Текст книги "С первым встречным... (СИ)"

Автор книги: DaryaK

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 39

39

Я ещё долго смотрела на эти две полоски, будто если моргну – они исчезнут. Растворятся. Окажутся оптической иллюзией, следствием усталости, ошибкой теста. Чем угодно, только не реальностью.

Но они никуда не делись.

Лиза первой отвела взгляд. Аккуратно положила тест на край раковины – так осторожно, словно он мог взорваться или оставить ожог.

– Мы его потом перепроверим, – сказала она уже спокойнее, но я слышала, как у неё внутри всё трясётся. – Для уверенности. Ладно?

Я кивнула. Мне было всё равно. Абсолютно.

Мы вернулись в комнату. Я легла на кровать, уставившись в потолок. Белый. Чистый. Сон больше не приходил в голове стоял гул, как после удара. Мысли путались, цеплялись друг за друга, но ни одна не доходила до конца, рассыпаясь где-то на полпути.

Утром голова была тяжёлой, тело – ватным, будто меня всю ночь перекатывали из стороны в сторону. Тошнота накатила внезапно, резче, чем ночью. Я едва успела добежать до ванной.

Лиза стояла в дверях, молча протягивая стакан воды. Её лицо было напряжённым, собранным таким, каким оно становилось в моменты, когда она боялась, но не позволяла себе паниковать.

– День Х, – сказала она, стараясь улыбнуться. – Как ты?

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледная кожа, губы без цвета, глаза слишком тёмные, будто в них провалились тени ночи. Чужая.

– Всё хорошо, Лиз. Спасибо, – ответила я машинально.

Она фыркнула, но тревога из её взгляда никуда не делась.

Я собралась. Чёрное платье легло по фигуре красиво, подчёркивая талию. Бледность кожи и тени под глазами я скрыла тональным кремом, ресницы щедро накрасила тушью. Короткие волосы аккуратно уложила. Я смотрела на себя в зеркало и думала о странном: вот я – выпускница. С дипломом. С планами, которые ещё вчера казались чёткими и реальными.

А теперь…

Теперь внутри меня что-то тихо, но неотвратимо меняло траекторию всей жизни. С той самой первой ночи с Таиром всё начало смещаться, ломаться, уходить с привычной орбиты.

– Юль, – Лиза подошла сзади и положила руки мне на плечи. – Что бы ты ни решила потом… это будет твоё решение. Поняла?

Я встретилась с ней взглядом в зеркале.

– Поняла.

Сегодня – диплом. Сегодня – выпускной. А всё остальное… Всё остальное подождёт.

День начался на автопилоте. Я улыбалась. Кивала. Отвечала на вопросы. Принимала поздравления так, будто внутри меня не было этого тихого, липкого ужаса, свернувшегося где-то под рёбрами. Будто ничего не изменилось. Будто ночь с двумя полосками мне просто приснилась.

В аудитории пахло цветами и духами – сладко, приторно, почти тошнотворно. Выпускники суетились, фотографировались, громко смеялись, будто боялись, что если замолчат, праздник рассыплется. Я стояла среди них, выпрямив спину, и ловила себя на том, что всё происходит как будто не со мной.

Я смотрела на себя со стороны: вот Юлия, вот её имя в списке, вот её очередь..Когда меня вызвали, я вышла спокойно. Даже уверенно. Каблуки не дрогнули, улыбка не сползла. Я приняла диплом из рук декана, поблагодарила, повернулась к залу. Вспышки камер. Аплодисменты. Чужие радостные лица.

«Вот так и выглядят люди, у которых всё хорошо», – мелькнула мысль.

Я не подавала вида. Ни жестом. Ни взглядом. Ни тенью на лице. Никто не должен был догадаться, что у меня внутри всё рушится медленно и беззвучно.

Мама приехала к началу церемонии. Я заметила её в зале – она сидела прямо, сдержанно улыбалась, а когда наши взгляды встретились, гордо кивнула. После вручения она обняла меня крепко, по-матерински, чуть дольше, чем обычно.

– Я так тобой горжусь, – сказала она тихо, мне в ухо.

Мне стало трудно дышать.

– Спасибо, мам, – ответила я, и голос не дрогнул. Я даже сама удивилась.

Она уехала почти сразу. Сказала, что устала, что дома дела, что вечером созвонимся. Я не стала настаивать. Провожала её взглядом и чувствовала странное облегчение, смешанное с виной.

