Текст книги "Blind spot (СИ)"

Автор книги: existencia

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Вас так долго не было, доктор, – медленно заговорил Артур, выдерживая паузы между словами, – а я ждал вас… каждый день… я уже потерял надежду…

А я пришла, чтобы забрать ее навсегда, – подумала Харлин, и все внутри у нее сжалось от тоски и грустной нежности. Невероятно, какими значимыми вдруг показались ей их бесполезные беседы. И какими важными они на самом деле оказались для нее самой.

Она пришла сюда, чтобы с равнодушным интересом ученого препарировать их больные души, а научилась тому, чего с ней никогда прежде не случалось – состраданию. Ее уютный и комфортный мирок пошатнулся от осознания того, что кому-то повезло значительно меньше, чем ей и в Аркхем в принципе не попадают счастливые и довольные люди.

Кроме… Лилиан. И самой Харлин.

Девушка отвернулась, чтобы не выставлять терзавшую ее бурю эмоций напоказ, но ей не удалось скрыть этого от внимания Артура. Она вздрогнула от прикосновения его холодных пальцев к своей руке.

– Это наша последняя встреча? – понизив голос, спросил он то, что так боялась озвучить Харлин. Она сдалась и посмотрела ему прямо в глаза. Сил хватило, только чтобы кивнуть, в горле предательски стоял ком.

– Не печальтесь, милая доктор, – прошептал Артур, слегка поглаживая ее руку, – ваши сеансы были для меня лучиком света в кромешной темноте, в которой я пробуду всю оставшуюся жизнь. Вы стали мне другом. Я очень вам благодарен. Вы такая добрая, красивая и умная. Вам здесь не место…

– Я не могу просто так это оставить, – вырвалось у Харлин, совершенно растрогавшейся от этой речи, – я добьюсь для тебя смягчения приговора. Я напишу… я расскажу всем правду… Все должны узнать…

– Глупая, наивная девочка, – Артур как-то по-отечески потрепал ее по щеке, заставив вздрогнуть от прикосновения, – ты не сможешь одна изменить целый мир.

«Может быть мы сможем сделать это вместе?» – подумала Харлин, но не решилась сказать вслух.

– Тебе придется с этим смириться, – продолжал мужчина, комкая в руках потухшую сигарету, – мне стыдно, что моя нелепая история заставила тебя грустить. Ты много сделала для меня… Ты была добра со мной, как никто никогда не был. Можно попросить тебя о последнем одолжении?

Харлин напряглась, как тугая, до упора натянутая тетива лука или струна, вот-вот готовая со звоном порваться, рассекая невыносимо тяжелый воздух. На мгновение ей показалось, что на губах мужчины скользнуло какое-то подобие улыбки, но она прогнала наваждение – вся эта ситуация совершенно не подходила для подобных эмоций.

Она была благодарна всем возможным богам за то, что все их прощание происходит именно так – исполненное тишины и какой-то удивительной теплоты. Что санитары удивительно спокойно и отчужденно стоят в стороне, не пытаясь вмешаться; что Артура не трясет от ужасного болезненного смеха; что весь мир как будто отступил, подарив им это прекрасное мгновение уюта среди холодных жестоких стен.

– Позволь обнять тебя в последний раз… Простое человеческое объятие – лучше любой терапии.

И даже не дав разрешения вслух, Харлин первая вскочила с места и с готовностью шагнула Артуру на встречу. Хотя его тело было таким пугающе холодным, ее все равно обдало волной жара собственных эмоций. Голова закружилась от нахлынувших чувств и через эту мутную пелену она как во сне ощущала прикосновение его рук к своей спине, тесный контакт с колючими выпирающими костями через тонкую ткань одежды и больничной пижамы. Артур уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая их аромат, а она, в свою очередь почувствовала его запах – острый, холодный, отдающий медикаментами и меланхолией.

Нет! Не отпускай меня! Позволь еще немного насладиться этой запретной безумной близостью!

