сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
На самом деле Нигану не нужно было допытываться, кому принадлежали сказанные слова. Он узнал голос и прекрасно понял, кто мог таскаться за ним в бункер и предположить, зачем именно он наведывался к Дэрилу. Ниган знал, что дверь была почти звуконепроницаема, так что услышать что-то через нее было слишком маловероятно. Но подозрения уже были высказаны вслух. Этого Ниган спустить не мог. Его взгляд уткнулся в неестественно расширенные зрачки одного из мужчин.
— Я ведь предупреждал тебя насчет наркоты, Патрик? — Ниган заговорил как строгий родитель с разочаровавшим его малышом. — Мы все здесь как одна большая дружная семья. А почему она дружная? Потому что, мать твою, здесь признают авторитет, уважают его. А что делаешь ты? Мутишь воду. Посягаешь на мой авторитет.
Он сделал паузу и вновь заговорил, теперь уже с едва скрываемой злостью:
— Ты знаешь кого-нибудь, Патрик, кого бы мет довел до добра? Что? Не слышу! А! Не знаешь… Вот и я тоже не знаю… И тем не менее, несмотря на запрет, ты в очередной раз обдолбался своим «Дезоксином»* и гонишь волну… На кого? На меня?..
Ниган вновь замолчал, пристально глядя ледяным взглядом убийцы в глаза, где расплывшийся зрачок почти скрыл под собой светло-серую радужку. «Унылый», как мысленно окрестил его Дэрил, прочно сидел на метамфетамине. Подсел еще до того, как примкнул к «Спасителям», около восьми месяцев назад, после того, как просидел пару недель на большом складе медикаментов, где и наткнулся на ящик с «Дезоксином». Выросший среди бандитов Патрик не мог не знать, что это за препарат. Соблазн был велик, а вера в то, что он сможет контролировать себя и не подсядет — еще больше. Не спать подолгу и не испытывать чувства голода в условиях апокалипсиса означало стать почти сверхчеловеком. И Патрик стал им. Ценой здоровья, свободы, а теперь — и жизни, ибо в темных глазах Нигана он прочитал свой смертный приговор.
— Ты же понимаешь, Патрик, что быть слишком добрым — для меня непозволительная роскошь, — убаюкивающе звучал голос Нигана. — Зачем мне обдолбанная крыса под боком! Особенно после того, как она стала кусаться! Я не стану ждать, пока в результате очередного глюка ты продырявишь кого-нибудь из ребят. Но и отпустить тебя мы не можем. Ты слишком много знаешь… Так что же мне с тобой делать?
— По хер мне твои умозаключения! — огрызнулся потерявший страх и дрожащий от возбуждения Патрик. — И ты мне по хер! И вы, — он обвел безумными лихорадочно блестящими глазами «спасителей», — вы все мне по хер! Да я запросто уйду, и никто не помешает мне! Что ты за лидер? То обложил налогом группу Граймса, то отменил свое решение. То отдал Дуайту в награду барахло этого ублюдка, что сидел на цепи, то забрал и вернул прежнему владельцу.
Ниган улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. Как акула — своей жертве. И Патрик эту улыбку на лице главы «Спасителей» уже видел не раз, но его несло в наркотическом угаре как серфингиста под гребнем волны:
— Блядь! Ниган! Ты так переживаешь о «ребятах»! А в курсе ли они, что их лидер — поехавший крышей педик?!
Все произошло мгновенно. Несколько рук уже потянулись к оружию или к горлу Патрика, но Ниган опередил всех. Он сделал шаг вперед и одному ему знакомым приемом буквально сгреб лицо зарвавшегося наркомана в кулак, особенно крепко схватив сильными пальцами его рот, и дернул Патрика вниз. Тот издал нечленораздельное мычание и рухнул на колени, оказавшись в унизительной позе с задранным кверху лицом.
— Так тебе по хер всё и все? — процедил Ниган, наклонившись над Патриком. — Тебе по хер лидер и его группа, что стала твоей семьей? Крыса. А с крысами мы поступаем по справедливости. Сначала крыса перестанет говорить…
Патрик взвыл и вцепился в запястье Нигана, увидев, как тот достал свой нож.
Ниган быстро оттянул губы Патрика и полоснул по ним лезвием. Тот заорал не столько от боли, сколько от ужаса, увидев обрезки своего рта в руке главы «Спасителей». Он побледнел, ощутив, как тягучие потоки потекли по подбородку и стали тяжелыми каплями падать ему на грудь и на асфальт. Теперь на вид ничем, кроме издаваемых звуков, он не отличался от ходячего. Та же мертвенная бледность, тот же безгубый окровавленный оскал зубов, разрушенных метамфетамином.
