Текст книги "Я охочусь на тебя (СИ)"

Автор книги: Габриэлла Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

– Ого. Где достал? – спросила Агата.

Ответила за него Рэйчел:

– Юма выдал. Сказал, копы раздали их нуждающимся, гостинице тоже досталось.

– Рации уже настроены, нужно лишь включить и нажать кнопку вот тут… Приём. Как слышите? – Голос японца зазвучал из рюкзака в пяти разных шуршащих вариациях.

– С этими штуками точно не потеряемся. – Сказал Александр.

– Убедили. Тогда айда праздновать? – спросила Агата.

Лицо японца осветилось радостью:

– Вообще Новый Год у нас празднуют довольно скучно. Все сидят и смотрят телек… А в полночь выходят в храм помолиться. Затем поесть и спать.

– Программа века. – Вставил Александр.

– Я рад, что праздную с вами. Это будет по крайней мере не скучно. – Слегка заулыбался Сэм.

Усмехнувшись, Агата спрятала рацию, а Рэйчел поднялась:

– И девушкам необходимо переодеться!

Ева удивлённо уставилась на блондинку:

– Это ещё зачем?

– Ничего не знаю, это Новый Год, Япония, все должны быть красивыми. Вам я тоже подобрала костюмы, мальчики. В другом номере лежат. – Сообщила Рэйчел.

Парни переглянулись и нестройной гурьбой вышли в холл. Тем временем Рэйчел куда-то умчалась, а спустя несколько минут возвратилась с охапкой непонятных тканей.

– Господи, Рэйч, зачем?.. Мы ведь в этом задубеем. – Пожурила блондинку Агата.

– Ну сделай мне приятно, я умоляю тебя. Они теплее, как шуба, не задубеешь. – Ответила та.

Ева уже копалась в куче, с удивлением выпятив нижнюю губу.

Рэйчел продолжила:

– Помимо этого, так ты будешь лучше выглядеть, когда мы… – Осëкшись на полуслове, блондинка широко раскрыла светлые глаза и одновременно крепко стиснула губы.

– А?.. – Агата подняла на неë глаза.

Рэйчел махнула рукой:

– Ничего. Ничего! Забудь, что я сказала, это сюрприз. Да что такое… так! Давай я помогу одеться. – Девушка вынула кимоно с рисунком чёрного журавля.

Агата взмахнула рукавами, и в воздухе зашелестело, словно крыло расправилось в воздухе:

– Ого…

Блондинка прижала руки к лицу, довольная произведённым эффектом:

– А я говорила! Ты такая лёгкая в нём…

– Хорошо. Ты была права. По ощущениям кимоно суперское… – Согласилась с ней Агата.

– А я вам как? – Ева покруталась в кимоно зелёного цвета.

– Тебе очень подходит! – восхитилась нарядом девушки Агата.

– Ты тоже очень недурно смотришься. Рэйчел, у тебя шикарный вкус. – Сказала Ева.

– Так и есть. Так, леди, сейчас и я приведу себя в порядок, и отправимся за парнями. – Произнесла Рэйчел и стала переодеваться.

Ева вышла из номера вальяжной походкой, явно намереваясь хвастаться Эллиа. Рэйчел зачем-то выбежала за ней. Отвлëкшись, Агата раскрыла книжку, лежащую на столе, перелистнула страницу…

И тут раздался голос Александра:

– Ты похожа на классическую японскую картину.

Резко обернувшись, Агата едва не выронила книжку.

– Я не слышала, как ты вошёл.

– Неудивительно. Ты так глубоко задумалась. – Мужчина протянул руку. Пальцы его замерли в миллиметре от ключиц возлюбленной. Агата ощущала их тепло, напряжение воздуха на коже, однако отстутствие прикосновения делало это чувство мучительным… – Помнишь лето?

– Лето?..

– Август. Валенсия. Яхта. Как я любил тебя…

От слова “Валенсия” в носу девушки засвербило солёным бризом… Она прикрыла глаза… и прикусила губу, погрузившись в воспоминания.

Шёпот Александра из зимы перемешался с плеском летней волны, которая ударилась о борт яхты. Качнувшись, палуба вынудила Агату перекатиться с одного бока на другой.

Край еë чëрно-белого купальника зацепился за гамак, дёрнул, чуть не оставив девушку без верха.

– Да чтоб тебя… Алекс! Отцепи эту штуку!

Александр внушительно расправил плечи и зашагал к ней геройской походкой:

– Я спасу тебя, о, принцесса.

