сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
трек: Jean-Pierre Taieb – Running After My Fate
Ниган замолчал и посмотрел на стремительно пустеющую бутылку.
— Хм… — задумчиво сказал он, — надо отлить, — с этими словами он поднялся и неровной походкой двинулся к ящикам.
Послышался шорох и стук. Ниган ушел с ведром за один из штабелей и вскоре вернулся уже без ведра.
— Биотуалет прямо за углом, — хмыкнул он и с размаху сел на кровать. — Наполнитель для кошачьих туалетов — это вещь.
В этот момент послышался треск рации, и знакомый голос произнес: «Дуайт». Ниган вынул рацию из кармана куртки и ответил: «Ниган. На базе. Закат». «Понял», — ответил Дуайт и отключился.
Дэрил по-прежнему вертел в пальцах крекер. Аппетита не было совсем. Ниган опять взял бутылку, но пить не стал. Он вертел ее перед глазами так и сяк и смотрел на свет фонаря сквозь виски.
— Мы задержались с этой группой… — будто обращаясь к самому себе, вдруг заговорил он. — Я задом ощущал опасность, но, у меня на руках была слабеющая жена. Эта гонка подкосила ее. Обезболивающие давали слишком кратковременный эффект, чтобы мы могли свалить в более безопасное место, если оно было. А убить ее у меня не поднималась рука, хоть она и говорила об этом. Она была единственным человеком на нашем гребаном глобусе, кто не боялся смотреть в глаза моему внутреннему зверю. Группа базировалась в магазине, где вскоре не осталось жратвы. Нужно было делать вылазки. Каждый сам за себя. Одни голые инстинкты. Стычки, воровство. Никаких правил… Я должен был убить ее раньше. Должен был…
Ниган глотнул из бутылки и замолчал. Казалось, что воздух уплотнился и стал тягучим настолько, что каждый вдох давался с трудом. Послышался приглушенный шорох — снаружи пошел дождь.
— Группа раскололась, — продолжал Ниган. — Осколки пошли дрейфовать по окрестностям. А самый острый из них — восемь выкидышей от двадцати до сорока перебазировались в соседнее здание. Там была аптека — окна забраны решетками, на складе полно медикаментов — рай для наркош.
Ниган, не выпуская бутылку из рук, тяжело повалился навзничь поперек кровати. На первый взгляд казалось, что он уже набрался до чертиков, но голос его звучал твердо, а речь была четкой. Дэрил поймал себя на мысли, что пялится на длинные пальцы, поглаживающие горло бутылки. Так делали сидящие за барной стойкой девицы, когда хотели склеить парня. И сколько бы ни смотрели они томным взором из-под густо накрашенных ресниц, сколько бы ни мелькал кончик языка между напомаженных губ, Дэрилу это было безразлично.
Ниган не облизывал губ, не смотрел томно, да и бутылку держал лишь для того, чтобы не залить виски ворсистую поверхность своего ложа размера «кинг сайз», а Дэрил вдруг совершенно не к месту подумал об аналогии горла бутылки с…
Ниган вздохнул, перевернулся на бок и, подперев голову рукой, воззрился на Дэрила.
— Ты принимал наркоту? — непонятно, к чему, вдруг спросил он.
— В юности бывало. По дурости, — неожиданно честно ответил Дэрил, — Так… трава, в основном. Когда живешь своей головой, она должна быть ясной. На Бога надейся, а сам…
— Бога нет, — прервал его Ниган. Как кнутом стегнул. Его глаза были абсолютно трезвыми и злыми. Он сел. И медленно, выделяя каждое слово, продолжил: — А если бы он был… наркоманы подохли бы первыми. Но они, блядь, живы до сих пор! У меня под боком один такой. Я так хотел сегодня выдрать через рот его начинку, раздавить его стеклянные глаза, блестящие, как ебучие лампочки на гребаной рождественской елке.
— Что ж не раздавил? — огрызнулся Дэрил, вдруг вспомнив голову Гленна. В нем начал закипать гнев. Хрустнул крекер, и крошки усыпали колени.
— Это было бы слишком просто, — глухо проговорил Ниган. — Слишком быстро… Слишком… Для такого, как те… Восемь! — последнее слово прозвучало как выстрел.
