Текст книги "Неправильная подруга (СИ)"
Автор книги: Елена Гром
Соавторы: Любовь Попова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Ксюша
Я полночи проворочалась, пытаясь стереть из памяти это дурацкое «Как скажешь». Нет, ну надо же. Как глупо. Он еще и не ответил ничего. Да и с чего ему отвечать. Ну кто я такая.
Проснулась с тяжелой головой. А может это просто возраст. К тридцати любое пробуждение похоже на выход из комы. В такие моменты думаешь, может ну ее, эту школу. Есть же домашнее обучение. Но вряд ли Рус будет доволен, да и я по деньгам не потяну.
Телефон вибрирует, и я невольно вздрагиваю. Нет, конечно Данил не будет звонить с утра. Зато будет Рита. Так уж повелось, что она, о чем – то мне напоминает.
– Надеюсь, ты не забыла, что сегодня тебе нужно отвезти Руслана к бабушке?
– Зачем, – нет, правда забыла.
– Да в смысле, Ксюх! У нас билеты на концерт Артик и Асти!
– Господи, а что уже двадцать седьмое?
– Ну конечно! Только не говори, что ты не пойдешь. Я тебя пришибу.
– Да пойду. Пойду. У нас у детей тренировка в обед сегодня?
– Ага, в два. Ну все, до вечера. Время и место скину. А ты какая – то прям рассеянная.
Ну да, может это потому что вчера вечером я встречалась с твоим мужем, а тебе не сказала. А может потому что моя голова забита фантазиями о том, как я говорю: «Как скажешь» совсем не по телефону?
Встаю, принимаю душ, потом иду будить Руслана, потом готовить ему любимую рисовую кашу. И каждое утро благодарю того, кто придумал мультиварку. Надеваю привычный спортивный костюм, завязываю волосы в хвост. На лице ни грамма косметики. Как моль. Скорее всего вчера мне показалось, и Данилу я вовсе не интересна.
А если интересна? – шепчет противный внутренний голос, от чего низ живота простреливает иглами предательского возбуждения.
Лучше об этом не думать.
По пути в школу вспоминаю, что нужно позвонить мужу. Он у матери живет, уверена, что еще даже не проснулся. И действительно, трубку не берет.
– Рус, а позвони бабушке. Пусть она папу разбудит. – прошу его, когда мы уже в школе его, снег стряхиваем.
– Ладно, – пожимает тот плечами. Не особо любит с ней разговаривать. Сразу допрос начинается. Что ел, как спал, что читал. Мне с ней вообще лучше не общаться. Мне кажется у нее на меня уже давно аллергия. – Баб, привет. А папа проснулся. Ага. Да, мама просила позвонить.
Вот предатель, – смотрю как можно строже. Но мне кажется Рус давно ко мне относится скорее как к другу, чем как к матери. И я пока не решила насколько это катастрофично.
Он убирает телефон в карман.
– Ну а чего, ты сама ей не звонишь. Знаешь же, что она меня допрашивать будет.
– А на меня орать.
– То есть ты просто меня под удар подставляешь.
– Ну так получается, – целую его в щеку, ероша уже прилично отросшие волосы. Он закидывает рюкзак и к своим пацанам убегает, а я отвечаю на телефон. Саша соизволил проснуться. Блин, а ведь когда – то я с трепетом во всем теле отвечала на его звонки, любила его голос. А теперь мне просто лень с ним разговаривать, проще сообщение набрать.
– Доброе утро, детка.
– Доброе. Мне нужно документы тебе передать.
– Ага. Ты там уже все заполнила?
– Ну так это не мне нужна работа, а тебе. Ты и заполняй.
– Тебе все равно заняться нечем.
– А ты прям задыхаешься от дел. Если тебе не нужно, я просто выкину все.
– Да понял, не ори. Ты как обычно с утра пораньше мозг решила вынести. Ты на квартире будешь?
– Да. Через полтора часа.
– Понял, там увидимся.
Отключаюсь. Он даже про Руслана ничего не узнал. Иногда кажется, что как только я выгнала его, он перестал быть отцом. Хотя особо никогда не гордился успехами сына. Вообще считает, что фигурное катание– занятие не для мужиков.
Ага, продавливать диван и пыхтеть две минуты над женским телом, вот это точно по-мужски.
Иногда кажется, что я ошибку совершила. Все-таки без мужика непривычно и порой одиноко. Но вот после таких разговоров приходит осознание, что все я правильно сделала. Отгородила сына от Саши и его шизанутой мамаши.