Агата беспомощно ухватилась за сползающий верх купальника, жалобно торопя парня.

Опустившись на одно колено, Александр очутился на одном уровне с ней, насмешливо сморщившись:

– И что ты так суетишься?

– Мои сиськи вот-вот выскользнут наружу!

– И?

Агата опешила. Они замерли лицом к лицу, очень близко для невинной беседы.

– И… кто-нибудь может увидеть…

– И? – снова повторил Александр.

– Кто-нибудь может увидеть мои сиськи, Алекс.

– Кто-нибудь, не я? Ага, это надо прекратить сейчас же. С другой стороны… – Парень игриво потянул за крючок, плотно зажатый в щели гамака. – С другой стороны, чтобы рассмотреть нас оттуда, нужно иметь мощный бинокль… Ты всерьёз думаешь, что кто-либо наблюдает за нами прямо сейчас?

От такой мысли девушке стало стыдно и жарко. Она поправила кулон на груди.

– Тебя одеть? – спросил он.

Приоткрыв губы, она ощутила себя побеждённой, медленно помотав головой.

– Никого не бойся. Никому не интересно глядеть, как ты загораешь, а я жарю рыбу… – Александр потянул посильнее, и один сосок девушки пружинисто выпрыгнул из ткани бюстгальтера.

Поймав его губами, мужчина сжал его, жмуря один глаз от солнца. Агата вздрогнула. Перехватив сосок зубами, Александр пощекотал языком самый его кончик. Внизу живота девушки мигом образовался горячий и пульсирующий комок. Агата освободила руку и немного толкнула парня в лоб, пытаясь отстранить.

Тот не разжал зубы, лишь тихо хмыкнул.

Сосок еë натянулся, посылая в живот очередную волну, больше и горячее…

– М! М… пусти… – простонала она.

– Правда? Ты хочешь, чтобы я отпустил, либо стесняешься случайных взоров?

Агата опустила глаза вниз и увидела, что член в его плавках натянулся между бёдер.

– Ты меня хочешь… – произнесла она.

– Я хочу тебя постоянно. Ты себя видела? Я хочу тебя, когда ты спишь. Я хочу тебя, когда ты чистишь зубы. Я хочу тебя, когда сплю, когда работаю и когда стою в пробке. Я хочу тебя прямо сейчас… Никто не увидит тебя, лилла каттен. Разденься. Для меня.

Сердце девушки ухало как колокол церкви.

Она опустила вторую руку. Под серьёзным взором мужчины верх купальника освободил еë сиськи. Она приподнялась и медленно стянула трусики. За ними от промежности потянулись прозрачные ниточки смазки. Проведя пальцами по лобку возлюбленной, мужчина надавил на еë бедро, заставляя развести ноги. Внизу еë живота было мокро, а теперь ещё и прохладно от случайного порыва ветра.

Океан тихо стонал в борт яхты.

Сосредоточенные на девушке глаза парня были голубее неба. Будто он вобрал в себя и океан, и каждый голубой наличник в окнах Валенсии. Александр нависал над ней и заслонял небо, заслонял собой весь мир…

Кончиками пальцев парень нежно пощекотал самый край еë половых губ…

Выгнувшись, Агата втянула воздух, ухватившись рукой за край гамака. Одной рукой мужчина стянул с себя плавки, второй не переставал ласкать еë промежность.

– Я… хочу быть сверху… – прошептала Агата.

В глазах Александра она увидела сомнение с напряжением. Парень хотел еë быстро и грубо… Однако, стиснув челюсти, отступил, уселся и нешироко развёл ноги. Она тут же очутилась на парне. Приподняв бёдра, размазала влагу по члену мужчины. Закрыв глаза, Александр откинулся назад на руки, поднимая лицо к небу. Агата не впускала его фаллос в своё тело, лишь скользила назад и вперёд по твëрдому члену, гладя и дразня.

Тяжело дыша, парень пытался двигать бëдрами вслед за ней. Она ускользала от попыток Александра проникнуть в еë тело… но после застыла… и насадилась на его член.

От неожиданности мужчина глухо застонал, и судорожно выдохнул, поднимая на неë свирепый взор. Сильный и волевой, Александр был таким покорным в еë… руках.