В ее идеальном мире прежде не происходило ничего более прекрасного. Никто никогда в жизни так ее не обнимал – так, как огонь обнимает стены пожираемого им дома; так, как ветер обнимает разрезающую воздух птицу; так, как змея обнимает маленькую мышку, прежде чем та испустит последний вдох и окажется внутри гибкого пластичного тела.

Она всегда воспринимала тактичный контакт, как данность. В детстве ее обнимали родители и сестры, с нежностью и заботой, но какой-то дежурной и отстраненной, в юности – подруги, после предававшие и уходившие навсегда, позднее – мужчины, обжигая потной кожей, двигаясь на ней или в ней, дуреющие от похоти и наслаждения. Липкие, душные тесные объятия, оставлявшие ее совершенно холодной и мертвой внутри. Объятия, которые всегда можно было легко повторить – что и было в них самым ужасным.

Харлин никогда больше не сможет обнять Артура, как бы ей этого не хотелось. А хотелось… как заблудившемуся в пустыне путнику глотка ледяной воды, последней капли со дна опустевшей фляжки.

Еще! Еще! Еще! Не отпускай…

В следующую минуту их уже растащили заботливые руки санитаров. Артуру тут же отвесили увесистую оплеуху, и, Харлин не стоило особого труда догадаться по глазам державшего ее амбала, что и сама она чудом избежала такой же участи.

– Спасибо, – быстро шепнул ей Артур, прежде чем его силой уволокли из кабинета.

Харлин тяжело вдыхала жаркий воздух осипшим пересохшим горлом.

«Прощай, мой печальный клоун»

Комментарий к “Прощай, мой печальный клоун”

Мяу

========== Жертвоприношение. ==========

Комментарий к Жертвоприношение.

Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую-нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких-нибудь почтенных идолов, снабдить каких-нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до Гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни. Ведь именно это я ненавидел и проклинал непримиримей, чем прочее, – это довольство, это здоровье, это прекраснодушие, этот благоухоженный оптимизм мещанина, это процветание всего посредственного, нормального, среднего.

Г.Гессе «Степной волк»

Динь-динь-динь! Праздничный колокольчик возвещает вам, милые детки, что пора ликовать и радоваться. Сегодня особенный день! День, который вы, маленькие ублюдки, никогда не забудете!

Пора вытряхнуть пыль из каждого закоулка этих провонявших хлоркой коридоров. Пора сорвать вонючие парики с ваших уродливых идолов. Пора раскрасить эти омерзительно-серые монотонные будни!

Сердце стучало так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Пистолет тяжело оттягивал карман больничного халата. Харлин даже не представляла себе раньше, что он такой холодный, такой скользкий, такой непривычный, но в тоже время удивительно гармонично ложащийся в ладонь. Оружие то она держала в жизни пару раз – в гостях у дяди, имевшего большую ферму, где из тяжелого охотничьего ружья они стреляли по жестянкам. У Харлин были косы цвета льна и противные мальчишки-кузены постоянно таскали ее за волосы, за что оставались без сладкого. Она терпеть не могла этих чумазых сорванцов, мучивших ее, мелких насекомых и ящериц. Она предпочитала гладить широкие мокрые носы коров, живших у дяди или кататься на его красивых выставочных лошадках. Однако, когда дядя звал пострелять – никогда не отказывалась. Надо же было показать этим мерзким мальчикам, что и она не промах. Банг! И сморщенная банка из-под кока-колы падает на траву. Банг! И разрывается на части неспелая, плохо вышедшая собой тыква. Банг! Следом падает Спрайт.

Каблуки ей мешали и, сбросив туфли, она побежала вверх по лестнице босиком. Глупо было вообще надевать такую обувь, отправляясь на подобное дело, но в тоже время ей ведь хотелось быть красивой и заодно немного более высокой ростом. Эти проклятые сантименты неплохо добавляли значимости хотя бы в собственных глазах.