Достаю наушники, вставляю в уши и домой уже добегаю. Ну а что. И быстрее, и полезнее. А если еще и по ветру, то он сам как будто подгоняет. Уже дома быстро завтракаю сама и еду в одну из двух своих квартир. Когда я рассказала об этом Ритке, она прямо подумала, что я мажорка, которая в деньгах купается. А по факту я просто продала трешку, в которой жила моя бабушка, и купила две полуторки. Теперь сдаю их на сутки. Дело конечно муторное, но это гораздо выгоднее, чем отдать квартиру каким – то одним арендаторам.
Это все произошло уже после того, как мы с Сашей взяли ипотеку. Вони от него конечно было много, но я до сих пор рада, что отстояла свое и теперь могу без проблем заниматься сыном, не упахиваясь бухгалтером по восемь часов в день. А убраться несложно. За пару ночей мало кто сильно мусорил.
Убираюсь уже час, принимаю на рабочий заявки на проживание, когда наконец появляется Саша. Я думала, что это он из-за меня растолстел, перестал пользоваться дезодорантом, реже ходить в парикмахерскую, но судя по всему, даже мама на него несильно повлияла.
– У тебя пятна на рукаве.
– Ой, отстань. Где там твои документы.
Мои. Словно не он меня уже вторую неделю донимает, чтобы помогла ему с работой.
– На, и пока.
– И чего, вот так выгонишь? Давай, я здесь заполню, а ты поможешь. Как кстати успехи у Руса, с этими его танцами?
– Фигурным катанием. Он уже двойной тулуп прыгает.
– Ага, понятно. Слушай, а я паспорт не взял. У тебя нигде копии нет?
– На телефоне только.
– Ну так давай быстрее…
Иногда поражаюсь, как вообще решилась его выгнать. До сих пор стыдно за то, как он хотел выгнать меня из квартиры, в которую я вложила больше. А ведь когда – то я его любила. Учебу чуть не бросила, когда забеременела. Он клялся, что сможет нас обеспечить. А я верила. Молодая была. Наивная.
Но благо мама напомнила, сколько она вложила в эту учебу, и сказала, что муж– дело временное. Так оно и вышло.
В итоге все равно час трачу, чтобы заполнить документы. Не раз натыкаюсь на фамилию «Распутин». Странно, но у Риты и Карины другая. Почему – то раньше я не сильно интересовалась причиной данного факта.
– Спасибо, детка.
– Иди уже, – прошу я и иду постель перестилать. Чувствую, как Саша сзади прижимается. За грудь хватает. Только вот тело никак не реагирует, только раздражение вспышкой в мозгу. Сразу вспоминаю, почему секс разлюбила. Да и как тут полюбишь, когда тебе от запаха мужа противно. – Отвали, Саш. Не хочу я.
– Да чего нет – то. Не чужие ж люди. Ну давай, детка. Погладь вялого.
– Да пошел ты! – ору, а он меня на кровать валит. Считает, что это смешно? Наваливается всей своей тушей, а меня тошнить начинает. – Саша, слезь! Немедленно! Я не хочу. Царапаю его щеку, а он орет зверем.
– Дура ебаная! Больно же!
– А потому что надо слушать! И больше не звони мне, придурок!
– Раньше тебе такие игры нравились. Ты даже сама просила…
– Закрой рот! Раньше я тебя любила, а теперь меня от тебя тошнит. Иди, мне сына еще на тренировку везти.
– Прости, Ксюш, ты просто пахнешь так.
– Все. Не оправдывайся.
Он забирает документы и уходить собирается, а я вслед кричу.
– Он в десять тебя ждет! Не опаздывай.
– Понял.
Выдыхаю, когда он уходит. Накатывает. Реву. Нашел, что вспомнить. Да, раньше я любила по жестче. Но потом он решил, что прелюдия в таких вещах вообще не обязательна, а мне нужна только боль. Стираю слезы и принимаюсь за работу. Выкидываю силой из головы бывшего. И бывшего подруги.
На тренировке сына мы с Ритой активно обсуждаем поход на концерт. Так уж сложилось, что группа это у нас обеих любимая.
– Что наденешь? Надеюсь не свою длинную юбку?
– Джинсы наверное. Мы же будем танцевать?
Танцевать я обожаю.
– А то! Наконец – то я увижу, как ты своими костями трясешь.
– А я увижу, как трясешь своими подтянутыми сиськами.
