Текст книги "Приют Разбитых Сердец (СИ)"

Автор книги: Чёрный-чёрный Дом

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– По всему миру продолжаются акции протестов актёров, сценаристов, писателей, вчера к ним присоединились мировые лидеры игровой индустрии. И сегодня в нашей студии виновник этого хаоса. Встречайте! Основатель и бессменный руководитель корпорации «Живые сны» доктор Александр Крид!

На экране появился ухоженный мужчина за пятьдесят, с высоким лбом, ироничными внимательными глазами и аккуратной седой бородкой.

– Добрый вечер! – поклонился он и сел в кресло. – Вы забыли упомянуть лидеров мировых религий. Не далее как на прошлой неделе один из них объявил меня исчадием ада и прислужником Сатаны. Спасибо, что хоть оставил возможность для карьерного роста. – Он усмехнулся.

– Вижу, что слухи о вашем остром языке подтверждаются.

– Надеюсь, что так.

– Чем же они все недовольны?

– Это очевидно, я отнимаю их хлеб. Что, как не падение личных доходов, могло заставить этих людей сплотиться в их искренней ненависти ко мне.

– Даже духовных лидеров?

– Их в первую очередь.

– Но почему?

– Потому что живые сны позволяют не только пережить опыт прямого общения с Богом, но и стать им. Стать творцом и владыкой собственного мира. Собственно, они сами и открыли этот аспект живых снов.

– Вы хотите сказать, что они опробовали живые сны на себе?

– В первых рядах. И хотят ещё. И если уж мы собрались здесь, чтобы говорить начистоту, то вся эта каша заварилась именно после того, как мы отказали им в продаже технологии. Ведь торговля так называемой духовностью – самый выгодный вид бизнеса.

– Даже так! А обвинения в плагиате и несоблюдении авторских прав? Из-за которых на вас так рьяно ополчились звёзды Голливуда.

– Если бы все эти звёзды хотя бы поинтересовались технологией живых снов, они бы поняли всю беспочвенность своих обвинений. Но я думаю, что они и так это знают и всё, как обычно, упирается в деньги.

– Думаю, не все наши телезрители знакомы с технологий живых снов, просветите нас, пожалуйста.

– Хорошо, на одном простом примере я проясню оба вопроса. Например, человек сходил в кинотеатр и легально, за деньги посмотрел фильм. После просмотра у него остались воспоминания, образы героев, сюжетная линия. Именно на основе этих данных и создаются живые сны, единственное и главное их отличие от обычных фантазий или воспоминаний – их реалистичность. Никакой фильм, игра или виртуальная реальность не даст вам живого непосредственного переживания своего мира. Живой же сон ничем не отличается от обычной реальности, а порой даже более ярок. И кто после такого пойдёт в кинотеатр, сядет за игровую приставку или компьютер? Поэтому они бастуют, бастуют, потому что перестали быть востребованными. Все они теперь вымирающий вид. Мы не торгуем снами, у нас их попросту нет. Мы не продаём образы или любую другую информацию, мы лишь вдыхаем жизнь и делаем реальным то, что уже есть в сознании человека.

– Получается, они требуют отчислений, к примеру, за каждое воспроизведение в сознании однажды купленной или просто услышанной песни?

– Именно так! И не просто песни, а любого её фрагмента. Но даже в этом случае требовать надо не с нас, а с людей, которые эту песню в своём сознании воспроизводят.

– Да, теперь, думаю, всем действительно стало ясно, что эта протестная кампания – лишь предлог для устранения с рынка более совершенного продукта конкурента.

– Именно об этом я и говорю!

– Хорошо, но если вы не продаёте готовые сны, как они возникают?

– Единственное, что мы задаём предварительно, это смысл жизни, его выбирает сам человек. Таких смыслов бесконечное множество, кто-то хочет исследовать морские глубины, кто-то – полететь на другую планету и сразиться с невообразимыми монстрами, а кто-то – заняться сексом со звездой или прожить долгую и счастливую жизнь в кругу любимых людей. Вокруг этого базового смысла на основе, например, всех путешественников, если цель жизни – путешествия, кристаллизуется собирательный образ личности человека, а вокруг моделируется соответствующий ему мир. Подсознание делает это автоматически. Затем мы задаём точку входа, момент возникновения самосознания, когда человек начинает непрерывно осознавать своё существование. Личную историю – память о себе подсознание тоже само придумывает. И человек начинает жизненный путь к желанной цели в соответствии со своей природой и склонностями.

