Текст книги "Невеста для Бастарда (СИ)"
Автор книги: Evgeny V
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 54 страниц)
– Варь, не надо. Мы же не можем… Не можем так. Сколько всего прошли, чтобы так глупо расстаться! Я же столько ждал тебя, не обращал внимание на то, как ты давала мне от ворот поворот…
– Хватит! – криком перебила его Варя. – Хватит строить из себя жертву! Сколько настрадалась я, тебе и в самом кошмарном сне не приснится! Сколько я прощала, сколько терпела и унижалась, ни одна девушка не пошла бы на такое! Ждал… Ты меня ждал… Долго ли? Пока я была беременна, верно? А я? Я нет? Я ждала тебя семь лет, Бас! Семь чертовых лет! Семь!!! – Варя сорвалась на визг. – Я простила тебе, что ты бросал меня! Я простила изнасилование, которое ты не смог предотвратить! Которое произошло по твоей вине! Я лишилась своей чести, я лишилась части себя из-за тебя, Рома!!! – визг оглушал. Её не волновало, что могут выйти соседи.
Бас с шумом втянул воздух носом. Он так надеялся, что Варя сможет забыть этот кошмар. Но по отчаянному крику понял, что нет. С ней случилось самое страшное, что только может случиться с девушкой и ей жить с этим до конца своих дней. А он даже не смог дать ей защиту, которую обещал.
– Мне больно, Рома, мне так больно! Ты вновь и вновь режешь по тем же местам, а затем просишь прощения, просишь принять обратно?! Я не могу, я больше так не могу. Исчезни. Исчезни навсегда.
– Я не исчезну никогда. Я люблю тебя.
– Ты любишь не меня, ты любишь остатки тех отношений, что были у нас в юности! Боже, как же я была глупа… Я думала, что я смогу тебя исправить. Но нет. Ты не ошибка в диктанте, не исправляешься. Уходи.
– У нас дочь, мы все равно не сможем изолироваться!
– У нас? – Варя показательно-недоуменно выгнула бровь. – Ты что-то путаешь. Это моя дочь.
– Нет!
Девушка отпихнула его в сторону и, воспользовавшись секундным замешательством парня, хлопнула замком.
– Она моя, Варя! Она моя! – орал во всю мощь своих легких Бас. – Давай договоримся по-хорошему, иначе, клянусь, ты не увидишь её никогда! Мирослава моя дочь!
Варя похолодела. Угроза звучала убедительно и захотелось кинуться к детской кроватке, чтобы убедиться, что малышка тихо-мирно сопит на месте.
– Я заберу её, если ты попробуешь отнять! Поверь, я сумею это провернуть. Я выкраду её и вывезу в Америку, она будет жить со мной.
Варя заткнула уши и кинулась в детскую, где судорожно вцепилась в бортики колыбели. Как можно верить его словам о любви после подобного?!
Мирослава зашевелилась и открыла глаза.
– Не бойся, солнышко, – прошептала Варя, но успокаивала она больше себя, а не ничего не понимающего в происходящем младенца. – Мама всегда будет рядом, я никому не позволю нас разлучить. Знаешь… Когда я была маленькой, но немного старше тебя, моя мама тоже рисковала лишиться меня. Она сделала все, чтобы этого не произошло. И я сделаю. Я смогу.
Остаток дня девушка считала часы до вечера, до момента, когда вернется Егор или хотя бы Марк. Находиться одной в квартире было очень страшно. Варя таскала с собой дочь везде, ни на секунду не упускала из вида.
Часы медленно шли, стрелка часов приближалась к десяти вечера, но ни один из жителей этой квартиры так и не соизволили явиться.
– Значит, спать, – вздохнула она и в сотый раз за минувший день уложила дочь в колыбель, а сама расположилась на кушетке неподалеку. Сна не было ни в одном глазу.
Ближе к одиннадцати зажужжал вибрацией телефон. Давал о себе знать один из мессенджеров.
Увидев, от кого пришло сообщение, Варя не захотела его открывать, но слово «прости» так и щекотало воспаленный мозг. За что ты извиняешься на этот раз, Бас?
Девушка открыла сообщения.
«Прости за резкие слова. Но давай все решим мирно, дай мне три обещанных дня. Я хочу миновать суд и ты, уверен, тоже»
Варя хмыкнула. Что ей суд? Похоже, Рома забывается. Ни один из судьев не рискнет пойти против Артема.
