Текст книги "Омут (СИ)"

Автор книги: Gierre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Голова начала кружиться, а глухое чувство голода превратилось в тошноту. Его вывернуло желчью и слизью, он согнулся от боли и понял, что больше не может игнорировать простую необходимость поесть и выпить воды.

Можно было убрать за собой, но после встречи с мистером Черлизоном Гарри не собирался использовать даже настолько простые чары. Если спросят – почему, он ответит, что опасался нарушить очень сложную магическую защиту, о которой твердил уборщик.

Сделав первый шаг, он замер, потому что до него дошло, что целый час был потрачен впустую. Он не посмотрел ни одного воспоминания, только наблевал у полки Люциуса – сомнительное достижение. С тем же успехом можно было принести сюда одну из вонючих шалостей Уизли.

– Ты все знаешь наизусть. Зачем? – спросил он себя, но пальцы уже откупоривали флакон.

Войти в комнату к Люциусу и Риддлу было все равно что вернуться домой. Не в квартиру миссис Доркинс, а в настоящий дом, которого у Гарри не было с тех пор, как он сдал последние экзамены в Хогвартсе.

– Я высоко ценю твои таланты, Люциус, но ты позволяешь себе слишком много, – сказал Гарри, открывая рот одновременно с Риддлом. – К сожалению, мне придется преподать тебе урок. Надеюсь, ты усвоишь его с первого раза.

– С первого раза? – спросил Люциус и посмотрел на них с вызовом. Гарри ненавидел его за этот взгляд. Ему хотелось стереть с лица Малфоя гордость, наступить на него сапогом, сломать нос и увидеть, как тот захлебывается собственной кровью.

Том использовал Петрификус Тоталус, и когда это произошло – палочка Гарри была направлена на Люциуса. Он облизал губы и прошептал: «Круцио».

В воспоминании никто не видел его, не слышал сказанного им слова, но оно все равно подействовало, потому что Том тоже произнес Непростительное. Люциусу было больно. Он не мог пошевелиться, но так, скорее всего, боль ощущалась сильнее. Нечем было компенсировать ее, невозможно было даже сжать зубы – только плавать в ней и надеяться, что пытка закончится.

– Доходчиво? – спросили Том и Гарри, вернули Люциусу возможность двигаться и следили за тем, как тот задыхается на полу.

– Да пошел ты, ублюдок, – ответил Малфой и побежал к палочке.

Они улыбнулись и ответили ему:

– Экспеллиармус.

Малфой не сдавался, из-за этого Гарри хотелось, чтобы воспоминание продолжилось. Казалось, можно бесконечно выхватывать из рук Люциуса палочку просто для того, чтобы тот бежал за ней на другой конец комнаты. Его бледное лицо выглядело настолько сосредоточенным, что вызывало смех. Что он может в свои семнадцать лет? Разве что бегать за палочкой.

Том обездвижил ноги Люциуса, а потом, медленно шагая к нему, обездвижил руки одну за другой. Гарри повторял движения палочкой.

– Ты напрасно думаешь, что можешь сопротивляться мне, Люциус, – сказал Том, когда Малфой, задыхаясь, пытался найти взглядом палочку.

Гарри снова было смешно. Пока он стоял рядом с Томом, ему не о чем было волноваться. Пока они были на одной стороне.

– Подыши немного, – сказал Гарри, повторяя за Томом. – Ты вообразил себе, что мы равны, Люциус.

Он очнулся, когда увидел, что поднимает ногу вслед за Томом, чтобы коснуться подбородка Малфоя. Собственная одежда и обувь Гарри резко контрастировала с костюмом Риддла.

– Что я делаю? – прошептал Гарри, отступая.

– Круцио, – сказал Том, заставляя Малфоя орать на всю комнату.

– Надо выйти, поесть и забыть, – прошептал Гарри. Накатила новая волна тошноты.

– Нравится? – спросил Том у Малфоя, наклонившись к нему.

Гарри приоткрыл рот, чтобы повторить, как зачарованный:

– Я могу продолжать очень долго, Люциус, и уверяю тебя, пытки доставляют неудобства лишь одному из нас.

Он почувствовал, как губы расползаются в улыбке, и точно знал, как она будет выглядеть со стороны, потому что именно ее он запомнил, когда первый раз проник в воспоминание. Нужно было уходить, он резко выдохнул, вытаскивая себя из Омута, поднял палочку, чтобы убрать воспоминание во флакон, когда перед ним вырос Эйвери.

