Текст книги "Зависимость (СИ)"
Автор книги: Девочка с именем счастья
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Ей нужен был отдых. Моральный и желательно физический. К примеру, этой ночью вполне можно обойтись и без секса, просто позволив девушке крепко заснуть у него на груди, а утром не будить, дождавшись, когда она проснется сама. И если ради покоя Кайли придется всю ночь пролежать в одной позе – то ради Бога, пожалуйста!
А завтра – выбрать какую-нибудь самую удаленную от города забегаловку, где будет тихо и спокойно, без лишней суеты и помпезности. Или вообще уехать за город на пикник!
Кайли необходимо было отдохнуть, Элайджа видел это совершенно точно. Ему надо было позаботиться о ней.
– Не скучай, – чмокнув девушку в щеку, попросил вампир, мимолетно вдохнул запах яблочно-анисового шампуня, который она купила в Париже. Она довольно зажмурилась, стараясь сдержать готовую покинуть пределы лица улыбку.
– Не буду, – усмехнулась Кайли.
Проводив вампира, Аддерли наконец-то смогла окунуться в обычную домашнюю рутину, по которой, если признаться честно, успела соскучиться.
День и правда предстоял насыщенный.
Кайли разобрала чемоданы, отсортировала вещи, нуждающиеся в стирке. Отложила в сторону вещи, которые они с Элайджей купили во время прогулок по Парижу. Небольшой пакетик из магазина нижнего белья она торопливо положила в нижний ящик комода; при одном взгляде на эти кружева, ленточки и ниточки, которые образуют «белье», Кайли покраснела. Она решилась надеть его для Элайджи, но если это увидит Деймон, комментариев Сальваторе может и не пережить.
Разобравшись с вещами и отправив в машинку первую из трех загрузок одежды, Кайли накормила подозрительно тихого Росмэна, и вынесла ноутбук из спальни в гостиную, включила его. Войдя в систему, девушка отправилась доставать постиранное белье из машины. Она заканчивала его развешивать, когда легкий звон отвлек ее от дела – это Деймон интересовался, жив ли там его Хомячок?
Оставив на время в покое темную футболку Элайджа, Кайли быстро настрочила ответ, слабо улыбаясь заботе друга. Когда ее сообщение получило статус «прочитано», Аддерли вернулась к одежде. Отправив вторую стопку одежды стираться, девушка зашла в комнату, после вернувшись к ноутбуку с фотоаппаратом. Не то чтобы Кайли раньше часто пользовалась чем-то, кроме телефона для фотографий, но эту большую, профессиональную цифровую камеру ей подарил Элайджа, когда они попали в первый же магазин на пути.
Не пользоваться ей было бы просто грех, поэтому за три дня отпуска Кайли поменяла флешку в фотокамере примерно раза два.
Сбросив фотки сразу с двух носителей памяти на компьютер, девушка стала методично пролистывать их, поставив ноутбук на колени. Бульдог вскоре оказался рядом, с помощью хозяйки залез на диван, нелепо взмахнув задними лапами, зафыркал и, уткнувшись мокрым носом Кайли в бок, вскоре довольно засопел. Она скинула на жесткий диск все сделанные в путешествии фотографии и снимки просто перемешались.
На лице Кайли сразу же с первых фоток расцвела довольная, влюблённая улыбка. Это фото Элайджа сделал в первое их утро в Париже, когда проверял фотоаппарат перед их выходом из отеля. Они были на балконе своего номера. Он сидел в плетеном кресле, разбираясь с камерой. А она – смотрела на город своей мечты, кутаясь в халат и чувствуя дующий с Сены ветер, заблудившийся в ее волосах.
Кайли помнила, как он окликнул ее. Просто негромко позвал: «Кайли», она даже обернуться до конца не успела, когда услышала щелчок затвора фотоаппарата. Фотография получилась неоднозначной. Было в ней что-то такое, что заставляло Аддерли краснеть. То ли дело в том, что ворот халата чуть отогнулся в сторону, довольно явно давая понять, что под ним на девушке ничего не надето. А может – просто она помнила, чем они занимались за пятнадцать минут до этого в душе и еще получасом ранее – в постели.
