Текст книги "Невеста для Бастарда (СИ)"
Автор книги: Evgeny V
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 54 страниц)
Она прошла мимо Марка и обняла Варю.
– Поздравляю, – тихо произнесла девушка и повернулась затылком к молодым родителям. Так, чтобы видеть Марка.
Он не стушевался, как ожидал. Напротив, парень вдруг почувствовал себя уверенным и непоколебимым перед Катей. Она, казалось, тоже не смутилась и вот-вот собиралась что-то сделать.
Настя, переставшая наконец смотреть Егору вслед, попросила у Вари разрешения посмотреть на малышку и прошла в палату. Её брат, только сейчас вспомнивший об истинной цели своего визита, прошёл за ней. Но он не задержался у люльки надолго. Мельком глянув на ребёнка жены, ему тут же подумалось о разводе. Что ж, прошло достаточно времени, чтобы не ударить в грязь лицом перед общественностью. К тому же у него будет месяц перед тем, как их разведут. Варя будет его женой месяц. Ещё целый месяц… А затем станет женой Ромы, чтоб его молнией убило.
– Ты где был? – обратилась к нему Варя. – Я ждала тебя ещё минут сорок назад.
– Прости, сладкая, – пробормотал Рома и уткнулся ей в затылок, – гадский Фил заставил ехать на объект. Стройка – дело такое, – с вызовом кинул он. Это адресовывалось Марку и стрела попала в цель. Каким бы уравновешенным он ни был, но это был перебор.
Рома украл у него проект. Марк тоже собирался строить сеть заводов, но в последний момент один за одним владельцы земель вдруг отказывались заключать с ним контракт. Причина стала ясна позже: они торговались за его спиной с Ромой. Этот паршивец втихую ставил цену больше, и Марк об этом не знал.
– Да, – выдохнул он в лицо провокатору, – все нервы, наверное, вытягивает. Хорошо, что твои нервы целы, верно? Нет строительства – нет нервотрепки. Я знаю, что тебе отказали в разрешении на строительство, Рома. Это не Америка, тебя здесь не шибко жалуют.
– Не иначе как твоими молитвами, – Бас сузил глаза и неосознанно крепче сжал ладонь на талии Вари, – свечку, поди, держал?
– А как же. Штук десять уже за твоё здравие поставил, родной.
– Теперь понятно, почему я чуть не протянул ноги месяц назад.
– Марк, не отвечай. Не реагируй, – в диалог включилась Настя, прося брата не натворить глупостей, но тот проигнорировал её. Как, впрочем, и Бас не обратил на неё внимания.
– Жаль, что не раньше. Я б ещё пару свечек поставил. За упокой.
– Когда же твоя мелкая душонка успокоится?
– Моя? – Марк хмыкнул. – Ты что-то путаешь. Я не трогал тебя много-много лет, это ты все что-то делишь со мной. То девушку, то место, то ещё что. А по итогу? Девушка – моя жена, я – поднялся на позицию, ты же с позиции слетел. Боюсь, даже твои заводы тебя вряд ли спасут. Если они будут, конечно. Без разрешения правительства ты и кирпич там не положишь.
Рома промолчал. Не потому, что не нашелся ответ. Он чувствовал, как ярость заполняет всю черепную коробку и отключает мозг. В глазах темнело от злости, кровь прилила к ладоням, сжавшихся в кулаки. Звон в ушах заглушал всё вокруг.
Бас сделал быстрый шаг по направлению к Марку, как вдруг детский плач привлек его внимание. Мирослава… Его Мирослава звала отца. Рома тряхнул головой и приказал себе собраться и вспомнить, ради кого все здесь собрались.
– Это всё временно, – ответил он Марку, – не будем забывать, что пока ещё твоя жена родила от меня, а от тебя даже беременеть не пожелала. Совсем скоро она станет моей. Но, будем честны, твоей она никогда и не была. Дальше. Ни один спонсор и землевладелец не захотел сотрудничать с тобой, все ушли ко мне. И разрешение на строительство у меня тоже будет, вот увидишь.
Рука Баса слетела с талии Вари. Она скинула её. Рома собрался было вступить в диалог, который непременно станет спором, уже с ней, но девушка холодно произнесла одно-единственное слово:
– Прогуляйся.
– Что?
– Иди отсюда, говорю!