Она вылетела в больничный коридор, на ходу вытаскивая из кармана пистолет, спустила предохранитель, взвела крючок спуска, чтобы быть готовой к любому препятствию на собственном пути.

Пути… к свободе? К счастью? К чистой и удивительной любви? Да вы, деточка, пожалуй, перечитали женских романов, где все эти томные девы с краснеющими ланитами и дрожащими чреслами обуреваемые страстью мчатся к возлюбленному, снося все преграды на своем пути.

К возлюбленному? Какая, право же, банальность.

В коридоре никого не было, вероятно, все сбежались на первый этаж, где она уже успела устроить переполох, о чем теперь свидетельствовали багряные кровавые розы на халате. Последним препятствием для Харлин была запертая дверь, но с ней великолепно справились несколько коротких и метких выстрелов.

Артур не был удивлен или ошарашен. Он ждал ее.

Харлин хотелось броситься ему на шею и заключить в крепких объятиях, но какая-то незримая преграда мешала ей это сделать, вопреки тому, как отчаянно она этого хотела. Ведь все время с момента их прощания она прокручивала в голове короткое мгновение их близости снова и снова.

Куда делась вся ее решительность? Вся ее королевская поступь, с которой она двигалась сюда, не испытывая страха или угрызений совести?

– Пойдем, пойдем… – выдавила наконец-то Харлин, задыхаясь от волнения, – у нас мало времени…

Она схватила Артура за руку и через несколько коротких мгновений они были уже на лестнице, ведущей на парковку. Совсем чуть-чуть, один рывок… И вот последнюю дверь преградила широкая мужская фигура.

Харлин не успела даже подумать, прежде чем вытянула руку и сделала решительный выстрел. Однако, пистолет только щелкнул. Закончились патроны. Конечно! Ведь она так увлеклась, что разбазаривала их во все стороны по дороге до камеры. Возбужденная собственной глупостью и нелепостью ситуации, девушка бросилась на охранника и вцепилась ему в лицо ногтями. Они какое-то время весело катались по лестнице, пока в дело не вступил Артур – он сомкнул свои цепкие пальцы на шее противника и скоро Харлин почувствовала последнюю судорогу, ударившую тело под ней.

Артур помог ей подняться и вместе, все также взявшись за руки, они добрались до ее машины. От волнения Харлин не слушались пальцы, она перепутала передачу и случайно протаранила стоявшую сзади машину, но была слишком взведена, чтобы пожалеть о разбитом из-за маленькой проказы бампере. Это позабавило ее и она тонко, по-гиеньи захихикала, чувствуя себя девочкой-подростком, напившейся и разбившей машину отца.

Еще немного и они вырвались на шоссе за городом и спустились к реке, чтобы перевести дух и осознать происходящее. Времени совсем мало, прежде чем в городе не спохватятся и не бросятся вдогонку.

Харлин наконец-то решилась посмотреть на Артура и долгое время они просто и легко смеялись, глядя друг на друга, хотя, вероятно, ничего веселого в ситуации не было.

Слабенький голосок рассудка пытался добиться у Харлин ответов на вопросы, которых у нее, конечно же, не было. Что дальше? Мчаться в другой штат, менять машины, жить в мотелях, быть постоянно в бегах? Откуда взять деньги на жизнь? И… подожди, ты собираешься бросить все и умчаться с этим психом? Ради чего? У тебя еще есть шанс вернуться назад, свалить все на Артура Флека, ты, бедная жертва его манипуляций, запуталась… Отец тебя отмажет, отделаешься малой кровью… Подумай, стоит ли рушить свою жизнь? Все эти мысли заставили Харлин скрючиться в нахлынувшей на нее волне тревоги, ужаса за содеянное и раскаяния. Боже, ведь и правда… Что она натворила…

Артур заметил перемену ее настроения и аккуратно дотронулся до вздрагивающего плеча девушки. Прикосновение отрезвило ее и придало сил. В голове воцарилась благостная спокойная тишина, нарушаемая только осатанелым стуком крови в висках.