– Можно ли отличить живой сон от реальности?

– Нет. Человек понимает, что спал, лишь после пробуждения.

– То есть совсем никак?

– Единственным косвенным указанием может быть следующее. Внешние объекты, процессы или события начинают управляться вашей волей непосредственно. Это прямое указание на то, что эти кажущиеся внешними объекты и события на самом деле являются внутренними объектами и процессами вашего сознания, его содержаниями. То же относится к вере как переносу волеизъявления на кажущуюся внешней опору, например, идею бога.

– То есть если я о чём-то молю бога и он мне это даёт…

– То вам следует задуматься о природе своей реальности.

– Значит, вы отрицаете существование настоящего бога?

– Вовсе нет, но единственная причина, по которой он может вас услышать и ответить, это то, что вы и есть этот бог. Бог своего мира.

– А как же ставшая недавно такой популярной методика управления своей реальностью? Её автор ошибается?

– Дело в том, что он пишет книги в живых снах, иначе бы они не выходили по десять штук в год, и всё, что в них рассказывается, применимо именно к миру живого сновидения.

– Но ведь есть люди, которые утверждают, что методика работает и они сами творят свою жизнь и мир вокруг.

– Если это действительно так, то им тоже стоит задуматься о природе своей реальности, – улыбнулся Александр, – или не обманывать себя и других.

– Живые сны также обвиняют в увеличении числа самоубийств. Говорят, что люди, пережившие живой сон, отказываются от обычной жизни, от борьбы за место под солнцем, начинают сомневаться в её реальности.

– В своей сути это ложные обвинения, хоть и базируются на фактах. Да, люди отказываются от своей прежней жизни, но лишь для того, чтобы на самом деле начать жить так, как они всегда мечтали, но по тем или иным причинам боялись воплотить свои мечты в жизнь. Они действительно начинают сомневаться в реальности мира, но это лишь делает их более свободными и стрессоустойчивыми. И если уж вы затронули тему суицида, то наша корпорация на безвозмездной основе работает с людьми, у которых есть такая проблема.

– Я знаю, что приоритет вы отдаёте подросткам.

– Да, с разрешения их отчаявшихся родителей.

– Как вы им помогаете?

– Взрослый самостоятельный человек вполне может принять себя таким, какой он есть, и действовать, опираясь на это принятие. Подростку же требуется поддержка и одобрение близких, общества. В живом сне он её получает, переживает свою правильность и с этой уверенностью в себе возвращается в обычную жизнь. Общество по-прежнему может не принимать его, но сам он примиряется со своей природой и благодаря миру в душе может приспособиться к окружающей действительности, а не ненавидеть себя, не разрушать и не убивать.

– Вы также берётесь за людей с психическими отклонениями. Чего стоит одна история с серийным убийцей, приговорённым к смерти. Многие до сих пор считают, что его надо было казнить, а не отдавать вам, чтобы он резвился в сновидениях. Другие, наоборот, утверждают, что как раз убить его было бы гуманнее, чем отдавать вам на опыты.

Александр развёл руками.

– Сколько людей, столько и мнений. Что же касается маньяка и прочих психов, что мы взяли под своё крыло, мы допускаем их человечность, ведь человечество – их отец и мать, среда, которая их питала и взрастила. А так как я сам являюсь частью человечества, то готов разделить с ними ответственность за то, какие они.

– Но вы ведь не только помогаете им, но и берёте в штат.

– Да, те, кто готов и хочет, становятся нашими естествоиспытателями.

– И это, как я понимаю, неспроста.

– Безусловно. Быть на передовом краю прикладной науки, шагать в неведомое, раздвигая границы познания, небезопасно. Были жертвы, поэтому сейчас мы берём на эту работу только добровольцев, которые не нашли себе места в обычном мире и которым, по их словам, нечего терять. И только благодаря их самоотверженности мы получаем столь грандиозные результаты. Вспомните, вначале живые сны были такими же короткими, как обычные сновидения. Сейчас же в минуту реального времени мы вмещаем годы живого сна, и это не предел.

– Не является ли оперирование такими объёмами данных вредным для мозга?

– Вы не представляете его резервов. Даже при максимальной нагрузке живой сон не задействует и трети ресурсов. Все результаты исследований есть в свободном доступе на корпоративном сайте, и любой может с ними ознакомиться.

