Текст книги "Подчинись мне (СИ)"
Автор книги: Гостья
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19. Нападение(ч2). Свет
Лилайла бежала вслед за Иси, обратившейся в животную форму. Лисичка, принюхиваясь, пыталась отобрать среди тысячи запахов запах Мильена или Хриза. Наконец, она остановилась и принюхалась так, что принцесса возликовала. Иси уверенно вбежала на лестницу, пробежала по второму этажу. Вдалеке стали заметны две фигуры.
– Хриз! – крикнула девушка, видя, что друзья, затерянные среди учеников, собираются направиться в другую сторону.
Парни ее услышали и обернулись.
– Давайте отойдем, – сказала принцесса, пытаясь отдышаться. Взволнованные ученики не сводили с нее глаз, полных ожидания и надежды. Еще вчера поносившие ее из-за распада отношений Асмодея и Кастиль, теперь они готовы были поклоняться, чувствуя, что в ней спасение.
– Расскажи, что это за херня вокруг Академии?
– Купол, который хочет, чтобы мы тут заживо погорели. Сейчас не до этого.
– Значит мы не успели, – перебил ее разочарованный злой на себя Мильен.
– Возьми себя в руки, – скомандовал Хриз. – Говори, что нам делать, – обратился он к Лилайле.
Та поблагодарила его кивком головы.
– Найдем Циминитиса и Серафиму.
– И каким образом? Мы тебя найти не могли, – буркнул Мильен, злой и разочарованный.
– Не знаю, справимся как-то, – смерив его строгим взором, сказала она. – Тот, кто планирует нас уничтожить, знал о силе Асмодея.
Парни переглянулись, они поняли намек. Пару дней назад Лилайла рассказала команде секрет их наставника, в тот день все были в сборе.
– А почему ты подозреваешь их? Разве знала только наша команда? – продолжал Мильен.
Хриз с перебегающей ящерицей на руке, посмотрел на принцессу с сомнением. По лицу она поняла: ему не хочется верить в виновность своих. Ей, честно говоря, тоже верить не хотелось. Но кто кроме нее посмотрит правде в глаза?
– Братья были слишком заняты последние недели, Советник вечно посылает их за пределы Академии. Вообще чудо, что сегодня они оказались здесь. Они не стали бы жертвовать мной или друг другом и, как у сильнейших, у них нет причин уничтожать элиту темных.
– Касательно твоих братьев, хоть они не очень мне симпатичны, я согласен, – произнес Хриз. – А что насчет того парня, который клеился к тебе? Почему не он?
– У Больри не тот характер. Если бы такой, как он хотел уничтожить кого-то, то организовал бы шоу с собственным участием, а наш предатель прячется. Асмодей тоже не подходит, вряд ли бы он стал изменять заклятие, чтобы лишить себя возможности перенестись отсюда.
– Он не может покинуть купол? – изумился друг.
– Нет, он сдерживает его сейчас, – быстро отвечала девушка. – О причинах, по которым я не подозреваю Смотрителя, сами можете догадаться.
Хриз подумал, прежде чем задать вопрос. Искра сомнения блеснула и погасла в его глазах. Он взял более спокойный вкрадчивый тон прежде, чем все-таки решиться.
– А Исхиэль?
Девушка замерла, ожидая, пока волна чувств пронесется по телу и исчезнет. Уверенно и громко, желая показать неуместность вкрадчивого тона, она сказала:
– Я знаю его с детства, Хриз. Он член моей семьи, и уж точно не стал бы убивать нас или себя, особенно учитывая, что он недавно стал отцом.
Парни, смущенные неловким разговором, посмотрели исподлобья друг на друга. Они знали историю Лилайлы и Исхиэля, знали как первый год она часто вспоминала о нем, и подростками злились, угрожали неясному принцу. Когда далекая фигура давних рассказов явилась перед ними во плоти, то есть Лилайла познакомила их со “старым другом” и мужем сестры, они едва сдержали изумление, но он показался им не плохим парнем.
