Текст книги "С первым встречным... (СИ)"

Автор книги: DaryaK

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

С первым встречным...

Глава 1

1

Юля

Я проснулась от чужого дыхания у самого затылка. Тепло. Чужое. Чья-то рука обвила талию, будто я – его. Тело позади – тяжёлое, горячее, настоящее.

Глаза распахнулись рывком. Воздух вырвался из груди, как при падении. Незнакомая комната. Белые стены, запах чужих духов, смятое постельное бельё. И мужчина рядом. Полуобнажённый. Спящий.

Я не сразу поняла, что на мне – только простыня, сбившаяся где-то у груди. Пульс гулко отдавался в висках, а память молчала, как выжженное поле. Последнее, что вспоминалось – бар, смех, звон бокалов… и всё.

– Господи… – прошептала я, прикрывая рот рукой.

Всё выглядело как сцена из дешёвой комедии, только почему-то хотелось не смеяться, а провалиться под землю. Я медленно поднялась, стараясь не потревожить спящего. Простыня соскользнула с плеч – я вцепилась в неё, будто могла удержать остатки достоинства.

Он спал на боку: локоть подложен под голову, другая рука – там, где секунду назад лежала я. Свет из окна падал на лицо – резкие черты, чуть небритая кожа, тёмные спутанные волосы. Не мальчик. Лет тридцать, может чуть больше. И точно не тот, с кем я собиралась провести ночь. Хотя… я вообще не собиралась ни с кем её проводить.

Меня накрыло волной паники.

Я начала судорожно искать одежду. Джинсы валялись на полу у двери, майка – на спинке стула, бюстгальтер предательски свисал с лампы.Кроссовки – где-то под кроватью, и как они туда попали, лучше не знать.Каждая деталь казалась уликой против меня самой

Пока я собирала всё это в кучу, сердце колотилось, где-то в области горла. Это же надо быть такой дурой.

Незнакомец зашевелился. Я замерла.

Открыл глаза. Сначала один, потом другой. Посмотрел прямо на меня – спокойно, как на привычное утро.

– Доброе утро, – сказал хрипло, сонным голосом, в котором было больше уверенности, чем я могла вынести.

Я сжала одежду в руках, сглотнула.

– Мы… – слова застряли в горле. – Мы с тобой…

– Похоже, да, – лениво протянул он, садясь. Простыня сползла с его плеч, открывая сильную грудь.

Я поспешно отвернулась.

– Нет! Я… я ничего не помню!

– Бывает, – усмехнулся он. – Иногда это даже к лучшему.

Я натягивала джинсы дрожащими руками, майку надела задом наперёд.

– Где мы вообще? – спросила я, не глядя.

– У меня. Ты сказала, что тебе некуда идти.

– Что? – я вскинула голову. – Не могла я такого сказать.

– Могла, – пожал он плечами. – Кажется, ты была расстроена. И плакала.

Я застыла. Плакала?..

Внутри всё съёжилось от стыда.

– Я была пьяная, – выдавила я.

– Да. Немного, – мягко ответил он, почесав затылок.

Память вспыхивала обрывками: звон бокалов, Лизин смех, тёплые руки, глаза цвета ночи… и потом – темнота.

– Тебя как зовут? – спросила я, чувствуя, как горят уши. – Хотя… нет, не говори.

Он чуть улыбнулся.

– Таир. А тебя Юля.

– Откуда ты знаешь?

– Ты сама сказала. Дважды. Потом... ну, ты понимаешь.

Я стояла уже у двери. Хотелось сбежать. Стереть этот позорный кадр, будто его никогда не было.

Но он вдруг сказал спокойно:

– Твой телефон на тумбочке. Он звонил. Раз десять наверное.

Телефон лежал там, где он сказал. Экран залит пропущенными вызовами: «Мама», «Лиза», «Лиза», «Лиза».

– Чёрт… – прошептала я.

– Не кори себя, Юль, – тихо сказал он. – Это останется между нами.

Я обернулась. Он улыбался – чуть криво, без насмешки. И почему-то именно в этом взгляде было больше тепла, чем я заслуживала.

– Спасибо, – нервно улыбнулась и вышла с комнаты

Я уже тянулась к дверной ручке, когда за спиной раздался его голос – спокойный, чуть насмешливый:

– Может, номер свой оставишь?

Я обернулась. Он стоял, опершись плечом о стену, спокойный, будто ничего страшного не произошло.