В следующую минуту Харлин уже перебралась мужчине на колени и прильнула к нему, словно ластящаяся кошка, прижимаясь так плотно, словно хотела раздавить собственные ребра. Его губы были такими холодными, твердыми, непривычно неумелыми, с горьким привкусом медикаментов и сигарет. И все-таки те люди, которые утверждают, что поцелуи с курящими людьми отвратительны, скорее всего, просто никогда не пробовали этой волнующей острой горечи на своем языке.

Харлин чувствовала себя девочкой-подростком, сбежавшей с дружком ради желанной случки на обочине дороги; там, где не узнают строгие родители; о которой можно будет рассказать только жаждущим подробностей подружкам, еще сохранившим свое целомудрие не для великой любви, но до появления подобной возможности.

Автомобиль только в теории подходил для подобных действий. Его салон Харлин прежде не казался таким тесным, как когда она неуклюже стаскивала с себя белье, при этом стукнувшись то локтем о дверцу, то зацепив ручку коробки передач, упираясь головой в мягкую обивку потолка, путаясь в больничном халате. Одежда только усложняла задачу в стесненном пространстве, как и попытки избавиться от нее. И все же Харлин кое-как изловчилась хотя бы спустить с Артура нелепые больничные штаны, чтобы воспользовавшись всеми былыми навыками гимнастки, извернуться так, чтобы обхватить ртом отвердевший пульсирующий член.

«Ты была добра со мной, как никто никогда не был» – усмехнулась девушка про себя, повторяя слова Артура из их последней встречи. Доброта другого рода выходила у нее из рук вон плохо, но в этой области она, пожалуй, преуспела уже до статуса Матери Терезы.

Рука мужчины в ее волосах напряглась и с силой заставила Харлин оторваться, подняться вверх для продолжения поцелуя. Они откинули сидение и повалились назад, суетливо, неаккуратно, как борющиеся звери. Харлин опять ударилась обо что-то головой, локтем, но это совершенно не остудило ее пыл – так она не изнемогала от желания со времен подростковых гормональных всплесков. Ей невыносимо хотелось прошептать что-то отвратительно пошлое, но она сдерживала себя, словно боясь испугать Артура. Был ли он вообще с женщиной до нее?

– Пожалуйста, – сорвалось с ее пересохших губ. Она больше не могла вынести ни одной минуты промедления и эти слова подстегнули Артура. Харлин ощутила его в себе и в это мгновение перед ее глазами как в ускоренной перемотке пронеслись все их предыдущие встречи. Столкновение в коридоре Аркхема, ожог на ее ладони от первого сеанса, второй, третий… их прощание.

Тишину, наполненную горячим дыханием и стонами, вдруг нарушил странный звук, доносившийся откуда-то из задней части машины. Они оба резко остановились, ощутив внезапный приступ нахлынувшей неловкости с легкой примесью испуга.

– Помогите! Эй! Выпустите меня отсюда!

– Дорогая! Тебе кто-нибудь говорил, что трупы из багажника необходимо выкидывать? – шутливым тоном спросил Артур.

Харлин проснулась и уставилась остекленелым взглядом в потолок. Она тяжело дышала после сна, а кожа стала влажной, словно вместо постели она заночевала в сауне. Первым порывом было пробраться в ванную и снять сковавшее тело приятное напряжение с помощью насадки для душа. Однако, у нее было еще одно очень важное дело.

Несколько мгновений Харлин лежала неподвижно, а потом тихонько поднялась и тенью скользнула к шкафу. Она уже успела натянуть потертые джинсы и водолазку, когда Шон заметил ее бегство из постели.

– Харли, твою мать, – сонно пробурчал он, – три часа ночи, куда тебя понесло…

– Живот прихватило, – быстро сорвала девушка, – пойду в аптеку.

– У нас ничего нет?