– Поттер, какого лешего ты здесь делаешь? – спросил аврор, скрестив на груди руки.

«У тебя преимущество, – мелькнула мысль, – он не успеет выхватить палочку. Обездвижь его и беги».

– Я смотрел запись воспоминания Люциуса Малфоя, – сказал Гарри.

– Я вижу, что ты смотрел запись, я спрашиваю, какого лешего ты здесь забыл. Мы ловим банду ненормальных стариков и призрака, если ты забыл!

Гарри убрал воспоминание, положил на полку и ответил:

– У меня была идея. Она не сработала, но лучше попробовать и ошибиться, чем не пробовать вовсе.

– Иногда, Поттер, лучше не пробовать вовсе, – сказал Эйвери недовольно. – Зачем тебе Малфои? Думаешь, им взбрело в голову взяться за старое?

– Я уже сталкивался с тем, что их семейку недооценили, Джейкоб, так что избавь меня от нотаций, – ответил Гарри и пошел к выходу.

Эйвери следовал за ним, держась справа. Теперь, если бы Гарри приспичило достать палочку, Эйвери узнал бы об этом мгновенно. Старая привычка авроров.

– Не советую тебе задерживаться здесь, парень, – сказал Эйвери, но его тон стал мягче.

– Почему? Здесь можно найти полезное.

– Много где можно найти полезное, но не всегда польза будет той, которую ты ожидал. Не лезь в их головы. Чем глубже заберешься в голову психопата, тем сложней будет вылезти. Помнишь Аластора?

– Конечно, Джейкоб.

– Он любил сюда заглядывать после рабочего дня. Министр возился с ним, разрешал что угодно. Еще бы, такой герой. Вот только двинулся он из-за этого места, парень, так что я советую тебе не задерживаться тут.

– Спасибо, – ответил Гарри. – Что он здесь искал?

– Аластор? – удивился Эйвери.

Вдвоем они вышли из хранилища и пошли по широкому коридору Отдела Тайн.

– Да. Он говорил, зачем спускался сюда?

– Он был не из болтливых, Поттер, – хмуро сказал Эйвери. – В основном он бормотал про фальшивые доказательства. Был уверен, что кучу Пожирателей отпустили зря. Он готов был землю жрать, лишь бы посадить их в Азкабан.

– Ему запретили? – спросил Гарри.

– Жрать землю? – усмехнулся Эйвери. – Нет, землю он мог жрать в свободное от работы время. Возился с молодняком, учил их. Ну а по вечерам спускался в архив или в хранилище, перебирал закрытые дела. Мы смотрели на него как на героя с придурью. Знаешь, когда человек столько пережил, не страшно, если иногда он позволяет себе пару странностей. Я и сам теперь его понимаю.

– Тоже жрешь землю, Джейкоб? – засмеялся Гарри.

– Считай, что так, парень. Не пойми неправильно, я не лезу к тебе в душу. Ты хороший человек, и хоть Праудфут крутит тебя как открытку перед журналюгами и Министром, ты не задираешь голову.

– У меня иммунитет, Джейкоб, еще со школы, – ответил Гарри, продолжая улыбаться. – Зайдешь со мной перекусить? Я не ел ничего со вчерашнего утра.

– Эй, парень, так нельзя. Пойдем, сожрем самую здоровенную сосиску в Лондоне.

Они вышли из Министерства, спустились по улице и свернули за угол – дорога была настолько привычной, что не требовала от Гарри усилий. Разве что пришлось лавировать в толпе. Солнце едва пробивалось из-за облаков, но все равно неприятно резало глаза. Зато свежий воздух был куда лучше затхлой вони подвала.

Хозяйка вынесла им обычный завтрак, к которому Гарри долго привыкал первый год, а потом распробовал и оценил. Яичница из четырех яиц, сосиска огромных размеров, которую готовили здесь же, и крепкий чай. Иногда по праздникам, если у повара было хорошее настроение, поверх яиц укладывали пару ломтей бекона.

– Начну с хороших новостей, – сказал Джейкоб, когда они доели завтрак и приступили к чаю. – Мы с Доу сходили на север, облазили там каждый куст, но ничего не нашли.

– По-твоему, это хорошие новости? – спросил Гарри.