– Нет...

Глава 2

2

За неделю до....

Утро выдалось отвратительным. По-весеннему тёплым, но тоскливым и скучным – будто само солнце решило надо мной подшутить, и спряталось за тучами, так же как и я под одеяло.

Лиза сидела на соседней койке, с небрежно скрученной дулькой на макушке, и пилила ногти на ногах, выгнувшись в какую-то позу из йоги.

– Просыпайся уже, – буркнула она, даже не поднимая головы. – Хватит страдать. Не помирились ещё?

– Угу, – промямлила я, не показываясь из-под одеяла. – На звонки не отвечает. Смс читает, но игнорирует.

Лиза лишь усмехнулась, щёлкнула пилкой и фыркнула: – Тоже мне, любовь века.

Я откинула одеяло, села, сонно потерла глаза. Волосы лезли в лицо, глаза щипало от недосыпа.

– Сегодня помиримся, – выдохнула я. – Обязательно. Не первый раз же.

– Ага, вот именно, что не первый... – протянула она. – И каждый раз одно и то же. Сначала плачешь, потом слушаешь грустные песни...Самой не надоело?

– Спасибо за поддержку, – буркнула я, натягивая толстовку. – Очень вдохновляюще.

– Просто констатирую факты, – невозмутимо ответила она.

Я посмотрела в окно. Весна там цвела вовсю – солнце, блестящие лужи, после дождя, редкие тучи на небе.

– Сегодня будет по-другому, – сказала я тихо, скорее себе, чем ей.

Лиза хмыкнула.

– Ну, удачи дурочка влюбленная. Только не забудь, что у тебя пара через сорок минут.

На пару я всё-таки опоздала. Как всегда.

Быстро намазала ресницы, схватила первый попавшийся свитер, кофе в пластиковом стакане и вылетела из общаги, запутавшись в наушниках. Весенний воздух был густой, пах чем-то мокрым, прошлогодней травой и свежим асфальтом. Люди спешили, смеялись, звенели ключами и кружками из-под кофе – а у меня внутри всё звенело от одной мысли: «Позвонит – не позвонит?»

Аудитория встретила привычным гулом голосов. Кто-то листал конспекты, кто-то ел шоколадку, а я просто села у окна и уставилась в телефон. Никакого сообщения. Он снова молчал.

Никита…

Мы вместе уже два года. И вроде бы – всё было правильно. Он красивый, высокий, уверенный, с теми глазами цвета пасмурного неба, от которых у меня когда-то подкашивались колени. Знал, как говорить, как смотреть, как сделать так, чтобы я поверила – только он, и никто больше.

Раньше я думала, что это и есть любовь. Настоящая. Когда зависишь от другого человека, как от воздуха. Когда стоишь в толпе, ищешь его взгляд – и без этого взгляда будто перестаёшь существовать.

А теперь… всё чаще ссоримся. Из-за ерунды. Из-за его обидного молчания, моих вспышек, чужих лайков, непонятных фраз. Он стал отдаляться – медленно. Я всё чувствую и замечаю. Только делаю вид, что не вижу.

Я сидела на лекции, кивая преподавателю, делаю вид, что слушаю, но в голове крутится одно: почему? что я сделала не так? Лиза говорит, что он возможно просто охладел, что пора бы отпустить. Но как отпускают того, кто, кажется, стал частью тебя?

Я машинально глянула в отражение окна – бледная, с короткими вьющимися волосами, которые всё время торчат, как будто живут своей жизнью. Глаза – как напоминание, что я никогда не была “нормальной”. Один зелёный, другой голубой. С детства ловлю на себе взгляды – кто-то восхищается, кто-то шепчет, будто сглазит. А я сама не знаю, нравится мне это или нет.

Иногда кажется, будто я – два человека. Одна – уверенная, громкая, с ухмылкой и вечным «всё под контролем». Другая – та, что сейчас, глядит в экран телефона и ждёт, что Никита напишет хоть что-то.

На перемене я вышла в коридор, села на подоконник и открыла его профиль. Последний раз был онлайн два часа назад. Фотография с вечеринки. Улыбается. Без меня. Значит он не убивается, как я сейчас. Горло сжалось.

«Сегодня всё будет по-другому», – всплыла утренняя фраза. Я усмехнулась. Кажется, я и сама уже не верю себе.