Но, тем не менее, фото художнице нравилось. Голубое небо, белые облака и фасады окружающих зданий создавали прекрасный фон для ее легкой, расслабленной улыбки.
А потом она в отместку сделала такое же фото Элайджи, не удержавшись от искушения. В таком же как она сама халате, распахнутом на крепкой груди, с растрепанными после душа волосами, он был еще лучше, чем обычно.
Воспоминания отозвались в теле сладкой судорогой, но Кайли быстро с собой справилась.
Потом пошли фотографии из их экскурсий, походов, и особенно любимая часть – «серия кондитерского магазина». На первом же снимке она сама изучала витрину с десятками, а может – и сотнями разных сортов конфет. Глядя с совершенно счастливым выражением лица на все эти сладости, она и правда была похожа на того «Хомячка», которым дразнил ее Сальваторе.
Задумчиво, она пролистала следующие несколько фотографий. Элайджа методично запечатлел процесс дегустации и ее совершенно довольную, счастливую улыбку. А на последнем снимке из этой серии – чуть косо снятом селфи она целует возлюбленного в щеку, одновременно вкладывая в его приоткрытые губы сразу несколько долек шоколада. Элайджа тогда сказал, что на этом снимке собрано все, что он любит – любимая женщина и любимая еда.
На следующем снимке Майклсон глядел куда-то в сторону, явно что-то рассказывая своей художницу, сидя за столиком уличного кафе. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с небольшим пирожным – кремовая трубочка, обсыпанная со всех сторон миндальной крошкой и кусочками сушеных яблок.
Она дошла почти до фотографий из Диснейленда, который они посетили с утра и до обеда последнего дня, когда стиральная машинка оповестила о том, что и следующая порция одежды постирана и снова пахнет мятой. Кайли убрала компьютер обратно на стол, потрепала пса между ушей и направилась в ванную. Отправив «освежаться» последнюю одежду, она медленно, не спеша развесила сырые вещи, после чего снова вернулась к пролистыванию фотографий.
Едва она уселась на диван, как тут же завибрировал телефон – снова смс-ка, только в этот раз от Элайджа. Ответив, что все хорошо, девушка отложила телефон. Недовольный тем, что на него почти не обращают внимание, Росмэн показательно перебрался на другой край дивана, недовольно сопя.
Кайли почти бездумно пролистала десятка три снимков, на которых она с упорством, достойным лучшего применения, снимала то, что они с Элайджей ели в кафе и маленьких ресторанчиках во время прогулок по столице Франции. Однажды они даже решились попробовать лягушачьи лапки. Вот этот снимок. Жареные во фритюре и поданные с дольками лимона, они немного напоминали голени маленьких цыплят. Но вот на вкус.
– Ну, действительно похоже на курицу… На утонувшую в болоте курицу, – прокомментировал тогда Элайджа, отодвигая от себя тарелку с деликатесом подальше.
– Ты не знал? Мне казалось, что за тысячелетия можно хоть раз попробовать лягушачьи лапки, – поддела его Кайли.
– Я ел девственниц на завтрак, – доверительно шепнул Первородный, подмигивая. Кайли рассмеялась.
Зато другие блюда французской кухни им очень понравились. Кайли даже с удивлением обнаружила, что луковый суп, при его неаппетитном названии, на самом деле довольно вкусный. Правда, для этого Элайдже пришлось очень долго уговаривать ее. Что уж говорить о замечательном киш лорене, тарт татене и круассанах из кафе неподалеку от их отеля. Они каждое утро ходили туда завтракать. А иногда и ужинать. Кайли всерьез опасалась, что результатом всех этих гастрономических удовольствий станут лишние килограммов восемь. Но долгие дневные прогулки и почти бессонные ночи в объятиях любимого мужчины сделали свое дело. Как сейчас было известно, она сильно похудела.
Пролистывая фотографии, она не сразу поняла, что именно ее смущают. Отводя глаза от экрана ноутбука, она медленно обвела взглядом комнату. Все вроде на месте, ничего выбивающегося из общей картины нет.
Все. На. Месте.