Лиза это заметила.

– Ты нормально? – спросила она, когда мама скрылась за дверью.

– Да, – автоматически ответила я.

Вечером был клуб.

Неоновый свет резал глаза, будто пространство состояло из одних вспышек и отражений. Музыка гремела так, что вибрировали стены и грудная клетка. Бас бил прямо в тело, заглушая мысли, выбивая из головы всё лишнее. Мы протискивались через толпу. Кто-то смеялся, кто-то целовался, кто-то уже был пьян. Воздух был густым от алкоголя, духов и чужого дыхания.

– За диплом! – крикнула Лиза, перекрикивая музыку, и протянула мне стакан с соком.

– Спасибо, – сказала я и сама не узнала свой голос.

– Пошли танцевать.

Я не хотела. Совсем. Но Лиза так отчаянно пыталась меня приободрить, что я согласилась. Мы вышли на танцпол.

Свет менялся каждые несколько секунд: фиолетовый, синий, розовый. Люди превращались в силуэты, в тени, в движения. Я двигалась вместе с ними – механически, почти автоматически. Музыка проходила сквозь меня, не задевая. В какой-то момент я остановилась, поймав себя на том, что ладонь лежит на животе. Совсем легко. Почти неосознанно. Я резко убрала руку.

Музыка вдруг стала тише. Или это у меня в ушах зазвенело – так, что остальные звуки провалились куда-то вглубь.

Я увидела его почти сразу.

Сначала – знакомую осанку, линию плеч, этот жест, когда он чуть наклоняется вперёд, будто весь мир обязан его слушать. А потом лицо.

Таир.

Сердце сжалось так резко, будто кто-то ударил кулаком изнутри. Воздух перестал проходить в лёгкие. На секунду мне показалось, что я просто упаду прямо посреди танцпола.

Я не хотела смотреть. Честно. Но взгляд будто приклеился.

И он увидел меня.

Я заметила, как он нахмурился даже сквозь неоновый свет. Словно то, что он увидел меня, доставило ему максимальный дискомфорт.

Рядом с ним была женщина. Красивая. Она что-то сказала ему на ухо, улыбнулась – лениво, по-хозяйски. Таир наклонился в ответ. Его рука легла ей на талию так естественно, так привычно, словно всегда там и была. А потом он поцеловал её. Не мимо. Не в щёку. В губы. Медленно. Показательно. Так, что у меня внутри что-то окончательно оборвалось.

– Нет… – выдохнула я, хотя никто не мог меня услышать.

И в этот момент тело предало. Резкая, острая боль полоснула внизу живота – не тянущая, не глухая, а такая, от которой темнеет в глазах. Я согнулась пополам, хватаясь за себя, будто могла удержать что-то внутри.

– Юля? – голос Лизы прорвался сквозь шум. – Юль, что с тобой?!

Я не успела ответить. Вторая волна боли накрыла сильнее. Ноги подкосились, и если бы не Лиза, я бы рухнула на пол.

– Всё, всё, выходим, – резко сказала она, уже не спрашивая. – Слышишь меня? Юля!

Она буквально вытаскивала меня из толпы. Свет бил по глазам, музыка рвала голову, а я шла, почти не чувствуя ног, прижимая ладонь к животу и стараясь не закричать.

На улице было прохладно. Воздух ударил в лицо, но легче не стало. Меня затошнило так сильно, что Лиза едва успела подставить пакет.

– Чёрт… чёрт, чёрт… – бормотала она, дрожащими пальцами набирая номер.

Я сползла по стене, садясь прямо на асфальт. Мир плыл. Фонари расплывались светлыми пятнами. Где-то далеко всё ещё гремела музыка – будто издевалась.

– Скорая? – Лиза говорила быстро, жёстко. – Девушка, сильные боли внизу живота, потеря ориентации… Да. Да, срочно.

Я закрыла глаза. Перед ними всё ещё стояло лицо Таира. И мысль, от которой хотелось исчезнуть: "Только не это… пожалуйста…"

Сирена разрезала ночь. А я уже не знала, что болит сильнее – тело или то, что казалось окончательно умерло внутри меня.

Глава 40

40

Таир

Каждый день проходил как предыдущий. Офис с его вечной рутиной, решением проблем, цифрами, переговорами; дом – и снова по кругу. Я загружал себя работой как мог: командировки, встречи, совещания, бесконечные отчёты.