– Почему же природа его таким создала?

– Надеюсь, благодаря нашим исследованиям мы это узнаем.

– Ещё вас обвиняют в том, что вы украли идею живых снов у Карлоса Кастанеды с его осознанными сновидениями.

– Понятно, что идея стара как мир, но мы создали техническое обеспечение, дающее стопроцентный результат.

– Но один недостаток всё-таки есть.

– Да, так называемые вылеты. Они случаются, когда герой, с которым человек отождествляет себя во сне, умирает и пользователь просыпается. Но прямо сейчас наши лучшие естествоиспытатели решают эту непростую задачу, и я уверен, что в скором времени порадую всех поклонников и соратников живых снов новым прорывом в нашем общем деле.

– Искренне желаю вам успехов и благодарю за такую необычайно интересную и содержательную беседу. С нами был основатель и бессменный руководитель корпорации «Живых снов» Алекс… – Норман выдернул провод из розетки, экран погас.

– Эй, ну чего вы там застряли, мы кино будем смотреть или нет?! – крикнул Ирвин. – Я уже ставни опустил, а вы всё копаетесь!

– Уже идём! Понесли.

– Слушай, что он там про суицидальных и психованных подростков говорил? – спросил Игорь, разглядывая давние шрамы на запястьях.

В одиннадцать лет Игорь осознал свою природу, когда влюбился в одноклассника и по душевной простоте во всём ему признался, а тот высмеял его и растрепал по школе, после чего Игоря стали гнобить все кому не лень. Он не выдержал давления и страха, что слухи дойдут до отца, и порезал себя. Отец так ничего и не узнал, Игорь лишь сказал, что над ним издевались. Тогда отец продал свой мебельный бизнес, и они переехали в другой город, чтобы полностью вырвать Игоря из прежней среды и круга общения.

– Чего? Это ж ты его слушал, а не я.

– Блин, ты же рядом стоял?

– Знаешь, у меня мысли всё ещё другим местом заняты. Если бы вестник не придушил ту злоебучую сову, я бы сейчас в петле качался, а не с тобой разговаривал.

– Извини. Потащили?

И они отнесли телек на стол регистрации, подключили к ноутбуку и, уютно устроившись на диване, включили «Декстера».

– Мне уже нравится, – блестя глазами и криво улыбаясь, сказал Норман после первых же кровавых кадров с титрами.

– Ну, что я говорил?! – сказал Ирвин и хлопнул Игоря по плечу.

Тот рассеянно кивнул. Рассказ Крида не шёл у него из головы. А ещё его лицо, глаза кого-то ему напомнили, но он никак не мог вспомнить, кого именно.

====== 14. Декстер ======

Бездомным сном я шёл в тени аллей,

Я замирал и слушал глас, летящий

Над миром тьмы и истиной разящий

Пустые сны истраченной души.

Я был никем, как книга без обложки.

И содержанье съели гниль и ржа.

Я был никем, изломанные ложки,

Кривые вилки, лезвие ножа.

Промозглый день, голодные собаки

Обгладывают кости бытия,

И злобные безжалостные драки

Кровавой пеной в уголках у рта.

Смотрю на руки: белые перчатки

Изодраны, как сердце палача,

Кругом тоска, скорее, без оглядки

Бежать туда, где лезвие меча.

Мне душу рвёт тоска по небосводу,

Но лишь могилы в мире у меня.

И детские безумолчные стоны

Проникнут в грудь и сердце иссушат.

Мои мечты безжизненны и слепы.

Мои друзья – печаль и тишина.

Я выпил смерть пред праздничным обедом.

И небо появилось, хохоча!

Игорь отложил исписанный от руки листок.

– Ну как? – спросил Ирвин, смущённо и робко заглядывая ему в глаза.

– Страшно.

– Почему?

– Потому что я не представляю, как тебе помочь. И возможно ли это.

Ирвин оскалился. Игорь примирительно поднял руки.

– Я знаю, что тебе не нужна моя жалость или любовь, но знай, я никогда не оттолкну твоей.

Они сидели на диване, касались друг друга плечами, и сердца их разрывались в неизбывной тоске, но они ничем не могли помочь друг другу. И продолжали сидеть, ждать. Ждать, когда стихнет боль, когда её волны перестанут хлестать через край, затихнут, забудутся и можно будет попробовать жить дальше.

