Текст книги "Исправительный лагерь для ведьмы или Бюро добрых дел (СИ)"

Автор книги: Елизавета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

В пещерах Кощея всегда было тихо и сыро. Демьян оказался здесь по привычке, приполз зализывать раны в единственное место, считавшееся домом. Он истекал кровью, атаман знатно его потрепал, стоит признать, ведьмак едва выбрался оттуда живым. Помогло чудо, не иначе. Когда Рифат занес руку для смертельного удара, то вдруг замер, схватился за сердце и как подкошенный рухнул замертво. Демьян ощутил звук лопнувшей нити, исходивший от атамана, но разбираться не стал, пора было сваливать. Благо магии хватило, чтобы отвлечь разбойников и скрыться.

Главное, она успела сбежать. Демьян говорил себе, что дело лишь в его цели, но, по правде, в тот момент, когда к её горлу был приставлен клинок, о долге пред Кощеем он совсем не думал. Всё естество хотело защитить её, и ради этого можно было и умереть.

Раздался глухой стук башмаков. Хозяин замка почувствовал вторжение в свои владения, и хочет навестить гостей.

– Только этого не хватало, – прошипел Демьян, стараясь встать. Раны продолжали кровоточить с удвоенной силой, если бы не регенерация, он был бы мертв через пару часов, а так ослабнет, и будет не меньше суток приходить в себя.

Кощея ведьмак встретил уже на ногах, пошатываясь, но стоя. Останься он на коленях, получил бы ещё побоев за слабость.

– Давно не слышал от тебя вестей. Ты пришел порадовать меня? – начал хозяин, не тратя время на приветствия.

– Нет, мой господин. Но мы близко.

Демьян замедлил свой пульс, так, чтобы Кощей не чуял его волнений. Дай ведьмак лишь повод усомниться, тут же окажется за решеткой.

– Ведьма ещё не обрела силу? – с удивлением спросил хозяин. Кощей знал об успехах девчонки, более того, он чувствовал волнение старого врага. Лес словно ожил, магия нервно пульсировала вокруг, намекая, что вот-вот грянет взрыв.

Демьян не знал, что с Василисой, но он точно понимал, дело с Колобком было провалено. Время ещё есть.

–Нет. Ей осталось одно задание и потом...

Как по щелчку мужчины затихли. Лес загудел, и от воя дрожали стены замка, волна чистой, первозданной энергия пронеслась сквозь отца и сына, оставляя отпечаток магии на всем, чего коснулась. Демьян вздрогнул, но не от магии. Он понял, что ошибся. Понял, что времени больше нет.

– Прошла, – стискивая зубы прошептал ведьмак. Оставил её на пару часов, а она уже успела натворить добра. Как не вовремя.

Кошей хищно оскалился, смакуя вкус победы. Ведьма созрела, теперь главное не передержать. Да, он близко. Так близко, как не был со времен истребления ведьмовского отродья. Тогда он просчитался, нельзя было убивать хранительницу, не отобрав сперва власть над Лесом. Он завладел ведьмаками, но своенравная природа продолжала сопротивляться, ища себе покровительницу. В этот раз он не прогадает.

– Дай мне всего день, – торопливо выкрикнул ведьмак, – Всего день, и я приведу ведьму к тебе. Дай закончить начатое.

Кощей его будто не слушал, упиваясь скорой победой. Он буквально видел труп последней ведьмы пред своими ногами и Лес, выпитый досуха. Жизнь уйдет из него, когда магия перетечет в руки Кощея, и царь будет отмщен. Столько лет и вот долгожданная победа уже маячит на кончиках пальцев, лишь протяни руку.

– Хорошо. У тебя есть время до следующего заката. Но если ты не справишь, я вспорю твою глотку так же легко, как сломаю ей шейку. Будет уроком.

– Да, господин. Я не подведу.

Кощей хлопнул ведьмака по щеке, как ручного пса, развернулся и скрылся прочь, оставляя после себя звук глухих тяжелых шагов.

Демьян рухнул на колени. Сил стоять больше не было, кровь текла по нему ручьями, одежда липла, пропитанная влагой, и в запасе всего день, чтобы покончить с проклятой ведьмой. Или не дать ей умереть.

Глава 25

Поздним вечером раздался стук в дверь. В прошлый раз, когда ко мне заявились ночные гости, утром я стала приманкой для волков.

– Самобранка, дай-ка ружьишко.