Прекрасно понимая, что оставлять в живых безнадежного, а теперь еще и обозленного наркомана, — верх неосторожности, Ниган принял решение мгновенно. Патрик умрет. Но не от руки главы группы. Ниган придумал более жестокий вид казни.
— На цепь его. Туда, где был мой «волк», — произнес он бесцветным тоном.
Патрика подхватили несколько рук и потащили в бункер. Ниган со скучающим видом двинулся следом.
Металлический ошейник сомкнулся на тощей шее. Руки механическими движениями размазывали кровь по груди и подбородку, язык то и дело мелькал между зубов, слизывая с них солоноватую ослепительно-красную влагу. Глаза метались в каком-то безумном танце. Патрик захихикал. Происходящее забавляло его. Он будто кружился на бешеной карусели. Вдруг его пляшущие глаза остановились на склонившемся над ним лице. А внимание сфокусировалось на голосе.
— Мы не станем убивать тебя, — голос Нигана был тихим, но Патрику показалось, что каждое слово оглушительно звенит у него в ушах. — Ты сделаешь это сам.
Ниган поставил перед ним пустую бутылку. Ту самую, из-под скотча.
— Когда жизнь без наркоты станет в тягость, это станет средством уйти от проблем.
Так вот, что Ниган придумал. Муки ломки заставят Патрика разбить бутылку и вскрыть себе вены. Но это случится позже. Он выдержит почти пять суток, прежде чем разрежет себе горло, думая, что в нем находится муравейник.
***
Дэрил заглушил мотор и, уложив мотоцикл на бок, прикрыл его кучкой веток. Выбрав одно из деревьев, он залез на него и устроился на толстой ветке. Он прислонился спиной к стволу, ощутив, как от напряжения разошлась кожа на спине, и увлажнилась кровью рубашка под жилетом. Сквозь ветви деревьев проглядывала Александрия.
Дэрил прижался затылком к шероховатой коре и закрыл глаза. Отчего-то вспомнилась картина из прошлого: полный байкеров бар, дым такой, что хоть топор вешай; в воздухе сладкий привкус марихуаны и терпкий — дешевого пойла; звучит «High Hopes»*; Мэрл клеит какую-то дешевого вида девицу, та хохочет и бросает откровенно похотливые взгляды на Дэрила.
То была другая жизнь, другая реальность.
«Трава была зеленее,
Свет был ярче,
Вкус был слаще…»*
Дэрил вздохнул — для кого как…
*Кивер — аналог колчана в арбалете для хранения метательных снарядов (болтов)
*«Дезоксин» — медицинский препарат метамфетамина, применяемый на территории США
*«High Hopes» — песня группы «Pink Floyd»
* слова из песни «High Hopes»
========== 8. Непозволительная роскошь ==========
Комментарий к 8. Непозволительная роскошь
обложка: http://www.imageup.ru/img224/2627985/oblojhka-nejhnost-sadista.jpg
трек: Jamie N Commons – Karma
Солнце золотило светлые домики Александрии. С высоты, где сидел Дэрил, поселение выглядело будто игрушечным. Мирные аккуратные улочки, спокойно прохаживающиеся по ним люди, такие маленькие на ладони обезумевшего мира, чьи пальцы в любой момент готовы сжаться и раздавить эту хрупкую иллюзию безопасности.
С наслаждением вдыхая запахи леса, Дэрил наблюдал эту картину больше часа. За это время он пару раз увидел Рика. Выражения лица было не рассмотреть из-за расстояния, но Дэрил не заметил напряжения в фигуре друга. Друга… Нет. Они с Риком не были друзьями. Они стали одним сплавом, одной кровью, одной сутью. Больше чем друзья, больше чем семья. Одна суть, но не одно целое.
Дэрил всегда был сам по себе. Слишком другой. Слишком не понятый. Слишком одинокий. Тяготиться этим он перестал еще в далекой юности, поскольку еще в детстве расстался с иллюзией, что кому-то нужен. Он привык полагаться только на себя, прислушиваться только к себе, никому не подчиняться. Даже Мэрлу. Тот считал, что управляет братом, навязывая ему свои взгляды, образ жизни, круг общения. Но Дэрил всего лишь молчал. Что Мэрл наивно принимал за покорность и согласие. А Дэрил всего лишь молчал, ибо Мэрл был его семьей. Единственным, кому Дэрил был хоть чуть не безразличен.