– Если мне надо в аптеку, значит, я поеду в аптеку! – взвизгнула девушка. Шон не стал ввязываться в бессмысленный спор и откинулся обратно на подушку. Харлин испытала теплую волну благодарности за отсутствие навязчивого интереса к ее проблемам со стороны мужчины, предпочитавшего дальше наслаждаться сном.

Яркий свет ламп дневного света на парковке больно резанул привыкшие к полумраку глаза. Она сонно потерла лицо ладонями и побрела мимо рядов машин в поисках собственного транспортного средства. Тишина давила на мозги, но сильнее всего страх, что сейчас она услышит возню в собственном багажнике уже в реальности.

Заброшенный пустырь рядом с давно переставшим функционировать заводом идеально подходил для задуманного девушкой. Здесь было все необходимое для начинающего маньяка – и грязная река с быстрым течением, и вой железнодорожных путей неподалеку и, конечно, полное отсутствие лишних глаз.

Харлин открыла багажник и поморщилась от затхлого запаха разложения, ударившего в нос. Когда она выбирала профиль в медицинском колледже, она сразу же отклонила вариант профессии патологоанатома – вид трупов пугал ее куда меньше запаха.

Фред оказался очень тяжелым. Сейчас она почему-то вспомнила о тяжести его тела в других обстоятельствах – когда это самое тело было в ней и на ней, а руки оставляли синяки на ягодицах. Он ведь был великолепным ученым и врачом, но при этом, таким же беспомощным маленьким человеком с простыми потребностями при виде красивой девушки и кружевного белья. Вероятно, без его помощи и конспектов, Харлин вообще не смогла бы окончить колледж. Да, тогда ей было стыдно перед Джеймсом за ночь, проведенную в маленькой комнатке Фреда в общаге, но она всегда оправдывала себя целями, требовавшими подобных средств. Спустя столько лет ей даже вдруг показалось, что их расставание с Джеймсом и расторгнутая помолвка, были следствием ее маленького университетского грешка.

Харлин долго возилась, вытаскивая окаменевшее тело Фреда на землю и волоча его к замусоренному берегу реки. Все это время в голове была блаженная пустота.

Но стоило телу ее старого знакомого исчезнуть в черной мутной воде, на девушку нахлынула мучительная волна рефлексии. Фред, который помогал ей со времен университета, уболтал Джеремайю Аркхема, позволить Харлин собирать материалы для книги, беседовать с Богомолом, с Артуром Флеком, но… запретил ей увидеть своего пациента в последний раз. Его доброта не была таковой, по сути, он просто заключал с ней простую до безобразия сделку, в которой у каждого из них была своя взаимовыгодна и своя валюта. Харли была посредственным психиатром и нуждалась в помощи – Фреду нужно было куда-то засунуть свой член, после того как появление детей сделало его семейную жизнь полностью асексуальной.

Он сам виноват. Он не позволил ей в последний раз увидеть Артура. Если бы он был более сговорчивым, Харлин легко бы пошла на его условия и действительно попрощалась со своим пациентом. Но из-за его туполобого упрямства, вызвавшего в ней волну невыносимого желания сделать что-то гадкое в ответ, он теперь холодный и бездыханный купался в реке, а доктор Харлин Квинзел, решилась сделать шаг за грань допустимого.

Боже! Но ты же ведь убила человека… Какие тут могут быть оправдания?

«В каждом из нас есть уголок тьмы».

Нужно придумать, где взять пистолет или какое-нибудь оружие. Вероятно, его понадобится много. Нет, боже! Ты же не готова убить кого-нибудь еще… Можно позвонить Тони, он прекрасно разбирается в медицинских препаратах, а главное, сумеет достать приличное количество с меньшей вероятностью ненужных вопросов.

«И во мне и в тебе».

Харлин больше никого не убьет. Она уже придумала отличный план, максимально гуманный по отношению к совершенно негуманному персоналу лечебницы Аркхем. Она ведь не хочет устраивать какую-то ужасную заварушку, всего лишь вытащить Артура, помочь ему уехать в другой штат, другую страну… Она даже добудет денег. Он сможет начать все заново. Он имеет на это право. Кто-то же должен уравнять шансы тех, кому везло с рождения и не везло никогда в жизни?