Арсен всё ещё занимался поисками крота. Даже после ухода Юли слив информации не прекратился – а это уже било и по репутации, и по деньгам. Причём ощутимо.

Я всё чаще ловил себя на том, что задерживаюсь допоздна. Не потому, что не успевал. Просто не хотелось возвращаться в пустой дом. Особенно после того вечера. Странно – раньше тишина меня вполне устраивала. Теперь она давила. Сжимала виски, лезла под кожу.

Арсен заходил каждый день – как всегда на юморе, с кофе в руках и неизменным: – Ну что, живём?

Но я видел, как он напрягается. Мы оба понимали: информация уходит не случайно. Кто-то изнутри.

– Это не Юля, – сказал он однажды между делом, будто читая мои мысли.

Я слишком часто думал о ней. Чаще, чем следовало. Вспоминал, как она смотрела на меня. Тепло ее тела. Сладость ее губ.

Телефон лежал экраном вверх. Я не писал. Не звонил. Слабости – роскошь, которую я себе не позволял. И она тоже не звонила. Не писала. Больше не пыталась связаться со мной. Но иногда, между цифрами, отчётами и фамилиями в папках, в голове всплывал её голос. Спокойный. Слишком спокойный для всего, что было между нами.

Я раздражённо захлопывал ноутбук и уезжал из офиса далеко за полночь. Город жил своей жизнью, а я – своей войной. За бизнес. За контроль. За привычный порядок, который дал трещину ровно в тот момент, когда в нём появилась она. И хуже всего было то, что я до сих пор не мог понять, кого именно пытаюсь вычеркнуть: Юлю из своей жизни… или себя из её.

«Нельзя иметь слабостей, ты сам всегда говорил это себе это Таир»

Этот день ничем не отличался от остальных. Самый обычный. Утро, кофе, отчёты, короткие созвоны, цифры, цифры, цифры. Я почти смирился с мыслью, что так будет всегда.

– Это не она.

Арсен влетел в кабинет без стука – так он делал только в двух случаях: когда всё совсем плохо или когда он наконец нашёл то, что искал. В руках – планшет, на лице странная смесь напряжения и злорадства.

– Это Лида. С аналитического.

Он развернул экран ко мне. Запись с камер наблюдения: знакомый кабинет, ряды столов, обычный рабочий день. Лида сидела за компьютером, затем оглянулась – быстро, почти машинально – достала из сумки флешку, что-то скачала, так же быстро убрала её обратно и продолжила работать, словно ничего не произошло. Я смотрел молча.

– Это ни о чём не говорит, – произнёс ровно. – Все сотрудники используют носители. Отчёты, таблицы, презентации.

Арсен усмехнулся, но не отступил.

– Согласен. Если смотреть только этот кусок.

Он пролистнул запись.

– А теперь смотри дальше.

Камера в коридоре. Лида выходит, говорит по телефону. Потом – парковка. Та же флешка, но уже в руках другого человека. Мужчина в кепке, лицо скрыто тенью. Пара фраз. Пять секунд. И они расходятся в разные стороны.

Внутри что-то холодно щёлкнуло.

– Вот это уже не "рабочие файлы", – продолжил Арсен. – И это не первый раз. Я поднял архив за три месяца.

Я откинулся в кресле и медленно выдохнул.

– Мотив?

– Деньги. Долги. Классика, – пожал плечами он – Да какая разница?!

В кабинете повисла тишина. Та самая, рабочая. Когда решение уже принято, но ещё не озвучено.

– Подготовь всё, – сказал я наконец. – Полный пакет доказательств.

– Уволить?

Я поднял на него взгляд.

– Нет. Пока нет. Пусть думает, что всё идёт по плану.

Арсен понимающе кивнул.

Пока он продолжал говорить – уже спокойнее, по делу, – я слушал вполуха. Он рассказывал, что пошёл дальше: проверил не только камеры, но и рабочий компьютер Лиды. Логи входов, время активности, подключения внешних носителей. Картина складывалась слишком ровная, чтобы быть случайной.