– Извини, – сказал Ирвин, – бывает, накатывает и тянет к людям. И вспоминаю, что я не человек, когда уже всех сожру.

Он встал, смял листок и выбросил в мусорную корзину.

– Пойду в лес, прогуляюсь.

Он вышел в ночь.

Игорь достал смятый листок, расправил, перечитал и прижал к груди, к сердцу, которого у него больше не было. Между пуговиц рубашки протиснула голову змея и потёрлась о руку. Он накрыл её ладонью и погладил. Лёг на диван и свернулся калачиком, подтянув коленки.

*

Норман сидел в четвёртом номере и застывшим взглядом смотрел на по-прежнему свисающую с балки петлю. Она его не отпускала. Было в ней что-то манящее. Он ещё посидел, потом встал на край кровати и просунул в неё голову.

*

Опустив взгляд, Ирвин в задумчивости шёл между высоких сосен. Он дёрнулся, когда игла вошла под лопатку, а рука в чёрной перчатке зажала рот. Сознание погасло.

Он очнулся голым на холодном металлическом столе, примотанный к нему скотчем. В помещении ощущалось что-то больничное. Он скосил глаза, увидел ряды квадратных металлических дверок и понял, что находится в морге.

*

Норман с закрытыми глазами стоял на самом краю кровати. Верёвка впилась в шею, он с трудом сглотнул. Послышались приближающиеся шаги. Он открыл глаза и прямо перед лицом увидел приоткрытую пасть змея. Непроизвольно дёрнувшись, он потерял опору и повис в петле. Его качнуло от кровати, он задёргал ногами, пытаясь найти опору, но лишь сильнее затянул петлю. В ушах зашумело, он попробовал вдохнуть, но ничего не вышло. Вновь попытался найти опору, но не смог сориентироваться. Дёрнулся всем телом раз, другой и расслабился, потеряв сознание. Мочевой пузырь и кишечник опорожнились.

*

– Помнишь её? – спросил знакомый голос, и перед ним появилась фотография весело улыбающейся женщины. Он узнал Инну. – А его? – Перед лицом возникла его фотография, вернее отца Игоря. – Я тебя сразу заприметил, когда ты фургон прятал. А потом ты немного сбил меня с толку. Как тебе это удалось? – Палец в резиновой перчатке упёрся ему в лоб. – Пластику так быстро не сделать, да и шрамов нет, рост к тому же… Но это неважно.

И над ним возникли руки с занесённым ножом.

– Да, Декс, убей меня, всегда мечтал увидеть твой коронный удар с этого ракурса.

Нож метнулся к лицу.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Нож прорезал щёку. – Кстати, чуть не забыл. – И прозрачное стёклышко подхватило покатившуюся вниз каплю крови. – Так откуда ты меня знаешь? Отвечай, и умрёшь быстро.

– Я твой тёмный попутчик, ты наконец-то нашёл меня, и я рад этому.

Он заходил вокруг стола.

– Что-то тут не так, с самого начала охоты что-то не так, неправильно.

Он вновь подошёл к Ирвину, занёс нож.

– Давай – в самое сердце.

Нож резко опустился, входя в тело. Ирвин выгнулся ему навстречу и выдохнул:

– И небо смеялось над ним.

Декстер выдернул нож. Кровь стояла в ране, лишь пара капель сползла вниз.

– Это неправильно, всё неправильно.

– Развяжи, и я всё тебе расскажу, – сказал Ирвин.

Декстер отпрянул. Постоял в темноте. Вернулся и чиркнул ножом по скотчу.

*

Я очнулся от резкой боли в левом соске. Втянул ртом воздух и закашлялся. Повернулся на бок. Сильно воняло дерьмом. Я застонал, посмотрел вниз, понял, что воняет от меня, и вновь застонал уже от отвращения к самому себе. «Игорь меня убьёт, если узнает», – подумал я, и меня сначала захлестнула волна страха, а затем – обжигающего стыда. Из прокушенного соска капала кровь. Змея нигде не было видно, но, кроме него, укусить меня было некому. Я с удивлением ощутил, что голова прояснилась и наваждение с петлёй рассеялось.

«Да, смерть знатно прочищает мозги».

Я сел, чувствуя, как размазывается по ягодицам и яйцам дерьмо, и снял петлю. Верёвка была перегрызена. Встал и, прижимая ладонь к шее, заковылял в душ.

*

Игорь сидел на диване, обхватив колени руками. Декстер склонился к ноутбуку и просматривал, перематывая, серии.