Кайли тяжело вздохнула. С такой жизнью не сложно стать параноиком, это она всего лишь процентов на сорок вляпалась: двадцать на Деймона и столько же на Элайджу.
Глубоко вдохнув, Аддерли попыталась успокоиться. Она встала, потянулась, собирайся выпить чай, кофе или горячий шоколад. Машинально потянувшись рукой к дивану, она ожидала почувствовать под рукой уж знакомую голову Росмэна Михайловича, но пальцы наткнулись только на пустоту. Кайли нахмурилась и посмотрела вниз.
Покрывало было смято в том месте, где лежал бульдог, но самого его не было. Кайли нахмурилась.
– Росмэн! Росмэн, ко мне! – громко позвала она, выходя в коридор. Подождала секунд двадцать, ожидая увидеть грузное тельце своего питомца или, по крайней мере, услышать, как он тяжело топает по паркету. Но ничего не произошло, будто Росмэна вообще не было дома.
Взгляд Кайли зацепился за входную дверь. Внизу была сделана отдельная дверка для бульдога, чтобы он мог выходить на прогулки, когда ему вздумается, да и свои собачьи дела предпочитал делать на улице, нежели в лоток в туалете.
Аддерли похолодела, и липкий страх скользнул по всем ее костям. Росмэна сегодня, конечно, никто не выгуливал, а гулял ли с ним Деймон эти три дня, Аддерли не знала. После нападения на нее напал вполне обоснованный, но все же нелепый страх выходить из дома, хотя она фактически была спрятана за спинами двух – а то и пятерых, если считать Ребекку, Кола и Клауса – вампиров. Поэтому ясно, что Росмэну приходилось совершать прогулки в гордом одиночестве.
В этот раз Михайлович тоже видимо решил не спрашивать разрешения.
Художница замерла посреди коридора, округлившимися глазами неотрывно глядя на дверь, будто та вот-вот превратиться в пасть огромного чудовища и сожрет ее.
Мысли заметались с удвоенной силой, но из-за быстроты лишь сливались в непонятные образы и ничего четкого девушка уже не думала.
В доме она безопасности, вампиры, которых она приглашала, врагами не были. Чужому не войти, вампиру точно, а уж с человеком она справится, да и вообще – пес вышел подышать свежим воздухом, что здесь страшного? Зачем панику разводить?
С другой стороны, Кайли уже отказывалась верить, что все может быть просто. Вряд ли конечно пса кто-то подманил специально, она бы услышала, да и Росмэн далеко не глупая скотина. Значит, он решил, что в безопасности. Значит, ничего и никого не было. Да и с чего бы Аларику приходить к ней? Та же Елена – куда лучшая нажива, на нее поведутся и Клаус, потому что ему нужны гибриды, и Элайджа, потому что он благородный и захочет спасти девушку, и Деймон, потому что влюблен в нее, и Стефан, потому что… ну, тоже влюблен в нее. Плюс вся братия ее друзей, включающая вампиршу Кэролайн, ведьму Бонни и брата-охотника…
А Кайли… Что же, Кайли всего лишь лучшая подруга Деймона, о которой с недавних пор стало известно все сверхъестественной части Мистик Фоллс, подруга, которую Сальваторе неудержимо любит. Возлюбленная Элайджи, который тоже не бросит ее. Клаус тоже вряд ли останется в стороне, так еще и Кол с Ребеккой могут втесаться в эту компанию.
Если ситуация была такой, какой ее описывал Деймон, и цель новообращённого Зальцмана – Первородные, то Кайли, вероятнее, была выгоднее. Или она просто переоценивала себя и свою значимость.
Тяжело вздохнув, она уже была направилась обратно в гостиную – если пес не вернется, то она заглушит мысль о том, что у Деймона, возможно, есть более важные дела, позвонит и потребует вернуть ей песика с улицы, – как внезапно резкий, короткий, абсолютно жалостливый визг Росмэна.
Кайли, не долго думая, резко вылетала обратно в прихожую и подскочила к двери, рывком распахнув ее.
Был уже вечер. Ближайшие фонари уже загорелись, но солнце еще не до конца покинуло небосвод. Росмэн лежал всего в метрах десяти от дома, но лежал как-то неправильно, будто споткнулся и не знал, как подняться. Кайли глубоко вдохнула, но выдохнуть внезапно не смогла, начиная будто бы задыхаться.