Глава 5
– Мам, ты точно справишься? – спрашиваю, а саму трясет. Не то, чтобы я матери не доверяла. Просто я не люблю ее беспокоить. Она у меня вечно занятая всякими посадками и торговлей выращенного. Порой забывает даже себя покормить.
– Такое ощущение, словно ты не на ночь уходишь, а на неделю, – закатывает она глаза. – А может ты просто не хочешь идти на этот свой праздник?
Не хочу. Вообще не слишком люблю толпу. Сборища. Но это «Артик и Асти», которые приезжают в нашу тьмутаракань первый раз за десять лет своего творчества. Ну вот как такое пропустить. Просто Ритка. В общем я бы лучше одна сходила, но теперь что уж.
Обнимаю сына и прошу не мучать бабушку, потом иду в такси, которое ждет меня на пороге маминого небольшого дома. Свою машину я оставила здесь. Сюда и вернусь.
Пока еду, вижу заинтересованный взгляд таксиста.
– На свидание, красивая... – ну значит не зря три часа провела в ванной, делая макияж. Свою косметику я использую редко, но сегодня достала.
– Нет, – смеюсь. На концерт любимой группы.
– Ай какая. А какая твоя любимая группа?
– Артик и Асти.
– Сейчас включим, – говорит таксист, а я продолжаю улыбаться. Настроение просто прекрасное. Настроение десять из десяти. Даже Ритка отмечает, когда в очередной раз опаздывает.
– Ты просто сногсшибательна. Даже в джинсах. Ну пошли! – ну с ней все равно не сравниться. Белое платье плотно прилегает к телу, словно вторая кожа вырисовывая каждый изгиб ее тела. Она вроде даже блог начала вести. Ну это помимо трех, которые она сделала своей Карине. Фигурное катание. Рисование. Игра на фортепьяно. Еще кажется, ее дочка ходит на театральное мастерство и пение. Ну собственно почему бы и нет. Времени у нее много. Тратит с пользой для ребенка.
– Предлагаю сегодня нажраться в хлам.
– Поддерживаю! – говорю с улыбкой, но сразу даю себе отметку пить только коктейли, потому что пью редко и произойти может все, что угодно.
– Я тебя сегодня не узнаю! Ты супер! – в клубе уже шумно, мигает свет, а воздухе витают алкогольные и кальянные пары. Мы показываем билеты и протискиваемся к своим вип-местам. Ее заслуга, я бы на танцполе прекрасно время провела. А так мы то слушаем, то танцуем. Пару раз меня даже приглашают танцевать и что – то пьяно шепчут на ухо, от чего во рту появляется стойкое ощущение тошноты. Зато Ритка во всю развлекается. Меняет партнеров, смеется, бедрами крутит, как надо. Это она по-моему на гоу – гоу ходила, училась. А вообще, Ритка умеет все. Порой с ней рядом ощущаешь себя очень ущербной. Возвращаюсь из туалета, замечая, как одного из своих поклонников Ритка подсадила к нам. Может решила завязать знакомство? Может решила окончательно отпустить Данила?
Вот зачем я об этом думаю. Да еще сейчас с довольно сильной долей алкоголя у себя в крови.
– А вот и Ксюха. Ты только посмотри на нее. Она просто шикарна! – Ритка меня так рекламирует, словно сосватать решила, а когда я понимаю кому, то застываю в двух шагах, не сразу соображая какую линию поведения выбрать. Буквально вчера я была с Данилом рядом. Дышала его запахом, фантазировала о его члене, а сегодня он здесь, в шикарной шелковой рубашке, которая расстегнута, приоткрывая тайну его мощной груди. – Чего застыла. Данила не узнала? Ахаха… Данил. Подвинь ей стул, а то весь стол занял.
Я еле дохожу до стола и сажусь на подставленный стул, вяло улыбаясь Рите.
– Решил проветриться? – задаю вполне вежливый вопрос, стреляя в него взглядом, в то время, как его взгляд упорно скользит по моей покрытой испариной шее, скатывается в ложбинку груди. Кожа тут же покрывается мурашками, волоски дыбом встают.
– Так Ритка попросила забрать вас и еще в один бар отвезти. Тут, как я понял, нет тяжелых напитков, – его голос как хлыст по нервам. От каждого слова в дрожь бросает. Надеюсь, не слишком заметно. Немного дрыгаюсь под музыку, делаю вид, что танцую.
– А мне и тут неплохо. Может вы поедете, а я останусь, – мой голос не слишком жалобный при этом. А бедро Данила слишком близко. Касается моей, кажется голой коленки.