Начав двигаться, Агата ласкала всю себя членом парня и потиралась сосками о его грудь. Ритмично, уже не пытаясь издеваться над мужчиной, она двигала бёдрами вперёд и назад… От этих движений всë внизу тянуло сладкой болью. Агата тихо застонала. Вдруг парень просунул пальцы между еë и своим пахом, настойчиво погладив ими пару раз…

Александр чересчур хорошо знал Агату. Жар собрался в ком, ударив еë прямо в живот…

Она начихала на всё. Агата откинула голову назад и заорала. От вопля засоднило горло, в груди стало тесно. Алекс стиснул челюсть, всматриваясь в лицо девушки через полуприкрытые веки. Внутри неë пульсировало, и она ощущала, как парень остаётся в ней. Тело не слушалось еë, гнулось, плавилось, вытягиваясь в металлический прут… А затем она сползла назад на изломанный гамак, задыхаясь и мелко дрожа. Какое-то время пара лежала с тяжёлым дыханием, а затем бойфренд встрепенулся.

– Похоже, придётся обедать салатом. Рыба всë же сгорела… – протянул он.

– Мы же еë спасли! – вынырнула из воспоминаний Агата.

– Выковыривание остатков мяса из углей не считается спасением. – Ответил Александр.

Блаженно зажмуря глаза, Агата откинула голову назад. Пальцы парня опустились на еë затылок.

– Я скучаю по тому времени. – Произнёс он.

Агата приподняла голову и крепче прижалась затылком к руку бойфренда.

– И я… но… нам пора? – спросила она.

– К сожалению. – Александр одним мягким движением крутанул девушку в воздухе и они пошли к двери.

– Кампай! – Воскликнул Сэм в чёрном кимоно.

– Кампа-а-ай! – Выкрикнула Рэйчел в розовом одеянии с улыбкой на лице.

– За нас! – Провозгласил Эллиа, облачённый в белое кимоно, а сверху в пальто нараспашку.

– Кампай. – Произнесла Ева.

– Кампай! – Воскликнул Александр.

Подняв стакан в воздух, Агата присоединилась к радостным возгласам:

– Кампай! – От горячего напитка в еë груди стало тесно. Она выдохнула густое облачко пара. – Как же хорошо! – Она схватила Рэйчел за руки и пустилась танцевать несмотря на мешающее одеяние.

Подняв рацию ко рту, Александр забормотал скороговоркой:

– Суши, суши, у нас проблема, повторяю, у нас проблема: у объекта напрочь съехала крыша.

Остальные рации невнятно зашипели, глотая большую часть произнесённого.

– Я сейчас тебе врежу. Может, даже ногой. – Насупился на него Сэм.

Агата не переставала плясать, выкрикивая в воздух:

– Вы, ребята… мои любимые люди!

Японец широко заулыбался, Александр сделал вид, что так и нужно. Ева и Эллиа молча продолжали наблюдать за их безумными плясками.

Александр заметил:

– Не могу поверить, что в Японии реально празднуют Новый год.

Сэм ответил:

– И я. Но в остальном всё как обычно. Ты гляди, какая в храм очередь.

Агата и Рэйчел с тяжёлым дыханием прижались друг к другу, поглядев в указанную другом сторону.

– А мы уже не пойдём в храм, да? – спросила Рэйчел.

– Завтрашним утром можем снова сходить, если есть желание. На сегодня хватит. – Ответил ей Сэм.

Японец приблизился, и от избытка эмоций Агата притянула парня к ним с Рэйчел.

Оживлённая музыка, толпа весёлых людей, праздничные огни… Усилием воли Агата выбросила всё плохое и лишнее из головы.

“Сегодня лишь это. Лишь веселье. О плохом я буду думать завтра”.

Приглядевшись к ним, Александр вынул смартфон:

– А ну стойте так…

– Ты хочешь сфотать нас? – спросила Агата.

– Давай!

Ребята приняли позу с широкими улыбками… И вдруг какой-то пацан на санках, проносясь мимо, толкнул Агату и Рэйчел под коленки. Взмахнув руками, Агата чуть не упала. Хватаясь друг за друга, ребята с трудом восстановили равновесие. Смеясь да отряхивая подолы кимоно, они тут же столпились около Александра.

– Я хочу другую фотку! – сказала Рэйчел.

– Я хочу эту. Распечатаю и буду вынимать, если грустно будет. – Ответил Александр.

– Что-то я хреново получаюсь на фото в последнее время. – Пожаловался Сэм.

– Ты моё лицо видел?! – вопросила Агата.

Внезапно оживившись, Рэйчел стала смотреть глазами куда-то в сторону. Японец многозначительно заулыбался Александру.

Выгнув брови, тот что-то вспомнил, быстро кивнув.