«Однажды ты перестаешь бежать от него и выпускаешь наружу».

Харлин мотнула головой, прогоняя навязчивый голос Лилиан и принялась выстраивать свою оборонительную позицию: Глупо ее обвинять, ведь ее порывы носят исключительно благородный характер. Артур глубоко несчастный человек, не заслуживший всего того, что пришлось на его долю. Харлин всю жизнь жила только для себя, но настало время сделать что-то доброе и прекрасное, самоотверженное и…

Самоотверженное? И альтруистичное, конечно? А как же личный интерес?

Воспоминание о недавнем сне, заставило девушку вздрогнуть, напрячь все мышцы в теле и закусить губу. Приятное тепло, пульсирующее между ног, с оглушительным грохотом размазало все ее попытки оправдаться. Сопротивляться этому порыву было бессмысленно и Харлин решилась броситься в реку, также, как сбросила туда тело Фреда, только метафорически. Ее рука скользнула вниз по собственному телу, быстро справилась с несерьезной преградой пуговицы и ширинки на джинсах и оказалась под мягкой тканью белья.

Если бы мозг Харлин не был настолько затуманен гормональным всплеском, она бы задумалась о том, в какой удивительно абсурдной ситуации оказалась и попыталась понять что именно довело ее до такой жизни. В их красивой квартире, дома спит умница и красавчик Шон, пока она под предлогом похода в аптеку сидит на берегу реки, в которой только что утопила труп и удовлетворяет себя пальцами.

«Детка, ты не услышишь лучшую историю, если не решишься сама ее написать».

Красавица-психиатр помогает сбежать из неприступной, как крепость, лечебнице собственному пациенту. И отправляется в самое удивительное путешествие в своей жизни.

А эта маленькая жертва – в лице Фреда – всего лишь плата за возможность открыть мир заново. Другой мир. Безумный мир.

========== Никаких убийств! ==========

Все с самого начала пошло наперекосяк, под хвост самой паршивой из всех возможных собак. Более неудачливого дня и придумать было сложно.

Бедняжка Харлин все прекрасно продумала:

Она проезжает на территорию больницы и оставляет машину на подземной парковке, воспользовавшись оставшимися у нее электронными ключами (и остатками доверия!), откроет дверь на черную лестницу, поднимется в стационар, проскользнет по коридору и под предлогом консультации, освободит Артура. Вероятно, ей попытаются помешать охранники или санитары, но для них она уже подготовила истеричную и плаксивую речь о том, как ей мешают работать, заканчивающуюся угрозами устроить проблемы всем, кто встанет на ее пути. Ведь она на короткой ноге с боссом, стариной Фредом, заведующим всем этим отделением. А он – правая рука главного врача и задница у всех, кто его разозлит, будет зудеть очень долго. При самом удачном раскладе, они с Артуром спустятся на парковку, Харлин спрячет его в багажник и, как ни в чем не бывало, мило улыбнется охраннику на выезде. И никаких больше убийств. Харлин совсем не убийца, она добрая самаритянка, спасающая несчастного, попавшего в беду и выбрала для этого самые гуманные методы.

Однако, самому удачному раскладу не суждено было случиться и проблемы начались уже от ворот больницы. Харлин даже не представляла себе до этого момента, какая неприступная крепость на самом деле лечебница Аркхем.

Охранник на проходной долго рассматривал ее удостоверение и разрешение на въезд. Он пожевал обветренные губы и бросил хмурый взгляд на девушку.

– Мне жаль, мисс, – изрек он, – но вашей фамилии нет в списке.

– Здесь какая-то ошибка… – совершила Харлин жалкую попытку исправить ситуацию.