– Да как тут бухать. Все толкаются, пройти не дают. А столы посмотри какие маленькие,
кошмар. Данил. Есть предложения?
– Конечно. Поедем в Алмаз. Там всегда хорошо поят и кормят.
Ага, еще спать уложат. Да что ж я все время на эту рубашку смотрю, думаю о том, что там под этими гладкими пуговицами, а еще думаю, а смогла бы я расстегнуть их языком. Господи, какой бред. Все-таки зря я не отдалась бывшему, может быть, была бы не такой голодной.
– Не ребят, я не поеду. – мотаю головой, словно наваждение стряхивая. – Мне и тут хорошо.
Ой, я короче пойду в туалет, а ты уговори ее. Ну как ты там умеешь.
– Ну судя по тому, что вы в разводе, не сильно то он умеет. – кричу ей вслед, а она рукой машет, мол отстань. И тут я вскрикиваю, оказываюсь плотно прижатой к боку Данила, а его взгляд, еще мгновение назад бывший хитрым, стал стальным и острым.
– Ты серьезно думаешь, что я оставлю тебя здесь одну?
– Я серьезно думаю, что уже большая девочка, чтобы самой решать, – он еще и локоть сжал. И я бы вырвалась, если бы его близость так не опьяняла, лишая последних сил сопротивляться своему воображению.
– Ты– маленькая птичка и вряд ли сейчас способна решать. Так что пошли, – дергает он меня из-за стола, ведет в сторону бара как на аркане, а я и не сопротивляюсь почти, просто кайфую от жесткости его пальцев, думая, где бы еще они могли оказаться. Пусть и только в моей фантазии.
Но вот мы уже в гардеробе, он берет мой пуховик и встряхивая, расстегивает. Я сначала не совсем понимаю, что он хочет, а когда понимаю, краснею до корней волос. Еще никогда мужчина не подавал мне одежду. Это так интимно, особенно, когда он сжимает мои плечи, пока я всовываю руки в рукава, или когда выдыхает в шею, натягивая конский хвост до предела.
Я реально ничего не понимаю. Хотя понимаю одно– стоит мне заикнуться о подобных заигрываниях Рите, как все прекратиться. А мне так хочется ощутить эти моменты еще. Прокручивать потом их в своей голове, снова и снова. Наслаждаться. Смаковать. Вспомнить, какое горячее у него при этом дыхание. Какой терпкий аромат сигарет и парфюма.
Мы идем на парковку втроем. Я чуть сзади, дрожа от холода, а чета Распутиных впереди, рассказывая, как отрывались, пока были молодыми. Тут я почти врезаюсь в стену, а оказывается в Данила, который смахивает с себя шапку и напяливает ее на меня. Я даже снять ее пытаюсь, ну потому что неправильно это. Но Рита встревает.
– Да оставь. Данил передо мной красуется. Хочет наконец забраться ко мне в постель.
Данил хмыкает, но молчит, лавируя между машинами. Как только доходим, они еще остаются на улице покурить и рассказать мне историю, о том, как гоняли пьяными по ночным дорогам.
– Нас же менты остановили, а потом оказывается, что это друг Данилы Костин Лешка. Вот мы ржали.
– И что? Вас отпустили?
– Ну накинули ему деньжат и поехали, – пожимает плечами Данил, продолжая смотреть только на меня. Это тоже своего рода способ покрасоваться перед Ритой.
– И как часто они отпускают пьяных?
– Смотря может ли откупиться водитель.
– Но это же неправильно, – возмущаюсь я, вспоминая, как часто люди попадают в аварию от таких вот откупившихся.
– Ну Ксюш, все кушать охота.
Не понимаю этого. Даже немного обижаюсь, что на Риту, что на Данилу. Даже в машине еду принципиально на заднем, отвернувшись к окну. Да и в Алмаз уже не хочу. Домой хочу. Туда, где все более-менее правильно и понятно.
– Ребят, я такси закажу, да поеду.
– Ну вот еще. Такси. Ты обиделась что ли, Ксюш. Хорошо же отдыхали.
– Ну так и отдыхайте, – открываю приложение такси, но телефон у меня Данил вырывает. – Ты поднимайся, а я Ксюшу отвезу.
– Только потом вернись за мной, – наседает Рита, а я все телефон пытаюсь словить, но Данил держит его наверху и мне не достать. Рита смеется, прижимается ко мне холодной щекой и таким же образом прощается с Данилой.