– Пойдем, – Настя потянула Марка за рукав по направлению к двери. Молчавшая и незаметная до этого Катя пошла следом за ними. Все чувствовали, что назревает семейная ссора.
Варя рывком вошла в палату и вытащила дочь из люльки. Весьма предсказуемо, что Рома не послушается и пойдёт за ней. С дочкой на руках будет проще сдержаться.
Глаза Мирославы становились темнее, как и предполагал Рома. Этими глазами она внимательно смотрела то на мать, то на отца, вертя головой.
– Варя, ты же знала, что мы сцепимся. Это…
– Свинство! – закричала Варя. – Ты свин, Рома! Хоть один праздник может пройти без скандала, скажи мне? Что ты за человек?!
– Обычный! Бесит меня твой Марк, зачем ты позвала его? Что ему тут делать? Кто он моей дочери?
– Ей, может, и никто, а мне – муж! – сдержаться не получилось. Тон непроизвольно скакал вверх, руки машинально принялись покачивать малышку. – Как бы тебе не хотелось обратного, Рома, но он не последний для меня человек, он важен мне! Я встречалась с ним не один год и прожила пять с половиной лет. Боже, да я до сих пор в его квартире живу, я не выкупила её.
– Он важен тебе?! – завелся с пол-оборота Рома. – Он важен? А я? Каким боком тут тогда я, скажи мне? Что ж тебе тогда от Марка не рожалось, раз он так важен для тебя, раз ты с ним семь лет встречалась? Я ни за что не поверю, что забеременеть просто не получалось, за столько-то лет! Его чувства важны, а мои нет, да? Ты подумала о том, как будет чувствовать себя он, если его не позвать, а как буду чувствовать себя я – нет! Прекрасно!
– А ты?! – Варя едва не срывалась на визг и, чтобы не напугать дочь, положила её обратно в люльку и откатила к окну, греться на солнышке. – Ты обо мне подумал? Нет! Ты ни к кому уважения не имеешь!
– Да? И что же я неправильного сделал на этот раз, чем опять я тебя не уважаю?
– Языком своим поганым! Устроил тут непонятно что, торгуешь мной, как вещью!
От обиды на глазах выступили слезы. Варя отвернулась. Слишком много чести ему видеть это.
– Что?
Она не ответила.
– Варя, что?
Очередное молчание.
– Что ты имела в виду? Я не понимаю тебя.
– Ты не только как китайский болванчик одно и то же повторяешь, ты ещё и дурачок! Сам не понимаешь, разжевать надо? Хорошо! Что значит моя, твоя? Была твоей, была моей и прочая ересь? Обсуждаете меня тут как товар! Мне должно быть приятно?
Рома остолбенел и глупо захлопал глазами. Так вот что зацепило её…
Пришла его очередь брать дочку на руки. Но не чтобы прятать эмоции, нет.
– Варя, – мягко произнес он и, прижав Мирославу крепче к себе одной рукой, развернул девушку к себе другой и обнял за плечи. – Ты вкладываешь в слово «моя» иной смысл. Смотри, Мира. Она моя дочь, верно? Моя. Но это не делает её вещью. А ты – моя любовь. Опять же, не вещь, как ты подумала. Я не могу назвать тебя просто своей девушкой и никогда не мог. Ты всегда была гораздо большим. Моя душа. Моё сердце. Мой свет. Моё спасение, – последнее Бас прошептал едва слышно. – Я могу перечислять бесконечно долго. Ты дала мне невероятно много, наверное, больше, чем когда-либо мог дать я. Ты родила мне ребёнка, – его голос наполнился восторгом, – удвоила нашу любовь. Разве могу я так холодно говорить о тебе?
Варя выслушала его монолог от начала до конца, но не нашла слов для ответа и только уткнулась ему в плечо, оставляя легкий поцелуй в области шеи. Поразительно… Все, что было нужно, нашлось в нем. А теперь находилось и в их дочке.
Девушка с упоением вдохнула его запах. Так хотелось бы каждый день слушать о том, как сильно он её любит, эти слова медом растекались по душе. Но Бас был не настолько сентиментален и в лучшем случае она услышит подобное не раньше, чем через полгода. Ну или при их следующей ссоре.
– Скажи мне ещё раз, – попросила Варя, – скажи, как любишь меня.