«Это ловушка, – набатом било в голове. – Совершенно точно. Самая натуральная ловушка»
Кайли опасливо глянула на порог, будто переступив его упадет в клубок ядовитых змей. Всего лишь эта деревяшка спасала ее, возможно, от неминуемой смерти.
Аддерли присела, опираясь коленями в порог, в прямом смысле балансируя на грани. Если сейчас перед ней кто-то появится, и она не успеет отклониться назад, то считай, все – она попалась.
– Иди сюда, Росмэн, – приказала она, хотя голос ее подрагивал. – Хороший песик, иди сюда.
Росмэн на оклик хозяйки лишь пронзительно гавкнул, и попытался подняться, но едва он встал на лапы, как с уже знакомым Кайли визгом упал обратно. Его мордашка обратилась к художнице, бульдог смотрел на нее абсолютно беспомощно, но при этом словно молчаливо говоря: я понимаю, если ты сейчас не выйдешь за мной.
Кайли глубоко вздохнула. Всего десять метров. Она быстрая. Не быстрее вампиров, но… Она не могла уйти сейчас. Позвонить Деймону – тоже не вариант, если здесь кто-то есть, он поймет, что художница захочет сделать и просто не позволит ей.
Казалось, из-за пса… Но его нельзя было оставлять. Росмэн Михайлович был единственным, что она взяла из дома, тогда еще совсем маленьким щенком. Он был ее другом, а друзей не бросают.
Кайли выпрямилась. Какое-то время смотрела вокруг, а потом быстро рванула в сторону питомца, перепрыгнув порог. Запоздала подумала, что надо было вытащить деревянный кол из подставки для зонтиков, но момент был упущен.
Аддерли оказалась рядом с псом меньше, чем за десять секунд, и уже протянула руки, чтобы поднять пса, как внезапно сильный удар пришелся в середину спины. Кайли взвизгнула и рухнула животом на землю. Рядом с ней заскулили Росмэн, тыкаясь в лоб холодным носом и облизывая хозяйке лицо.
– Сердобольная идиотка, – заключил сверху мужской голос, и второй удар лишил художницу сознания, позволив запечатлеть в памяти только протяжный скулеж Росмэна.
========== Это Кайли ==========
– Это Кайли, – напряженно сказал Деймон, глянув на экран телефона. «Перезвони. Кое-что есть». По лицу Деймона пробежала тень: куда влезла его подружка. Уловив настроение Сальваторе, Клаус и Элайджа мгновенно напряглись; Элайджа поддался вперед, но поскольку Джереми Гилберт их с братом не пригласил, приходилось разговаривать через порог.
Деймон хотел было отойти и поговорить с подругой наедине, но вовремя сообразил, что сейчас не время дразнить Первородных. Поэтому быстро прокрутив список контактов, он назвал на вызов и поднес телефон к уху.
– Как мило, – с ехидной улыбкой прокомментировал Стефан.
Майклсоны и Деймон кинули на него одинаково недовольный взгляд, но тут гудки в трубке заменились характерным звуком. Сальваторе сразу без предисловий решил выяснить, что случилось с подругой, хотя знал – по пустякам та звонить не будет.
– Кай, ты немного…
– Немного неосмотрительна и слишком любит своего пса, которому я сломал лапу.
Деймон замер.
Есть разница между тем, как люди стоят на месте, чего-то ожидая, и как они застывают, пораженные чем-то. Просто стоя, люди вертят головой, реагируя на громкие звуки, могут крутиться на месте, делать перевес с носка на пятку, поглядывать на часы, но ступор – совершенно другое.
Тень легла на лицо Деймона, он будто оледенел, и стал статуей самого себя. Лишь рука его крупно дрогнула, и щелкнула челюсть, а потом вампир просто застыл на несколько секунд,
– Аларик… – произнес Сальваторе, переводя взгляд на Первородного. К чести Деймона, голос даже не дрогнул, в нем не было намека на удивление или испуг, но его глаза, обращённые к Переводному, выдавали весь спектр эмоций, которые испытывал вампир.