Дэрил ощутил, как потянуло кожу где-то за ушами. Было в голосе и взгляде Нигана что-то ужасающее. Настолько, что тело реагировало выбросом адреналина в кровь. Пламя, полыхающее в темном взгляде, было отсветом костра, что горел тогда, несколько лет назад. Что-то изменилось в лице Дэрила, потому что Ниган подался к нему навстречу и тихо заговорил:
— Я вижу, ты уже догадался… Да, — он снова откинулся назад и приложился к бутылке. — Да, она была сильной, и она умела неплохо стрелять. И я оставил ей гребаный револьвер, когда ушел за жратвой. За гребаной жратвой!
Ниган сделал пару глотков. Он пил такими темпами, что уже должен был свалиться замертво, и лишь злость не давала алкоголю обрести власть над разумом.
— Они пришли, когда Люсиль осталась одна. Когда она уснула после очередного поединка с болью. Когда подействовала таблетка «Трамадола»* и погрузила ее в спасительный сон, они явились за ним. За «Трамадолом»! Ведь из полуразграбленной аптеки я успел забрать его раньше них. Они забрали коробки с препаратом и вынули револьвер из руки спящей Люсиль. И тут посмотрели на нее более внимательно. На ее не искаженное болью красивое лицо, на золотистые с красноватым отливом длинные локоны и все еще ладную фигурку…
Дэрил не заметил, что его пальцы все крепче сжимают пакет в крекерами. Ниган усмехнулся:
— Думаешь, откуда я знаю это?.. Эту историю я услышал в подробностях восемь раз.
Он снова глотнул виски.
— Я вернулся, когда они уже насиловали ее. Она не кричала. Она тихо выла. Как зверь. Не прими она «Трамадол», возможно, природа милосердно лишила бы ее чувств от боли. Я не знаю. Я много думал об этом «если бы». Я рассмотрел их всех, каждое лицо над ней, каждый ботинок у своего лица, запомнил каждый голос, отпускающий сальные шуточки. И марку револьвера, что пробил мне пулей грудь, я тоже запомнил. Они думали, что убили меня. И снова переключились на нее. Я не умер, но что-то тихо умирало во мне с каждым ее стоном и хрипом.
Ниган поднес бутылку ко рту, но пить раздумал и снова заговорил:
— Но именно в тот момент, когда я напивался собственной кровью и сквозь шум в ушах ловил каждый доносившийся до меня крик, моя жажда жизни была сильна как никогда. Ведь у меня была такая шикарная причина, чтобы жить!.. Когда я дополз до нее, трудно было сказать, кто из нас двоих был мертвее. У меня кровотечение прекратилось, у нее — нет. И не могло. Ведь на этой стадии онкологии свертываемость крови нарушена. То, что было видно глазу, было пустяком, но кто знал, сколько крови было внутри, в брюшной полости. Люсиль смотрела на меня полными боли глазами и одними губами шептала «убей». А я в этот момент больше всех ненавидел себя. За то, что не исполнил эту просьбу раньше… У нее не было сил сопротивляться. Мне всего лишь пришлось зажать ей нос и рот и навалиться сверху всем своим разбитым телом. Таким было наше последнее объятие…
Снаружи доносился шум дождя. Будто природа оплакивала печальную судьбу Люсиль — в частности, и человечества — в целом. Крекеры в руке Дэрила превратились в муку. Он сильнее вдавился в спинку дивана, ощущая, как на коже под рубашкой вновь проступила теплая влага. Дэрил обратил внимание на то, что Ниган ни разу не выругался, когда говорил о жене. Сейчас он видел сидящего перед ним человека в другом свете.
Ниган смотрел на Дэрила какое-то время, а потом протянул ему бутылку, где еще пальца на два оставалось виски, и продолжил свой рассказ:
— Опытным путем быстро выяснилось, что ходячим становится каждый умерший, если не разнести ему башку. Я не мог допустить, чтобы Люсиль стала такой…
Он достал из пачки сигарету и закурил.
— Я оставил ее там в полной уверенности, что она не встанет и не пойдет искать меня… А сам чудом дополз до аптеки напротив. Я познал все виды и степени боли, пока вынимал пулю из собственной груди и зашивал рассеченную кожу. Это нихуево помогло мне в дальнейшем. Я вытравил из своего сознания все ограничения, навеянные цивилизацией, пока учился выживать между живыми и мертвыми. Я выжег себе сердце и выбрал себе новую боевую подругу. Новую «Люсиль». Такого же золотистого с медным отливом цвета, как ее волосы. Новая «Люсиль» отрастила себе зубы и не раз спасла мне жизнь. Я придумал восемь новых изощренных способов убийства, пока разыскивал, выслеживал, отлавливал и убивал каждого из обидчиков моей жены. Сначала в том проклятом городе, а потом и здесь, в Вашингтоне. Последнего я отыскал и убил лишь три года спустя. Как я уже говорил, наркоманы живучи.