Она прокрутила вниз, ко второму сообщению.
«Или огласки в прессе? Я пожертвую своим инкогнито и раскрою личность владельца Глобала. Как тебе такое? Жена Глинского родила от его конкурента. Громко, а?»
Варя сглотнула. А вот это весомо. Пострадает и она, и ни в чем не повинный Марк. Для него менее унизительно, если бы пресса думала, что Варя родила просто от другого, но не от владельца Глобала. Впрочем, шанс того, что Бас блефует, был. Захочет ли он рисковать своей свободой? Он не публичный человек.
Но Варя совершенно точно знала, что готова подорвать свою репутацию ради дочки. Если после этого Рома оставит их в покое, то это меньшая цена, которую можно заплатить.
«Черт… Забудь. Прости. Давай мы оба придем в себя и после этого спокойно поговорим? На трезвую голову. Я ничего не буду делать»
Правда что ли?
«Пока что», – прилетело вдогонку.
Эх, а это уже больше похоже на Баса. Увы.
Последнее сообщение со вложением.
«Надеюсь, после этого ты хотя бы перестанешь быть уверенной в своей правде. Ты ведь думаешь, что я козел. Но я не наврежу ни тебе, ни Мире»
Варя не думала, что он козел, отнюдь нет. Она знала это наверняка. Он – козел.
Девушка открыла вложение и прибавила звук на телефоне. Запись с видеорегистратора. Бас залетает в салон, Полина наваливается следом… Варя внимательно вглядывалась в происходящее на экране. Он рывком пытается подняться, но из-за веса Полины сверху не может. От их разговора становится неприятно. Её сестра предлагала себя Роме, как самая дешевая шлюха. Варя досмотрела все до конца и отложила телефон в сторону. Ответить ни на одно из сообщения она не решилась.
Черт, что же ты за человек такой, Рома? Как его понять? Сейчас он скидывает чужую девушку, а потом целуется с ней же. Он говорит о любви, а потом заставляет бояться его. Он обещает не причинить вреда, но до этого угрожал скандалом. Какое из его лиц настоящее? Как ему доверять?
Тысячи вопросов роились в голове, пока Варя не услышала топот в коридоре. Она выбежала на звук и увидела, что топтался пьяный вусмерть Марк. Увидев Варю, он глупо улыбнулся и шатающейся походкой пошел к ней, даже не удосужившись разуться.
– Женушка моя, – заплетающимся языком произнес он и стиснул Варю в тисках объятий. Марк опасно покачнулся, рискуя упасть и придавить всей своей массой девушку.
– Марк… Марк… Отпусти. Мы упадем. Я провожу тебя до спальни. Давай же.
– Моя женушка, – повторил парень и звонко поцеловал Варю в висок. – Родная моя жена, любимая мной когда-то… Что ж ты и твоя подружка сотворили со мной? За что ж твоя Катя так ненавидит меня?
– Она любит тебя, идиот. Это видят все, кроме тебя.
– Дааа?! – пьяно заорал он. – А что же ты, такая умная, так долго игнорировала Рому? Его любовь только слепой не замечал! Тварь он, конечно, редкая, сгореть ему. Но, видать, даже такие как он любят.
– Так, помолчи. У тебя язык как помело.
– Ты с ним, да? Ты опять с ним? Ты и это простишь, как он унизил тебя на глазах у всех?
– Нет, Марк, я не с ним, – утаивать смысла не было. Сегодня или завтра, но Марк узнает. Да и ради чего скрывать?
Варя с трудом доволокла мужское пьяное тело до спальни и кинула его на кровать. Повезло, что Марк мало-мальски держался на ногах, иначе ночевал бы в коридоре.
– Ты куда? – окликнул её Марк на выходе из комнаты.
– Я переночую в детской. Мирослава капризничает, смена обстановки, каждый час просыпается.
– Я противен тебе?
– Не ты, – Варя со вздохом обернулась, – а твое состояние. За версту перегаром несет, неприятно. Что ты пил? И зачем?
– Не помню, что. Неважно. Не уходи. Посиди со мной немного.
Девушка сомневалась. Но, в конце концов, решила, что от десяти-пятнадцати минут ничего не будет. Дольше Марк не выдержит, уснет.