– Она чистила следы, – говорил Арсен. – Аккуратно. Но не идеально. Видно, что не профи. Кто-то подсказывал…

Я уже собирался задать следующий вопрос, когда из приёмной донёсся шум. Не резкий – скорее нервный: повышенные голоса, быстрые шаги. Я нахмурился, потянулся к кнопке селектора, но в этот момент двери распахнулись. В кабинет буквально влетела девушка. Растрёпанные волосы, сбившееся дыхание, взгляд злой и одновременно растерянный. За ней – Алёна, моя секретарша, бледная и явно выбитая из колеи.

– Таир Шамильевич, я пыталась её остановить… – торопливо начала она.

Девушка резко обернулась: – Я сказала – мне нужно к нему. Срочно.

Я медленно поднялся из кресла, оценивая ситуацию. Лицо незнакомое. Но в том, как она держалась, не было ни истерики, ни пустой наглости. Только решимость. Отчаянная, оголённая.

– Алёна, – спокойно сказал я, – выйди. И закрой дверь.

Секретарша бросила на меня короткий, благодарный взгляд и поспешно вышла, аккуратно прикрыв дверь.

Я перевёл взгляд на Арсена. Он всё понял без слов и молча отошёл к окну, скрестив руки на груди, но остался в кабинете.

– Вы кто? – спросил я холодно.

– Лиза, – она нервно сдёрнула выбившуюся прядь волос и тут же вскинула на меня яростный взгляд. – И я пришла сказать, что ты урод, Таир… как там тебя… Шамильевич.

Тишина в кабинете стала плотной. Арсен застыл в стороне с откровенно открытым ртом, но благоразумно решил не вмешиваться.

– Самый последний кретин, – продолжала Лиза, уже не останавливаясь. – Законченный эгоист.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна раздражения.

– Интересно, – произнёс ровно, – за что я заслужил такой поток оскорблений, если я вас даже не знаю?

Лиза усмехнулась – зло, почти на грани истерики. – А вот Юлю ты знаешь, да? – она шагнула ближе и ткнула в меня пальцем. – Юля в больнице. Из-за тебя, козёл.

Слова дошли не сразу. Секунду они просто висели в воздухе, не имея веса. А потом ударили.

– Что? – я резко выпрямился. – В какой больнице? Что с ней?

Глава 41

41

Юля

Звуки приборов раздражали. Монотонные, навязчивые, слишком живые для этого стерильного пространства. Они резали тишину палаты и почему-то были единственным доказательством того, что я всё ещё здесь. Что моё тело дышит. Хотя внутри уже было пусто.

Если честно, я бы предпочла больше не чувствовать боль. Ни физическую – ту, что тянула низ живота тупым, рваным эхом, ни другую. Гораздо более жестокую.

Слёзы катились сами. Горячие, упрямые. Я не пыталась их остановить. Не вытирала. Просто лежала, уставившись в потолок, и позволяла им стекать в подушку. Всё случилось вчера, слишком быстро. Словно кто-то выдернул из меня нечто живое – и оставил взамен тишину.

– Юля… – Мужской голос прозвучал взволнованно.

Я вздрогнула.

Медленно повернула голову – и тут же отвернулась обратно, снова вцепившись взглядом в потолок. Белый. Безликий. Как всё здесь. Как то, что теперь было во мне.

– Уходи, Таир, – сказала я тихо. Но голос всё равно предательски дрогнул.

Я чувствовала его присутствие кожей. Как напряжение в воздухе. Как тяжесть взгляда. Он был слишком реальным, чтобы это оказалось галлюцинацией.

– Юль… – он сделал шаг ближе. Я услышала это. – Посмотри на меня.

– Нет, – почти шёпотом. – Пожалуйста, Кирсанов. Просто… уйди.

Сердце билось где-то в горле. Я сжала пальцы в кулаки под одеялом, будто это могло удержать меня от срыва. Потому что если я посмотрю – всё. Я не выдержу.

Перед глазами снова всплыло то видение: неоновый свет огней, звуки музыки, силуэт мужчины… его спина. И женщина рядом. Его руки на её талии. Это был он, точно он. Моё сердце не сомневалось ни секунды. Оно просто сломалось.

– Прости, – сказал он глухо.

– За что, – выдохнула я. – За то, что если бы ты не появился в моей жизни… ничего бы этого не было?

Я усмехнулась сквозь боль. – Тебе не за что извиняться. Правда. Всё произошло так, как должно было произойти. Я догадываюсь, кто тебе рассказывал, что я в больнице, но не стоило было приезжать. Беременности нет. Уже нет.

Он замолчал.