– Зачем это? – испуганно завошкался Кот, потирая глаза.

– Так спокойнее.

С ружьём на перевес я пошла открывать двери. Демьяна мой вид немного озадачил, но ведьмак быстро взял себя в руки.

– Добрый вечер, – неловко начал он, косясь на оружие. Я подавила желание броситься к нему на шею. Радость от встречи с ведьмаком затуманилась злостью на него же. Да, он, рискуя собой, спас нас, но за тем просто растворился. Исчез, оставив нас гадать, где он, жив ли, нужна ли помощь. Я волновалась, сильно, а он просто заявляется и говорит "добрый вечер".

– Виделись недавно, – буркнула я, поудобнее перехватив ружье, – Чего нужно?

Ведьмак разом почернел, от его вальяжного настроения не осталось и следа, на лицо упала тень.

– Ты всех гостей так встречаешь?

– Только незваных, – съязвила я, ловя странно удовольствие от его гнева.

Демьян выглядел слишком хорошо, лишь пара ссадин напоминали мне о том, что произошедшее не страшный сон. Ладно, если бы он заявился весь побитый, или лежал в канаве, умирая. Так нет, жив, здоров, с ногами, значит причин не сообщить о себе было ровно ноль.

– Где ты был? -в лоб спросила я, не желая играть в игры.

– Это важно?

– Да, объяснись.

Ведьмак закатил глаза, но ответил, хотя всем своим видом демонстрировал, что моё недоверие ему претит.

– Зализывал раны в спокойном месте.

Не удивительно, что у Демьяна есть тайное убежище, о котором он не хочет говорить, но моё сердце как-то неспокойно билось в груди, словно сигнализируя об опасности.

– Почему ты ничего нам не сказал? Хоть письмо бы прислал, записку, весточку, голубя.

– Я должен был прибежать к ведьме и отчитаться? -вдруг взорвался он, сдвинув брови.

Я вздрогнула от тона его голоса и невольно сделала шаг назад. Демьян хлопнул себя по лбу и зарычал.

– Прости. Давай начнем с начала. Я не ругаться пришёл, а с предложением, – торопливо сменил гнев на милость ведьмак. Его лицо вновь озарилось улыбкой, от былого раздражения не осталось и следа, – Может отметим наше чудесное спасение?

Демьян вытащил из-за пазухи помятый букет васильков. Точно такие же я собирала перед нашей первой встречей. Мне так давно не дарили цветов.

– Сейчас? – изумилась я, всё ещё глядя на васильки и думая, готова ли его простить.

– Почему нет? – хмыкнул Демьян и улыбнулся этой своей обезоруживающей улыбкой.

Я прислушалась к себе, сигнализация внутри поутихла, задобренная цветами, спать больше не хотелось, все живы-здоровы, так и вправду, почему бы нет?

– Дай мне пару минут, – кивнула я и забрала букет. Сдалась за маленький веник, как просто меня купить. Но эти чертовы бабочки в животе сильно мешают соображать.

– Ты куда намылилась? – подскочил Кот, видя, как я достаю сарафан из сундука. Красивый, с вышивкой, между прочим, для особого случая берегла.

– Спите, и за меня не волнуйтесь. Буду через пару часов, если что, блюдце за мной приглядит.

– Это плохая идея, Василиса, – подключился Колобок, в первые в жизни встав с Котом плечо к плечу.

– Всё будет в порядке. Вы не забыли, я же ведьма.

– Тебе ещё до звания ведьма топать и топать. Ведьмой девицу не сила делает, а знания.

Я словно опять в школе, а мама не пускает на дискотеку. Даже приятно стало, уютно так. Давно обо мне не заботились, но я больше не маленькая и в опеке не нуждаюсь. К тому же, со мной будет ведьмак, а жизнь показала, что он сможет нас защитить. Нет, с бабочками определенно стоит что-то делать.

– Всё, не голосите. Сказала пойду, значит пойду.

Домочадцы не сдавались, когда я, не слушая их уговоры, переодела сарафан, умылась, причесалась и выпорхнула из избы, пожелав всем спокойной ночи.

Демьян взял меня за руку, нежно сжал пальцы, от чего моё нутро сделало восторженный кульбит и повел по дорожке в сторону города.