Нестерпимо ныла спина. Ей вторил зад, отсиженный на жесткой ветке. Дэрил поерзал, меняя позу. Он не собирался возвращаться за высокие стены Александрии. Ведь он уже ушел оттуда. До того, как попал к «Спасителям». Просто ушел мстить. Или просто ушел. Бродячий образ жизни в компании арбалета и байка — вот что манило его. До того как… Дэрил стиснул веки с такой силой, что, казалось, глазные яблоки вдавились глубже. Он запустил пальцы в волосы и сжал пряди в кулаке. До боли. Он несколько раз ударился затылком о ствол дерева, будто пытаясь выбить из головы неугодные мысли.
«Сволочь… Какая же ты редкостная сволочь…» — еле слышно процедил он сквозь зубы невидимому собеседнику. Ресницы разомкнулись, и перед глазами вновь возникла мирная жизнь Александрии. Рик! Рик изображал рога на голове и что-то говорил стоящему на часах Юджину, вероятно, потешаясь над смешно растрепанными ветром волосами часового. Они оба рассмеялись. В последнее время причин для смеха у Рика не было. Под нависшей угрозой он хмурился, и у него напрочь отшибало чувство юмора. Стал бы он вот так смеяться, если бы со дня на день ждал «дружеского» визита «Спасителей»? Определенно, нет. Что же до гибели Гленна и Абрахама… во времена потерь учишься справляться с ними. Иначе не хватит сил продолжать жить.
Дэрил вздохнул с облегчением — Рик смеялся. Тот махнул Юджину рукой и зашагал к своему дому. Чертов Ниган. Неужели не обманул? Дэрил разрывался между верой и недоверием к главе «Спасителей». То ему казалось, что Ниган играет с ним в кошки-мышки, обнадеживая напрасно. То вдруг волной накатывала уверенность в том, что этот бесовски привлекательный садист слово держать умеет. Юджин вновь осматривал окрестности, глядя в бинокль, но Дэрил мог не опасаться быть замеченным. Во-первых, он наблюдал за поселением с другой стороны, а во-вторых, Юджин осматривал местность гораздо ниже, ожидая «гостей», стоящих ногами на земле, а не висящих в воздухе.
Перед глазами Дэрила была привычная картина. На первый взгляд. Но что-то в ней было неуловимо не так. Дэрил всматривался в детали, пока, наконец, его не осенило: за спиной у Юджина не было винтовки. Взгляд метнулся к уходящему Рику — на его ремне отсутствовала кобура. Сукин сын отнял оружие у всей группы.
Дэрил сжимал и разжимал кулаки, стараясь подавить желание отправиться к воротам и самому обо всем расспросить. Но как он сможет явиться в полной экипировке? Не избитый, не измученный, в чистой одежде… Будто с курорта… Как он объяснит свое освобождение и отказ Нигана от подношений Александрии? Добротой Нигана? Своим талантом дипломата? Дэрил хмыкнул. Вот уж потеха! Дэрил переговорщик. Да он редко произносит фразы, что вмещают больше пяти слов.
Что даст ему возвращение? Душащий в своих объятиях уют. Теплую семейную атмосферу. Какой-то ненормальный вариант для Дэрила. Все эти люди так дороги ему, что он без раздумий отдаст за них жизнь. Но жить вместе с ними он больше не может. Он бродяга, вольный ветер, а не примерный семьянин.
«Бродяга… Ты гребаный кретин, Дэрил! Сколько бы ты ни бегал, ты все равно вернешься туда, где тебя однажды приласкали… Иначе, что ты здесь забыл? Зачем отсиживаешь зад на сучковатой ветке и кривишься от боли в простреленном плече и порезанной спине? Вольный ветер уже унесся бы прочь. А тебя притянуло сюда. Какого хера тут высматриваешь? И рвешь себя на части желанием пойти к ним и порывом сбежать подальше. Куда? Да куда ты, блядь, побежишь? Куда ты теперь убежишь? От него… — Дэрил горько усмехнулся. — Да ты, похоже, влипла, Дэрилина… Мэрл бы не одобрил».
Дэрил стиснул зубы. Пора слезать, пока ноги еще слушаются. В конце концов, надо найти чего-нибудь пожрать. Внизу что-то хрустнуло. Теряя на ходу свои внутренности, «одинокий странник» брел прямо на кучу веток, что прикрывала байк от посторонних глаз. «Куда ты прешь, блядь!» — прошипел Дэрил и направил прицел арбалета в голову ходячего. Яркое оперение болта мелькнуло в воздухе, и страдалец наконец-то обрел покой, рухнув наземь в паре метров от спящего «мустанга» Дэрила.