– Конечно! Парень, все, что не начинается с горы трупов – хорошие новости. Следов преступления, любого, кроме проклятой Метки, на севере нет. Мирно пасутся козы с овечками, картина в самый раз для отпуска.

– На севере? – снова удивился Гарри.

– Не осуждай меня, не люблю жару. Дерби с Войт до сих пор не вернулись, но я не думаю, что они одни против толпы Пожирателей, учитывая, что рассказал Чейн.

– Он был у Эвереттов?

– Да, они с Филдсоном зашли осторожно, сказали, что хотят уточнить пару деталей, а потом устроили перекрестный допрос и накатали такую пачку бумаг, что тебе понравится. Старичок Эверетт несет полную околесицу, он понятия не имеет, где была Метка. Бабуля утверждает, что Метка была над огородом. Либо их прокляли старческим слабоумием, либо слабоумие всегда было при них и за Метку они приняли облачко, а потом раздули историю.

– Одновременно со Скормсби? – спросил Гарри, пытаясь найти подходящую байку, чтоб выиграть у Эйвери хотя бы лишний час.

– Парень, ты сам знаешь, что Скормсби недалеко ушли от Эвереттов. Я не следил за делом, но здесь и без пристального взгляда видно фальшивку. Они просто выдумали свою Метку, и все.

– Хочешь сказать, Метку выдумало трое?

– Нет, Метку выдумало двое. Скормсби и Эверетты ничего не видели, а если и видели – к темной магии это не имеет никакого отношения. Но третья Метка – совсем другое. Она была настоящей, клянусь бородой Мерлина. Люди, которые видели ее, дрожали от страха.

Гарри почувствовал знакомые мурашки. «Дрожали от страха».

– Они видели настоящую Метку? – спросил он.

– Да. Кто-то из Пожирателей решил превратить случайность в повод.

– Почему ты уверен, что действовал Пожиратель?

– Ты знаешь много волшебников, которые умеют вызывать Метку и смогут сделать такой фокус ради шутки или… случайно? – спросил Эйвери.

– Кому из них захочется подставлять себя? Если мы устроим облаву, достаточно будет проверить палочки, и…

– О, не нужно их недооценивать, парень. Ты не хуже моего знаешь, что в нужное время ублюдки могут развернуться по полной. К тому же… облава? Когда ты последний раз слышал слово «облава»? Теперь даже для обыска подозреваемого нужно собрать десяток бумажек. Скоро дойдет до того, что обыскивать начнут нас самих.

– Что? – вырвалось у Гарри. Он обрадовался, что не забрал флакон.

– Не слышал про писульку, которую притащили Праудфуту? Готовят одну хитрую схему, чтобы таким, как Малфои, удобней было затыкать рот. Они ведь вечно жалуются, что мы вели себя слишком грубо и не вытирали ноги об их ебучие коврики. Так вот будет новая инструкция. Каждую жалобу Праудфут будет разбирать и отчитываться, какие принял меры. Так что если ты надеялся под шумок с Меткой провести пару чисток, – он бросил внимательный взгляд на Гарри, – советую свернуть идею, потому что Министр уже поставил подпись. Со дня на день они объявят в газеты. Нас раскатают на потеху толпе, даже не сомневайся, если мы сунем нос, «куда не следует».

Гарри молча обдумывал услышанное, глотая горький чай. Эйвери уже подозревал, что третья Метка – дело рук Гарри, в умении сопоставлять факты ему не откажешь. Вот только старый аврор первым делом решил, что его молодой амбициозный коллега собирается устроить шоу, прикрываясь опасностью ситуации.

– Пойдем, надо перекурить, – сказал Гарри.

– Не выдавай меня Праудфуту, я узнал случайно, – ответил Эйвери, поднимаясь следом. – Бумаги лежали прямо у него на столе, пока он дрючил нас Метками в небесах. И не подумай плохого, я делаю это не потому что не согласен с тобой, а потому что нас всех накроет, как только они объявят о своих «прозрачных эффективных методах». У тебя ведь ничего нет, Поттер? В твоей гадкой квартирке?

– Ничего, – ответил Гарри, прикуривая на улице. – Даже если есть, на Азкабан не тянет.

– Не смешно, – отозвался Эйвери, встал рядом и начал вглядываться в серое небо, затянутое тучами. – Будет дождь.

– Когда его не было, Джейкоб?