Я ни разу не была здесь за время своего путешествия. Кот пару раз предлагал прогуляться, но я отказывалась, просто не видела надобности пугать народ своим обликом, а зря. Горд был пусть и маленький, но невероятно красивый: огни, покосившиеся уютные домики, брусчатка, как в сказках. Мы шли по узким пустынным улочкам, здоровались с редкими прохожими, пару раз стали преградой для пробегающих собак, пока не остановились возле двухэтажного дома в конце переулка.

– Теремок, – прочла я название вывески.

– Лучший трактир в этих кругах, – гордо объявил Демьян, придерживая для меня дверь.

Внутри и вправду оказалось тепло и уютно. Столики были заняты посетителями, они смеялись и ругались, кто-то танцевал, кто-то пел, но все вокруг были заняты делом.

Мы устроились в углу у окошка. Добродушная девушка тут же принесла две кружки мёда, и предложила отведать свежесваренные щи с кулебякой. От хлеба я отказалась из солидарности к Колобку, а вот щи бы с удовольствием попробовала.

– Погоди, я сейчас, – улыбнулся Демьян и скрылся в толпе, оставив меня одну. Но долго грустить мне не пришлось, чья-то явно чужая и очень наглая рука коснулась моего плеча и настойчиво сжала.

– Грустишь, малышка? Одна здесь?

Мир другой, нравы те же. Ну кто так к женщинам подкатывает?

– Нет, – ответила я сразу на два вопроса, но мужчина оказался настойчив.

Отодвинул стул, плюхнулся рядом и закинул ноги прямо на стол, расплескав содержимое моей кружки. Я взмахнула рукой, вспомнив простенькое заклинание чистоты, вызубренное во время очередной уборки, и медовуха исчезла, но осадок в душе остался.

– Ты должен мне напиток, – раздраженно объявила я, глядя на незваного гостя.

– Для тебя, красотуля, хоть звезду с неба, – ухмыльнулся незнакомец, жуя веточку.

– Хватит простой медовухи, – смилостивилась я, кривляясь, но мужчина моего недовольства не распознал.

– Эй, подавальщица! Стакан медовухи для моей дамы.

Уже его дама? Как же быстро я завожу романы. Просто не ведьма, а вертихвостка. Пришла с одним, пью с другим, уйду, видимо, вообще с третьим.

– Не помешаю? – раздался знакомый голос, и я как-то разом расслабилась. Была в Демьяне магия успокоения, или моим бабочкам просто нравилось его присутствие.

– Помешаешь, – цокнул мой новый ухажер, – Не видишь, у нас с красавицей любовь строится.

Ведьмак зло полыхнул глазами так, что всю радужку заволокло тьмой. Мужчина подскочил с места, как ужаленный и отпрянул на добрые полметра.

– Простите, господин, ведьмак, – заикаясь оправдывался мой уже бывший ухажер, – Я не знал, что это ваша дама.

Как-то быстро меня бросают парни, даже обидно стало, мог немного и побороться.

– Уже уходите? Как жаль, – бросил Демьян вдогонку незнакомцу, – Мы ведь даже познакомиться не успели.

Но парня и след простыл. Тут же прибежала подавальщица и поставила передо мной новую кружку, Демьяну тоже подлили до верху.

– Ты мне всех кавалеров распугаешь, – вздохнула я, протягивая сладкий мед.

– Брось, ты заслуживаешь кого-то получше.

Ведьмак поставил на стол свечу и поджег магией. Вот за чем он отлучался. Стало ещё уютнее и так романтично, что внутренности сжались в сладкий узел. Ох, сто лет не была на свиданиях, а с таким мужчиной и подавно.

– Да что ты говоришь. Проклятая женщина с Котом, говорящим блюдцем и булкой на попечительстве – хорошая же из меня партия, ничего не скажешь.

– Глупая ведьма, – покачал головой Демьян, но додумать значение его улыбки я не успела. Заиграла ритмичная мелодия, ведьмак, схватил меня за руку и поднял с места.

– Потанцуем?

– Давай.

Демьян уверенно взял меня под руку, и мы вбежали в круг танцующих, подхватывая всеобщее веселье. Я не знала местных танцев, благо они были простые. Я освоила пару движений и полностью отдалась ритму.

– Ты невероятная.

– Спасибо. Ты тоже ничего.

Мелодия закончилась, ей на смену полилась нежная, чарующая и медленная. Люди из толпы разбились на пары и качались в такт, обнимая своих вторых половинок. Демьян обнял меня за талию, протянул к себе и бережно обнял, увлекая в танец. Благо тут сложный движений не требовалось, качайся себе из стороны в сторону и хватит. Между нашими лицами остался считанный сантиметр, я чувствовала мёд на его губах и этот вкус дурманил крепче самого напитка.