— Что за город? — сам не зная, зачем спросил Дэрил и уточнил: — Тот, где это случилось.
— Александрия*, — равнодушно ответил Ниган.
В воздухе повисло молчание. Ниган опрокинулся на спину и произнес мечтательным тоном:
— Я убивал их медленно. С наслаждением слушая их вопли и вдыхая запах их крови. Это было покруче секса. Я познал всю черноту своей души до самой глубины, методично снимая тончайшую кожу с их членов заточенным ножом для чистки овощей и заставляя их съедать "очистки". Я заглянул в глаза своему внутреннему зверю, и мы друг другу улыбнулись, мы друг друга поняли. Я стал свободным, — с этими словами он раскинул руки в стороны и вздохнул. — Стал тем, кем был под жмущим в груди и ширинке строгим костюмчиком социальных норм. Я установил правила, и теперь все вокруг меня живут по ним. И только это обеспечивает порядок и безопасность внутри группы и за ее пределами.
Ниган сел и пристально посмотрел на Дэрила.
— Правила, — повторил он. — Их нельзя нарушать. Никому.
Глядя в глаза напротив, Дэрил подумал о Гленне. Об Абрахаме. О «Саймоне». О жертвах правил Нигана.
— Никому, — словно эхо, вновь повторил тот. — Особенно мне…
Мысли Дэрила сосредоточились на обращенном к нему взгляде. Абсолютно трезвом и бесконечно пьяном. Пальцы вдруг стали неловкими, пакет с остатками крекеров с шорохом упал на пол. «Особенно мне», — все еще звучало в ушах, а темные глаза говорили о том, что правила уже нарушены. Дэрил передернул плечами и поднялся с дивана в намерении воспользоваться «биотуалетом», а на самом деле — сбежать от тяжелого обволакивающего взгляда. Он едва миновал кровать, как услышал позади тихое «Дэрил» и остановился как вкопанный.
Ниган сидел в прежней позе, спиной к нему.
— Ты когда-нибудь насиловал женщин? — совершенно неожиданно спросил он, сам не зная, зачем. И тут же добавил: — Я никогда никого не насиловал. Более мерзкого преступления нет. Разве что… бить детей… — эти слова прозвучали с нескрываемой злостью, а Дэрил ощутил, как на спине заныли старые шрамы. — Я не люблю детей, — продолжал Ниган, — и никогда не хотел их иметь. Но я бы мелко накрошил любого, кто обидел бы ребенка… А женщин…
— Я не насиловал женщин, — ответил Дэрил и добавил после паузы: — Они мне безразличны.
Он скрылся за углом, а когда вернулся, Ниган уже сидел на диване и задумчиво рассматривал темное пятно на его спинке. Неожиданно он встал и, чуть покачиваясь и бормоча ругательства, направился к ящикам. Послышался шорох, и луч карманного фонарика замелькал по коробкам. Вскоре Ниган вернулся с аптечкой.
— Давай спину, — приказал он.
Сопротивляться было бы глупо. Жилет полетел на диван, рубашка местами прилипла к спине. Дэрил сдернул ее и лег на кровать лицом вниз. Ниган повернул фонарь, чтобы лучше видеть, и опять выругался. Он стал обрабатывать порезы антисептиком и заклеивать их пластырем.
— Ты говоришь, что не насиловал женщин, — заговорил Дэрил в бархатистую поверхность кровати. Он старался отвлечься от прикосновения теплых пальцев к своей коже. — А твой гарем? Все добровольно?
— Конечно, — невозмутимо ответил Ниган. — Я никого не укладывал в свою постель силой. Они ложились сами. У них не было выбора. Разделяй и властвуй. Баба будет послушной, если от этого зависит жизнь ее мужа.
Ниган заклеил пластырем последнюю ранку и легонько хлопнул Дэрила по левому плечу, давая понять, что закончил. Тот перевернулся и сел. Ниган сел рядом.
— Не понимаю, — пробормотал скорее самому себе Дэрил.
— М-м? — спросил Ниган и закурил.
— Жена… бабы… — дальше Дэрил продолжить не смог и лишь покосился на Нигана.
Тот выпустил дым, задумчиво глядя перед собой. Он понял суть вопроса.
— А ты всегда все о себе знал? — тихо проговорил он и пристально посмотрел на Дэрила.
*Трамадо́л — психотропный опиоидный анальгетик.
* Алекса́ндрия — город в 10 км к югу от Вашингтона, штат Вирджиния (США), население ок. 150 тыс. чел.