– У Эвереттов было солнечно, – сказал Эйвери, шмыгнул носом и закутался в воротник пальто. – Ты спрашивал, что искал Аластор в хранилище. Не знаю, с чего он начал, но знаю, чем все закончилось. Уже когда началась шумиха вокруг возвращения Волдеморта, он бормотал про магглов. Не знаю, под кого именно он копал, но учитывая его страсть к Малфоям, возможно, он искал повод пересмотреть одно из дел.

– Магглы? – удивился Гарри. – Там есть воспоминания магглов?

– Ты так удивлен, как будто тебя воспитывали волшебники, Поттер. Конечно, там есть воспоминания магглов! Они такие же люди, с парой ножек и ручек. Что тебя удивляет?

– Я просто не думал, что они могут…

– Иметь воспоминания? – усмехнулся Эйвери. – Парень, тебе бы в отпуск.

– Зачем? Напиться и подрочить я могу после работы. Пошли, Дерби с Войт уже должны вернуться. Иначе нам стоит отправиться к ним – штурмовать дом Скормсби всей группой.

На лестнице, ведущей к главному входу в Министерство, они столкнулись с Чарли Доу, который бежал им навстречу, размахивая руками.

– Мистер Поттер! Мистер Эйвери! Вам нужно срочно подняться к мистеру Праудфуту!

Гарри с Джейкобом переглянулись, мрачно кивнули друг другу и пошли вслед за Доу, который снова опережал их, а потом застывал, дожидаясь, пока они дойдут до него.

– Вернулись Камелия и… то есть я хотел сказать, вернулись мисс Войт и мистер Дерби. По их словам…

– Парень! – оборвал Чарли Эйвери. – Заткнись, во имя Мерлина. Дождись, когда мы будем хотя бы не в холле.

Чарли огляделся, покраснел и заткнулся. До конца путешествия он не издавал ни звука и замер возле входа в кабинет Праудфута.

По лицам стоящих вокруг стола начальника авроров Гарри понял, что они пришли как раз к кульминации беседы. Еще немного, совсем чуть-чуть поднять градус их негодования, и можно будет оказаться на месте преступления, где только что убили главу Аврората. Праудфут зачитывал некий документ, но когда заметил вошедших, поприветствовал их, прокашлялся и начал читать с начала.

Гарри занял одно из двух кресел напротив стола Праудфута, Эйвери сел во второе. Они молча слушали приказ, согласно которому любая жалоба волшебников в отношении авроров должна быть рассмотрена лично Праудфутом, и тот на свое усмотрение может выбрать меру наказания.

– Наказания, сэр? – уточнил Гарри, прочистив горло. – Хотите сказать, у нас даже не будет права объяснить свои действия?

– Нет! Ну что ты, сынок, – улыбнулся мистер Праудфут, снимая очки, которые помогали ему читать приказ. – Конечно, у вас будет возможность оправдаться…

– Я не говорил «оправдаться», сэр, – возразил Гарри.

Эйвери справа от него громко прокашлялся.

– Я говорил «объяснить свои действия», – продолжил Гарри. – Если я правильно помню, любой волшебник имеет право на суд. Хотите сказать, в нашем случае никакого суда не будет?

– Гарри, ну для чего такие крайности? – воскликнул Праудфут, убирая бумагу. – Мы же все умные люди и понимаем, что приказ нужен, чтобы успокоить публику.

– Успокоить публику? – усмехнулся Гарри. – Вы хотите сказать, что публика недостаточно спокойна? Они нервничают, когда мы защищаем их от темных волшебников и монстров, которые заводятся в их подвалах? Им не по себе, что у нас есть право расследовать преступления? Сэр, мне кажется, что этих людей успокоит только одно – может быть, у вас уже есть проект закона, по которому всех нас распустят и предложат нам теплые места где-нибудь в недрах архива?

– Не нужно воспринимать все так близко к сердцу, – грустно улыбнулся Праудфут. – Я понимаю твое негодование…

– Вы понимаете? – он вскочил со стула и навис над столом Праудфута. – Вы понимаете?! Когда в последний раз, сэр, вы выходили из своего кабинета для чего-то кроме приятной прогулки домой? Когда вы занимались чем-то кроме «согласования инструкций» с Министром?

– Гарри! – наконец, Праудфут повысил голос, но от испуга или от старости тот задрожал, так что Гарри стоило огромного труда не улыбнуться в ответ. Он сел и замолчал.

