
Она вышла. Ее братья, потихоньку приходящие в себя, обратились к нему, громко смеясь, хоть и не могли избежать при этом боли:
– Не только нас поставили на колени, да, Асмодей? – зло подметил Лайлэн, тараня соперника насмешливым взглядом.
– С какого момента ты прислуживаешь моей младшей сестренке? – усмехнулся Вилькес, осознавая произошедшее и удивляясь находчивости сестры.
Острые зубы заскрежетали, от злобы свело челюсть. Черные глаза запылали адским гневом, тело напряглось до того, что вдоль шеи прошла неумолимая судорога. Он подобно зверю прошипел бывшим друзьям, все еще не сводя взгляда с коридора, в котором исчезла Лилайла:
– Владыкина дочь… Ты за это заплатишь.