– Сейчас позвоню боссу, – лениво откликнулся охранник. У девушки сразу все похолодело внутри, потому что она быстро оценила в уме оценила последствия такого поворота событий. Ей нельзя попадаться на глаза начальству, чтобы избежать неудобных вопросов об исчезновении Фреда. И многих других, еще более неудобных вопросов, встреч с полицией, гнева отца, который будет ее оттуда вызволять…

– Стойте, – дернулась она, – не нужно. Я сама разберусь.

Она долго искала парковочное место на улице и в итоге была вынуждена оставить машину в полтора кварталах от Аркхема. Моросил мелкий дождь, к которому Харлин, конечно же, оказалась совершенно не готова. До ворот лечебницы она добрела уже промокшая насквозь, растеряв последние крупицы своей решительности. Мокрая, растрепанная и смущенная, теперь она стояла перед главным вестибюлем, внезапно оказавшимся ее единственным шансом попасть внутрь.

«Никогда не поздно развернуться и пойти домой» – зашелестел в голове противный голосок примерной девочки Харлин, отличницы, умницы и всеобщей любимице. Этому голоску и этой части личности девушки вообще совершенно не нравилась сложившаяся ситуация и то, чем вдруг вздумала заняться Харлин-бунтарка. «Может, поиграли и хватит? Пора в теплую квартирку, забраться в горячую ванну с пеной, посмотреть вечерние телепередачи, в конце-концов почитать хорошую книгу, выпить чашку терпкого кофе…»

Нет-нет-нет. Только не после того, как она отправила Фреда на корм рыбам. Его тело рано или поздно найдут и не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы не заподозрить девушку, заходившую в его кабинет последней. Скорее всего, они быстро найдут в ее багажнике какую-нибудь частичку его кожи или волос, какую-то непростительную небрежную мелочь, которая всегда губит преступников в бесконечных телевизионных детективах. Лучшее, что она теперь может сделать – это сбежать. В идеале – сбежать с мистером Флеком.

Харлин нерешительно толкнула тяжелую дверь. Холод металлической ручки обжог ее замерзшие после прогулки под дождем пальцы. Скорее всего она выглядела такой потерянной, что даже у равнодушных охранников на входе вызвала приступ невыносимой щемящей жалости. Что же это за красная шапочка заблудилась в этом мрачном лесу?

На ватных ногах она дошла до стойки регистратуры, с каждым шагом все больше убеждаясь в том, что не имеет представления, что делать дальше. Что говорить. Запасной план Харлин подготовить не потрудилась.

– Мисс? – с тревогой окликнула ее девушка, сидевшая за стойкой, – с вами все хорошо?

– Нет… нет… – Харлин уцепилась за стойку, словно утопающий за соломинку. От волнения закружилась голова и содержимое желудка начало настойчиво проситься наружу.

– Извините… у вас тут… – Харлин пыталась вытащить из свернувшихся в клубок мыслей хоть что-то связное, – это же больница? У вас тут… есть врач?

Девушки в приемной обменялись растерянными взглядами.

– Мне нужна помощь, – с каждым словом обретая уверенность, продолжала Харлин, – я попала в аварию из-за дождя… сильно ударилась головой… помогите…

– Сейчас вызовем вам скорую, – предложила отзывчивая девушка.

Тогда Харли не оставалось ничего другого, как пойти ва-банк. Она театрально сползла по стойке и плюхнулась на холодный кафельный пол. Актерский талант никогда не был ее привилегией, но когда-то давно она неплохо научилась имитировать обморок. В ситуациях, для которых не могла придумать лучшего решения. Когда на нее ругались родители, не довольные результатом «хорошо», вместо ожидаемого «отлично»; когда в колледже с нее спрашивали пропущенные конспекты, когда Джеймс заявил ей, что их отношения зашли в тупик…

Харлин позволила себе открыть глаза, после того, как чьи-то заботливые, но не очень приятно пахнущие руки, подхватили ее и потащили в сторону. Судя по сухости помещения и хлопанью дверей, это путешествие не было путем в карету скорой помощи. Вокруг была маленькая, неуютная комнатка, заваленная различным хламом. Над девушкой склонился моложавый доктор в белом халате и собирался фонариком посветить ей в глаза.