– Сэр, парень мог слегка перегнуть палку, но я согласен с ним, – тихо сказал Эйвери. – Три Метки в разных концах страны, а вы предлагаете нам заниматься обысками своих?

– Обысками? – удивился Праудфут. – О чем вы? Нужно просто убедиться, что ваши дома безопасны.

Гарри услышал позади недовольный ропот других авроров.

– Сэр, вы хороший человек, но то, что вы делаете, неправильно, – сказал Эйвери, поднимаясь. – Если вы влезете ко мне домой, я уйду из Министерства в тот же день. Даже если вашей жизни будет угрожать смертельная опасность. Раз вам плевать на нас, не вижу смысла рисковать своей задницей. Всего хорошего, сэр.

Эйвери развернулся и пошел к выходу, остальные потянулись за ним. Гарри остался, потому что больше всего на свете ему хотелось врезать Праудфуту, и он боролся с этим желанием.

– Гарри, ты ведь понимаешь, что у меня не было выбора? – спросил тот, виновато улыбаясь. – Если я не соглашусь подписать бумаги, они сместят меня и поставят того, кто согласится. Такие времена, Гарри. Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, мы успешно разобрались с последствиями. Отлично! О чем еще может мечтать аврор? Мир, Гарри! Радуйся. Неужели ты думаешь, что я буду вычитать у вас из жалования за то, что вы дурно обращались с преступниками? Конечно, нет! Я на вашей стороне. Я делаю все, что в моих силах.

– Может быть, сэр, проблема именно в этом? – спросил Гарри, перебирая в руке палочку.

– Проблема? Я не понимаю, Гарри.

– Может быть, сэр, проблема в том, что вы делаете все, что в ваших силах? Вы согласились на должность, хотя прекрасно знаете, что у вас не хватит сил даже на то, чтобы сказать «нет» отвратительному приказу. Так что это говорит о вас, сэр?

Он встал и пошел к выходу. Они были одни в комнате, так что Гарри четко расслышал тихо брошенный в его сторону слова Праудфута:

– Я слышал, ты курил в хранилище в Отделе Тайн сегодня.

Гарри замер, пальцы инстинктивно сжались на палочке.

– Тебе нужен доступ к хранилищу? – спросил Праудфут.

– Что вы сказали? – спросил Гарри, развернувшись.

Праудфут медленно достал из ящика бумагу.

– Я выбил тебе допуск на месяц, – сказал он, пододвигая бумагу к краю стола.

– Вы предлагаете мне взятку, сэр? – спросил Гарри. – Хотите, чтобы я объяснил ребятам, что ничего плохого в обысках нет? Что им стоит быть повежливее на операциях?

– Если тебе так легче, – грустно улыбнулся Праудфут. – Считай ее взяткой. На самом деле, я доверяю тебе, Гарри. Для Эйвери я сделал бы то же самое. В некоторых войнах не стоит сражаться, Гарри. От победы в них никому не будет лучше. Но ты зря считаешь, что я ни на что не годен. Вы ведь не знаете, чего мне стоит каждый раз утверждать состав отдела. Сколько раз они требовали уволить стариков под предлогом необходимости «дать дорогу молодым». Я много чего отвоевал для вас, Гарри, но это… это все равно что противостоять океану. Нам придется адаптироваться, нам всем, даже Эйвери и таким, как он. Мы больше не сражаемся с Пожирателями Смерти, и хвала Мерлину за это. Дай мне еще немного. Моя крошка уже пошла в Хогвартс, и нам с Мейбл самое время заняться разведением цветов. Но я кое-что могу сделать здесь, так что… просто дай мне время, Гарри.

Гарри молча слушал долгую речь Праудфута. Все, что его интересовало – допуск. Он подошел и стал читать бумагу. Наверняка, ради такого Праудфуту пришлось облизать несколько задниц. Но когда еще появится шанс? Если Праудфут уйдет выращивать ромашки, на его место неизбежно поставят либо Эйвери, который уж точно закрутит гайки, либо кого-то еще более желеобразного, чем Праудфут. Тогда можно будет навсегда забыть про Отдел Тайн. На самом деле, после такого можно будет просто уволиться вслед за Эйвери и забыть о службе как о ночном кошмаре.