– Что происходит? – задала вопрос Агата.

Сэм ответил:

– Мы отойдëм на секунду. Подождёте нас здесь с Эллиа и Евой?

– Я с вами. – Сказал Эллиа.

– Я поохраняю красавицу. – Произнесла Ева.

– Эй! Что происходит? – не понимала Агата.

– Доверься нам. Тебе понравится. – Ответил Александр.

Ребята гурьбой ушли куда-то в глубь площади и пропали. Ева опять припала к своему стакану, немного пританцовывая на месте.

– Какая ты всё же мерзлячка! – Произнесла Агата.

– Какая есть. Давай пойдём ещё купим? – Предложила Ева.

– Я мигом в тубзик и назад. Ты будешь в очереди за напитками?

– Давай я с тобой.

– Господи, ты ведь не предполагаешь, что кто-то подкарауливает меня в женском сортире?

– Э… ладно. Но не задерживайся. – Сказала Ева.

– Ладно, я скоро.

Когда Агата возвратилась на площадь, то растерянно остановилась.

– Так… а напитки были справа?

Пока она размышляла, рация зашипела, заговорив голосом Алекса:

– Пш… оди… пш-ш-ш… горе.

– Чего? Повтори, я ни черта не слышу.

Александр повторил:

– Дом… пш-ш-ш… на горе.

– Дом на горе? Тот, который мы обнаружили сегодня? – Уточнила Агата.

Ещё пошипев, рация отключилась. Агата с недоумением заморгала глазами. Рация опять ожила, но теперь в ней слышалось лишь шипение.

– Хм… это странно и надо поискать друзей. – Агата внимательно оглядела площадь, однако ни одна фигура не показалась знакомой.

Она ещё минут десять высматривала их среди толпы.

– Они приготовили мне сюрприз в доме на горе? Может быть… блядь, возможно, они там что-либо обнаружили? Что-то, что даст ответ на все мои вопросы? – Прикусив губу, Агата решительно засунула рацию за пояс, пойдя вглубь посёлка.

На гору она поднялась довольно быстро, но на полпути стал валить снег. С каждой секундой его становилось всё больше. Ветер тоже решил, что пришло время задать ей трëпку. Она уже стала сомневаться в собственном решении…

– С другой стороны, отсюда до дома в два раза ближе, нежели до села. Если я ошиблась, то возвращусь. Если нет – сэкономлю нам много времени. – Опять вынув рацию, она попыталась связаться с друзьями. – Эй, меня слышит кто?

Из рации раздался голос:

– До… пш-ш-ш… приходи! Пш-ш-ш…

– Ясно. – Агата подобрала уже заледеневшие полы кимоно, зашагав вперёд.

К тому же, когда Агата уже дошла до домишки, метель уже выла над верхушками деревьев.

– Как хорошо, что я не пошла обратно! Замело бы ещё на полпути.

Еле идя навстречу ледяному ветру, Агата разглядела свет в окне дома. Он успокоил еë. Получается, девушку там ждали. Дверь оказалась не запертой. Потянув еë на себя, Агата ввалилась в полутëмный коридор. В следующий миг свет в коридоре совсем потух. Либо нет? Агата отключилась.

Сознание возвращалось к Агате неохотно.

Ему явно было некомфортнее вне тела.

Первыми к ней возвратились ароматы. Еë ноздри заполнял неприятный и приторно-сладкий аромат. Она сидела, плотно прижатая к креслу-качалке… Ничего у неë вроде и не болело, однако тело отказывалось слушаться.

“Сколько я… так… сижу?..”

Опухшие пальцы она не ощущала вовсе.

Агата подняла от них глаза и мутным, бессознательным взором обвела помещение. Тёмная фигура в дальнем конце поднялась, молча направившись к ней.

Глава 10: Мне так больно

Чтобы понять врага, надо узнать врага.

“Нет… нет… нет! Господи, нет, почему меня жизнь не учит?!” – От участившегося дыхания у Агаты заныли губы.

Опустившись на корточки перед креслом-качалкой, парень сильно наклонил голову в правую сторону.

– Привет. – Произнёс Дилан, одетый в серую вязаную водолазку и чёрные брюки.

Рот девушки наполнился слюной, затем мигом высох. Агата попыталась сглотнуть.

– Д… Дилан… что ты… почему ты?

– Удивлена? Ты же знала, что я буду здесь?

Агата медленно… помотала головой.