– Мисс? Как вы? – взволнованно осведомился он, – нужно проверить вас на признаки сотрясения… скорая скоро будет…

– Извините… мне очень нужно позвонить домой… давайте я дам вам номер, – перебила его Харлин потоком очередной отчаянной импровизации. Все это замышлялось только для того, чтобы дотянуться до своей сумки и получить возможность пошарить среди ее содержимого.

– Не волнуйтесь, – стал успокаивать ее доктор, – мы обо всем справимся…

Договорить он не успел, поскольку девушка успела нащупать то, что искала, оказавшееся шприцом с сильным успокоительным. Шприц оказался торчащим из шеи доктора, прежде чем, он успел среагировать или хотя бы закричать. Препарат быстро сделал свое дело – тело обмякло, а на губах заботливого врача заиграла блаженная отсутствующая улыбка.

Харлин стянула с него халат, спрятала в карманы еще несколько шприцов и обшарила мужчину в поисках электронного ключа, на случай, если ее ключ, как и пропуск, окажется больше не действительным. Завершив с этим этапом, она аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

К величайшему везению девушки, комнатка, куда ее отволокли, выходила в коридор, а не в просматриваемый со всех сторон вестибюль. Отсюда без проблем можно было добраться до лифта, предназначенного для персонала.

Харлин уже успела проделать половину пути до лифта, когда услышала доносящиеся снаружи звуки сирены скорой помощи и шумные голоса. Перед закрытием дверей лифта, девушка успела заметить врачей, в сопровождении отзывчивых девушек с регистратуры, направлявшихся в ту самую комнату, где она оставила мирно опочивать беднягу, одолжившего ей халат.

Никогда прежде она не замечала того, как медленно движется лифт. Казалось, что путь от этажа до этажа занимает у него около десяти минут; и время – без того не сильно спешившее куда-либо в Аркхеме, вдруг стало совсем густым и неподъемным. Харлин вязла в нем, словно в болоте. Том самом болоте, на дне которого прятался другой, неизвестный ей мир.

В коридоре никого не было. Удивительно, но остаток пути ей предстояло пройти почти без препятствий. Все было бы слишком идеально после такого неудачного дня, если бы не дверь, отказавшаяся реагировать на оба принесенных ей электронных ключа. Скорее всего, ее уже лишили доступа, а этот мальчишка, обладатель второго, еще не дослужился до возможности посещать самых опасных пациентов.

Какой провал!

Обиженная, словно ребенок, не получивший на день рождения желанный велосипед, девушка принялась барабанить в дверь кулаками.

– Артур! Артур! – бешено зашептала она, готовая вот-вот разреветься.

– Доктор?

Внезапное появление в узком окошке мертвецки-бледного лица мужчины, заставило Харлин отпрянуть и словно обдало ее ледяной водой. Она мгновенно отрезвела и взяла себя в руки в той степени, в которой это было возможно.

– Артур, я пришла, чтобы забрать тебя отсюда, – выпалила Харлин, – но… я не могу открыть дверь…

Ответом ей последовал приступ безумного душераздирающего смеха. Удивительно, но ее бывший пациент, сейчас действительно выглядил по-настоящему веселым. Только Харлин было совсем не весело.

– Прекрати, – прошептала она, – что мне делать? Как…

– Извини, – через смех выдавил он, – но может попросишь ключи у своего друга в начальстве?

Харлин злобно ударила дверь кулаком. Конечно, она могла найти способ вытянуть ключи у Фреда, если бы не убила его в прошлый раз, но теперь она сама загнала себя в безвыходное положение.

Она наивно явилась брать штурмом крепость, прихватив с собой только несколько дурацких шприцов, не побеспокоившись даже о том, чтобы раздобыть хоть какое-то более весомое оружие, не продумав толком путей отступления, способов открыть двери… Господи, какая же глупость!