– Ты очень красивая, Василиса.

Я смутилась, неловко заправила прядь за ухо. Ох, сто лет не была на свидании, тем более в другом мире, так что сейчас просто не знала, как себя вести. Мне казалось, что я всё делаю не так: говорю не так, двигаюсь не так, выгляжу тоже не так.

– Да, теперь от меня глаз не отвести, – хмыкнула я, разглядывая свои молодые руки, не то, что вчера.

– Значит, проклятье спало? – как-то не радостно спросил Демьян.

– Да. Я больше не старуха. Три добрых дела сделаны, теперь я-снова я. Больше никаких кривых зубов и горба.

– Ты была всегда красива, что днём, что ночью.

Я робко улыбнулась, подняла глаза на парня, который оказался слишком близко к моим губам и оторопела. Если бы я захотела, стоило всего чуточку потянуться, и наши бы губы встретились, но ведьмак опередил меня в этом порыве.

Мы прильнули ближе, бережно вторгаясь в пространство друг друга. Я мягко зарылась в волосы Демьяна и притянула к себе, углубляя поцелуй. Как мне этого хотелось, с первой встречи, ну ладно, может со второй, но уже очень давно. Бабочки просто пришли в восторг. Музыка стихла, а мы целовались и целовались, жадно воруя друг у друга воздух. Не знаю, прилично ли было вот так целоваться у всех на виду, стыд во мне скромно сидел в углу, пока возбуждение управляло телом. Наконец отстранившись, Демьян крепко впился в мою талию и не мог отвести глаз. Его голубые радужки, как-то потускнели, либо же у меня от восторга помутнело в глазах.

– Не надо было тебе снимать проклятье.

Его слова, как гром среди ясного неба остудили мой пыл.

– Что? Почему? – опешила я, не сразу осознав, как мы перескочили от поцелуев к таким разговором. Может обратно, в негу блаженства?

– Проклятье защищало тебя

– Да, я знаю. Кот и блюдце говорили, про защиту от ведьмаков,– я улыбнулась, всё ещё надеясь, что наш разговор не серьезный, – Но разве нужно мне тебя бояться?

Слова показались глупыми. Демьян столько раз меня спасал, рисковал жизнью, помогал, глупо было ему не доверять. Но чутьё от чего-то пришло в волнение.

– Глупая ведьмочка, – ведьмак бережно провел костяшками пальцев по моей щеке, вызывая дрожь, – В другой жизни у нас могло бы что-то получиться. Мне жаль, Василиса. Мне правда жаль.

– Не понимаю, – я отчаянно замотала головой, прогоняя тревогу и тут почувствовала, что слабею. Руки перестали слушаться и повисли, ноги обмякли и, если бы не Демьян, держащий меня в объятиях, я бы уже лежала на полу.

Язык не слушался, но слова мне были не нужны, сердце и так ощутило, что его предали. Мыслями, я всё вертелась вокруг правды, стараясь понять, сложить, догадаться, но от боли в груди по щеке скатились слёзы. Это неправильно. Так не должно быть.

Глава 26

Демьян подхватил девичье тело и вынес из Терема. Когда он впервые взял её на руки, там, на Летучем Корабле, то почувствовал, что сердце немного ускорило свой бег. Во второй раз, после встречи с волками, он ощутил необъяснимое волнение от близости. Сейчас же он горел рядом с ней. Горел и с каждым шагом мучался от боли, что должен с ней расстаться.

Его плата, его жертва во благо цели, которой он посвятил всю жизнь. Не его цели, но, когда служишь кому-то или чему-то так долго, невольно начинаешь верить в чужие идеалы. И он верит. А ещё хочет свободы.

И её. Он хочет её. Оставить, присвоить, сберечь. И все эти желания рвут ведьмака изнутри.

Василиса вздрогнула. Чары сна действовали безотказно, но с этой ведьмой его магия вечно давала сбой. Как и его разум.

На горизонте замаячили черные пики опаленных ветвей. Здесь не пели птицы, не цвели цветы. Здесь начинались владения Кощея. Место, которое Демьян называл домом. Место, которое высасывало его жизнь по ложке, оставляя взамен лишь пустоту.