Дилан ответил:

– Жаль. Очень глупо с твоей стороны было заявляться сюда.

Агата не могла не закивать в ответ.

Дилан продолжил:

– Однако ты всё равно явилась.

“Моё исчезновение мигом заметят. Меня отыщут. Нужно потянуть время…” – Ты ведь понимаешь, что… за мной явятся?

– Не так быстро. На улице метель, видишь? Сйчас до сюда не пробраться. – Подумав мгновение, Дилан заулыбался собственным мыслям.

От его улыбочки девушку замутило сильнее.

– Что?.. Чего ты лыбишься?

Улыбочка сошла с лица темнокожего парня, взор поднялся к еë лицу. Глаза мужчины глядели на неë с расчëтливостью охотника, который поймал оленя в прицел.

– Не переживай, мы пока не начали. Всё должно быть по правилам. – Сказал он.

– По каким таким… правилам?

– Ты должна знать, за что. Ты понимаешь, за что?

Агата преодолела сопротивление внутри себя и помотала головой.

– Эм, не тревожься. Я всё поведаю. Всё будет правильно и по порядку. – Произнёс Дилан.

От кондиционера дуло в шею. Стоять и глядеть на стол было невозможно. Говорят, зрачок расширяется, когда люди видят нечто приятное. Исходя из этого, зрачок Дилана должен был быть размером с булавочную головку.

– Давай, поехали дальше… – протянул темноволосый игрок в голубой рубашке с развязанным галстуком, чёрном пиджаке и чёрных брюках, с бутылкой алкоголя в руке.

Дилан медленно выдохнул и раскрутил рулетку. Игрок пальцами зарылся в кучу раскиданных фишек, и крупье передёрнуло.

– Что дëргаешься? Давай, чётные красные. Ну, пошёл, пошёл! – пьяно воскликнул игрок.

– Соберите фишки. – Произнёс Дилан ему.

– Чего? – не понял тот.

– По столбикам. Соберите фишки, пожалуйста. – Повторил Дилан.

В его глазах поплыли тëмные точки. Шарик катился по боку рулетки, катился, жужжал…

– Да! У-у-у! Моё, детка, это я прям угадал, это я прям попал! – От восторга игрок стукнул двумя кулаками по столу.

Вздрогнув, фишки разлетелись намного более неаккуратными кучками. Дилан прекратил дышать.

Не в состоянии выпихнуть из лёгких воздух, крупье прохрипел:

– Соберите… грëбаные… фишки…

– Что ты сказал? – вопросил игрок.

Мгновением позже Дилан перевалился через стол и, схватив игрока за грудь со всей силой, приложил лицом об стол.

– Фишки! Долбанные фишки! Должны лежать! Столбиками! – Слюна крупье полетела на шею посетителю.

Матерясь, игрок пытался оттолкнуть Дилана.

Мощные руки схватили крупье поперёк груди. Эллиа швырнул его на пол, сам вскрикнул, когда нога крупье задела его коленку.

– Какого хрена?! – оскалился Эллиа.

С тяжёлым дыханием Дилан выдавил:

– Этот тип не сложил фишки… не сложил…

– Ты рехнулся? Ты окончательно чокнулся, Дилан?! Это вторая драка за месяц!

– Он не слушал меня… он не сложил фишки… – продолжал говорить крупье.

– Дилан, пошёл на хуй отсюда. Проваливай! Ты уволен!

Приложив тыльную сторону ладони к кровоточащему носу, игрок хныкал…

Пару недель спустя.

В доме Дилана царил срач. На полу были раскиданы бутылки алкоголя, какие-то пакеты. На столе была грязная посуда от еды, опрокинутая пустая банка колы и пустая коробка из-под пиццы.

– Ты лживая маленькая гадина. Такая же, как и твоя тëтя. – Сказал Дилан. – А сейчас свали из моего дома!

Он грохнул дверью, которая оглушила его на пару секунд. Дилан походил по гостиной, остановившись около дивана. Он опустился на колени и заглянул под него. Там лежала коробка, и парень знал, что в ней. Руки ныли и чесались… Однако папа запрещал. Папа говорил, что это не по правилам. Так нельзя.

Вскочив, мужчина закружил по гостиной, как снежный барс в тесной клетке. Затем он упал возле камина и поднялся на колени.

Склал руки… и стал молиться.

– Я… знаю, что давно не молился. Знаю, что был плохим верующим. Однако… Можно я… можно, отец поправится? Пожалуйста.