Я резко повернулась к нему. Слишком резко – в голове закружилось, перед глазами поплыло, мир на секунду поехал.

– Уходи, – повторила я, уже жёстче. – Или иди к той, с кем вчера ты так… хорошо проводил время.

– Ты о чём?

Он стоял рядом с кроватью. Без привычной холодной уверенности. Без маски. Просто мужчина, который смотрел на меня так, будто что-то внутри него надломилось окончательно.

Этот вопрос оказался неожиданным.

Я отвернулась снова. Слёзы хлынули с новой силой.

– Я видела – всхлипнула я – Ты был... Поцелуй...Клуб

– Это был не я, – тихо сказал он. – Юль… ты ошиблась. Там был не я.

Слова повисли в воздухе, но было уже поздно. Моё тело заплатило раньше, чем разум успел усомниться. Ночь, боль, врачи, холодные руки, чужие голоса – и пустота. Та, которую уже ничем не заполнить.

– Уходи – повторила я в которой раз.

Я почувствовала, как край кровати слегка прогнулся – он сел рядом. Не тронул. Даже не попытался.

– Я никуда не уйду, Юль, – сказал он спокойно. – Даже если ты будешь кричать, что ненавидишь меня.

– Я не ненавижу тебя, – выдохнула я почти беззвучно.

– Не уйду, – повторил он – Не верю.

Сказал это так, будто ставил точку. Я не ответила. Просто закрыла глаза. Сил спорить не было. Как и сил верить.

***

Неделя прошла странно. Растянулась, потеряла очертания. День и ночь здесь почти не отличались – всё сливалось в один бесконечный отрезок из капельниц, уколов, шорохов шагов за дверью и тихих голосов медсестёр.

Таир почти не уходил из больницы. Если и исчезал – ненадолго. Возвращался с кофе в бумажном стакане, с какими-то документами под мышкой, с усталым взглядом человека, который не спал сутками. Иногда я просыпалась и видела его в кресле у окна – неподвижного, напряжённого, будто он боялся пошевелиться и разрушить хрупкое равновесие.

Он не давил. Не лез с разговорами. Просто был рядом. Иногда это злило сильнее, чем если бы он ушёл. Лиза приходила почти каждый день. Резкая, собранная. Она всегда цокала языком, заметив Таира.

– Ты бы хоть домой съездил, – бросала она, не глядя на него.

– Не сейчас, – отвечал он ровно.

Лиза лишь закатывала глаза и подходила ко мне, сжимая ладонь чуть крепче, чем нужно.

Когда она уходила, между нами снова повисала тишина.

Это было под вечер. Палата тонула в сером свете, за окном моросил летний дождь. Я смотрела на стекло и пыталась не думать ни о чём.

– Юль, – сказал он тихо. – Я должен тебе кое-что сказать.

Я не повернулась. Просто кивнула. Он молчал несколько секунд. Я слышала, как он выдохнул – тяжело, будто собирался нырнуть.

– Я видел тебя, – наконец произнёс он. – Тогда. В тот день.

Во мне всё сжалось.

– Я знаю, – тихо ответила я. – Арсен сказал.

– Я видел, как ты передавала флешку Льву Алексеевичу.

Слова упали глухо. Без обвинения. Но с такой тяжестью, что у меня перехватило дыхание.

– Я виноват, – продолжил он. – Я просто… поверил тому, что увидел. Сделал выводы. Сам.

Он встал. Прошёлся по палате. Потом снова остановился рядом.

– И я ненавижу себя за это, Юля, – сказал он уже почти шёпотом. – Ненавижу за то, что вместо того, чтобы поговорить с тобой… я выбрал молчание. И подозрение. И это стоило нам слишком дорого.

Эпилог

Прошло полгода.

За это время мы потеряли больше, чем принято произносить вслух. Даже то, что почти не успело стать реальностью, всё равно оставляет след. Пустоту, к которой невозможно подобрать название.

Я научилась жить с болью. Не сразу – шаг за шагом, с откатами, бессонными ночами и тишиной, в которой больше не было ужаса. Только память. Она уже не резала, скорее напоминала, кем я была и через что прошла.

Таир не исчез. Он сделал ровно то, что пообещал – был рядом. Иногда мы пили кофе в тишине. Иногда просто шли рядом по вечернему городу, не касаясь друг друга. Иногда молчание говорило больше слов.