Глава 3

3

Вечером я бездумно листала ленту соцсетей – будто могла убежать от собственных мыслей между чужими фото и мемами. Смешные подписи, чужие лица, парочки в обнимку – всё раздражало. Особенно последнее.

Телефон лежал на коленях, экран гас и снова загорался, но новых сообщений не было. От Никиты – тишина. Уже третий день.

– Эй, живая? – села на край моей кровати Лиза с кофе и круассаном. – Я думала, ты опять залипла в «инсту» и решила умереть от тоски.

– Почти, – выдохнула я.

– Ешь, – она сунула мне круассан. – Ты сегодня выглядишь как утренник депрессии.

– Спасибо, – буркнула я.

Лиза закатила глаза:

– Юль, хватит себя изводить. Если он молчит, позвони сама.

– Не отвечает он на звонки. Просто… я не понимаю, почему. Всё же было нормально. А потом – будто выключили свет.

– Мужчины – не лампочки, но тоже часто перегорают, – философски заметила она, делая глоток кофе.

Я посмотрела в окно – весеннее солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая стекла в тусклое золото.

– Кстати, – Лиза щёлкнула пальцами. – Через неделю твой день рождения. Надо что-то придумать.

– Уже? – я моргнула.

– Ага. И не вздумай провести его, как в прошлом году: пижама, мороженое и скучный фильм. Мы пойдём в клуб. Потанцуем, напьёмся, и может парня тебе другого найдем.

– Лиз, мне не нужен другой. У меня Никита есть.

– И где он? – мягко спросила она. – Извини, конечно, но, боюсь, он и с днём рождения тебя забудет поздравить.

***

Уже через час Лиза красила губы у зеркала и бормотала:

– Уверенна, что не хочешь пойти со мной? Будет весело.

– Уверенна, – сказала я, не поднимая головы – Не пойду.

Подруга отвлеклась от зеркала и недоверчиво посмотрела на меня, как я натягивала джинсы.

– А куда это ты тогда собралась?

– Поеду к Никите. Он молчит уже несколько дней, и я просто… не выдержу сидеть и ждать дальше. Если он может, то я нет.

Она нахмурилась:

– Юль, не делай глупостей. Имей гордость.

– Я просто поговорю. Хочу понять, что происходит.

Лиза хотела что-то возразить, но передумала. Только вздохнула:

– Хорошо. Но если он снова обидит тебя – я сама приеду и выбью ему мозги.

Я слабо улыбнулась:

– Договорились.

***

Я стояла у дверей его квартиры, сжимая телефон. Сердце колотилось, будто я собиралась признаться в преступлении. В окнах горел свет, я видела – значит, он дома.

«Может, не стоит?» – мелькнуло, но я уже нажала на звонок.

Щелчок замка. Дверь открылась.

На пороге стояла девушка. В одном полотенце. Волосы мокрые, на коже – капли воды, щеки разрумянены. Она выглядела так, словно только что вышла из душа. И явно не ожидала увидеть меня.

– Эм… ты кто? – спросила она, приподняв бровь.

Я замерла, не сразу найдя слова.

– А… Никита дома?

Девушка слегка улыбнулась – уголком губ, с той насмешливой лёгкостью, которая больнее любого ответа.

– Любимый, кажется, доставка, – крикнула она через плечо.

Из глубины квартиры послышался его голос о знакомый, родной, от которого когда-то дрожали колени:

– Какая доставка? Я ничего не заказывал...

Он появился через пару секунд – босиком, в спортивных шортах и футболке. Остановился, когда увидел меня. И этого мгновения хватило, чтобы всё стало ясно без слов.

В его глазах – не радость и не удивление. Только неловкость.

– Юля?.. – произнёс он.

– Привет, – выдавила я. – Решила поговорить… но, кажется, не вовремя.

Девушка бросила на него взгляд, потом на меня, закатила глаза и спокойно ушла вглубь квартиры.

Я продолжала стоять, как вкопанная.

Мир будто перекосился, звуки стали глухими. Всё, что я пыталась не допустить, вдруг обрело форму – мокрые волосы другой, его голос в ответ, запах чужих духов, пропитавший воздух

– Юль… это не то, что ты думаешь, – пробормотал он.

Я усмехнулась:

– Конечно. Это просто твоя соседка. В полотенце.

Он отвёл взгляд.

– Я могу объяснить…

– Не утруждайся, я все поняла – тихо сказала я и повернулась к выходу.