Вдруг позади краем глаза Иси заметила знакомое лицо.
– Циминитис! – крикнула она, указывая за спины ребят.
Парень тоже услышал свое имя. Взволнованный и обрадованный неожиданной встречей, он тут же кинулся к сокомандниками.
– Ух, я тут чуть с ума не сошел, пока пытался вас найти.
Строгий оценивающий взгляд девушки скользнул по прибывшему, пока он пожимал руки Мильену и Хризу. Внезапно лоб принцессы разгладился, а брови поползли вверх. Вместе с тем тон лица стал бледнее. В груди поселилось нехорошее чувство, которое словно оборвали самые нежные и сокровенные струны, доставляя боль.
– Что с тобой? – изумился Мильен.
– Свет, – едва слышно произнесла Лилайла. – Серафима владеет светом, практически таким же, какой горит в меж пространстве купола. Черная магия Циминитиса – его защита! Невозможно мраку создать свет, не может тот, чья сила черна, необузданна и коварна, создать заклятие, содержащее испепеляющие лучи, смертельные искры, силу нежную и осторожную.
Все погрузились в неприятное, тяготеющее над добрыми сердцами, чувство одиночества и предательства. Ночь-царица, наблюдающая за ними, и та печально покачала головой. Кулаки Мильена сжались с той же силой, с какой Хриз стиснул зубы.
– Не может такого быть! – яростно воскликнул могучий друг, обратившись против Лилайлы. – Я никогда в это не поверю! Серафима не способна на подобное, ей незачем это делать, она добрее любого из нас, ты должна это знать!
Он запыхался, глаза горели, полыхало яростным сопротивлением лицо. Циминитис понял все интуитивно, но отсутствие ясности вызывало в нем пока что лишь растерянность. Хриз положил ладонь другу на плечо. Мильен вздрогнул, его словно коснулась жестокая реальность. Он растерял все силы и умолк. Девушка отогнала слезы, наворачивающиеся на глаза.
– Нет-нет-нет, Лу. Мы ошибаемся, – склонив голову, прошептал он упавшим голосом.
Принцесса не могла на него злиться. Она могла только ненавидеть судьбу. Теплые лучистые глаза подруги дарили ей надежду на то, что она ошибается.
– Ее нужно найти в любом случае. Циминитис, пошли своего Хвороста на поиски. Сверху искать будет легче, пусть облетит весь периметр. К несчастью, его не так много осталось.
Парень кивнул, понимая, что времени на расспросы нет.
Они выбежали к площади и существо взмахнуло приветственно крыльями над их головами. Циминитис отдал указ, а Лилайла посмотрела на стену, у которой все также стояли ее братья, Асмодей, Исхиэль… Их было уже не видно, толпа преподавателей позади также поддерживала купол, загораживая спинами и магией первый ряд защитников.
Прошло не больше пятнадцати минут, а купол уже был значительно ближе. Он приближался как смерть – неминуемая, стремительная и медлительная одновременно. Внезапно все услышали рев, а потом пламя на куполе вспыхнуло в несколько раз сильнее. Следом послышались такие же звуки и вся площадь наполнилась ужасающим голосом сопротивления.
– Лилайла, – окликнул принцессу Циминитис.
Та вернулась к друзьям, подавив жалость, боль, злость за тех, кто сейчас дарил им время, драгоценные минуты.
– Он нашел ее, кажется, – поделился парень неуверенно.
– Так веди же! – громко, зло воскликнула она в порыве чувств. – Времени мало.
Глава 20. Нападение(ч3). Переживи боль
Огромная птица проводила своими крыльями по головам студентов, а потом взлетала вверх к потолку. Команда еле поспевала за ней. Наконец они оказались в противоположной части Академии. Из высокой грациозной дубовой арки сочился свет. Все двинулись вслед за птицей.
Сначала свет их ослепил. Мильен первым разглядел тонкую женскую фигуру у стены. На небольшом участке заднего двора Академии никого не было. Здесь расстояние между куполом и длинными стенами по бокам дворика состояло из считанного числа шагов.