– Да отдай же мне! Ну что за игры…
– Я еще даже не начинал играть, Ксюш…
Глава 6
Я не хочу с ним ехать. И не потому что не хочу, а потому что хочу. Ну в общем, я же понимаю, чем закончится эта поездка. Понимаю, что вряд ли доеду до дома нетронутой. А с другой стороны, я ведь могу включить режим пассажира. Вот прямо сейчас сесть на заднее сидение и не издавать ни звука, просто назвав нужный адрес. Могу, да? Но я все равно сажусь на переднее, очевидно решая поиграть в эти его обещанные игры. Только от одной мысли об этом в теле поднимается температура, а в крови подскакивает адреналин.
Данил садится следом, смотря вперед и улыбаясь только уголком губ. Нет, ну какой все – таки наглец, но как же от него дребезжит все внутри. Словно начальные басы любимого трека, который вот– вот заиграет на всю громкость.
– Музыку включишь? – мне нужно хоть что – то, что заглушит мое сердцебиение. – И, кстати, адрес забей в навигаторе.
Он молча тянет пальцы к радио, включая одну популярную радиостанцию, а потом так же спокойно забивает адрес.
А может я опять все себе придумала? Может быть, он действительно играл в джентльмена, чтобы произвести впечатление на Риту. Хочет, чтобы она вернулась. Чуть ли не задних лапках перед ней ходит.
Я уже расслабляюсь в удобном кресле, просто наслаждаясь тем, как уверено Данил ведет эту дорогу машину, иногда разгоняясь так, что дух захватывает. Я обычно больше пятидесяти в городе не разгоняюсь.
– Кто у тебя умер?
Неожиданный вопрос ставит меня в тупик.
– В смысле?
– Ну ты слишком остро отреагировала на историю про взятку. Вот я и решил.
– Тебе правда интересно, или ты разговор поддерживаешь?
– Мне правда интересно с тобой, Ксюша, – говорит он тихо, почти проникновенно, а его длинные пальцы почти скромно трогают мою коленку. И даже сквозь ткань джинсов я ощущаю ожог и щекотку, а еще почти яростное желание, чтобы на убирал руку. Чтобы сжал ногу сильнее.
– Ладно, – решаю больше не зажиматься и быть более естественной. – Только откровенность на откровенность. Я тебе свою историю, а ты расскажешь, почему Рита развелась с тобой.
– То есть она тебе не рассказала? – с ухмылкой спрашивает он. – Какая ее версия?
– Она сказала, что ты ей изменил.
– А что ты хочешь услышать? Ты же знаешь?
– Ну, то есть это правда?
– То есть это то, что ты хочешь услышать?
– Данил!
– Ксения!
– Не хочешь говорить, не надо… – отворачиваюсь к окну, более того, скидываю его руку со своей коленки. Но тут же чувствую, что он вернул ее на место, а мурашки по телу от его близости не позволили ее убрать во второй раз. А вдруг больше он так не сделает. Не сожмет, вот как сейчас.
– Рита – дочь учителей. Очень приличная. Очень мнительная.
Ну допустим.
– А моя семья – это огромный бизнес, который так или иначе связан с криминалом.
Ой. Я даже икнула и повернула голову. Он поджал губы, продолжая вести машину.
– Наша семья частенько является главными героями газет и новостей. Так вышло, что в тот раз я спасал брата и дядю из передряги. Нас занесло в бордель. Там нас и засекли фотографы. Скорее всего ей на уши присели родители, но уже на следующий день она и видеть меня не хотела, сказав, что ее дочь не нужно купать в этой грязи.
– Так измены не было?
– Не было. Но ей этого не докажешь. Такое ощущение, что она словно и ждала такого исхода, чтобы получить определенную свободу и жить так, как ей хочется.
– А с тобой не получилось?
– Ну так я требовал выполнения супружеских обязанностей, – посмеивается он. – Хотел второго ребенка. А она… И так. Кто у тебя умер?
Я даже не знаю, что теперь думать. О нем. О Рите. В особенности о себе и своем отношении ко всему. Освобождает ли меня рассказ Данила от вины, если между нами случится секс. Да вряд ли. В конце концов кто я такая, чтобы Рита делилась со мной такими подробностями. Что и странно, она вроде делилась, но получается, что подробности были не те.
– Ксююшаа?
– А? – моргаю пару раз. – Отец. Только он не умер, а убил. Тоже пьяный ехал по ночной трассе и тоже откупился от ментов. А потом сбил на смерть человека.
– Жестко.