Варя присела на край кровать.
– Дай руку, – прошептал он, – как раньше.
– Это лишнее, Марк. Не стоит.
– Дай.
– Я не Катя и не стану ею, что бы твое пьяное сознание тебе не подкидывало. Не питай себя иллюзиями.
– Пожалуйста.
Она нахмурилась, но сдалась и в просьбе не отказала. Варя положила руку ему на грудь, как любила делать когда-то. Марк накрыл её ладонь своей.
– Больно, да? Мне тоже. Что я – не он, да и ты не та… Не утешает этот жест. Хуже только. Хочу рядом Катю, а её нет. Черт… Как же безумно я скучал.
Варя молчала. Пусть выболтается спьяну, глядишь, утром и не вспомнит. А на душе легче станет.
– Ничего не выходит. Как бы мы ни пытались. Ни ты, ни я. Помнишь фразу «молодость все прощает»? Пиздеж. Ничего она не прощает, а жестоко наказывает. Не знаю, как у других, но нас, Варя, наказала уже не раз. Мне двадцать… эээ… – Марк замялся, силясь вспомнить возраст, – ну неважно. А я хуже самого древнего старика, я выпит морально. Я устал.
Варя пожала плечами. Все устали. Но все надевают маски и идут дальше.
– А давай не разведемся? – вдруг предложил Марк.
– Нет. Наш брак изжил себя, причем ещё даже не начавшись.
– Вот и начали бы снова. Мы потому и сошлись ведь, две душевные калеки. Уехали бы куда-нибудь… Я бы дочку твою на себя записал. Любить как родную не обещаю, но не обижу. Давай?
– Нет. Спи. Я пойду.
– Никуда ты не пойдешь! – Марк резко схватил её за руку. Его состояние из подавленного стало агрессивным. – Ты будешь делать, что я скажу! Ты пока ещё моя жена!
Варя попыталась выдернуть руку, но парень держал крепко.
– Либо дашь мне по-хорошему, либо будет плохо.
– Никак не будет!
Марк угрожающе рыкнул и, прижав Варю к себе, принялся стаскивать с неё шелковый халат.
– Перестань! Хватит! – Варя все еще пыталась освободиться, но Марку надоела возня с халатом и он, резко дернув вещь вниз, порвал его. – Марк, мне нельзя! Рано ещё, мне нельзя!
– Плевать мне! Выбирай, сказал. Либо перестанешь рыпаться, либо я и так возьму тебя.
– Нет! Это насилие, ты же понимаешь это! Ты не можешь, не надо!
Парень повалил её на кровать и попытался силой раздвинуть ноги, но Варя, охваченная паникой, пнула Марка пяткой по лицу. Тот закинул голову, а девушка, прикрываясь шелковыми лоскутами, кинулась в детскую и закрылась на ключ. Времени не было. Впопыхах напялив уличную одежду, она укутала Миру в тот же конверт, в котором и привезла из роддома. Варя в панике огляделась, ища ключи от машины. Подхватив мобильник, решила, что они остались в коридоре.
Варя вылетела в коридор. Ключи от машины оказались на этажерке.
– Сука. Глобальская подстилка, – прошипел выползающий Марк. – Под него подстелилась, и под меня подстелишься!
Девушка умоляюще помотала головой, но путей для отступления не было. Страх накрывал удушающей волной. Воздуха стало панически мало.
– Не тронь Миру, – дрожащим голосом произнесла она. – Делай со мной что хочешь, но не трогай её!
– Раньше думать было надо. Не хотела, как люди, значит как животные будем. Бегом унесла ребёнка!
Вдруг Марк истерически закричал и затряс рукой, на которой, вцепившись клыками, повис Баз. На пол закапала кровь. Не упуская ситуацию, Варя прошмыгнула по стене, схватила тяжелую вазу и ударила ею Марка по голове. Тот закатил глаза и упал.
– Пойдем, милый, пойдем, – звала пса девушка и слегка тянула за ошейник, но тот упрямо сидел на месте. Словно знал, что хозяйке некуда взять его. Темными влажными глазами он понимающе смотрел на Варю и гавкнул пару раз для убедительности, подбадривая.
– Я не уйду, пока ты упрямишься. Я боюсь оставлять тебя с ним. Пошли, – она снова потянула База за ошейник. – Пожалуйста, пошли.