– Серафима!
Девушка обернулась. Хриз заметил, что женские руки прижаты к стене. Как только другие обратили на это внимание, надежды на невиновность девушки рухнули.
Мильен двинулся к ней, но Лилайла его остановила. По красному лицу, по пробегающим на нем эмоциям, она поняла – чувства Серафимы оказались взаимны. Потерявший голову друг, впервые влюбленный, гневным взором смотрел на нее, и казалось, готов был снести ее с пути.
– Я сама, – настойчиво произнесла принцесса, добавляя мысленно “так будет лучше”.
Боль за друга вылилась в неистовом возгласе:
– Убери руки от стены, Серафима! Ты пойдешь с нами.
– Я никуда не пойду. Извините меня.
Принцесса обратила внимание на бледный тон лица, на дрожащие руки и губы. Взгляд девушки сиял, рождая излишнюю увлеченность, решительность – фанатизм. Идя вразрез с телом, он сеял тревожное ощущение, страх для собравшихся прежних друзей.
– Мы знаем, что ты делаешь. Лучше сдайся!
– Может ты меня не понимаешь, Лилайла, но это не обязательно. Извините меня, но я должна так поступить! – сурово заявила она, прожигая соперницу взглядом. – Так было предрешено!
Обман, предательство, свет, купол, грозящая всем смерть завертели Лилайлу в водовороте. Тяжело терять друга, невыносимо знать, что он тебя предал, и хочется разорвать его за то, что обидел другого…
Все молчали. По лбу Лилайлы скатились капельки пота. Смертельное свечение в такой близи рождало жар.
Мильен поджимал губы, держал сжатыми кулаки, лишь бы удержаться от вмешательства. В груди, глядя на прелестные локоны и милое лицо, сейчас серьезное и гневное, росла дыра. Хриз держался при нем, готовый в любой момент вмешаться. Он опустил взгляд, встал к Серафиме полу боком, чтобы не видеть ее полностью. Он доверился… Она стала другом… Он не хотел на нее смотреть.
– Ты не оставляешь мне выбора.
За спиной принцессы выступил мрак. Словно плащ тьмы он накрыл ее гневом, обидой, унижением, виной… Он был соткан из самых тяжелых чувств, самых неприятных эмоций и воплотившись, одарил дочь Владыки враждебными силами.
– Иси, – негромко позвала девушка.
Лиса двинулась за ней, подходя к предательнице с другой стороны. Парни оставались сторожить у входа, готовые в любой момент схватить и остановить врага.
Лилайла ускорила бег, скрывшись во тьме и появившись прямо перед девушкой, она напала на нее сверху. Иси запрыгнула сзади. Серафима отняла руку, как вдруг краем глаза заметила движение со стороны парней.
Она оттолкнула Лилайлу, приняв от нее удар. Лисица вцепилась ей в спину.
Тут произошло необычайное. Толчок большой силы отшвырнул обеих к стене. Серафима и Иси провалились в меж пространство. Лилайла, изумленная, обратила глаза на Циминитиса. Коварная улыбка тонких губ была рождена для того, чтобы надолго запечатлеться в ее памяти.
– Упс. Опоздал маленько.
Ее едва не задело. Рука парня направилась на Лилайлу. Они встретились взглядами: ее полный ужасного осознания, его тихий, вкрадчивый, жестокий.
– Я вообще-то в тебя целился.
Хриз снес Циминитиса с ног. Выпустив ядовитые клыки, зашипев, словно змея, он был в такой ярости, в какой никто его прежде не видел. Пар валил из ноздрей, не широкая грудная клетка сейчас раздутая, казалось огромной, кулаки были сжаты, свирепый взгляд, уставившись на врага, пробирал до дрожи в костях. На ресницах едва заметны были несколько капель.
Мильен остолбенел, он не сводил глаз с Серафимы, вскочившей на ноги по ту сторону оболочки.