– Как это возможно? Откуда у вас эти видео? Вся моя жизнь.

– Я же тебе уже объяснял, пока мы из морга ехали.

Декстер подрабатывал там сторожем, а так трудился на лесоповале.

– Но это невозможно! Как же это странно, вы что, не понимаете, что это пиздец как странно?!

– Ты в кино и тут, что странного? – спросил Игорь.

– Да, по сравнению с пернатым змеем, который живёт у тебя в животе, что тут странного? Блядь, это же как во сне, когда снится какая-нибудь невообразимая поебень, а ты принимаешь её как должное. Чёрт, я что, один здесь бодрствую или просто вменяемый?

– Так-так-так, – произнёс Игорь, подаваясь вперёд.

– Что «так-так-так»? – уставился на него Декстер.

И Игорь принялся пересказывать интервью с Кридом.

– Получается, что единственный способ прервать сон – это убить бога? – ухмыльнулся Ирвин.

– Но тогда все мы исчезнем, – сказал Игорь.

– И чёрт с ним, нас по-любому, получается, нет на самом деле. Хера нам тут зависать?

– Проблема в том, как понять, кто из нас бог, ведь сам он не сознается, а может, его среди нас вообще нет или он даже не человек. – Они разом повернули головы и посмотрели на змея, что с любопытством прислушивался к разговору. Тот мигом юркнул к Игорю в живот.

– Ладно, хватит на сегодня, – сказал Ирвин, – а то у меня сейчас мозг взорвётся. Пойдём ко мне, Декс, выпьем, поболтаем за жизнь, пока она ещё есть.

Они сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза.

– Ты можешь убивать меня вновь и вновь. Я буду умирать, сколько пожелаешь.

– А ты?

– А я могу съесть тебя, но только один раз. Поэтому подумай, прежде чем остановиться.

Декстер встал и, подойдя, вонзил в него нож. Вынул, вонзил ещё, и ещё, и ещё. Разлетались брызги крови. Рука с ножом продолжала ненасытное движение. Он запрокинул голову и зарычал от неведомого ранее, тёмного, как непроглядная ночь, нескончаемого блаженства.

Рука устала, но продолжала раз за разом вонзать нож в Ирвина. Но вот она обессиленно остановилась. Декстер стоял всё ещё с запрокинутой головой. Опустошённый, он ждал, ждал, когда тёмный попутчик возьмёт его, завладеет и сожрёт полностью. И он дождался. Острые, как скальпели, клыки погрузились в горло, орошая грудь горячей кровью.

*

– Спишь?

Игорь забрался ко мне под одеяло и стал возбуждённо пересказывать их разговор.

– Что-то вы совсем того, – сказал я и отвернулся к стенке.

– А чем у нас тут воняет? – спросил Игорь, приподнимая одеяло и принюхиваясь. – Дерьмом каким-то.

– Мной это воняет, – не выдержал я. – Обосрался я.

Игорь лёг рядом, опустил ладонь мне на плечо и затих. Я накрыл его ладонь своей. Игорь прижался к спине.

– От меня воняет, – сказал я.

– Ну и ладно. Если обосрался, значит, мне будет куда вставить.

– Вот ты мерзкий, – сказал я.

Но Игорь почувствовал, что я улыбаюсь, и снял с меня трусы. Обнял, зажал в горсть яички, лаская. А сам тёрся об меня сзади. Остановился.

– Подожди-ка, я тут кое-что нашёл в вещах богобоязненной Инны.

Он свесился с кровати и достал из-под неё гладкий чёрный вибратор.

– Это для меня, – сказал он. – Моей заднице ведь тоже хочется поучаствовать. – Он плюнул в ладонь и размазал слюну по всей длине вибратора, плюнул ещё раз. Лёг на спину, задрал, раздвинув, ноги и вставил его в себя. Привык, погрузил на всю длину. Нажал кнопку. – О-о-о, – выдохнул он, лаская себя.

Дождался, когда выступит смазка, повернулся и медленно вошёл в меня. Я подался ему навстречу, стараясь расслабиться, чтобы снять боль в напрягшихся мышцах. Придерживая меня за таз, Игорь задвигался быстрее, резче.