– Решайся, – подбодрил Праудфут. – Все честно. Ты займешься своей охотой на бывших Пожирателей, а я доделаю дела. Просто объясни ребятам, что я на их стороне.

– Охотой на бывших Пожирателей? – пробормотал Гарри. – Теперь я смогу только вежливо здороваться с ними на улице. Разве не так, сэр?

– Если ты найдешь что-то… я имею в виду что-то реальное, – сказал Праудфут, вскинув руки. – Что ж, тогда у тебя будет шанс. Кто знает, как тогда обернутся дела? Когда не мы одни будем понимать, что все их отговорки про пытки и заложников – чушь собачья.

– Чушь? – невольно Гарри усмехнулся. – Почему вы так считаете, сэр?

– Я видел своими глазами, сынок, как волшебника пытали Непростительным заклинанием, – по-отечески ответил Праудфут. – Несколько минут… он так кричал… но даже после этого…

– Сэр, – прервал Гарри очередную байку, – чушь – это то, что вы говорите сейчас. Если вы видели, как человек выдержал Круциатус – вы, конечно, большой молодец, хотя мне странно слышать от вас, что вы были свидетелем пытки и не попытались ничего предпринять, но я хочу упростить вам задачу. Меня самого пытали, так что ваша история для меня – очередной бред человека, не способного защитить отдел. Я заберу бумагу и дам вам месяц, который вы дали мне, но после этого мы разойдемся. И я надеюсь, сэр, что мне не придется рассказывать остальным о нашем разговоре.

Праудфут прикусил язык и побледнел. Он действительно забыл, что Гарри испытал на себе проклятье Круциатус, и он действительно хотел показаться знающим жизнь человеком.

Эйвери вместе с Доу и Камелией караулили Гарри возле выхода. Вчетвером они прошли в кабинет Гарри и закрылись там. Заветная бумага лежала в кармане рядом с пачкой сигарет. Он закурил, сел на стол и стал ждать вопросов.

– Тебя долго не было, – начал Эйвери.

– Мы обсуждали вышивку, – сказал Гарри, затягиваясь.

– Серьезно, Поттер, выкладывай, – нахмурился Эйвери. Доу за его спиной неловко переступал с ноги на ногу.

– Он предложил мне взятку, – ответил Гарри, достал листок и положил на стол.

– Взятку? Тебе что, нужны деньги? – удивился Эйвери.

– Деньги? – Гарри не сразу понял, о чем тот говорит. – О! Вот ты о чем. Нет, прочти.

Эйвери брезгливо поднял листик двумя пальцами, вызвав смешок у Камелии, которая стояла рядом с дверью, опираясь о косяк. Они могли бы стать чудесной парой – яркая брюнетка с вызывающим вырезом и красивым лицом рядом с изуродованным шрамом стариком, но их короткий роман закончился дуэлью.

– Доступ к Отделу Тайн? Он решил подкупить тебя доступом? Поттер, ты в себе? Зачем?!

– Слушай, Джейкоб, ты слышал, что я говорил в его кабинете, – начал Гарри. – Я высказал ему в лицо все, что думал. И я ни от чего не отказываюсь.

– Но? – догадался Эйвери.

– Но, – согласился Гарри. – Долго Праудфут не протянет. Его поставили, чтоб пропихнуть приказ и под шумок пристегнуть поводки, но даже идиоты наверху понимают, что мы не будем слушать его после того, что случилось. Они сместят его, он сам это понимает. Ему нужно еще немного времени. Зачем? Не знаю. Может хочет собрать автографы у начальников всех отделов. Мне срать. Но он предложил мне эту бумажку. Она настоящая, а если нет – я сегодня же уйду, хлопнув дверью. Мне нужен допуск, Джейкоб.

– Я сказал тебе держаться подальше от этого места, Поттер, – нахмурился Эйвери.

– Да, а потом сказал, что искал Муди, – напомнил Гарри. – Все под контролем, я знаю, что делаю. Если у меня хватит сведений, чтобы прижать хоть одного мудака, разве оно того не стоит?

– Стоит, – ответил Эйвери. – У нас, похоже, не так много выбора. Он уже все подписал. Завтра или послезавтра у него будет очередная пресс-конференция с журналистами. Еще через пару дней нас перестанут бояться даже школьники.

– Значит, мы так и сделаем. Выжмем все, что он может нам дать, а потом отпустим с миром. Он сказал, многих собирались уволить, – заметил Гарри. – Вряд ли он умеет врать так красиво.