Лилайла рванула к ней, но коварная стена более не пропускала. Забыв про хрупкость, она ступала по ней кулаками, пока Иси и Серафима с ужасом смотрели за этим с другой стороны.
– КАКОГО ЧЕРТА!? КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!? – орала Лилайла, стуча кулаками и направляя сильные удары против оболочки.
Резким поворотом тела девушка обернулась и впилась взглядом в Циминитиса. Парень ухмыльнулся, а потом обнаружив невероятную ловкость, скрылся в недрах арки. Хриз ринулся за ним. Мильен очнулся. Он захлопал глазами, и хотел было побежать за врагом, как вдруг ее взгляд вернулся к Серафиме.
Столько боли было в этих глазах, слов больше, чем могло было быть сказано. Девушка, прижав руки к стене, ласково ему улыбнулась. Слезы выступили на глазах у Лилайлы, она опустилась на колени перед куполом, сраженная вероломством предателя.
– Я всего лишь хотела попробовать вобрать в себя часть силы купола, – прозвучал мягкий голос недалеко, обращенный к парню. И он кивнул, уверенно, без промедления. Он знал, что она невиновна, он не сомневался в ней.
– Беги за Циминитисом, Мильен! – вскричала Лилайла, устремив пустой взгляд в пол. – Если вы его упустите, мы все здесь сдохнем!
Она не хотела смотреть на друга, не хотела смотреть на Серафиму. Она знала, что если взглянет в этот момент на них двоих, теряющих друг друга навеки, то не выдержит борьбы. Все проиграют.
Лилайла вскоре услышала его удаляющиеся шаги.
– Лу!
Внезапно раздались полные страданий возгласы. Девушка вскинула голову, чтобы увидеть, как Иси и Серафима начинают сгорать. Слезы хлынули, прорвав плотину разума.
Она вскочила, приникла лицом к стене, выставила вперед руки, но ничего не могла поделать. Крики продолжались, а лица несчастных отражали нестерпимую боль.
Принцесса встала, разогналась и попробовала проникнуть сквозь оболочку, но результат – лишь сильный ушиб.
– Держитесь, я вас вытащу! Вытащу!
Иси покачала головой, и сжав рот, скорчившись, упала.
Лилайла вскричала так, что ее рев, полный невыразимой боли, полный ненависти, сожаления, отчаяния, разразился на ближайшие километры. Казалось, что живое существо не может так кричать. Скорбящий и вместе с тем требовательный, голос того, кто не готов мириться с наступившим концом… Имя Асмодея едва расслышали те, кто был на противоположном конце, кто беспокоился и метался из стороны в сторону, кто слабо плакал и готовился к смерти. Но он, стоящий на коленях перед лицом безобразной жестокой силы, вскинул голову. Не будь они связаны узами самыми высшими – узами природы, призыв Лилайлы Король бы ни за что не услышал.
– Нет, Асмодей! – заорал Вилькес.
Но было поздно. Король геенны огненной опустил руки, пламя ушло и купол стал приближаться в два раза быстрее. Крики негодования и злости разразились как только он исчез.
Лилайла захлебывалась слезами. Тело Иси, без того маленькое, становилось с каждой секундой все меньше. Когда Асмодей появился, она вскочила и побежала к нему, вытирая заплаканное лицо.
– Спаси их! Умоляю тебя, вытащи их оттуда.
Дочь Владыки упала на колени перед черным взглядом будущего правителя темных. Серьезные, решительные черные глаза скользнули по ней, а потом раздался твердый голос:
– Встань!
Она поднялась.
– Я не могу переместиться в меж пространство, я сгорю, как только там окажусь. Чем темнее сила, тем быстрее сгоришь. В этом мире со мной мало кто может посоперничать. Времени не хватит вытащить даже одну, – без промедления произносил он.
Девушка сглотнула, огромные глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Стоны Иси и Серафимы становились все нетерпимее. Король с тревогой поглядывал на них, и на состояние стоявшей перед ними Лилайлы.