Но он продолжал сидеть и Варя, шмыгнув носом, покинула квартиру. Она быстро переставила детское кресло из машины Влада в свою и, уложив в него малышку, тронулась. Но девушка не знала, куда едет. Пойти ей было не к кому. К маме, и так распереживавшейся хуже некуда? Хватит ей на сегодня потрясений. К папе? Добьет и Марка. К Владу? Его наверняка нет дома. К Кате? Ей самой до себя.
Варя завернула в один из жилых двориков и остановилась под раскидистым деревом. И позволила себе вволю разрыдаться. Марк, которому она так доверяла, едва не изнасиловал её. Насилие… Какое ужасное слово. Она посмотрела на запястье, где остались синяки от его хватки. И зарыдала ещё сильнее.
– Нам даже пойти с тобой некуда, – обратилась Варя к дочке. – Что нам с тобой делать, Мирославушка? Что?
Кира посмотрела на часы и вздохнула. Её глупый брат не пришёл домой. Значит, уже и не придет. Глупый, глупый, глупый Рома. Оставалось надеяться, что его друг, Влад, перехватил идиота по дороге и забрал в больницу. Но сердце у Киры все же было не на месте.
– Кииир, – позвал её Ваня, смущаясь и краснея.
– Да, иду. Что случилось?
– Не получается.
– Что не получается? Математика? Дроби?
– Да. Дроби не получаются. Объяснишь?
Кира едва удержалась от закатывания глаз. На протяжении трех месяцев каждый день она талдычила Ване одно и то же, но он никак не хотел понимать и запоминать. Девушка глубоко вдохнула. Ну и пусть. Пусть математик из него не очень, зато он хороший химик. У него другой талант.
– Конечно, солнышко, – улыбнулась Кира, – давай черновик. Смотри, семь восемнадцатых…
Она пустилась в долгие объяснения. Когда домашние примеры наконец одолелись, Ваня мечтательно посмотрел на потолок и спросил:
– Ты видела девочку?
– Какую девочку? – не поняла Кира.
– Маленькую, Ромину.
– Мирославу? Конечно.
– Красивая?
– Очень. Тащи биологию, учить будем.
– А на кого она больше похожа? На Варю или на дядю Рому?
– Ни на кого, маленькая ещё. Подрастет и будет видно.
Кто-то постучал в дверь.
– Теть Лен, не вставайте, я открою! – прокричала Кира.
Она не желала лишний раз тревожить женщину, испытавшую столько волнений за один день. Это могло плохо сказаться на её и так нездоровом сердце. Пусть отдохнёт.
– Читай параграф, я вернусь, проверю, – предупредила девушка и встала из-за стола.
Она не поосторожничала и не посмотрела в глазок, когда открывала дверь. За ней стояли два здоровых амбала.
– Нам нужна Кира Васильева, – пробасил один из них. – Позовите.
– Я, – осторожно отозвалась девушка, чувствуя от них угрозу. А в доме слабая женщина и ребёнок.
– Нас прислал Дмитрий Владимирович, чтобы доставить вас в ваш новый дом. Где ваши вещи?
– Что? Какой Дмитрий Владимирович, какие вещи, какой дом? Я ничего не понимаю!
Мужчины переглянулись и Кире показалось, что в их глазах мелькнуло сочувствие.
– Наш начальник и ваш брат, Роман Александрович, заключили договор, согласно которому вы принадлежите нашему боссу.
– Как я могу кому-то принадлежать? Я не вещь!
Кира попыталась захлопнуть дверь, но тот, что говорил, просунул ногу в проем.
– Согласно договору, – продолжил он, – вы должны выйти замуж за Дмитрия Владимировича.
– Никому я ничего не должна.
– Роман Александрович отдал вас. Он обменял вас на землю. Прошу пройти добровольно, чтобы я не применял силу.
– Вот с Романом Александровичем и разбирайтесь, я тут ни при чем!
– Увы, у вас не было выбора.
Мужчина схватил Киру под руки и та закричала. Но тому было все равно. Он поволок её по подъезду, не внимая мольбам отпустить.
– Так же нельзя! Это незаконно! – надрывалась Кира.
На крики тети в подъезд выбежал Ваня.
– Кира! – закричал он и из его глаз против воли потекли слезы от испуга. – Кира! Отпустите!
– Ваня, иди назад!