Тот вздохнул с облегчением, вновь ощутив твердую почву под ногами. Он привычно высвободил болт из пробитого черепа, обтер его об остатки одежды трупа и пошел по окрестностям проверить свои старые силки. Часть из них оказалась пуста, часть — с уже обглоданными либо протухшими тушками, но в одних оказался еще живой кролик. «Прости, приятель», — с этими словами Дэрил одним ловким движением сломал хрупкие шейные позвонки.
Нож ему не вернули, пришлось потрошить острием болта. Дэрилу приходилось обходиться и меньшим. Добывать огонь он научился еще ребенком. Всего-то премудростей: шнурок, пара высохших палок, пучок сухого мха да гибкий прут. Неподалеку был ручей. Так что вскоре Дэрил уже утолял голод слабо прожаренной крольчатиной и пил кипяток из старой консервной банки, счастливо найденной по пути. В такие моменты он почти верил в существование Бога.
***
До «мустанга» оставалась какая-то сотня метров. Дэрил тенью крался среди деревьев, опасаясь встречи с кем-нибудь из Александрии. Вдруг справа послышался треск сухих веток. Дэрил прижался к стволу ближайшего дерева и прислушался. Через несколько секунд, услышав характерные неровные шаги и приглушенное шипение, он расслабился и перевел дух. Болт пробил висок, и ходячий повалился ничком в пожухлую листву. В это мгновение Дэрил опять вспомнил о Всевышнем — между лопаток трупа торчал средних размеров кухонный нож.
Диксон-самый-старший любил помянуть Бога. В том состоянии, когда был уже явно нетрезв, но еще не мертвецки пьян. «Господь посылает нам испытания, — назидательно говорил он жене, пока та, дымя сигаретой, пыталась отобрать у него бутылку с виски, — мне вот послал тебя и двоих пиздюшат. А тебе вот… Тебе не послал…» Когда в бутылке показывалось дно, «испытанием Господним» становилось количество виски в одной отдельно взятой бутылке. А еще позже — «несносный характер» Дэрила.
Тот привык, что имя Господа ни с чем хорошим связано быть не может, пока Мэрл не стал вспоминать Бога всякий раз, когда удавалось «удачно провернуть дельце» или натянуть не слишком потасканную девицу. Находка, Божий дар — вот чем была удача в устах Мэрла. Но для Дэрила консервная банка и нож были не дарами Бога, а остатками цивилизации. И все же, вытащив болт из виска и нож из спины мертвеца, Дэрил поднял взгляд к макушкам деревьев, где лоскутами виднелось безоблачное послеполуденное небо.
Он едва дошел до укрытого мотоцикла, как с дороги послышался шум автомобильных двигателей. В плохом предчувствии Дэрил спешно вскарабкался на то же самое дерево. Юджин уже открывал ворота. По телу Дэрила пробежала дрожь — он увидел Нигана. «Сволочь!» — прошипел он, видя, как тот в сопровождении своих людей картинно расхаживает по территории поселения и размахивает битой, словно дирижер — своей палочкой. Навстречу Нигану шел Рик.
У Дэрила скрутило внутренности при виде будто сжавшейся фигуры друга. Ниган же, напротив, всем своим телом излучал силу и уверенность. Он притворно-дружески похлопал Рика по плечу, говоря ему что-то. Если бы Дэрил был знаком с наукой о невербальном общении, он знал бы, что такое небрежно-дружелюбное похлопывание по плечу — один из знаков власти, метка территории. С этой наукой Дэрил знаком не был, язык тела он считывал на животном уровне. И на животном уровне в этот момент всеми фибрами души ненавидел Нигана.
Тот тем временем медленно уводил Рика подальше от всех, не переставая что-то говорить и кривляться так же, как в ту ночь, когда считалочкой вершил судьбы людей. Перед Дэрилом словно была карикатура на того Нигана, что приходил к нему в бункер. «Клоун, — скрипнул зубами Дэрил, — Зря ты отпустил меня!»
Ниган остановился и, обернувшись, сделал знак своим людям. Те мгновенно рассыпались по домам и через некоторое время уже тащили к воротам всякую утварь: картины со стен, вазы, еще какую-то хрень — Ниган не гнушался ничем. Когда все было погружено в машины, глава «Спасителей» вдруг перестал ломаться. Дэрил видел его спину. Видимо, он что-то сказал Рику, тот вдруг расправил плечи и словно вырос. Прощальный взмах «Люсиль» — и Ниган с видом короля прошествовал вслед за своими людьми к машине.
Дэрила трясло от ярости. Он выждал время и, миновав открытый участок дороги, что просматривался со стен Александрии, рванул туда, где Ниган неминуемо должен был появиться. Рано или поздно.
***