Пол холодил коленки. Эдгар улыбался с фото: там его глаза были открыты, светясь счастьем. Дилан стиснул ладони сильнее и задрожал весь. На пол закапало… Парню никто не ответил.

Срача в доме Дилана прибавилось. Теперь весь пол был усеян разными пустыми коробками из-под пиццы, какими-то пустыми стаканчиками и банками. Стол был заляпан непонятно чем. По потолку пробежался свет фар и потянулся вниз, выискивая признаки жизни. Дилан медленно проворачивал лезвие между пальцев, опасно задевая кожу остриём. Фары тачки осветили его кромку красивым отблеском жёлтого цвета… В дверь постучались.

– Открывай. Я знаю, что ты дома. – Эллиа подождал полминуты и вновь затарабанил в дверь. – Открывай, Дилан, либо я выбью дверь и выволочу тебя из дома.

Поднялся бывший крупье не сразу. Он встал сначала на одно колено, затем на второе.

Нагретый пол возле камина сразу стал остывать. Коленки ныли от холода и долгой неподвижности. Шатаясь, он направился к двери и открыл.

Эллиа выругался себе под нос:

– Хреново выглядишь.

Дилан молча пожал плечами. Лезвие парень уронил за дверь, туда, где Эллиа не увидит его.

– Давай, поехали. Пешком ты не дойдëшь. В таком состоянии – точно. – Сказал Эллиа, одетый в синие джинсы и серую рубашку с короткими рукавами на пуговицах.

Он немного сморщился, и Дилан вспомнил, что последний раз мылся дня три назад.

Колеблясь, парень схватился за край двери.

Может быть, закрыть?..

Эллиа продолжил:

– Я не прекратил быть твоим другом. И ты бы знал об этом, если бы отвечал на звонки. Когда ты… придёшь в себя, возвратись на работу, пожалуйста. За деньги не беспокойся, я выплачу тебе зарплату.

Отведя взор, Дилан уставился на тачку.

Повëрнутое фарами к дому, авто слепило, как лампа в допросной. Его коленки опять заныли, грозясь отомстить за пренебрежение сегодня. Дилан опустил голову, направившись к тачке.

В больнице дежурная медсестра сказала по телефону:

– Секунду. Да, доктор Рант, здесь посетители к Эдгару Бостону. Сын и… друг? Друг. Я поняла. Конечно. Спасибо. Конечно, я предупрежу. Спасибо. – Она положила трубку, нахмуря брови. – Он по-прежнему в тяжёлом состоянии, но вы можете навестить его. Постарайтесь не шуметь и не пытайтесь привести его в чувства самостоятельно.

– Мы всегда честно соблюдаем инструкции. – Сказал ей Эллиа.

– Случается разное, мы считаем своим долгом предупредить. – Медсестра с беспокойством посмотрела на Дилана и наклонилась к Эллиа. – Вы можете оставаться здесь и ночами, это право родственников паллиативных пациентов.

Дилан не среагировал. Парень или не понял предпоследнего слова, или вовсе не хотел ни на что реагировать.

– Номер палаты помните? – спросила медсестра.

– Конечно, спасибо, постараемся не заплутать. – Ответил ей Эллиа.

Дилан опустился возле кровати и благоговейно прикоснулся к руке отца.

Цепочка с крестом, обвитая вокруг безвольного запястья, закачалась, когда Дилан приподнял ладонь, прижавшись к ней губами. Лампочки перемигивались и кивали друг другу на коленопреклонëнного парня.

Кислородный аппарат ритмично шипел и накачивал лёгкие Эдгара воздухом. Тень от рамы окна легла крестом на спину Дилана, упав длинными руками на кровать.

Эллиа неловко потоптался около изножья, осторожно уточнив:

– Мне остаться?

Дилан молча… кивнул. Эллиа успокоился и расположился в кресле возле стены, наблюдая за другом. Минуты тянулись и складывались в десятки. Дилан не шевелился и, казалось, даже не дышал.

Лампочки мигали… кислородный аппарат шипел… Дилан… Эллиа глядел и глядел, а лампочки, Дилан и аппарат уже кружили вокруг него странный танец. Эллиа уронил голову набок, во сне наблюдая за тем, как Дилан ведёт медленный вальс с кислородным баллоном. Ночь посматривала в окна и дышала на них короткими порывами. За окном сверкала гроза и лил непроглядный дождь. В палате времени не было. Оно замерло тут, как замер мозг Эдгара, погребëнный под мягкой тяжестью опухоли. Крестик на цепочке гладил руку Дилана, и парню мерещилось, что папа шевелит пальцами. Не поднимая головы, Дилан боялся увидеть… что? Живые и улыбающиеся глаза с фото? Мёртвые и склизкие глаза покойника? Либо эти – закрытые и неподвижные, с посеревшей кожей век? Дилан и сам уже не ощущал своего дыхания. В лёгких царила одна боль.