– Кира! – мальчик побежал за ней по улице.
На глазах ребёнка его тетю против её воли затолкали в машину. Киру увезли как товар, игнорируя её слезы и просьбы. Она обещала заплатить, лишь бы её отпустили, она угрожала, она выламывала ручки дверей в движущемся автомобиле. Но на лице амбалов не дрогнул ни один мускул. Они всего лишь исполняли приказ и им было плевать на чужие чувства. Если брат не пожалел собственную сестру и продал её как племенную кобылу за клочок земли, то почему должны жалеть они?
И все же сердца этих мужчин не до конца зачерствели. Где-то глубоко в душе им было жутко, что освоившее цивилизацию общество возвращалось в дикую древность, где можно было торговать людьми.
====== Часть 63 ======
– Дура! – закричал Олег и силой втащил дочь в квартиру. – Ду-ра! Что происходит в твоей голове, ответь мне, а?! Ты чем думала?! Думала, что тебя по головке погладят?! Ты вообще хоть думала? И каким, хотелось бы мне знать, местом?!
Мужчина дернул Полину за локоть и та снова закатилась рыданиями. Но отец, казалось, совсем не реагировал на её слезы и продолжал отчитывать. Он выкрикивал ругательства, корил Полину, Яну и себя на чем свет стоит. Полина впервые видела отца в таком разъяренном состоянии. При ссорах с мамой он никогда не повышал на неё голос, с поразительным спокойствием перенося её крики. Олег никогда не ругался на детей и изредка делал замечания. Наверное, именно поэтому из Полины получилось то, что они имели сейчас. Олег не проявил должной жесткости.
– Олег, отпусти её, – просила Яна, – Олег, пожалуйста, она все поняла!
– Ни черта она не поняла!
– Она ребёнок ещё, Олег! Отпусти, у неё синяки останутся!
После этих слов что-то щелкнуло у него в голове. Мужчина разжал пальцы и Полина, потеряв точку опоры, упала на пол. Откинув назад волосы с макушки, которые попали ей в глаза в результате тряски, она зареванными глазами посмотрела на отца и зарыдала ещё сильнее. Варя украла у неё все. Первенство, мамину любовь, одобрение и дружбу Егора… Отца. Её любимого отца. Варе, видимо, было мало своего. Ей всегда всего мало.
– Ребёнок… – буквально выплюнул это слово Олег. – Убрать её с глаз моих, чтобы я не видел её!
– Иди к себе, – Яна подтолкнула младшую дочку по направлению в комнату.
Подобрав сопли, Полина закрылась у себя. Обняв колени руками, она зарыдала в голос. Сердце сжималось от обиды и несправедливости, а разжиматься обратно никак не хотело. Невидимая рука сдавила горло, не давая вздохнуть.
Девушка уловила какие-то звуки, которые нарастали и нарастали: это ругались родители в своей спальне.
– Как тебе, а?! – орал Олег. – Вырастили на свою голову! Кто, объясни мне, привил ей это блядское поведение?!
– Придержи язык.
– А я неправ?! Ей 19 лет, Яна, всего 19! Скольких мужиков она сменила за это время?! Трех или четырех?! За год всего! Это не блядство?! То, как она поступила с Варей – не блядство!
– Может, она потому так и поступила?! – мать не выдержала и заорала в тон ему. – Она всего лишь хотела твоего внимания. Ты всегда смотришь на ситуацию под Вариным углом, но ты ни разу не встал на сторону Полины!
– Неправда. Неправда!
– Правда, Олег! Скажи, что тебе не приходилось этого делать по одной причине: девочки никогда не были дружны из-за того, что ты предпочитал Варю! Ты всегда разделял их!
Олег замолчал. Полина прикусила ладонь, чтобы не закричать. Отец входил в десятку лучших адвокатов, за словом в карман ему лезть не приходилось. И замолкал он только в одном случае: когда ему нечего было ответить на правду.
– Вспомни, – продолжала нападать Яна, – ты ведь хотел мальчика! В чем её вина, Олег, скажи мне?! В том, что она девочка?
– Яна…
– Не янкай! После рождения Полины ты сутками пропадал на работе, в то время как после Егора ты полтора года в удаленном режиме работал! Она же тоже твоя дочка! Пожалей её, полюби хоть немного!
– Замолчи!