– Да, не за то взяли на пост, – согласился Эйвери.

– Хочешь сказать, за красивые глаза? – спросила Камелия за его спиной.

– За то, что мухи не обидит, – ответил Эйвери.

– Вы думаете, он просто жалкий старик? – спросила Камелия. – Он ведь участвовал во второй войне.

– Ты не согласна? – спросил Гарри, показывая на стул, который никто так и не занял.

– Благодарю, – ответила Камелия, аккуратно села, подобрав плащ, подцепила пачку сигарет Гарри и закурила. – Мы с ним работали раньше. Думаете, вы его перехитрили? Хрен вам, он та еще сволочь. Все его россказни про жену и внучку – чистой воды выдумка. Да, он любит внучку, но ты видел у него фотографии на столе?

– Нет, – честно ответил Гарри. – Я думал, он не хочет афишировать.

– Ага, – усмехнулась Камелия. – Не хочет афишировать, что любит жену и внучку? Конечно, Поттер, ведь это такой стыдный секрет.

– В Аврорате мало семейных людей, – возразил Гарри.

– Да, потому что мы живем работой, – ответила Камелия, бросив мрачный взгляд на Эйвери, который ответил ей усмешкой. – Короче, дело вот в чем, Поттер. Во время войны Праудфут не отличался ни храбростью, ни предусмотрительностью. Его главная заслуга – он выжил. Как? Боюсь, не обошлось без жертв среди его напарников. Можно ли обвинять его за это? Не думаю, мы все выживали как могли. Ты лучше многих помнишь то время. Я знаю, что ты с ребятами прятался в глуши. Все выживали. Но он был из тех, кто просто не дотянул бы даже до Хогвартса. И все же он участвовал в Битве. Все участвовали, конечно, но ты представь его там. Что он сделал? Я не верю, что ему так сказочно повезло, что он из немногих выжил. Джей? – она кинула взгляд на Эйвери. – Да, легко. Достаточно разок глянуть на него – все ясно. Он выжил бы даже очнувшись в гробу, закопанный заживо. Дерби? На него я тоже поставлю, умом он не блещет, зато видел бы ты, как он использует Оглушающее.

– Я видел, – отозвался Гарри. – Я понял, к чему ты клонишь. Он подставляет других, чтобы выжить. Да, возможно. Если будет нужно, я подставлю его самого. Такой расклад тебя устроит?

Камелия дернула плечами:

– Как ты его подставишь?

– У меня есть бумажка, которую он выбил под фальшивым делом, чтобы подкупить меня.

– Ты так и скажешь, Поттер? Подставишься, чтоб утянуть его за собой? – удивилась Камелия.

– Что мне терять? Я не останусь здесь, если все покатится в пропасть. Зато уйду красиво, – он усмехнулся. – Все, что тебя волнует – его подлая натура? Я готов. Если он попытается слить меня, я утащу его следом. Что-то еще?

Камелия сверлила его долгим взглядом, прежде чем улыбнуться:

– Ты хороший парень, Поттер. Делай, как знаешь. Месяц можно потерпеть. Если нароешь что-нибудь – зови, я выйду даже в свой выходной.

– Я т-тоже, – подал голос Доу, про которого Гарри успел забыть.

– Парень, ты еще тут? – спросил у него Эйвери, бросив выразительный взгляд. – Я думал, ты пошел к себе.

– Я п-просто хотел ссказать, – ответил Чарли, продолжая сверлить взглядом носки своих начищенных ботинок, – что мне вс-се это н-не нравится. Я считаю, что обыски авроров – это н-недопустимо. Д-достаточно экзаменов, с-собеседования и…

– Да, Чарли, – прервал его Гарри, – мы поняли.

Ни Камелия, ни Эйвери не улыбнулись – все они, все, кто был в комнате, оставались смертельно серьезны. Чарли понял, что над ним не потешаются, и значительно кивнул. Гарри представил, как сам чувствовал бы себя, если бы его давняя мечта стать аврором воплотилась таким чудовищным образом. Отработать год, чтобы узнать, что теперь к тебе могут вломиться коллеги? Хуже не придумаешь.

– Ладно, Поттер, вот расклад, – сказал Эйвери, подводя итог. – Ты делаешь то, что задумал. Мы не отсвечиваем и тихо разбираем дело мерзких говнюков.