«Она у него, – набатом билось в голове. – Кайли у Аларика»
Элайджа скрипнул зубами.
Деймон отнял телефон от уха и поставил разговор на громкую связь.
– Новости хорошие – милая девочка все ещё жива, – преувеличенно оптимистично проговорил Аларик. У Клауса от этого тона все внутри затряслось от гнева: мало того, что этот Зальцмана похитил Кэролайн и Елену, так еще он смеет угрожать им жизнью Кайли. – И она проживёт длинную, счастливую и спокойную жизни, – продолжал бессмертный, созданный Эстер, намеренно выделяя слова «длинная», «счастливая» и «спокойная»; каждое было Деймона без промаха – в самое сердце, ведь кого бы не хотел шантажировать Аларик, в первую очередь именно Сальваторе был причиной, почему Аддерли оказалась здесь, если говорить метафорами – «под дулом пистолета». Аларик тем временем выдвинул свое условие, гарантирующее художнице ее «долго и счастливо». – Если, конечно, вместе с братом мне сдастся Элайджа.
Названный Майклсон зло щелкнул челюстями, совсем как хищник и прошипел:
– Если с головы Кайли упадёт хоть волос, я…!
– Не советую мне угрожать! – прикрикнул Аларик. Вампиры уловили, что он будто бы подвинул стул или стол на по полу, и будто бы куда-то пошел. – Ведь я в любой момент могу сделать так! – напряженные до невозможности, они услышали свист воздуха, а потом громкий, болезненный и будто бы недоверчивый взвизг Кайли, едва ли не переходящий в стон боли, но видимо девушка быстро взяла себя в руки и каким-то образом подавила крик. Аларик, судя по звуку, поднес телефонную трубку прям к лицу Кайли, было слышно ее тяжелое, прерывистое дыхание; ей явно было больно, но рыдания она сдерживала, не поддаваясь на манипуляции Аларика. Бессмертный на это, впрочем, только цокнул яком и не продолжил разговор. – И не факт, что в следующий раз это будет ни сердце, или глаз, или лёгкое. Куда мне ударить ее в следующий раз, Элайджа?
Элайджу едва ли не трясло от гнева и ярости, желания рушить все, на своем пути, и было ясно, что ему было, что ответить Аларику. А это могло понести за собой печальные события, поэтому Клаус ответил раньше, чем кто-либо успел бы что-то сказать.
– Никуда. Мы скоро будем.
Зальцман хмыкнул, будто и не ожидал другого ответа, хотя Деймон почему-то решил, будто бессмертный все-таки был удивлен. Он сам не ожидал такого от Клауса.
Но Аларик внезапно добавил:
– Такая маленькая, и такая отчаянная, правда, Деймон? Элайджа? Я воткнул карандаш ей в руку, а она так держится. Интересно, сколько боли она выдержит, прежде чем умрет?
И сбросил звонок.
Несколько минут на пороге дома Гилбертов было тихо.
Никлаус обвел каждого из присутствующих тяжелым взглядом, в которых медленно начинала бушевать невероятная злость и дребезжащим от ярости голосом сказал:
– Итак, господа. Нам нужен самый лучший план.
Аларик медленно, задумчиво покрутил карандаш в руке у Кайли. Девушка сжала зубы и по ее лицу заструились слезы. Закусив губу, она подняла глаза к потолку, рассматривая навесные потолки, будто они представляли что-то невероятно интересной собой. Аддерли ожидала, что Аларик сейчас начнет издеваться, или делать что-то в подобном стиле, как клишированный злодей в фильмах ужасах – на ум приходил только «Пила». И у Кайли мурашки вдоль позвоночника бежали – но мужчина лишь хмыкает, явно почувствовав страх художницы и отходит в сторону.
Пару минут царит тишина. Кэролайн старается не дышать и не двигаться, чтобы лишний раз не доставить себе боли из-за вербеновых пут.
Кайли поднимает взгляд на потолок и справляется с собой. Даже если она умрет сегодня, то плакать точно не будет. Старается лишний раз не шевелить рукой, потому что воткнутый в нее карандаш никто, кажется, не собирался вытаскивать.