– Люблю, – со вздохом повторил Рома, – я тебя очень люблю. И даже твои истерики любить приходится, сладкая.
Варя собралась возмутиться, как вдруг в поле её зрения попали часы. И она коротко вскрикнула.
– Через час я должна покинуть палату. А я ещё не накрашена и не одета. Ты привез моё платье?
– Конечно, забыл принести. Сейчас подниму.
Рома передал дочку матери и вышел.
Варя погладила Миру по головке и поцеловала в лоб. Прижавшись щекой к её маленькой щечке, она стала аккуратно покачиваться из стороны в сторону.
– Ты будешь похожа на папу. Вот только бы не характером. Хотя бы не полностью…
– Марк! – окликнула его запыхавшаяся Катя.
Марк, направлявший к машине быстрым шагом, остановился. Он понимал, что не стоит этого делать, но разве сердцу прикажешь? Остановится либо он, либо дурацкий орган, не поддающийся дрессировке и рвущийся к Кате.
– Марк… – тихо повторила она и хотела коснуться его лица, но парень увернулся. – Прошу тебя, давай поговорим. Как люди поговорим.
– Нам разве есть о чем говорить? – ответ вышел холодным и грубым, чего Марк не хотел. Глаза Кати подернулись пеленой, но она тряхнула волосами и слегка приподнялась на цыпочки, нерешительно покачиваясь теперь с носка на пятку.
– Конечно. Я… Я так скучала по тебе. Безумно скучала.
– А я нет. Я даже не вспоминал о тебе, – слова давались тяжело, язык был словно подвешен грузами. Но как иначе отдалить её, чтобы не мучить ни её, ни себя?
Марк наблюдал за её реакцией. Катя часто заморгала, стараясь прогнать ставшую ещё гуще пелену. Ох, не зря говорят, что глаза – зеркало души. И Катина душа сейчас не просто плакала. Рыдала.
Душа Марка же горела вулканами и сжигала его дотла за то, что он доводил её. Ну же, милая, уходи… Ради Бога, уходи. Не терзай себя. Невыносимо смотреть на твои мучения.
– Не вспоминал? – побелевшими за миг губами переспросила она и накинула прядь волос на правый глаз.
– Нет.
Во рту стало сухо. Катя не знала, что Марк не договорил предложение. Не вспоминал, да. В этом не солгал. Но он не забывал. Невозможно вспоминать ту, забыть которую не в силах.
– Ладно… Ладно… Ладно… – повторила несколько раз девушка в надежде привести себя в чувства. – Но всё же… Ты… Как там? Как твои дела?
– Прекрасно. Новый город, новые эмоции.
– Тебе хорошо в Питере?
Повисла секундная тишина. Оба знали, что за этим вопросом крылся другой. «Тебе хорошо без меня, Марк?»
– Да, замечательно. Прекрасный город.
Марк зажмурился, прогоняя непрошеную влагу из глаз. Снова ложь. Ужасный город. Любой город ужасен, где нет тебя, Катя. Серые здания, серые люди, серый мир. Маршрутки там не спешат домой, вокзалы и аэропорты не наполнены смехом счастья встречающих и надеждой провожающих. А может, Марк не замечает этого?
В Питере он ужасно выматывается. Он ходит целыми днями, убеждая себя, что просто гуляет. Он не давал себе думать об истинной цели того, зачем слоняется по городу. Марк искал хоть что-то, что напомнит ему о Кате. Хоть что-то светлое. Но даже любимые ею рассветы были ужасными и тусклыми. Здесь нет радости. Здесь нет тебя, Катя.
– Ты окончательно решил жить там?
Сердце замерло в ожидании ответа.
– Да. Думаю да. Там всё получается легче и лучше.
– О… Я рада. Очень рада за тебя.
– Правда что ли? Тогда от чего ты рыдаешь?
Катя быстрыми движениями провела ладонями по щекам, стирая мокрые дорожки покатившихся горошинами слез.
– Я? Рыдаю? Тебе показалось. Это просто солнечные блики на лице, вот и все.
– Ну-ну.
– Расскажешь ещё что-нибудь?
– Зачем?
– Не хочешь?
– Не хочу, но всё же. Мне интересно, зачем?
– Мой ответ что-то изменит?
– Возможно.