========== 11. Почти признание ==========
Комментарий к 11. Почти признание
трек для настроения: The Neighbourhood – A Little Death
Дэрил молчал, из-под завесы волос пронизывая Нигана тяжелым взглядом.
— Не всегда. Но знал, — наконец, выдавил он из себя.
Ниган как-то неопределенно усмехнулся и продолжил молча курить.
— Почему я? — вдруг спросил Дэрил. Он не представлял, как вообще можно ответить на такой вопрос, но, тем не менее, выжидающе покосился на Нигана. Тот докурил, потушил окурок, развернулся к Дэрилу всем корпусом и прямо глядя в глаза медленно заговорил:
— У меня нет ответов. Знаю только, что твое появление нарушило такой устоявшийся уклад моей гребаной жизни. Пошатнуло мой трон. Нет, блядь, не пошатнуло. Оно его перевернуло.
— Это что… Признание в любви? — ухмыльнулся Дэрил. Ему нестерпимо хотелось рассмеяться. Выпитый ранее виски придал всей серьезности ситуации некую комичность. Ниган, напротив, был абсолютно серьезен и угрюм.
— Любви? — тихо переспросил он и, повалившись на кровать, добавил: — Я не знаю, что это такое.
— Разве ты не любил жену? — спросил Дэрил, обернувшись к Нигану.
— Нет, — бесцветным тоном ответил тот.
— Ты три года отлавливал тех наркош… И говоришь, что не любил ее? — нахмурившись, переспросил Дэрил. Он смотрел на поблескивающие в полумраке глаза Нигана.
— Она была той, кто терпел меня со всем моим дерьмом. Той, кто не ссал в штаны и не просил со слезами на глазах о снисхождении. Она была достойна быть моей женой. Вот и все… Любовь! — Ниган фыркнул. — А тех выблядков я убил, потому что они посягнули на мое. Неприкосновенное. Им никто не давал на это права. И… мне нравилось охотиться на них. Мне нравилось убивать их.
Он замолчал на несколько секунд, а потом вдруг сел и, приблизив к Дэрилу лицо, вкрадчиво спросил:
— Разочарован? А ты хотел бы моей любви?
Дэрил растерялся от такой прямолинейности. Он вспомнил, как Ниган устроил ему допрос в первый день плена. Тогда его вопрос «не трахаешься?» нисколько не смутил его. Но сейчас вопрос о любви выбил почву из-под ног Дэрила.
— Больно надо! — огрызнулся он и поспешил отвернуться.
Дэрил бросил взгляд на диван и потянулся за своей рубашкой, но остановился, услышав за спиной приглушенный смех. Он обернулся и зло посмотрел на Нигана. Тот уже смеялся в полный голос и выглядел довольным, как объевшийся сметаны кот.
— Чего ржешь? — буркнул Дэрил, чувствуя себя подопытной мышью.
Ниган протяжно вздохнул и уставился на него задорным взглядом. Дэрил подумал, что сейчас Ниган, как никогда, выглядит полным психом.
— Дэрил, — голос Нигана прозвучал неожиданно мягко, — я и надеяться не смел, что мое безумие может быть заразно. Как вирус, блядь… или… триппер!
Он снова рассмеялся и завалился на кровать, качнулся на ней несколько раз и расхохотался еще громче:
— Надеюсь, внутри этого гребаного ложа не спрятан нитроглицерин. Было бы обидно отправиться к праотцам со спущенными, блядь, штанами.
Дэрил мрачно смотрел на этот приступ пьяного веселья. Вдруг немигающий пристальный взгляд стал абсолютно серьезным — Ниган перестал смеяться и опять сел. Внезапно он сделал быстрое движение, обхватил рукой шею Дэрила, и в следующее мгновение тот уже лежал на нем. Дэрил уперся руками в ворсистую поверхность матраса, намереваясь подняться, но Ниган надавил рукой на его шею и заставил наклониться еще ниже. Дэрил ощутил, как его решимость вырваться из цепких объятий тает по мере того, как тяжелеет пах.
Теплые губы прижались к его рту, и в голове помутилось. Мысль о том, что это непростительная слабость, даже не успев вскрикнуть, благополучно утонула в топи желания. Ей на смену пришла другая мысль: «Не делай вид, Дэрил, что ты не понимал, чем все закончится. Ты и он — как динамит и пламя. Стоит им соприкоснуться, и взрыв неизбежен». Но и эта мысль растаяла, как только ягодицу крепко сжала тяжелая рука, а в рот толкнулся кончик языка.