Елена аккуратно коснулась руки девушки, и Кайли повернулась к «сокамернице», встречаясь с большими карими глазами двойника. Гилберт напоминала лань – такая же красивая, стройная, кроткая и испуганная.
– Прости меня, – мягко произнесла она. Кайли тряхнула рукой.
– За что ты извиняешься? – за холодом Аддерли не смогла скрыть удивления, и Елена, поняв это, поджала губы.
– За то, что ты оказалась здесь…
– Елена, прекрати, – попросила Кайли, не давая Гилберт продолжить. – Я оказалась здесь, потому что влюблена в Элайджу, и являюсь лучшей подругой Деймона. Я здесь не из-за тебя, я – способ причинить им боль. Повторюсь: мир не вертится вокруг тебя.
– Жестоко, – откликнулся Аларик откуда-то из конца кабинета за их спинами, и через секунду оказался уже перед ними, прислонясь к учительскому столу. От движения вампира разлетелась стопка бумаги на парте сбоку от Кайли, и она уловила на одном из листе слово «Вторая мировая». – Но резонно, должен отметить. Поделись: ты хочешь уйти отсюда живой?
– Не в моих планах умирать так рано, – откликнулась Аддерли. Несмотря на всю ситуацию, она пыталась сохранить хоть какое-то достоинство.
– Да, но общаясь с вампиром, ты должна была понимать, что ты далека от безопасности и долголетия. Только если бы не стала таким же монстром как Деймон, которого ты называешь другом. Или Элайджа, с которым ты трахаешься, – заметил Аларик, последнее слово выплевывая с какой-то рычащей интонацией. Кайли крупно вздрогнула, но нашла в себе силы слабо усмехнуться.
– А ты не умен, Аларик. Два разъяренного Сальваторе плюс два разъяренных Майклсона – та еще взрывная смесь.
– Но я держу ваши жизни в руках, – вампир оттолкнулся от стола и подошел к девушке. Опираясь на парту, он навис над Аддерли, и она почувствовала, как от него буквально пахнет смертью. – Вряд ли они рискнут.
– Надеюсь на это.
Повисла тишина. Елена непонимающе глянула на шатенку, и даже на лице Аларика промелькнуло нескрываемое удивление. Он-то думал, что Кайли Аддерли, как и Елена Гилберт, будет внутри упиваться тем, что люди готовы рисковать своими жизнями, чтобы спасти ее. Хотя, в положение художницы тут не угадать: пришли за тобой, или спасли, потому что это не мешало помогать Елене? Да и бросили бы ее, если что-то пошло не по плану? Впрочем, Зальцман не собирался убивать Кайли, хотя его угроза имела под собой основание. Она была запасным планом, и единственной, кем из троих мог пожертвовать вампир была Кэролайн Форбс, потому что представляла наименьшую ценность и была вампиром. Елена могла сбежать, но у Аларика тогда еще оставалась Кайли.
Не сыграй она как наживка, это бы многое показала несмышлёной двадцатидвухлетней девчонке, какого цена дружбы и любви вампиров. Возможно, она даже захотела бы стать охотником и отомстить, и тогда у Аларика появится союзник… Но, если он достаточно знал о Кайли Аддерли, это бы не сыграло. Ее сердце было бы просто разбито, и это неплохо – держалась бы подальше от сверхъестественного мира.
Проще говоря, убийство Кайли – самый крайний вариант.
Поняв, что ее слова произвели эффект, девушка вздохнула и пояснила:
– Аларик, я надеюсь, что если придется выбирать, Деймон будет достаточно благоразумен, чтобы бросить меня. Он мой лучший друг, я люблю его. И если я умру – надеюсь, он переживет, но без Деймона, а еще и без Элайджи, я не знаю другой жизни.
Елена и Кэролайн смотрели на Кайли одинакова ошарашенно, а Аддерли внезапно вспомнила о том, как Деймон впервые рискнул сказать подруге, что любит ее – уже не боясь, что разобьет ей сердце. Он говорил мягко и искренно, он всегда относился к Кайли по-доброму, хоть это не по его натуре, но он правда любил художницу.