Слезы снова нашли выход из её глаз. Катя запрокинула голову наверх и глубоко вдохнула, но остановить поток не смогла. Оставалось лишь зажмуриться и ждать, когда они прекратят литься сами. Но они не прекращали.
– Я же уже сказала, – голос стал тонким, – я скучаю. Так сильно скучаю…
Грудь затряслась под натиском рыданий и Катя рухнула на асфальта коленками, приложив руку к груди, моля сердце не болеть так сильно. Не обливаться кровью.
Марк ошарашенно посмотрел на неё и до него не сразу дошел смысл произошедшего. Он не углядел её истерику. Внешне её слезы совершенно не тронули Марка, но внутренне – он валялся там же, у её ног.
– Вот девки, вот любите на пол кидаться… – растерянно пробормотал парень, вспомнив истерику Вари когда та узнала, что беременна. Марк сел рядом с Катей, не пожалев дорогой ткани брюк.
– Я не могу-у-у, – выла на одной ноте Катя, – не могу-у-у больше. Ничего не могу-у-у. Мне сложно, Марк, мне так сложно. Ничего не выходит! Я спилась, скурилась, слетела с катушек. Все так ужасно без тебя! – она кинулась ему на шею так неожиданно, что Марк не успел воспротивиться. – Я не хочу тебя отпустить! Я не могу, не могу, я ничего не могу! Марк, ради Бога, не оставляй меня! Я прошу тебя! Прости меня, дуру, прости, но не оставляй одну!
– За что простить?
– За глупость мою! Марк, я не хотела ничего плохого, я клянусь тебе. Я думала, что будет легче, если Ланграст пропадет из твоей жизни, если тебе больше никогда не придётся бодаться с этим глупым Ромой! Он ведь твердолобый до жути.
– И что же осталось бы от моей жизни, исчезни из неё Ланграст?
– Я, – тихо и неуверенно произнесла Катя, – у тебя была бы я.
– Ты не понимаешь. Ланграст – это и есть вся моя жизнь. Не будет его – не будет и меня, я не могу бездарно разбазарить детище своего отца. Я с пелёнок готовился к тому, чтобы заменить отца. Я со школы жил мыслью, что когда-нибудь буду в достойным для него сыном. И ты едва не уничтожила всё это. Даже если ты не предала меня… Ты не посчиталась с моими чувствами, Катя. Ты действовала из своих соображений и не думала о том, каково будет мне.
– Прости, Марк, прости. Я… Я дура. Я обещаю, что подобное никогда не повторится.
У Марка дернулось левое веко. Как же быть? С ней – тяжело, без неё – никак.
– Конечно. С нами – не повторится.
– Марк… Марк, – Катя панически цеплялась за его рубашку, – умоляю, дай мне шанс. Пожалуйста, дай мне шанс! – она закричала так громко, что птицы испуганно взлетели с веток. – Я обещаю, что стану лучшей для тебя, только не гони меня!
Марк посмотрел ей в глаза, ничего не говоря. Был бы хоть какой-то знак…
И вдруг что-то случилось. Что-то двинулось в их душах, и из глаз обоих одновременно скользнули вниз одинокие слезинки.
Парень тут же устыдился этого и отвернулся.
– Почему Катрина? – вопрос был неожиданным.
– Что? – лицо девушки приняло глуповато-неудоуменное выражение.
– Тебя зовут Катрина. Почему не Катерина, не Екатерина?
– А… Отец хотел назвать Екатериной. Но когда делали свидетельство о рождении, клавиатура компьютера оказалась неисправна, западали буквы е. И в итоге пропали из моего имени. Переделывать уже не захотели.
– Вот и из нашей любви пропали буквы… Причем все. И я тоже не хочу ничего переделывать.
Это было последнее, что сказал Марк. Поднявшись с земли, он пошёл прочь. А Катя так и осталась сидеть, невидящим взглядом сверля пустоту. Наверное, так лучше, утешала она себя. Ему лучше. Без неё.
====== Часть 61 ======
Бас спустился к машине и, достав из кармана брюк ключи от машины, нажал кнопку на брелке. Автомобиль радостно отозвался пиликаньем и позволил открыть заднюю дверь. Рома потянулся за лежащим на заднем сиденье чехлом, в который было упаковано платье. Он с интересом потянул молнию вниз: что там припрятала Варя?