– Ага. Сейчас в тюрьме сидит.
– Ты только Рите эту историю не рассказывай. Скорее всего она прервет ваше общение.
Я даже рот открываю от шока. Не то, чтобы я собиралась делиться такими вещами своей семейной истории, просто он меня очень удивил.
– Плохо конечно, с другой стороны теперь я знаю, как прервать наше общение.
Данил смеется, а его рука с коленки плавно, но довольно уверенно ползет все выше. А я губы облизываю и думаю – насколько это вообще морально разговаривать о подруге с ее бывшим мужем, а потом принимать от него вот ТАКИЕ знаки внимания. Руку, которая уже прижалась к промежности через джинсы, жжет огнем и словно по волшебству увлажняет там все. Торможу руку, только когда она добирается до пуговки, расстегивает ее.
Вцепляюсь в руку, даю знак остановиться, но получается лишь чуть царапнуть кожу, от чего по ней проходит дрожь, а пальцы становятся проворнее. А может быть я уже проиграла в этой войне разума и вожделения. Может быть, я просто пьяна и ничего не могу сделать. Ни с ним. Ни с собой. Ничего не могу сделать, когда его пальцы протискиваются в расстёгнутые джинсы, под резинку трусиков, чтобы достигнуть постыдно мокрой цели.
– Что ты там говорила?
– Что? – я уже реально не соображаю, пока он размазывает влагу по складочкам, пока скользит на опасной грани от входа, пока у меня низ живота огнем горит, пока горло спазмом сжимается.
– Откровенность за откровенность.
Он тормозит на светофоре и тянется рукой к своему ремню, а меня уже несет. Запахи кожи, его одеколона и его мужественности смешиваются в дикий коктейль, который бурлит во мне не хуже Бурбона. Я тяну свободную руку к нему, пока его продолжает истязать меня между ног.
Сама расстегиваю ширинку, помогаю ему освободить зверя, который действительно способен напугать юную девственницу. Да и меня, пусть я была замужем. Все-таки я сравню, потому что у Саши далеко не такой размер. Даже близко. Он ведь еле в руке помещается. А еще он пульсирует и становится все тверже. Я оттягиваю кожицу, смотря, как наливается кровью бордовая головка. Вскрикиваю, когда Данил все – таки вставляет в меня палец, большим скользя по клитору, доводя меня до точки кипения. Моя ладонь сжимается вокруг его ствола, принимаясь скользить по увитой венами поверхности, сжимая у основания сильно, до гортанного стона Данилы и или у самой головки, легонько, от чего он выругивается
– Ох, ебать…
Он трахает меня пальцем, легко, почти не надавливая, заигрывая с клитором, толкая меня к пропасти экстаза. Пока я наяриваю его член, смотря на то, как он твердеет у меня в руке все больше, смотря на то, как напрягается рука Данилы, которая все еще периодически рулит по дороге. Мы мучаем друг друга, задыхаемся. Не говорим и только смотрим друг на друга. Данил тормозит резко, ставит машину на нейтралку и второй рукой жадно хватает меня за грудь. Умеючи находит сосок, врезаясь в него пальцами, доводя меня до предела.
Я накачиваю член все быстрее. Смотрю как он набухает, смотрю, как Данила корежит. Он втыкается лбом в мой, шипит
– Давай, птичка. Давай со мной. Сейчас.
Он словно знает, как добить меня. Вставляет второй палец, большим давит на клитор, ртом находя тот самый ноющий сосок. Я вскрикиваю, чувствуя, как током прошибает все тело. Открываю рот, пытаюсь вдохнуть хоть каплю воздуха, слыша грубый вой в области груди и ощущая, как по пальцам потекла обжигающая влага. Ее столько, что кажется можно захлебнуться.
– В рот.
– Что? – я уже ничего не понимаю.
Он достает свои пальцы, поднимается, смотря мне в глаза и берет пальцы в рот.
Я смотрю на свои и словно под гипнозом следую его примеру, ощущая солоновато – сладкий вкус. Глаза в глаза. Откровенность за откровенность, и вот между нами нет тайн. Вернее, теперь нас связывает одна общая, и, кажется, дороги назад нет.
Секунда и его рука впивается в мой затылок, а губы вдавливаются в рот, требуя открыть его, впустить его, отдать власть над собой целиком и полностью ему. Смешивая вкусы я отдаю ему себя. Сейчас. Стону, просто погибая от смеси адреналина и эндорфинов, которые хлещут меня, вынуждая стать аморальной, грязной, живой.