Кайли солгала, если бы сказала, что ей не страшно. Было страшно, ужасно просто. И за раздражением, злостью, просто пыталась это скрыть.
Как сказал Аларик, «общаясь с вампиром, ты должна была понимать, что ты далека от безопасности и долголетия»; Кайли всегда была готова к смерти. Особенно в начале их «отношений» с Деймоном, когда каждый раз с замиранием сердце она думала: «сдержится»? Будет ли у нее еще одна возможность встретить новый день? Или Сальваторе решит, что ему больше не выгодно держать рядом с собой живую кормушку?
Стоило этой зависимости перейти к совершенно другим полюсам, первое, что сказал новоявленной лучшей подруге вампир: «Я не смогу гарантировать тебе безопасность».
– У меня есть много недругов, Кай, – говорил Деймон. – Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, но не могу дать тебе стопроцентную гарантию, что тебе не свернут шею в мое пятиминутное отсутствие. Ты забудешь об обычной жизни. Подумай еще раз. Готова ли ты? Хочешь ли?
– Да, Деймон, – легко тогда ответила девушка, пожимая плечами, будто разговор шел о прогулке завтра в три, а не о решение все жизни. – Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим другом.
Тогда она сказала неправду. Она вовсе не хотела быть его другом, Кайли хотела быть его девушкой, его возлюбленной, даже, возможно, его смыслом. Только спустя время она поняла: Деймон с самого начала все знал. Просто сначала он упивался тем, что в него влюбилась очередная девчушка, а потом боялся сделать больно человеку, который внезапно стал значить слишком много.
Аддерли так и не спросила: почему, несмотря на это, Деймон все-таки взял ее в это удивительное путешествие, которое художница называла своей новой жизнью. Думал, что со временем сможет ответить на чувства Кайли? Сможет дать ей хоть немного ответных чувств? Или знал, что она перегорит и влюблённость перестанет быть помехой к настоящей дружбе?
Несмотря на все обстоятельства, ни тогда, ни после, Аддерли так и не смогла задать этот вопрос.
Потом Деймон как-то еще предлагал ей стереть память, чтобы Кайли могла жить спокойно. Это случилось после нападение одного вампира-недруга-Сальваторе, в Будапеште. Из Кайли высосали почти полтора литра крови, и она долго оправлялась на солнечном Шри-Ланка, где Деймон буквально носил ее на руках, откармливая морепродуктами и делая все, чтобы Кайли пришла в себя как можно скорее.
Как итог, она так и не набирала по жизни в весе больше сорока-пятидесяти килограмм, и шутила, что может есть и не толстеть. Деймон же был порядком удивлен, когда Кайли весьма решительно ответила ему, что если кто-то попытается навредить ей из-за того, что она дорога Деймону, то Кайли предпочтёт помнить об этом, и знать, за что она умирает.
К чести Деймону, но один из его мистических недругов – кроме вампира из Будапешта, который даже был зол не на старшего Сальваторе, а на младшего, из-за бытности Стефана-Потрошителя, и произошла просто путаница братьев Сальваторе – так и не вышел на Кайли.
Разве что, кроме… Майклсонов.
Кайли глубоко вздохнула и запрокинула голову.
Элайджа. Элайджа Майклсон.
Если цитировать женские романы – «Кайли не должна была его любить». Серьезно, ладно простой вампир, но Древний вампир, первый среди вампирского рода. Как можно было влюбиться в него? Хотя, ладно она в него, это-то совершенно не удивительно, но как он мог влюбиться в обычную смертную девушку? Кайли, если говорить честно, это безумно нравилось. Это льстило ее маленькому женскому самолюбию, но вместе с тем она не была уверена, что переживет разрыва. Сколько не готовь себя к этому, что однажды все будет кончено, все равно сердце замирает от страха.
А теперь, все могло закончиться так. И, вероятно, это было не самым страшным концом. По крайней мере, она умрет, наполненная светлыми и теплыми воспоминаниями.
«И в гробу буду выглядеть неплохо», – хмыкнуло сознание голосом Деймона Сальваторе.
Кайли усмехается, улыбается спокойно, мирно и слишком неестественно, что выводит из себя. Аларик бросает на нее какой-то странный взгляд, будто думая, что девушка начинает от страха сходить с ума, а потом внезапно переключает свое внимание на Елену и Кэролайн, предлагая первую убить вторую.