Ярко-алая ткань цветом ударила по глазам. Парень с удивлением вытащил платье на свет Божий и с неудовольствием отметил, что ткань была слишком легкой. Шифон, что ли? Апрель в этом году выдался теплее, чем предыдущие, но всё же не май на дворе. Ветра, пусть и не ледяные, продували до костей, простыть – раз плюнуть.
Рома задрал голову наверх, взглядом выискивая окна палаты Вари и вдруг заметил в них её саму. Девушка тоже его увидела и шаловливо помахала ручкой. Бас растерянно помахал в ответ и снова коснулся кармана брюк: на этот раз требовался телефон. Платье Вари не давало ему покоя. Черт, нужно было посмотреть до того, как привезти его ей и образумить этого глупого ребёнка.
– Алло, – раздался в трубке её вкрадчивый голос, – тебе нравится?
– Ты совсем что ли сбрендила, ребёнок? Ты голая решила на улицу выскочить? Мне что, тебя вместе с Миркой воспитывать?
– Почему голой? Нормальное платье, – Варя нахмурилась.
– Тебя продует, ткань же летящая. К тому же… – Бас повертел вешалку в руках и вдруг его глаза округлились ещё больше. – Нет, Варя, в этом ты не выйдешь. Тут разрезы с двух сторон до самых бедер! Ты чем думала?
– Не нуди! Платье до колен, разрезы не настолько высокие. И на мне будет куртка. И теплые колготки. Плотные, если разрезы все же не дают тебе покоя.
– Ну не знаю… Давай я привезу что-то другое?
– Бас, твою мать, ты издеваешься? Ты не успеешь! И так неизвестно где полдня шлялся, опоздал, а теперь ещё и выступаешь! Неси платье и не беси меня!
– Хорошо, угомонись.
Он отключился и тяжело вздохнул. Твердолобая, какая же она твердолобая… Ох, даст Бог, чтобы Мирослава унаследовала характер своей бабушки – Яны, самой спокойной, рассудительной и адекватной из всего семейства.
Рома упаковал платье обратно в чехол и ещё раз осмотрел машину перед тем, как уйти. Черт, как же она хороша. Красивая, быстрая и заводится с пол-оборота. Как и Варя… Бас отступил на несколько шагов назад и часто заморгал, мысленно ругая себя за пошлое и неуместное сравнения. Но, чего греха таить, Варю он безумно хотел. Все эти месяцы он мечтал повторить ту самую ночь после их воссоединения. Смотря на девушку, не всегда первые его мысли были целомудренными. Он вспоминал плавные изгибы её тела, упругую кожу и шикарные бедра, из-за которых Варя частенько комплексовала, а Басу они нравились до безумия. Хотелось схватить её в охапку, закрыться в спальне и не выходить оттуда неделю, прижимать её разгоряченное тело к своему и подвергать бедную кровать самым жестоким испытаниям. И целовать, целовать, целовать абсолютно каждый её миллиметр… Но было всё ещё нельзя. Прошло не так много времени после родов и врач настоятельно рекомендовал воздержаться от близости ещё некоторое время. Рома удрученно угукал, а Варя не знала, куда деть от стыда глаза.
– Ой, – из потока горячих фантазий Баса выдернул звонкий девичий голос и он раздраженно поднял глаза на говорящую, – что-то ты раскраснелся. А не жара на улице.
Путь ему преградила Полина.
– А мне жарко. Отойди, – он попытался мягко отодвинуть её в сторону, но не удалось. Девушка оказалась на удивление твердой и непоколебимой, как скала.
– Что там у тебя?
– Платье для твоей сестры, – Бас начинал терять терпение.
– О… Можно посмотреть?
– Может, на ней посмотришь? У нас нет времени.
– Пожалуйста, – принялась упрашивать Полина и Рома резко распахнул чехол во второй раз.
Полина с не меньшим, чем он, интересом уставилась на занятный предмет одежды. Да, это было в духе её сестры… Перетянуть на себя всё внимание. Хотя в этот день оно и так целиком было на ней. Ради неё здесь собралось немало родственников и друзей. Ради неё сегодня отменили выписки других женщин, ведь специальный бокс был украшен персонально для Вари. Сегодня всё ради неё…
Почему? Полина искренне недоумевала. Почему все радости жизни достались её старшей сестрице? Чем она так хороша? Почему судьба благосклонна именно к ней? Всё, что Варя хотела, Варя получала. Хотела поступить в МГУ? Поступила. Хотела галерею? Открыла. Хотела Марка в мужья? Женила. Несмотря на измену, он всё равно остался с ней. Хотела родить от Баса? Родила. Не жизнь – сказка.