Он разобрался с кротом. Жёстко. Без показательных жестов. О том, что информатором была Лида, Таир сказал сам. Меня подставили по прихоти Льва Алексеевича – месть за увольнение, желание ударить сразу по нам обоим.

Он проиграл.

Бизнес выстоял. Репутация – тоже.

А вот Таир изменился. В нём стало меньше резкости и больше внимания. Иногда я ловила его взгляд – долгий, отсутствующий, будто он мысленно держал на руках то, что не случилось. Об этом мы почти не говорили. Не потому что не чувствовали, потому что боль не всегда нуждается в словах.

Однажды вечером мы сидели у Таира на кухне. Окно было открыто, пахло дождём и городом. Он долго смотрел, как я наливаю чай, и вдруг сказал:

– Я всё ещё боюсь тебя потерять.

Я обернулась. Посмотрела в его тёмные, уже не такие холодные глаза.

– Я здесь, – сказала я. – Я тебя люблю. И никуда не денусь.

Он кивнул. Потом опустился передо мной, без заранее приготовленных слов.

– Тогда останься. Навсегда. Выходи за меня.

Я растерялась.

Мы все эти полгода жили вместе – делили утро, ночи, привычки. Но о браке не говорили ни разу. Я боялась спугнуть то хрупкое, что только начало дышать. Таир понял это без слов. Поднял на меня взгляд и добавил уже тише, почти упрямо:

– Я обещаю сделать тебя счастливой. И обещаю, что у нас будут дети. Обязательно будут дети.

Горло перехватило. Я выдохнула.

– Да, – тихо ответила я.

Он просто обнял меня. Крепко. Подхватил на руки.

– Я так тебя люблю.

Таир

Я всегда считал, что контроль – это сила.

Если держишь всё в руках, если просчитываешь на шаг вперёд – ничего не рушится. Ни бизнес. Ни люди. Ни чувства. Всё подчиняется логике, цифрам, холодной голове.

Юля сломала эту систему тихо. Просто своим присутствием. Тем, что однажды ворвалась в мою жизнь – так случайно и так вовремя.

Полгода назад я потерял больше, чем мог себе позволить. Не деньги. Не репутацию. Я потерял право быть уверенным в себе. Её доверие. И это оказалось самым болезненным ударом.

Я бесконечно прокручивал в голове тот момент. Ту точку, где свернул не туда. Где вместо разговора выбрал подозрение. Где вместо доверия – привычную жёсткость и контроль. Я привык выигрывать войны. Привык давить первым. Но в той войне я проиграл, даже не вступив в бой.

Юля не вернулась ко мне. Она просто осталась рядом. И в этом было больше доверия, чем в любом поспешном "да", в любых обещаниях, сказанных на эмоциях.

Я видел, как она меняется. Медленно. Осторожно. Как учится снова доверять мне. Как смеётся искренне, без оглядки. Как начинает смотреть вперёд, а не постоянно ждать удара. И каждый раз ловил себя на том, что боюсь пошевелиться – вдруг разрушу это хрупкое равновесие одним неверным словом. Раньше я не боялся ничего. Ни следствия. Ни врагов. Ни потерь. Теперь боюсь только одного – снова сделать ей больно. Потерять её.

Я не держу её силой. Не закрываю двери. Не контролирую каждый шаг. Я сделал то, чего раньше не умел и, если честно, не верил, что способен. Я предложил ей быть со мной не из страха одиночества и не из привычки владеть. Я предложил ей выбор. Себя. Нашу жизнь – без гарантий, но честно. Я не обещал вечность. Я предложил настоящее. И именно это, чёрт возьми, сблизило нас сильнее всего.

Иногда ночью я просыпаюсь раньше неё и просто смотрю, как она спит. Спокойно. Без тревоги в лице. Без этого вечного напряжения, которое я помню слишком хорошо. И в такие моменты думаю, что, возможно, это и есть счастье. Не громкое. Не показное. А тихое, почти незаметное. Такое, которое легко спугнуть и поэтому хочется беречь.

Я не знаю, чем всё закончится. И впервые в жизни мне не нужно знать это заранее.

Если она вдруг уйдёт – я отпущу.

Если останется – буду рядом.

Без условий.

Просто я. И она. Ну и возможно в будущем, кто-то третий с её глазами неестественной красоты.

И, пожалуй, это самая честная сделка в моей жизни.