– А меня? Ты можешь перенести туда меня?
Лилайла выдохнула. Асмодей посмотрел на нее с сомнением.
– Ты уверена?
Она протянула руку. Серафима упала последней. Иси была без сил. Однако, размытый взгляд преданной лисички остановился на протянутой руке. Прилив добрых чувств к хозяйке, необъятной благодарности дал сил на пару слов:
– Ты готова пожертвовать…
Но она закрыла глаза от боли, сознание ушло в небытие.
Она не видела, как рука Асмодея взяла руку Лилайлы, как засияла между этим рукопожатием невероятной мощи энергия, как метка мужского рода прокралась по женской руке, чтобы тут же потухнуть, но показать себя. Она не видела глаза парня, вспыхнувшие от неожиданности, тут же потерявшие то, что они обрели. Она не могла подумать о том, как его сердце по-сумасшедшему забилось, не видела приоткрытый от изумления рот…
Когда Асмодей стал приходить в себя от шока, потрясшего его до глубины души, охвативших чувств, переживаний, страстей, которое, полагалось, были спрятаны или не существовали прежде вовсе, Лилайла уже вскинула на себя тело Иси.
Свет прожигал ее тело значительно быстрее, чем ожидалось.
Парень вскинул прояснившиеся глаза.
– Лилайла! – заорал он от бешенства, видя как неумолимая сила сжигает ее тело.
Девушка упала. Она смотрела только вперед на Серафиму, которая до последнего сохраняла сознание. Король рванул к стене. Его крупные ладони были прямо над принцессой.
– Она не доползет, – вдруг едва слышно прошептал нежный голос рядом.
Парень посмотрел на Серафиму. У нее не хватило сил на улыбку, но теплота в глазах повелевала, сохраняла стойкость, и она требовала одного…
Парень сжал челюсти, желваки на скулах заиграли. Он грозно вскричал, оттолкнувшись от стены, схватился за волосы, привычно бесстрастное лицо сменилось выражением ярости, бешенства и злости на самого себя. Он – невероятно сильный, один из сильнейших темных, что живут в это время, был сейчас слаб!
– Дай мне вернуть тебя! – крикнул он, вернувшись к девушке.
Он опустился на колени, пока она пыталась доползти, стискивала зубы, чтобы выдержать, но расстояние было слишком большим… Если бы кто-нибудь видел сейчас склоненного Короля, то изумился бы, заметив в чертах его губ, бровей и глаз намек на страх.
Время неукоснительно шло. За каждую секунду, что девушка проводила в меж пространстве, он расплачивался мучительной тревогой.
Асмодей встал, выпрямился, мышцы шеи напряглись. За мгновение вся та боль, что он испытывал, обратилась в броню. Сомнения отскочили, словно взмах мускулистой руки раскидал их по углам. Он последний раз взглянул на светлую девушку, что навеки закрыла глаза. Капризные губы сомкнулись в ледяные дуги.
Король геенны огненной вернул Лилайлу в тот момент, когда она рухнула.
Лисичка аккуратно приземлилась рядом. Девушку он успел подхватить.
Обе были без сознания.
Черные глаза до последнего смотрели на тело Серафимы, которое разрушалось. Интуитивно он отвернул лицо принцессы от этого зрелища.
Все кончилось быстро.
Парень возвел лицо к небу, а точнее к куполу, сияющему над ним с хитрой победоносной улыбкой и, резко опустив гордую голову, громко выругался.
Взгляд остановился на девушке.
– Так вот в чем было дело, – прошептал он в пустоту и горько усмехнулся.
Тяжело дыша, Асмодей рассматривал ее волосы, мирно сомкнутые губы, прикрытые веки с густыми ресницами, вздымавшуюся грудь. Тьма в его душе вглядывалась еще тщательнее. Многочисленные ожоги на теле заставили сердце пропустить удар, но дыхание жизни быстро вернуло ему ритм.