Шла прочь, чувствуя, как дрожат колени. На лестничной площадке воздух был прохладный, пах пылью. Я спустилась на пару ступеней, прежде чем первая слеза скатилась по щеке.

На улице уже стемнело. Воздух был тёплым, но казался ледяным. Телефон мигнул уведомлением: "Через 5 дней – день рождения. Мы дарим вам скидку, на ужин ..."

Я усмехнулась. Какая ирония.

Наверное, именно в этот момент внутри что-то окончательно надломилось.

Я шла, не чувствуя ни ветра, ни земли под ногами. Всё вокруг расплылось, как в тумане. Фонари размывались в глазах жёлтыми пятнами, люди проходили мимо, кто-то смеялся – и каждый их звук резал слух, как оскорбление. А по щекам текли крупные, тяжёлые слёзы. Не истеричные, а медленные – будто сама боль наконец нашла себе дорогу наружу.

Грудь сдавило так, что невозможно было вдохнуть. Казалось, сердце вырвали голыми руками – грубо, безжалостно, растоптали, а потом вернули обратно… в мусорном мешке. И теперь оно лежало внутри – не бьётся, не греет, просто болит.

Глава 4

4

Я дошла до общаги на автопилоте. Не помню, как поднялась по лестнице, как достала ключ. Всё будто в тумане. Только гул в ушах и боль в груди, как открытая рана.

Дверь скрипнула, и в лицо ударил знакомый запах – кофе, духов Лизы, дешёвого лака для волос. Дом. Только почему-то теперь это слово ничего не грело.

Лиза сидела на кровати с ноутбуком на коленях. Увидев меня, замерла. Я не сказала ни слова. Просто стояла в дверях, мокрая, растрёпанная, с красными глазами и трясущимися руками.

Она медленно встала.

– Юль… – тихо позвала, но я не ответила.

И тогда она просто подошла. Без расспросов, без "я же говорила". Обняла. Тихо, крепко, так, как будто могла удержать меня от падения.

Я уткнулась лбом ей в плечо, и слёзы сами прорвались. Тихие, горячие, бесконечные. Лиза ничего не говорила. Только гладила меня по спине и шептала:

– Всё, слышишь? Всё, хватит… всё уже.

А я стояла и плакала, пока внутри не осталось ничего – ни обиды, ни гордости, ни любви. Только усталость.

Когда слёзы закончились, я отстранилась, села на кровать. Мир плыл. Лиза принесла полотенце, посадила меня к обогреватели, достала из шкафа старую пижаму.

– Снимай это, – сказала мягко. – Простудишься ещё.

Я кивнула, но руки дрожали, будто тело больше не слушалось.

– Он… – начала я, но ком в горле не дал договорить.

Лиза покачала головой:

– Не надо. Не сейчас.

Я закрыла глаза. Слёзы снова выступили, но уже без силы. Просто стекали по щекам, как дождь по стеклу.

– Я так его любила, – прошептала я.

Лиза присела рядом, обняла за плечи.

– Знаю, – ответила тихо, а потом добавила: – Я не планировала возвращаться раньше часа ночи, как чувствовала, пришла раньше.

В комнате стало тихо. Только тикали часы, да где-то за окном шумел весенний ветер.

***

Утро было таким же тяжёлым, как и ночь. Серое, вязкое, будто само не хотело наступать. За окном моросил дождь – мелкий, упрямый, как будто небеса решили поплакать за меня.

Я проснулась от холода. Голова ныла, глаза опухли. Воздух в комнате стоял – влажный, с запахом вчерашних слёз и дешёвого кофе, который Лиза поставила на тумбочку, но я так и не притронулась.

Лиза уже ушла – её кровать была аккуратно застелена, на столе записка: «Я на паре. Позавтракай, если сможешь. И не смей думать о плохом. Я рядом».

Я долго просто сидела на кровати, глядя в никуда. На подоконнике стекала вода по стеклу – ровными, бесконечными дорожками. Всё во мне казалось пустым. Будто за ночь изнутри вынули всё – надежды, чувства, даже боль. Осталась только усталость.

Я пошла в душ. В зеркале – чужое лицо. Взъерошенные волосы, бледная кожа, глаза воспалённые. Один – зелёный, другой – голубой, но теперь они оба казались одинаково тусклыми, будто цвета тоже устали.