Ведьмак стоял у кромки Мертвых земель и никак не решался сделать шаг. Ступи он и назад дороги нет. Кощей узнает обо всем и Василису тут же заберут. А он не может её отдать. Руки сами сжались вокруг хрупкого тела, желая притянуть ближе.

Как легко она ему доверилась. Словно дитя, не раздумывая пошла следом, поддалась на сладкие речи, смотрела влюбленными глазами.

Демьян проделывал это не единожды, выслеживал новых ведьм, оберегал, направлял, чтобы потом скормить зверю. И пусть работа не приносила результата, как и удовлетворения, он выполнял её из года в год, дабы Кощей был доволен.

Он посмотрел на Василису, и это стало ошибкой. Бледное лицо, черные брови, нежные губы. На щеках розовел румянец, а на лбу у левого виска красовалась маленькая родинка. Демьян готов был до конца жизни целовать эту родинку, если бы она позволила.

– Ну почему ты просто не оказалась очередной пустышкой? Зачем боролась, зачем осталась, зачем делаешь это со мной, глупая?

Провались она, Демьян был бы спокоен. Нашлась бы новая ведьма, прошла треклятые испытания и умерла, как того требовала их цель. И ведьмак бы позволил, со спокойной душей отправил на смерть другую, лишь бы эта глупая, невероятная ведьма продолжала жить, пусть вдалеке от него.

Тяжело вздохнув, ведьмак выругался сквозь зубы. Никуда бы она не ушла, они оба это понимали. Она спасенье или погибель ведьмовского рода. Лес гудит, волнуется, он сделал выбор. Теперь и Демьяну предстояло сделать свой. Взглянув ещё раз на безмятежное лицо Василисы, Демьян понял всё, что ему было нужно:

– Я не отдам тебя, моя ведьмочка, – удивившись собственным словам произнес он, – Просто не могу.

Мужчина медленно отошел от границы, всё ещё не в силах поверить, что взаправду не выполнит приказ. Нет, он не отдаст, умрет, но не отдаст.

Демьян развернулся и побрел прочь, к избушке, скрытой в глуши. Там ей будет безопасно. Может, он что-то придумает, а Василиса пока посидит в избе, Кощей её не достанет.

– Ты не простишь меня за то, что я сделал сегодня. Не простишь, – говорил он себе, так даже лучше. Можешь не прощать. Главное, живи.

И Кощей не простит, не поймет, он одержим своей ненавистью. С каждым шагом, невидимый ошейник на горле ведьмака натягивался, цепи трещали, но Демьян шел сквозь боль рушащегося мира. Он столько лет жил по указке, а теперь бежал прочь, чувствуя на языке тот самый вкус свободы, к которой так долго стремился. Он оказался горьким, с примесью предательства и боли, но правильным, как зелье исцеления, ломающее и сращивающее кости.

Изба Василисы показалась на горизонте. Демьян сбавил шаг, оттягивая момент неизбежного расставания. Зайдя в дом, он наложил чары сна на всех его обитателей, тихо прокрался к лавке, служившей девушке кроватью, аккуратно уложил её и, не удержавшись, легко коснулся губами её губ.

– Прощай ведьма.

Дверь хлопнула, но в избе по-прежнему все сладко спали, не осознавая, что в одной душе только что свет победил давнюю тьму.

Глава 27

На этот раз я кричала, точнее не я, Забава, но я ощущала её боль и кричала вместе с ней. Вокруг широкой кровати стояли люди, но её волновал лишь один.

– Кош, я не справлюсь. Малыш слишком сильный.

Кощей держал жену за руку и гладил дрожащими пальцами.

– Справишься, милая, ты сильная, ты всё сумеешь.

Новая волна боли и крика заставила всех вздрогнуть, и заглушила стук

распахнувшихся дверей. Их было одиннадцать, и каждую я знала, благодаря сознанию Забавы. Ведьмы.

– Зачем звал, царь?

На корчащуюся от боли Забаву они даже не взглянули. Я ощутила обиду, но адская боль затмила сознание.

– Помогите ей, – приказал Кощей. Его голос надломился, из приказного превратившись в умоляющий.

Ведьмы презрительно осмотрели сперва Кощея, следом забаву и вздернули носы.

– Мы здесь не помощники. Пусть Боги решают её судьбу, а мы мешать не станем.

– Этого дитя вообще не должно было быть, – презрительно выплюнула одна из ведьмы, – Вы совершили ошибку, вам за неё и расплачиваться.