Король поднялся и, что-то про себя решив, переместился к ее братьям. Те, кто первыми увидели его лицо, отшатнулись в страхе. Оно еще хранило тень жестокой решительности, которую пришлось пережить.
Глава 21. Плата
– Лилайла! – раздался громкий рев сверху.
Все вздернули головы и увидели парящего мужчину, облаченного в королевский наряд. Полы его костюма разлетались, сильный ветер дербанил рукава, жутко вспыхивали на небе гнедые волосы.
– Брат! – крикнул Вилькес, облегченно вздохнув, но потом снова обернулся, чтобы разглядеть лицо измученной сестры.
Врарисэль развел руки в сторону, будто пытался охватить необъятный купол. Разящая дрожь сотрясла землю, деревья и, сконцентрировавшись в определенной точке, невидимая энергия разломила внешнюю оболочку! Образовалась трещина. Стоило воздуху попасть в меж пространство, как смертельные искорки стали гаснуть.
С площади донеслись радостные возгласы, вздохи облегчения и плач. Непоколебимое лицо принца не дрогнуло, он продолжал воздействовать на купол до тех пор, пока светлая энергия не пропала полностью, а обе оболочки не превратились в миллионы осколков. От них учеников защитила стена, которую претенденты и преподаватели продолжали удерживать.
– Что с моей сестрой?!
Спаситель опустился на землю, но вместо радости лицо было искажено гневом. Брови взлетели вверх, вспыхнули, а будоражащий заряд вылился в скрежет зубов. Асмодей с Лилайлой на руках куда-то исчез, не дождавшись его.
***
Врарисэль ворвался в лазарет и чуть не сшиб нескольких работников. Двери едва было не треснули, отлетев к стенам. В небольшом светлом помещении Академии располагалось несколько отделенных друга от друга кроватей и на одной из них в самом углу главный лекарь занимался красивой девушкой, лежащей без сознания. Асмодей нависал рядом, следя за каждым его движением, не обращая внимания на яростное вторжение.
– Ты решил сдохнуть, Король геенны огненной?!
Врарисэль подлетел к парню и схватил его за ворот, но Асмодей оттолкнул его. Два дьявола уставились друг на друга злющими глазами, готовые один другого сожрать. Лекарь настойчиво посоветовал ребятам переместиться подальше от пострадавшей. Старший брат очнулся от ослепительного гнева.
– Что с ней случилось? Почему она в таком состоянии?
Он отпихнул Асмодея, задев того плечом, и склонился над младшей сестрой. Рука бережно провела на лбу и волосам, никто не ожидал от темного такого трепета в движениях. Наверное, поэтому Король сверлил его руку взглядом, но все-таки не стал отнимать.
– Она истощена, но будет в порядке. Я займусь ожогами, следов остаться не должно, разве что крохотный вот тут на бедре, – ответил главный лекарь и подозвал помощниц, чтобы те нанесли заживляющую мазь. – Должна проснуться через денек-другой. Не беспокойтесь.
Врарисэль, Лайлэн и Вилькес выдохнули. В лазарете также оказался Исхиэль, вот на него Асмодей решил вылить пренебрежение и раздражение.
– А ты что тут забыл? – Надменные брови изогнулись под стать покривившимся губам.
– Это я буду задавать вопросы! – крикнул Врарисэль, не дав Исхиэлю и секунды на ответ. – Нам пора поговорить, Асмодей!
– Согласен.
Когда все покинули комнату, главный лекарь наконец выдохнул, прибавляя: “Бедная девушка”.
Парни вышли в холл, обустроенный для ожидающих. Исхиэля тут же забрали, так как он отвечал за безопасность Академии. Над высоким потолком висел огромный осветитель в золоченом стеклярусе. Он стал раскачиваться, а стены задребезжали. Врарисэль остановился напротив Асмодея и, зверски оглядевшись, что другие ожидающие решили поскорее убраться, занес кулак и прошелся по мужскому лицу.