Сглотнув, Дилан намерился встать… и рука папы слегка сжалась и обхватила пальцы сына. К лицу прилила кровь. Внутри него всё расширилось, словно вместо органов кто-то накачал в Дилана воздух. Он расширенными глазами поглядел вверх, на кровать… И слух парня уловил острый писк откуда-то сбоку, где стояли приборы. На кардиомониторе тянулась бесстрастная прямая линия. Эллиа, встрëпанный и заспанный, появился откуда-то сбоку и растерянно шарил глазами по приборам.

– Дилан! Сердце! Сердце остановилось!

Тот продолжал стоять на коленках и не реагировал ни на что.

– Блядь… блядь-блядь-блядь, как здесь вызвать помощь?! – засуетился Эллиа.

Будто услышав, в палату влетел немного помятый доктор Рант.

– Отойдите от кровати! – Мужчина грубо оттолкнул Дилана, а тот дëрнулся и, падая, схватил ногу доктора.

– Не трогайте моего отца! Не трогайте! Папа жив, папа в норме, вы навредите отцу! Это ошибка! – заорал он и, как дикий кот, стал полосовать ногу врача короткими ногтями.

Охнув, доктор ухватился за край постели, заорал на Эллиа:

– Да уберите вы этого парня!

Эллиа растерялся и тут же, подобравшись, обхватил друга руками и дëрнул в сторону.

Тот держался крепко и пытался ещё зубами достать руку Эллиа. Тогда последний, удерживая изворачивающегося парня, надавил Дилану куда-то на плечо. Тот вскрикнул. Его рука ослабла на миг, однако и этого было достаточно, чтобы отцепить Дилана от доктора. Примчалась медсестра, и вместе они смогли оттащить упирающегося парня к двери.

Дилан схватился за косяк и из последних сил подтянулся на нём, прохрипев:

– Папа мой! Папа мой! Зачем ты оставил меня?! Я не сумею один!

– Пульса нет, начинаю СЛР! – Сказал доктор.

Тело Эдгара задëргалось, когда доктор стал давить на его грудь. Линия на кардиомониторе стала выписывать лихорадочные пики, вторя их странному танцу. Руки Дилана соскользнули с косяка, и дверь перерубила последнюю нить между ним и отцом.

Если бы в коридоре больницы были часы, они бы остановились. Такими долгими были минуты. За дверью была возня и невнятные вскрики… затем настала тишина. Эллиа продолжал сидеть возле Дилана и держаться между ним и палатой, однако Дилан не двигался. Наконец дверь открылась. Доктор Рант, вспотевший и весь какой-то осунувшийся, вышел в коридор.

– Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли, однако… это уже седьмая остановка за третьи сутки. Его сердце просто устало. Его тело устало и он устал… – Врач выдержал небольшую паузу, потянулся в карман и пошуршал там пачкой сигарет. – Соболезную вам.

Какое-то время Дилан молчал и смотрел в лицо врача. А затем… сполз на стул. Он уронил голову между колен, обхватил руками и тяжело задышал.

– Я виноват… я виноват… это всё из-за меня… Мы должны были увезти его… в Лондон.

Присев на одно колено, доктор Рант положил руку парню на плечо:

– Вам не в чем винить себя. Как лечащий врач я заявляю со всей ответственностью… Его болезнь не оставила бы ни малейшего шанса любому доктору. Его опухоль была неоперабельна, мистер Бостон. Вы бы ничего не сделали.

Тихо завыв, Дилан раскачивался взад и вперёд.

Подняв печальных взор на Эллиа, врач тихо вздохнул:

– Вы не желаете… попрощаться?

Глаза Дилана встретились со взглядом врача:

– Да.

Какое-то время Дилан стоял около самой двери и смотрел на неподвижно лежащего папу. Тут словно ничего не поменялось, исключая мелочи: одеяло было смято, а мониторы молчали… Однако аромат… аромат стал иным. Не аромат дышащего тела, не аромат лекарств и отбеливателя, а… аромат смерти. Дилан сделал несколько неуверенных шагов, очутившись возле кровати. Он дотронулся до безвольной руки отца. Она была пока тёплой, и это заставило сердце Дилана заныть тонкой болью. Сухие и воспалëнные глаза парня вбирали в себя вид последнего пристанища папы, и на миг Дилан пожалел, что зашёл.