Девушка перевела взгляд на Баса, задумчиво смотрящего в окна, где Вари уже не было. Даже простых парней её сестрица себе не выбирает…
– Красивое, – наконец произнесла Полина и, проведя кончиком языка по сухим губам, подошла к Басу опасно близко. – Только, кажется, там брак… – голос понизился до шепота.
– Где? – недоверчиво спросил он, отступая назад, но Полина наступала. Упершись спиной в машину и осознав, что дальше идти некуда, Бас нервно рассмеялся и неожиданно для себя стушевался. Сестра Вари вела себя крайне странно, а как вести себя ему, Рома не знал. Не хотелось привлекать внимание, ведь кто-то да подумает что-то не то. А Варя, всегда принимавшая всё близко к сердцу, после родов стала ещё более впечатлительной и если она увидит хоть намек… Боже, хорошо, если его дурная голова останется целой.
– На платье, – тем же заговорщицким шепотом повторила Полина, – а ты куда смотришь, а?
– Никуда! – резко рявкнул Рома и закрыл глаза.
Полина подошла к нему так, что единственное место, куда мог упасть взгляд – её декольте.
– Открой машину.
– Нет.
– Почему? Я покажу тебе, где на ткани дыра, может, что-то придумаем, булавкой там защепим или ещё что. Ты же не хочешь, чтобы твоя невестушка чувствовала себя неуверенно?
– Чтобы быть моей невестой, ей для начала надо развестись, – недовольно заметил Рома и едва удержался, чтобы не зыркнуть злостью на Полину. Ему не понравилось, что она сунула свой нос в их с Варей личную жизнь. Её это касаться не должно.
Шестым чувством Рома чувствовал, что не стоит слушать Полину и открывать машину тоже не надо. Но она ведь не отстанет, черт бы её побрал. И, ругая себя на чем свет стоит, он сделал это.
Девушка кинула платье обратно на сиденье и, склонившись над ним, поманила Рому пальцем. Тот нехотя склонился, хотя мыслями был уже не здесь.
Полина оказалась сверху так резко, что Бас даже не понял, как она втолкнула его в салон. Протолкнув ошарашенного Баса дальше, чтобы его через чур длинные ноги не мешали захлопнуть дверь, девушка устроилась на нем целиком окончательно и рванула ворот рубашки. Верхние пуговицы оторвались и ускакали под переднее сиденье.
– Ты вообще с катушек слетела? Ты что творишь?!
– А что я творю? – Полина вела себя так, словно всё идёт как нужно. Словно Рома был намерен жениться на младшей сестре, а не на старшей.
– Слезь с меня! Слезь, твою мать!
Парень попытался скинуть её с себя, но девушка обосновалась сверху так плотно, что это казалось невозможным. Слишком мало места в салоне.
– Ну что же ты брыкаешься, а? – Полина тяжело дышала от возрастающего в ней возбуждения. – Скажи, что не хочешь, ну давай, скажи! Молчишь? Потому что не можешь, язык не поворачивается! Ты думаешь, что никто не видит твоих диких взглядов?
Рома запыхтел и уткнулся носом в кожаную обивку сиденья, чтобы не видеть, как бессовестно Полина распахнула на себе кремового цвета блузку и практически обнажила пышную грудь. Против воли Бас успел заметить то, что и бельем-то назвать сложно. Несколько ниток… Тьфу, никакого простора для фантазии. Не повезло же её бывшему. Вряд ли она была сильно интересна.
– Уйди, – рыкнул Рома, сдерживаясь, чтобы не пнуть её ногой. Он все ещё надеялся, что она уйдёт по-хорошему.
– Ну-ну, поупрямься, если тебя это заводит. Но ты же в любом случае сорвался бы, так не лучше ли, чтобы это было с кем-то знакомым?
– Вот именно, мы просто знакомые! Полина, не заставляй меня переступать через свои моральные принципы и вломить тебе!
– Рома-а-а, – сладко протянула она, – ты можешь отговариваться от меня сколько угодно, но я знаю, что ты хочешь меня прямо здесь и сейчас. Пусть ты не признаешься в этом даже себе, но это так.