Аддерли знает, что Гилберт этого не сделает. И все равно удивляется, когда Елена дает отпор Аларику, помогает сбежать Кэролайн, а потом бросается к ней, чтобы освободить. Конечно, она не успевает, зато Кайли порядком удивляется. Нет, сама она бы не бросила Елену, окажись в подобной ситуации, но… все равно удивляет.
Аларик отбрасывает Елену от Кайли одним сильным движением, но девушка радуется, что хотя бы карандаш из ее руки вытащили.
– Елена! – выкрикивает Аддерли, пугаясь за ту, которую любит Деймон. Гилберт, впрочем, быстро поднимается. Взгляд у нее испуганный, и вместе с тем – упрямый.
– Глупая попытка, – шипит Аларик, чье лицо заканчивает заживать после того, как Елена плеснула какую-то жидкость в него. Кайли резко выпрямилась, будто собираясь броситься на вампира с кулаками, но Аларик подлетел быстрее и с силой опрокинул Аддерли обратно на пол. Голова девушки звучно соприкоснулась с полом, и мир на несколько секунд погас перед глазами художницы. От страха она даже боли не почувствовала, только дышать не могла. Елена вскрикнула, коротко и отрывисто, а Кайли болезненно застонала.
– Если вы думаете, что можете… – начал Зальцман, но неожиданно замолчал. Он резко повернул голову, видимо, что-то услышав в коридоре, что не было доступно слабому человеческому уху Кайли и Елены. Потом на его лице расцвела предвкушающая улыбка. – Вот и ваши спасители.
Аларик кинул последний, предупреждающий взгляд на девушек, и, сжав в руке кол из белого дуба, исчез, совсем немного всколыхнув прикрепленные к доске вырезки из каких-то статей.
Кайли застонала и оперлась ладонями на холодный кафель, медленно поднимаясь. Елена подлетела к ней и вздёрнула вверх.
– Надо бежать отсюда, – произнесла двойник. Сердце ее колотилось быстро-быстро, а у Кайли наоборот – будто бы медленно. Девушка болезненно поморщилась, но кивнула. Голова болела нещадно, но при этом Аддерли могла заставить работать свои ноги так быстро, как только могла.
Девушки, казалось, миновали множество коридоров, прежде чем оказаться перед самыми выходом, и внезапно натолкнулись на проблему – бойня вампиров была устроено прямо здесь. Аларик, придавленный четырьмя мужчинами к полу, яростно выбивался из рук державших его вампиров – Стефан держал ему ноги, Клаус и Деймон схватили за руки, а Элайджа впился руками ему в плечи, судя по всему – буквально, потому что пальцы Первородного были испачканы в крови.
Появление Кайли и Елены вызвало небольшую заминку у Сальваторов и Майклсонов, зато Зальцман не постеснялся ею воспользоваться. Он высвободил одну ногу и з-за всех сил саданул Стефана по горлу; вампир повалился на пол, и бессмертный, созданный Эстер, смог вырваться из захватов Клауса и Деймона. Второй Сальваторе полетел в сторону, но с Майклсонам, видимо, Аларик решил не связываться.
Аларик ринулся в сторону девушек. Елена дернулась назад, а Кайли – в сторону, натыкаясь на жестяные шкафчики, но целью была не она, а Гилберт. Руки вампира сомкнулись на плечах девушки, но тут же его снес с ног Никлаус, откидывая в другой конец коридора.
– Элайджа! – крикнул он, хватая Гилберт и исчезая с ней. Кайли, все еще дезориентированная, почувствовала, как ее подхватывают сильные руки и тянут в сторону. Очухался Деймон, Кайли видела, как он метнулся к брату, собираясь скрыться с ним, а Элайджа – забрать ее, но едва Первородный ринулся в сторону выхода с ней на руках, как Зальцман врезался в них, сбивая Элайджу с ног. Кайли почувствовала, как страшный удар сотряс ее грудь, и она полетела вперед, несколько раз крутанувшись через голову и чудом ничего не сломал.