Эллиа положил руку ему на плечо и немного сжал:

– Ты явился попрощаться и это главное. Эдгар бы оценил твою смелость и… преданность.

Нижняя губа Дилана мелко затряслась, а ногти впились в ладони. Он с глубоким почтением приподнял ладонь папы и… снял цепочку с крестиком.

Дилан скомкал еë в руке, опустил голову, глухо простонав:

– Давай поедем домой…

Эллиа опять стиснул плечо друга и мягко, как мать, развернул его к двери, поведя к выходу. Позади молчали приборы и задумчиво смотрели вслед уходящим.

Когда в дверь постучались, Дилан вспомнил, что не запер замок. Судя по всему, даже не прикрыл – дверь, скрипя, открылась сама.

Робко заглянув в помещение, посетитель позвал:

– Есть тут кто? – Он столкнулся взором с Диланом, который сверкнул из тьмы, и, испуганно выругавшись, отступил на шаг обратно. – Дилан? Дилан Бостон, правильно? Вы напугали меня…

Дилан провернул лезвие в пальцах и отстранëнно кивнул:

– Вы из дома.

Неизвестный представился:

– Чарльз Харрис к вашим услугам. Я хотел бы переговорить… с кем-либо. Может быть, с вашим папой?

Дилан приоткрыл рот, словно удивившись, а затем просипел одними связками:

– Отец скончался вчерашней ночью.

– Вот оно что… соболезную. Могу я тогда побеседовать с вами?

– Иди на хрен. – Огрызнулся парень.

Постояв около порога растерянно, Чарльз кивнул:

– Конечно, конечно, я понимаю, что вы понесли страшную потерю, и я не стану надоедать вам. Знаете что? Звякните мне, как надумаете побеседовать. У меня для вас имеется кое-что… очень интересное. Вот мой номер. Позвоните три раза с интервалом в минуту, и я отвечу. По-другому не получится ответить. Извините, это меры предосторожности. – Оставив на тумбе возле двери простой бумажный листок с цифрами, Чарльз внимательно осмотрел дождливую улицу и ушёл.

Лезвие в руке Дилана погасло, когда в гостиной опять стало полумрачно.

Урна с прахом выглядела крохотной по сравнению с большим Эдгаром. Эллиа не мог прекратить представлять, как Эдгар пытается уместиться в эту урну. Мысль была притягательной в своей отвратительности, и Эллиа отгонял еë, но она продолжала жужжать у него в голове. Дилан стоял и чуть-чуть раскачивался на ветру, прижимая урну к боку.

– Ты помнишь, что сказал священник? – спросил Эллиа парня.

– Помню. О прощении. Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю.

– Ты так точно запомнил?

– Скажи мне… какие грехи совершил мой батя, что Господь решил его убить? Почему Господь отобрал у меня отца?..

Неловко вздохнув, Эллиа не отрывал взора от океана. Сейчас был не лучший момент вспоминать об изменах и жестокости войны… Ветер пихал в спину Дилана, подзывая к краю обрыва. Тот поддался, приблизился… и открыл крышку урны. Прах вырвался из его ладони чëрно-серебристой струйкой и пылью разлетелся над волнами.

Горсть за горстью… прямо в пасть жадному океану. Когда урна опустела, Дилан уселся на холодную траву, уставившись на горизонт.

Эллиа приготовился терпеливо ждать.

Спустя 20 минут начался дождь. Он быстро усиливался и по-хамски стучал ледяными каплями по плечам и затылкам.Чëрный костюм Эллиа промок.

– Пошли в тачку, Дилан? Здесь чертовки холодно…

– Надо было везти отца в Лондон…

– Чего?

– Надо было не слушать этого доктора, надо было сразу везти отца в Лондон… там бы отца спасли. – Повторил Дилан.

– Но тебе ведь известно, что ответили доктора из Лондона! Подобные опухоли не оперируют.

– Я должен был попытаться… возможно, если бы было побольше денег… Мне просто надо было достать денег…

Терпеливо вздохнув, Эллиа опустился на колени:

– Дилан, Эдгар был безнадëжен. Ни доктора, ни ты, никто не мог бы ему помочь.

– Забери свои слова обратно…

– Тебе известно, что я сказал правду, прекрати прятать голову в песок!