Полина провела ноготками по его щеке и Бас поджал губы, пропуская вдохи. Похоть так и била в голову. Выносить присутствие молодого женского тела, пахнущего столь соблазнительно, было непросто. Мышцы напряглись.
– Не надо себя корить, – продолжала Полина и её руки спустились ниже, расстегивая другие пуговицы и аккуратно проходясь по прессу, – ты же мужчина. Это нормально для тебя, хотеть секса. А Варя тебе его не дает. И сколько она будет держать тебя на коротком поводке? Тебе самого себя не жалко?
Мозги окончательно заплыли ватой. Вот же она… Прямо перед ним, уже готовая и ему даже не придётся ничего делать. Полина сама снимет его напряжение. Ухватившись за ручку двери, Рома слегка подтянулся наверх, так, чтобы ей было удобнее. Девушка по-змеиному улыбнулась ему и расслабила напряженное тело, уверенная, что теперь он никуда не денется. Она была довольна донельзя. Довольна тем, что хоть что-то идет не по желанию её сестрицы, что вот она – ложка дегтя в бочке с медом.
Рома обхватил её за поясницу и чуть притянул к себе. Теперь контроль был в его руках и Полине это чертовски понравилось. Его темно-карие глаза, поразительно схожие с землей после дождя, внимательно оглядывали её и это заводило ещё сильнее. Полина непроизвольно охнула, наконец-то понимая, что нашла Варя в этом когда-то оборванце. А с возрастом он, верно, стал ещё лучше… Ожидаемо, почему Марк отошёл на второй план, пусть он тоже был неплох собой.
– Сколько тебе лет? Девятнадцать или я ошибаюсь? – сипло спросил Рома.
– Недавно исполнилось… Не волнуйся, папа не посадит тебя за растление малолетних.
– Я интересовался не за тем.
– И зачем же?
Бас резко развернулся и, ударившись затылком, внизу теперь оказалась Полина. Коленом парень придавил её ноги, а запястья рук крепко сжал своими.
– Мне просто не понять, – сердито рыкнул он, – как такая юная девушка может быть такой блядью со стажем!
Рома перебрался на переднее сиденье, чтобы привести себя в порядок. В расстегнутой рубашке, взлохмаченный и с непонятными пятнами на шее, оставшихся, очевидно, от её ногтей, он выглядел не лучшим образом. Бас застегнулся и остро пожалел и двух недостающих пуговицах. Теперь эти пятна не спрятать…
– Если подобное повторится ещё раз, – тихо и медленно проговорил он, исподлобья смотря на в миг растерявшуюся Полину в зеркало заднего вида, – то я продам тебя какому-нибудь сутенеру. Будешь с проститутками на нем тренироваться, им бесплатная рабочая сила всегда нужна. Ты поняла меня?! У тебя есть три минуты, чтобы твой вид стал приличным. Три минуты и выметайся отсюда!
Рома кинул раздраженный взгляд на не вовремя зазвонивший телефон. Прочитав имя на определителе, взбесился ещё больше. Кивцов.
– Да! – резко рявкнул он в трубку и глубоко вздохнул, беря себя в руки. – Добрый день. Что-то срочное? Я занят.
– Добрый, – сдержанно поздоровался Дмитрий, проигнорировав первичный выпад. – Надеюсь, вы помните о нашем уговоре? Ради вас я снял землю с продажи, но не дело, что она стоит просто так.
– Я помню, – Рома потер переносицу. А всей душой желал бы забыть. – К чему эти намеки?
В трубке повисла тишина. Дмитрий ждал продолжения, что Бас договорит начатое предложение, но этого не последовало.
Парень прикрыл рукой динамик, разблокировал задние двери и, перегнувшись назад, взял Полину за запястье.
– На выход! Твои минуты истекли, на выход. И только попробуй открыть рот, тогда, уверяю, тебя даже Бог не спасет!
Девушка вылетела, как пробка из шампанского, но удалилась весьма плавно, будто ничего и не произошло. Проститутка. Шлюха. Блядь. В мозгу Баса крутились не самые лестные эпитеты на счет малолетней эскортницы, но сейчас не она должна беспокоить его. Рома нехотя оторвал пальцы от динамика и продолжил разговор.