Я включила холодную воду и долго стояла, пока пальцы не онемели. Хотелось смыть с себя всё – его прикосновения, воспоминания, ту Юлю, которая вчера стояла под дверью любимого, униженную, оскорбленную, раздавленную.

Не помогло.

Я вернулась в комнату, завернулась в одеяло, но стало только холоднее.

Телефон лежал на столе. Пустой экран. Ни звонка, ни сообщения. И почему-то именно в этом молчании было что-то страшно окончательное. Я вздохнула, отложила его в сторону и прошептала в пустоту:

– Всё. Больше не буду ждать.

Хотя и так было ясно – буду. Ненавижу себя за это.

Дверь хлопнула так резко, что я вздрогнула.

– Юля! – голос Лизы эхом прокатился по комнате. – Ты вообще собираешься вставать или решила превратиться в мебель?

Я лежала под одеялом, уткнувшись лицом в подушку. Не ответила.

– Отлично, – буркнула она, подходя ближе. – Я, значит, парюсь на парах, а ты тут устроила жалобный концерт для одной зрительницы – себя.

Одеяло чуть дрогнуло, когда она его отдёрнула.

– Лиза… – простонала я, прикрывая глаза от дневного света.

– Не “Лиза”, а “спасибо, что пришла вернуть меня к жизни”, – отрезала она. – Ты хоть понимаешь, что сегодня пропустила две пары? Преподаватель уже спрашивал, где ты. Я сказала – “умерла от любви”.

Я слабо усмехнулась, но сил даже на сарказм не хватило.

– Пусть думает, что умерла. Так проще.

Лиза закатила глаза, села рядом на кровать.

– Юль, может хватит. Я понимаю, тебе плохо. Но ты не можешь вот так просто лечь и выключить жизнь. Мир не вертится вокруг Никиты.

Я молчала, глядя в окно. Там всё то же – серое небо, только солнышко пытается пробиться сквозь плотные тучи.

Лиза вздохнула, потянулась к пакету.

– Я тебе булочку принесла. С яблоками. Хоть что-то поешь, а то смотришься как персонаж из мультфильма “Труп невесты”.

Я всё же взяла булочку, хотя еда казалась безвкусной.

– И ещё, – сказала она, прищурившись. – Через четыре дня твой день рождения. Четыре, Юль. И я тебе не позволю провести его в слезах под одеялом.

Я вздохнула.

– Лиз, я не хочу праздновать.

– Мне всё равно, чего ты хочешь, – твёрдо сказала она. – Праздник будет. Точка. Мы пойдём куда-нибудь, наденем платье, потанцуем, и ты хотя бы на один вечер перестанешь страдать.

– А если я не хочу танцевать?

– Тогда будешь сидеть и пить коктейли, смотреть, как танцую я, и смеяться над моей тупой походкой. Но ты пойдёшь, ясно?

Я посмотрела на неё.

Она стояла с руками в боки, серьёзная, упрямая, как всегда. И в глазах – та самая смесь раздражения и заботы, которую я любила в ней больше всего.

– Хорошо, – тихо сказала я.

– Вот и отлично, – кивнула она, сразу смягчившись. – А теперь – кофе и перестань выглядеть как трагедия в трёх актах.

Я улыбнулась, едва заметно.

– Спасибо, "мамочка".

– Не “мамочка”, а “лучшая подруга”, – фыркнула Лиза, направляясь к двери. – И, кстати, если ещё раз не пойдёшь на пары, я сама отнесу тебя туда в пижаме.

Дверь хлопнула, и я осталась одна. Но на душе было чуточку легче.

Глава 5

5

На следующее утро я всё – таки заставила себя встать. Не потому что хотелось, а потому что – сколько можно. Сколько можно лежать, думать, жалеть себя, пересматривать в голове одно и то же.

Лизы в комнате уже не было. Ранняя пташка!

Я пошла в душ, потом растворимый кофе, тушь на ресницы – и вроде бы снова человек. Хотя под глазами всё равно тени, а в глазах пустота. Но хоть похожа на ту Юлю, которая живёт, а не на ту, что просто существует.

Лиза, увидев меня, театрально всплеснула руками:

– Господи, воскресла! Аллилуйя!

– Не начинай, – буркнула я, кидая сумку на парту.

– Я не начинаю, я радуюсь. А то уже думала, придётся тебе цветы на могилу носить.

Я хмыкнула, хотя хотелось закатить глаза.

– Очень смешно.