Асмодей выпрямился и усмехнулся, вправив челюсть. От него веяло странным накалом, внутри что-то непривычно гудело, сходило с ума, в презрительной улыбке глаз блестело безумие игрока и вместе с тем горечь. Лайлэн – самый наблюдательный из братьев, прежде, чем Врарисэль собрался уничтожить соперника, предупредил:
– Брат, он специально доводит вас.
Вилькес и Врарисэль словили лицо Асмодея в момент сказанного и сделали выводы.
– Какая разница? Разве ты не хотел прошибить мне голову только что? – осклабился Король, бросая вызов, поддевая на крючок старшего сына древнего рода. – Я унес твою сестричку прежде, чем ты успел ей полюбоваться. А где мы были до этого, кто знает, может это я с ней сделал?
– Прекратите, наставник.
Мильен и Хриз вошли в холл, на руках последнего лежала лисичка. Минуя компанию, Хриз отправился в лазарет, не взглянув ни на кого, мрачный и нелюдимый до того, что ни с кем не поздоровался.
Мильен только с первого взгляда держался уверенно, присмотревшись, все заметили, что тело парня потряхивает от дрожи. Страшная душевная мука породила не свойственное темному с таким легким характером чувство глубокой печали, нестерпимого горя. Асмодея и Врарисэль схожие резким самоуверенным характером молча воздали должное и овладели каждый своей яростью. Буря утихла, но бушевали волны.
– Лилайла будет жить? – спросил парень и голос его предательски дрогнул, еще секунда и потеря самообладания привела бы к появлению слез, но Мильен сдержался.
Лайлэн, Вилькес, Врарисэль и Асмодей были сражены высоким чувством, которое отозвалось в вопросе. Страх за друга, страх потерять дорогого человека, когда ты перед судьбой на коленях… Младшие братья переглянулись.
– Будет, – ответил глухой голос Врарисэля.
– Наставник, – обратился Мильен впервые почтительно. – Вы все видели?
Никто кроме Асмодея не понял глубины вопроса. Тот кивнул, обращая на парня сочувствующий взор под мраком смоляных ресниц.
– Если это вы спасли Иси, то я обязан сказать вам спасибо.
Парни проводили глазами призрака, в которого ответ о жизни принцессы вдохнул последние силы, и посмотрели друг на друга менее грозно. Лайлэн задумался во время передышки, вспоминая что-то, и первым нарушил тишину
– Мы держали купол и ты исчез. Это потому что Лилайла позвала тебя? Я слышал что-то, но только сейчас понял, что кто-то кричал твое имя.
Так попытки Асмодея вывести из себя Врарисэля потерпели крушение. Зачем он это делал? Никто не понял, но позже старший брат кое-что заподозрил.
– Именно так.
По тону парня было ясно, что он потерял интерес к диалогу. Чтобы Асмодей, как обычно, не пропал, Вилькес схватил его локоть и потребовал объяснить ситуацию. Было поздно, глаза Короля вновь озарило зарево гнева. Он отшвырнул бывшего друга и с равнодушным видом исчез.
– Вот же! Ему точно пора изрешетить печень! Мне от его наглости челюсть сводит! – выругался Вилькес.
– Успокойся, он не сбежал, а значит разговор мы точно продолжим, – осадил его старший, хмурясь в раздумьях. Он неплохо знал Асмодея и его повадки. – Лайлэн, отведи меня к Смотрителю, а ты Вилькес, карауль сестру. Пусть пока не подходит к ней. Те двое, что вошли в лазарет, ее друзья?
Младшие братья кивнули.
***
Впервые Лилайла очнулась спустя тринадцать часов. За окнами лазарета темнела ночь, а первым, кого она увидела, был старший брат, который склонив голову, сидел поодаль. Стоило ее ресницам прийти в движение, он подвинул кресло ближе и огромная ладонь накрыла женскую щеку.
– Это вы, – прошептала она, медленно просыпаясь. – Не думала, что вы так быстро появитесь.