– Если я пообещал вам свою сестру, значит, сестра вам будет. Терпение!
– Когда будет? Роман, – Кивцов запнулся, – Александрович, все считают вас человеком дела, но почему-то на меня это не распространяется. Прошёл месяц, а от вас ни слуху, ни духу. За этот месяц Кира успела бы и стать моей женой, и забеременеть.
Роме стало противно. Дмитрию ведь была нужна не жена – ему был нужен инкубатор и аппарат давления на Глобал. Кивцов не был дураком и прекрасно понимал, что, женившись на Кире, вольется в сложную систему управления компанией через неё.
– Что такое месяц? Ничтожный срок. Время ещё есть.
Бас не желал признавать, что он трусил и даже не поставил сестру в известность о скором браке.
– Вы слишком молоды, потому не замечаете его скорое течение. Мне дорога каждая минута. Время, как известно, деньги… – Дмитрий вновь весьма непрозрачно намекал о том, что выставит землю на продажу.
Рома раздосадованно ударил по рулю. Черт, он продаст её кому угодно, но только не Роме. С него он брал не наличными, а, твою мать, натурой. Натурой Киры.
– Хорошо. Я привезу вам сестру сегодня вечером, раз уж вы так нетерпеливы. Наверное, вы правы, ваше время подойдёт к концу быстрее, чем моё, – Бас не удержался от ядовитой колкости. – Но, справедливости ради, и я не видел документы на собственность земли.
– Мы это уже обсуждали. Будет свидетельство о браке, будут и документы на собственность. Надеюсь, вопрос решен окончательно?
– Я тоже надеюсь. Всего доброго.
Попрощавшись, Рома в отчаянии вцепился себе в волосы и уронил голову на руль. Сегодня всё шло не так. Сегодня все против него. Но нет времени на то, чтобы жалеть себя. Нужно собраться, не быть тряпкой и наконец-то заняться делами. Он нужен Варе. Нужен Мирославе.
Артем исподтишка смотрел на неё вот уже пятнадцать минут. Ничего интересного не происходило, но оторвать взгляд от этой женщины он не мог. А, может, просто-напросто не хотел.
Елена держалась обособленно, было видно, что ей некомфортно без сына, который скрылся в неизвестном направлении. Но догадаться было не сложно – в 9 из 10 случаев он был с Варей и Мирой. Когда девушка наконец дала ему зеленый забор, Бас не желал тратить свободные секунды и будто бы наверстывал те семь лет, что его не было. Он приклеился к дочери Грача даже не думал отлипать обратно.
Артем кинул ещё один короткий взгляд. Елена, определённо, стала выглядеть лучше, несмотря на прибавившийся возраст. На её лице не было той муки из-за тирана-мужа, на коже не было синяков, от которых не помогала даже маскировка косметикой. Проседь в волосах, которая проступила во времена суждения Дениса, удачно закрашена. Губы даже изогнулись в слабой улыбке. Артем сглотнул: прошло столько лет. Как начать с ней разговор?
Женщина смахнула с глаз прядь волос и, интуитивно чувствуя, что на неё смотрят, повернулась в сторону Артема. Он не отвел взгляд. Он уже не мальчишка, чтобы играть в гляделки.
Елена не улыбнулась ему, не махнула рукой и вела себя так, будто они не были знакомы.
Она ненавидела его, Артем знал это. Всегда ненавидела. Когда он отказал ей с помощью в её отношениях с Олегом. Когда засудил Дениса. Когда терзал Рому запретами видеть Варю.
Артем тяжело вздохнул, собрал волю в кулак и сделал эти ужасно длинные десять шагов по направлению к ней. Сделав характерный жест рукой, который подцепил у дочери, он спровадил Киру прочь. Девушка кивнула тете, мол, я недалеко.
– Здравствуй, – поздоровался Артем и заложил руки за спину.
Женщина поджала губы и кивнула. Вот и поприветствовала.
– Не хочешь со мной разговаривать?
– Я не настолько богата.
– Что?
– Грач никогда не открывает рта за бесплатно. Ты сейчас скажешь десяток слов, а я потом до конца жизни не расплачусь.
И всё-то она знала. Это было правдой: Артем даже не почешется, если ему не заплатить. Но он был не на работе.
– Так уж и быть, тебе сделаю скидку, – съязвил он.