Полине стало ещё страшнее: никогда папа не затыкал рот матери. Олег хлопнул дверью в спальню и ушёл в другой конец квартиры.
Девушка едва не рвала на себе волосы. Она не добилась того, чего хотела, а, напротив, возымела абсолютно противоположный эффект. Отец совсем отвернется от неё, а не станет более внимательным.
Полина считала секунды и то и дело смотрела на часы. Минуты текли мучительно медленно. Она знала, что Олег обязательно зайдет. Вот только что он ей скажет? Чтобы собирала свои вещи и уматывала на квартиру, подаренную им же на восемнадцатилетие?
– К тебе можно? – аккуратный стук в дверь. Полина вновь посмотрела на циферблат. Папа успокоился через сорок минут, быстро.
Она ничего не ответила ему и Олег, проявив самоволие, вошёл и сел рядом с дочерью на кровать. Одеяло сползло с её плеча и мужчина поправил его, но не убрал руки, а только стиснул объятья покрепче.
– В чем дело? – прошептал Олег, на что Полина дернулась в его руках, но её и не думали отпускать. – Что происходит, Поля?
– Ты не любишь меня, папа. Только Варя и Егор тебе дороги.
Выражение лица Олега изменилось, но Полина не могла этого увидеть, она сидела к нему спиной. Сердце мужчины заныло. Он ведь всегда старался быть лучшим для своих детей, хотел дать им все. Как же получилось так, что один из них остался обделенным любовью?
– Что ты такое говоришь? Вы же все мои дети, вы равны для меня. Я очень люблю и беспокоюсь за всех вас.
– Неправда. Ты не любишь меня, признай это. Мама права. То, что я девочка и стало помехой. У тебя есть Варя, тебе достаточно одной дочки.
– Не говори так…
– А что мне остаётся? Я знаю про твою первую дочь, пап, и знаю, что она умерла ребёнком. Я всегда хотела заменить её тебе. Хотела, чтобы ты смотрел на меня и радовался, чтобы тебе не было больно от её потери. Но тебе это не нужно, ведь Варя родилась вперед. Она во всем лучше меня. Лучше выглядит, лучше учится, лучше устроилась в жизни. Даже её любовь к тебе лучше моей. Я не чувствую себя твоей, пап. Почему у Вари два отца, а я и родного теряю?
Полина жалобно всхлипнула и спрятала нос в одеяло. Спиной она почувствовала, как Олег судорожно вздохнул и как затряслись его плечи и руки.
В следующий момент Полина оказалась на секунду приподнята в воздух – это отец развернул её к себе лицом и прижал голову к груди. Олег долго гладил дочь по волосам, то и дело тяжело вздыхал, но так и не решался заговорить. Он боялся, что все слова будут не теми.
– Полина… Я очень-очень сильно тебя люблю. Ты ведь мой последний ребёнок, моя дочка, моя маленькая. И я был несказанно рад именно девочке, что бы вы с мамой там не думали. Я всегда относился к тебе по-особому, ты всё для меня. Я горжусь тобой, я радуюсь, смотря на тебя и благодарю судьбу за такое счастье. Просто… Я не понимал тебя, когда ты была маленькой, хотя и очень старался. Ты была маминой дочкой, к маме ты тянулась больше и предпочитала её общество моему. Когда умерла моя первая дочка, это произошло по моей глупости. Я также не понимал её и её посылы мне. В тот день она отчаянно не хотела ехать на занятия, видать, чувствовала что-то. А я решил, что она капризничает и все равно отправил, ещё и отругал перед дорогой. Представляешь, Полина?.. Последние слова, которые я ей сказал – ругань… И когда я осознал, что складывается похожая ситуация… Я испугался. Испугался до дрожи в коленках и стучащих зубах, что могу потерять тебя, – Олег судорожно сглотнул и обнял Полину ещё крепче. Ему казалось, что она ускользает из его рук прямо сейчас. – Подумал, что пусть все идёт как идёт. Если у тебя лучше налажен контакт с матерью, если ты тянешься к ней сильнее, то пусть будет так. Но я никогда не переставал любить тебя. Как можно. Моя дочка – моя радость, моё беспокойство и мой воздух. Я же все проживаю вместе с тобой. Вместе со всеми вами – моими детьми. Твои слезы отзываются болью в моем сердце, Поля. Доченька моя…
Полина потянулась к отцу и обняла его за шею. Им так давно был нужен этот разговор! Наконец отец и дочь сумели понять друг друга. И теперь все изменится.