Лицо брата Лилайла, как всегда, нашла изысканным, красивым. Черные густые брови вразлет и нежный взгляд темного, который многое пережил. Природа наградила мужчину необычными чертами: острые скулы переходили в широкий аккуратный рот, смуглая кожа с темной магией в венах вместо крови, осторожная редкая улыбка, завораживающий из-за густоты ресниц взгляд. Врарисэль набрал вес, стал крупнее и выше, мышцы под одеждой завораживали перекатами, а громовой проникновенный голос рождал мурашки по телу. Лилайла остерегалась жестокого старшего брата, одно имя которого создавало в замке практически то же волнение, что и имя отца. Между ними была та разница, что в отличие от него, Врарисэль обожал ее.
– Конечно, я здесь, а как могло быть иначе? – улыбнулся он, лаская слух переливами мягкого голоса. Однако следом появилась братская настойчивость. – Отныне я буду заботиться о тебе, Лилайла. До тех пор, пока ты не выйдешь замуж, пока я не передам тебя тому, кому доверяю, ты будешь всегда со мной.
Девушка, настороженная и слабая, натянуто улыбнулась. Сомкнутые тонкие брови отчего-то не могли раскрыться перед столь глубокими семейными узами. Никого рядом не было, персонал ушел, а лисичка в противоположной части так не пришла в себя.
Рука мужчина с щеки, проведя по ней большим пальцем, перешла на горло. Она обхватила шею, крепко сжала ее. Блестящие секунду назад любовью глаза обратились свирепостью, будто очнулась темная сущность, завладев доброй частью. Лилайла затряслась от ужаса.
– Знаешь сколько я искал тебя, когда ты пропала?! Все четыре года я нападал на ваш след, но твой Учитель – мастер скрываться, он обрезал мне дорогу к тебе. Наверное, оберегал от братского гнева. Хороший старик. – Врарисэль приблизил свое лицо, губы едва открывались от гнева. – Ты подставила отца, опозорила Лайлэна, Вилькеса и меня! Хорошо бы прямо сейчас свернуть тебе шею на время и отправить в замок, чтобы пару лет посидела в подземелье.
Он ослабил хват и убрал руку с шеи, видя, что младшая сестра начинает задыхаться. Она откашлялась, скрючившись от пронзающей боли. На ресницах блестели слезы, и пока брат не видел, она их смахнула, разочарованно улыбнувшись самой себе. “Он ни капли не изменился” – пронеслись опечаленные горькие мысли.
– Я больше не повторю ошибок, сестричка, – сурово продолжал брат. – На тебе моя печать, я найду тебя даже в аду, если решишь туда отправиться без моего разрешения. Ты дочь Владыки, достаточно фокусов. Будешь жить так, как полагается. Понимаю, может тебе это не очень нравится, может от моего контроля ты и бежала, но не в этом мире тебе решать как жить.
Он покинул лазарет, оставляя Вилькеса сидеть на входе. Принцесса стиснула зубы, а из глаз полились слезы. Всхлипывая от безнадежности, оплакивая смерть подруги, погибшие чувства друга, свою участь и то, что Асмодей отныне знает кто она. Девушка содрогалась от плача несколько часов, пока не истощившись, она откинулась на подушки и ее сморил сон.
Лилайла не знала кто страшнее: ее сумасшедшие братья, жестокий отец или Асмодей, похожий на них так, будто был потерянным сыном? Академия каким-то чудом спаслась, наверное, благодаря Врарисэлю, одна Лилайла очутилась в ловушке. Больше всего ей хотелось вернуться к Учителю и друзьям, которые остались где-то далеко, недосягаемыми более. Старший брат не смог бы поставить печать, если бы она не была в отключке, Асмодей бы ни о чем не узнал, но такова жертва за попытку спасти друзей. Во сне девушка ворочалась преследуемая ужасными картинами и главным вопросом, что стало с теми, ради кого она так жестоко поплатилась? Живы ли они, раз жива она? Насчет Серафимы разум подсказывал не утешительный ответ, из-за чего спящее тело периодически трясло.