– Уже улыбаешься, – довольно заметила она, ткнув меня локтем. – Прогресс.

На первой паре я честно старалась слушать преподавателя. Делала вид, что записываю, хотя в тетради чертила просто какие-то линии. Лиза то и дело писала мне записки: "Кофе после пар?", "Парень с третьей парты на тебя пялится, клянусь".

Я отвечала коротко, но всё равно невольно улыбалась. И от этой улыбки, какой-то неловкой и редкой, внутри чуть потеплело.

После второй пары она потащила меня в буфет. Купила два кофе и пирожное.

– Вот. Антидепрессант в съедобной форме.

– Я не хочу сладкое.

– Не хочешь – ешь. Я сказала, – отрезала она.

И я послушалась. Просто потому, что спорить не было сил. Кофе был горький, сливки на губах оставили белую пенку. Лиза что-то болтала – про соседку из комнаты напротив, про преподавателя, который опять придирался к курсовым. Я слушала вполуха, но её голос был как фоновая музыка – успокаивал.

К концу дня я уже даже смеялась. Настоящим смехом – не громким, но живым. Когда Лиза перепутала аудиторию и уселась на лекции по философии, где даже темы не совпадали. Она потом вылетела оттуда с таким видом, будто совершила побег из тюрьмы.

– Вот видишь, – сказала она, кивая на меня. – Смеёшься. Значит, не всё потеряно.

Я пожала плечами.

– Может быть.

Когда пары закончились, солнце уже клонилось к закату. Двор института был залит мягким, тёплым светом. Воздух пах пылью, тополем и чем-то ещё – весной, наверное. Настоящей, теплой.

Я вышла на ступени, прикрывая глаза ладонью от солнца. На секунду показалось, что всё действительно становится легче.

Но стоило сделать пару шагов, как я его увидела.

Никита.

Он стоял у ворот, облокотившись на ограду, руки в карманах, взгляд – прямо на меня. Сердце дернулось, будто его кто-то схватил изнутри.

Я остановилась. Не верила глазам. Неужели правда пришёл?

– Юль, – тихо сказала Лиза, следя за моим взглядом. – Не вздумай...

– Всё нормально, – перебила я, не отводя взгляда. – Я просто поговорю.

Она тяжело выдохнула.

– Только без слёз. И если он хоть слово не то – я его прибью. И тебя, за компанию...

Я кивнула и пошла к нему. Каждый шаг давался будто через вязкий воздух.

Он выпрямился, когда я подошла ближе. На лице – неуверенность, будто и сам не знал, зачем пришёл.

– Привет, – сказал он, едва слышно.

– Привет.

Несколько секунд мы просто стояли. Молчали. Вокруг смеялись студенты, кто-то фотографировался, кто-то спорил – а я будто в вакууме.

– Можно поговорить? – спросил он наконец. – Я ждал тебя.

Я сжала ремешок сумки

– Говори.

Он провёл рукой по затылку, вздохнул.

– Я... дурак. Всё вышло не так. Я не хотел, чтобы ты это увидела.

– А если бы не увидела, всё бы продолжалось, да? – спросила я тихо.

Он опустил взгляд.

– Нет. Я хотел поговорить раньше, честно. Просто... не знал как.

Я усмехнулась.

– Тебе было сложно написать одно сообщение? "Юля, всё кончено" – вот и всё.

Он поднял глаза. В них – растерянность и какая-то жалость. Самое обидное – жалость.

– Я виноват, – сказал он. – Но я правда... не хотел тебя ранить.

– Поздно, – прошептала я.

Между нами повисла тишина. Длинная, неловкая, с запахом пыли и вечернего солнца.

Он шагнул ближе, но я отступила.

– Не надо, Никита.

– Юль, послушай...

– Нет, – я качнула головой. – Всё уже было сказано. Там. У твоей двери.

Он молчал, сжал кулаки. Казалось, хотел что-то сказать ещё, но не смог.

Я посмотрела на него последний раз – знакомое лицо, когда-то родное, а теперь будто чужое. И поняла, что боль есть, и никуда она не делась. Просто замаскировалась, под слоем Лизиных шуток. А теперь снова кровоточит.

– Прощай, – сказала я тихо.

Развернулась и пошла прочь. Не оборачиваясь.

Он позвал:

– Юль!...Ну хотя бы выслушай...

Но я не остановилась. Шла к подруге, которая ждала меня на лавочке, грозно скрестив руки на груди.