Гарри вопросительно посмотрел на него.

– Дело двух пожилых пар блюстителей порядка, – поправился Эйвери, скривившись. – Я про гандонов, которые накатали на нас жалобы за визит в их чудесный дом. Честное слово, парень, я даже разулся.

– Верю, – пожал плечами Гарри. – Разбирайте дело не слишком быстро. Если появятся сложности, спросите у Праудфута совета, не оставляйте беднягу в одиночестве, ему сейчас так тяжело.

– О, да, – согласился Эйвери. – Ему очень тяжело. Поттер, как думаешь, если бы у меня был один неплохой артефакт, связанный с Темными Искусствами, и через пару дней такой артефакт нашли бы при обыске дома Праудфута. Как ты считаешь, делом заинтересовались бы в Визенгамоте?

Гарри усмехнулся, затушил очередной окурок и встал:

– Думаю, до таких мер не дойдет, Джейкоб, но на случай нужды у меня тоже найдутся подарки начальству.

– Я скинусь, – подтвердила Камелия.

– В смысле? – тихонько спросил Чарли из-за плеча Эйвери. – Какой еще артефакт?

– Пойдем, парень, объясню тебе кое-что, – вздохнул Эйвери, направляясь к выходу. Камелия напоследок кивнула Гарри и стащила пачку сигарет. Он не стал возражать. Иногда Камелии просто нужно было урвать что-то. Мелочь – бумагу, блокнот. Дело не доходило до клептомании, скорее с помощью таких мелочей она показывала, что они друзья. Ты – мне, я – тебе. Договориться с ней было настолько просто, что коллеги из других отделов могли окрестить ее грубым словом, чего Гарри не выносил.

Оставшись наедине с пепельницей и бесполезными бумагами, Гарри забрал допуск в Отдел Тайн и перечитал текст. Все двери были открыты, любые запросы были одобрены. На секунду он представил себя главой Аврората времен облав на Пожирателей. Тогда, по словам Эйвери, у начальника при себе каждый день было разрешение на применение экстренных мер. Можно было войти в любой дом, обездвижить хозяев и спокойно проверить каждый угол, чтобы убедиться в безопасности. Чаще всего наводки оказывались бесполезны, но из десяти облав две заканчивались приговорами Визенгамота. Пусть даже в Азкабане больше не осталось дементоров, все равно находиться там для любого означало серьезное наказание.

Теперь даже такая малость как допуск в Отдел Тайн для авроров была мечтой. Гарри знал, что за каждым его шагом в хранилище будут следить. Если не при помощи заклинаний, то при помощи уборщиков и даже коллег. Вряд ли Праудфут настолько туп, чтобы подкупить одного Гарри. Наверняка сволочь нашла путь к сердцу нескольких изгоев. Кого он завербовал? Эйвери? Нет, вряд ли, старик слишком принципиален. Доу? Скорее всего. Нужно будет предупредить Джейкоба, хотя тот, скорее всего, в курсе. Камелию? Нет, она не считает начальство чем-то серьезней мебели. Ей не довелось участвовать в Битве, но она уже служила два года к тому дню, так что застала самое горячее время. Политика Праудфута была ей поперек горла так же, как Гарри или Эйвери.

Гадать было бесполезно. Нужно было обладать хитростью Риддла, чтобы разобраться в хитросплетении отношений.

– Если бы можно было спросить совета, – прошептал Гарри.

Слова были безобидными, и услышь их кто-нибудь посторонний – не заметил бы ничего дурного, но Гарри обожгло стыдом. С кем он собрался советоваться? С человеком, который убил его родителей?

Закинув руки за голову, Гарри сел удобней и прикрыл глаза. Нужное воспоминание мгновенно сформировалось в воображении. Риддл с презрением смотрел на Малфоя сквозь Гарри.

– Что бы ты сделал?

Как можно решить проблему отсутствия подходящих врагов? Праудфут, в сущности, прав. Авроров заставляют заниматься работой, которая не подходит для них. Проверять глупости вроде старых ловушек времен первой Войны. Доходит до того, что им приходится рассказывать детям волшебников технику безопасности во время тренировок. Министерство не знает, чем занять целый отдел. Естественно, Праудфут смог выжать максимум из ситуации. Если ситуация окажется хоть на йоту сложнее, все вернется на круги своя.