– Вы всё так и оставите? Она ведь умрет! – взревел Кощей, теряя себя от бессилия. Новые крики Забавы сводили его с ума.

– И поделом.

Хранительницы ушли, не оборачиваясь. Просто отреклись от своей названной сестры, словно её и не было. Боль предательства была ничем в сравнении с болью физической, нас разрывало изнутри и это не кончалось.

Служанка, вытиравшая пот со лба Забавы, громко выругалась, откинула тряпки и подошла к царице со стороны ног.

– Черти проклятущие, да чтоб вам пусто было. Тужитесь, царица, тужьтесь.

Забава собрала оставшиеся силы, злость на сестер, обиду и с криком спустя мучительные часы наконец разродилась. Послышался детский плач.

– Это мальчик, – объявила служанка, показывая младенца матери. По щекам Забавы покатились слезы, невероятное облегчение вперемешку с радостью вырвались протяжным стоном.

– Мой мальчик, – прошептала Забава, – Мой сынок.

Он был совсем кроха, с черными волосиками и глазами цвета неба, почти как у неё, но светлее. Забава нежно гладила малыша по головке, продолжая лить слезы. Я чувствовала её счастье, гордость, страх, и смотрела в глазки младенцу, умиляясь крохе. Служанка, принимавшая роды, бережно взяла младенца, чтобы отмыть и дать новоиспеченной матери отдохнуть. Все заахали, заохали, стали кружиться вокруг малыша, вытирая и баюкая молодого царевича.

– Почему так много крови? – перебил ликование Кощей, – Разве она не должна перестать течь?

Умиляться резко расхотелось. Я тоже ощущала что-то липкое и скользкое под своими ладонями, подняла их вверх, и поняла, что сжимала простыни, насквозь пропитавшиеся багряной жидкостью. Кровь. Её кровь, наша кровь. Сколько же крови!

Сознание забило тревогу, но у Забавы не было сил на борьбу. Она посмотрела на Кощея и на выдохе сказала:

– Лес, мне нужно в Лес. Он поможет.

Схватив Забаву на руки, Кощей выбежал на улицу, оседлал коня и пустился вскачь. Я чувствовала, что с каждым рывком лошади, с каждым вздохом, с каждой секундой жизнь утекает её из тела, и было страшно. Я чувствовала смерть так же, как чувствовала она. Не было боли, лишь пустота и бессознательная легкость, как перед сном.

Лес показался на горизонте, её истерзанное родами тело оказалось на земле и затихло, сил говорить практически не осталось. Сверху высился Кощей, объятый тревогой и отчаянием. Как загнанный зверь он метался вокруг, не зная, как спасти жизнь той, что стала его светом. Ничего не происходило.

– Ну же! Помогай! – в отчаянии взвыл Кощей, ногтями впиваясь в землю, – Помогай!

Лес молчал.

– Значит, и он отвернулся от меня, – с отчаянием прошептала Забава, и я вновь ощутила покатившиеся слёзы. По телу побежала волна, исходившая от сырой земли. Не знаю, что почувствовала Забава, но вдруг перестала сопротивляться, и расслабленно обмякла в объятьях травы. Ветер нежно погладил щеки, осушая слезы, листья зашуршали сильнее, убаюкивая, даря покой душе.

– Ах, нет. Не отвернулся, – сказала она с последним вздохом и затихла. Я осознала, что в её теле больше нет жизни. Пусть. Слово в темной комнате погасла лучина.

– Забава! Забава!!!– кричал Кощей, тормоша её за плечи, – Забавушка, милая моя, родная. Открой глазки, посмотри на меня!

Мужчина выл и стонал, объятый горем. Я смотрела на него пустыми глазами покойницы, и не могла утешить. Как страшно было его горе, как безутешно он кричал, сжимая остывающее тело и рвал мне душу. Хоть бы этот сон закончился, скорее бы проснуться и не видеть ничего, что так ранит.

Я помню своё горе. Таким же безумцем я была на могиле родителей, плакала, ругалась, впивалась в землю ногтями, раздирая их до крови, и кричала, кричала, кричала, пока горло не срывалась до хрипа. Боль притупляется, но видеть её в глазах другого сродни ковырянию запекшейся раны.

Кощей умолял небеса, молил Лес, просил Богов, все оставались глухи к просьбам несчастного. Никто не ответил. И Забава больше никогда не ответит, она ушла, оставив Кощея на едине со своим горем.