Устав сыпать проклятьями и угрозами, Бас медленно сполз по двери вниз и обхватил свою многострадальную голову руками. Содранная кожа тут же отозвалась резкой, неприятной болью и он зашипел. Голова болела все сильнее, зрение расфокусировалось почти что совсем, к горлу подкатила противная тошнота.
Дурак. Какой же он дурак, раз решился воздействовать на Варю подобными методами. Они не работают. В случае с ней вообще ничего не работает, если она что-то решила, она будет стоять на своем, пока у неё что-то не щелкнет. Но как же быть? Как отвоевать свое законное родительское право на дочку?! Хотелось выть от отчаяния.
Рома глухо застонал. Вкусив сладость родительства, отказаться от неё было не так просто. Вспоминая Миру, такую маленькую, нежную и родную, на душе становилось гадко при одной только мысли о том, что он может лишиться своей крохотной феи. Парень криво улыбнулся. Дочка росла и уже не просто хлопала глазками. Она требовательно хватала папу за палец, реагировала на речь писком, улыбалась маме и даже пыталась копировать её мимику.
– Смотри, Бас, – смеялась Варя, – она дразнится!
Склонившись над люлькой, девушка немного высунула язык. Мирослава, задумавшись на секунду, повторила за мамой жест и показала родителям язычок. А затем, довольная собой и своим умением, широко улыбнулась, издав при этом писк, похожий на мяуканье котёнка.
– В зоопарк с вами ходить не буду, – предупредил Рома и покачал головой.
– Почему это?
– Как же. Если обезьяны примут вас за своих, я в вольер не полезу.
– Ах ты… Ты… А мы тебя к змеям отправим, будешь там жить и лягушек жрать с соплеменниками!
Обменявшись беззлобными колкостями, они возвращались к дочке и играли с ней до тех пор, пока не придёт время кормления или сна.
Где? Где все эти мелочи, которые наполняли душу теплом и желанием жить? Почему они исчезли в одно мгновение?
Ухватившись за ручку двери, Рома поднялся с пола и на дрожащих ногах подошёл к лифту. Пока он ждал кабину, взгляд упал на лестницу, которая была непривычно крутой для жилого дома. Или ему так казалось в этом ужасном коматозном состоянии? Парень шагнул по направлению к лестнице, посмотрел вниз и с трудом сглотнул. Если не удержится, либо покатится вниз, либо перелетит через перила. Но исход в любом случае будет един, если сплюсовать все полученные травмы. Нехорошие суицидальные мысли не покидали мозг.
По характерному звуку Рома понял, что приехал лифт и зашёл в кабину. Не будет он этого делать. Он не сопливая девочка, чтобы самоубиваться, ещё повоюет. Рома прекрасно осознавал, что у него только два варианта кончины: его убьет либо время, либо если он чем-то заболеет. Убить человеческим рукам не позволит, ни своим, ни тем более чужим.
Рому шатало все сильнее. Выходя из подъезда, он спотыкался о собственные ноги. Если смотреть со стороны, можно было бы подумать, что он пьяный. Становилось труднее дышать, но Бас был упрямым. Он ещё не расквитался с этой стервой – Полиной. Будь она сестрой хоть президента, но она получит по заслугам.
Парень сел в машину. Руль раздвоился и дал за себя ухватиться только со второй попытки. Рома вырулил на дорогу, но остатки здравомыслия вопили о том, что ничем хорошим это не кончится и он съехал на соседнюю улицу. Было решено идти пешком. Но шёл Рома как в тумане. Он сшибал людей и хватался за горло, пытаясь вдохнуть как можно больше. В какой-то момент все вокруг потемнело, земля улетела из-под ног.
Очнулся Бас от противного запаха нашатыря, щекотавшего нос.
– Очухался? – спросил склонившийся над ним Влад. – Как ты?
– Был отлично, пока тебя не увидел, – буркнул Рома, находясь не в самом лучшем расположении духа. От противного нашатыря тошнило ещё больше, мозг, казалось, устроил пляску в черепной коробке. Минимум сотрясение.
– И я жалею, что тебя не затоптали на улице, пока ты там сорок минут там валялся, – съязвил друг. – В следующий раз не буду шить твою тупую голову, понял?
– Боже, как я жив-то остался… – Рома приподнялся на кровати и потер переносицу. – Так, я не понял, а почему ты? У тебя ведь нет допуска к операциям на людях!
– Так я людей и не оперирую. Я тебя.
Рома не пожалел себя, и, вынув из-под шеи подушку, кинул её во Влада. Тот поймал её в воздухе и швырнул в кресло.
– Фу, Бас, фу! Не гавкай и не порть казенное, иначе возмещать будешь! Шерсть с тебя сбрею и продам, раритет. Пресса за волос владельца Глобала удавится! – Влад плотоядно улыбнулся.
– Блин, тебе ведь ничего доверить нельзя. Уверен, что через неделю швы разойдутся, ты ведь раздолбай, у тебя все на отвали!
– Чего-о?! – возмутился Влад. – Свинья ты! Да я для тебя лучшего хирурга с обеденного перерыва в пару дернул! Целый час тебя шили. Всю кожу по кусочкам собрали, старались поаккуратнее, чтобы твою шевелюру брить не пришлось. А то ходил бы лысый как коленка, посмотрел бы на тебя! Хоть визуально понял бы, что такое армия.
– Я там хотя бы был, – огрызнулся Бас. Влад рассмеялся и кивнул вошедшей медсестре, которая прикатила капельницу. Он дернул друга за руку, велел сжать кулак и, найдя нужную вену, аккуратно ввел иглу. Рома невольно отметил, что он этого практически не почувствовал. Выходит, Влад не только спит на парах, он ещё и что-то умеет.
– Я тебя умоляю, – скривился он, – был он. Сколько ты служил? Неделю? Месяц? Тебя ведь почти сразу домой вернули. Довел-таки старшину до приступа, да?
– Два месяца. А потом мне ногу прострелили автоматом, где должен был быть холостой патрон. Никто не захотел разбирательств и в качестве морального ущерба демобилизовали. Веришь, нет, но я полгода ходил под машинку стриженый.
– Верю, – хмыкнул Влад и вдруг замялся, потупив глаза. – Так… А что с поцелуем? Как так вышло, а?
– Ты же сказал, что веришь в мою невиновность, – ехидно произнес Рома.
– Я не понимаю, я просто не понимаю. Ты ведь даже не сразу оттолкнул её, когда она кинулась к тебе. Это вводит в замешательство. Будь добр объяснить, иначе я и пальцем не пошевелю для того, чтобы оправдать тебя.
– Вот именно, она кинулась. Все утро кидалась, дикая. И делала она это с определенной целью, только мне не понять с какой.
Влад покачал головой.
– Значит, ты дал ей какой-то повод. Я знаю её, я рос вместе с ними всеми. Полину я видел чаще, чем собственного брата.
– Можно подумать, ты сейчас его часто видишь.
Влад нервно повел плечами. После окончания бакалавриата он стал финансово независим от отца и окончательно обособился от своей семьи. Ему не хотелось приходить в дом, где единственная эмоция – раздражение. Стены квартиры буквально пропитаны равнодушием и безразличием. Влад просто не имел сил снова смотреть на отсутствующее лицо матери и не заставать отца дома. Общение с младшим братом тоже не вызывало в нем сильного восторга: они были слишком разные. Но, помня о том, что только благодаря родителям Влад имел собственную клинику, да и, в общем, образование, он, как порядочный сын, через силу заходил домой раз в месяц, звонил каждые две недели и для спокойствия матери приветливо скалился брату. Но на этом его всё его благодушие заканчивалось.
– Варька меня даже на порог не пустила, – сердито пропыхтел Бас.
– Я бы вообще из окна выкинул за твой поступок. Только Варька слабее тебя, вот и не вышло. Да не тряси ты рукой, капельницу выдернешь! – Влад прикрикнул, увидев, как неаккуратно вел себя с капельницей Бас. Ему было словно плевать на собственное здоровье. – Себя не жалеешь, пожалей лекарство, которое впрок пойдет.
– Она снова угрожала ребенком, – тихо и обреченно проговорил Рома, – и у меня в мозгах помутнело. Надоел этот шантаж. Она ведь не только мне плохо делает, но и Мирославе. Ей-то какого? Сегодня папа есть, завтра нет, а послезавтра опять есть и опять нет.