И тут я ощутил, как что-то прохладное и странное на ощупь обвилось вокруг моего члена. Но, не успев испугаться, я понял, кто это. Кольца то сжимались, то отпускали возбуждённую плоть, а сзади, тяжело дыша, с каким-то неистовством и отчаянием двигался Игорь. Я чувствовал его горячее дыхание, вспотевший, прижатый к спине между лопаток лоб, ощущал, как воспламеняются нервы и сладостное томление копится внизу живота. Я опустил руку, поглаживая змея, и тот запульсировал быстрее, ещё быстрее. Игорь застыл, выстреливая в меня, двинулся раз, другой, погружаясь до предела. С закрытыми глазами, выгнувшись от наслаждения, я последовал за ним и будто наяву увидел фонтан белых брызг, летящих в распахнутую пасть змея.

Мы лежали, обнявшись, он всё ещё был во мне, медленно успокаивалось дыхание, и впервые за долгое время я был по-настоящему расслаблен, полностью удовлетворён и счастлив.

Игорь откинулся на спину, вновь согнул ноги.

– Ай, – застонал он, вытаскивая вибратор, – прилип, сука.

Вновь свесился под кровать. Я лежал лицом к стене, наслаждаясь охватившим меня покоем, какой бывает только в детстве. Игорь вылез из-под кровати и развернулся ко мне. Я чувствовал, как он разглядывает меня.

– Ты не Норман, – сказал Игорь, а в следующее мгновение мне под ребро вошло лезвие ножа, озаряя все внутренности алой болью. – Где Норман?

– Его больше нет, – процедил я сквозь зубы, разом покрываясь испариной.

– Ты позволил ему умереть?

– Да.

– Почему? – спросил он и вытащил нож.

Я повернулся на спину, чтобы видеть его лицо, его глаза. Кровь заливала простынь, расползаясь красным пятном.

– Я хотел занять его место полностью. Когда ты избавил его от мамы, я заполнил возникшую пустоту, но мне было тесно, и я желал быть не только свидетелем. Я жаждал сам прикоснуться к тебе, потому что люблю тебя.

– А я ненавижу тебя, бог сна. Кто ты?

– Прости, что тогда в детстве я оттолкнул тебя.

Глаза Игоря распахнулись, а рука, сжимавшая рукоять ножа, задрожала.

– Вася? – произнёс он, а затем запрокинул голову, и вопль отчаяния вырвался из его груди.

====== 15. Вася/Игорь и пролог будущего ======

Вася

– Ебать! – заорал я, подскакивая на кровати и хватаясь за бок.

– Ты чего, Вась? – сонно спросил Игорь.

Я сел и посмотрел на него.

– Еба-ать!

Игорь хмыкнул и расплылся в улыбке.

– Чтобы больше на ночь никаких рассказов про ацтеков, тольтеков и прочую поебень. И кактусы свои сам жри. Мне сейчас такое приснилось, такое! Просто пиздец!

Я встал, зашёл в туалет и посмотрел на себя в зеркало. Мне, слава Богу, по-прежнему было семнадцать, а не за пятьдесят. Одевшись, я вышел на улицу. Стоянка тускло озарялась неоновым светом. В стёклах машин зеркальными буквами отражалось название – «Приют разбитых сердец».

– Ебать, – уже спокойнее произнёс я, достал сигарету и, закурив, вышел из-под навеса, что тянулся вдоль номеров. Оглянулся на вывеску. Целое сердце почему-то не горело. Только треснутое и расколотое сменяли друг друга. Мне стало как-то грустно. Да, нехило моё эго разгулялось – доктор, блядь, основатель, сука, и бессменный презерватив Крид! И чем мне во сне фамилия Шестаков не угодила?

С именем-то всё понятно, я его никогда особо не любил и взял, видимо, дедовское. Все годы после отъезда Игоря меня мучило чувство вины. Я как мог искал его, и лишь недавно мне улыбнулась удача. Он зарегистрировался в одной из социальных сетей. Я написал ему, рассказав, что тоже любил его, но испугался этого всепожирающего желания быть с ним. Попросил прощения. Мы договорились встретиться здесь, в этом богом забытом месте, чтобы наконец-то сделать то, о чём мы так страстно мечтали все эти годы. И мы это сделали, сделали вчера и были счастливы друг с другом. Мы трахались целый день, до изнеможения, пока не начали болеть и отказались вставать члены. Я до сих пор чувствовал вкус его тёплой спермы во рту. Сколько раз я представлял, каким он будет, слизывая после дрочки с пальцев свою. А потом он рассказал про этих грёбаных индейцев с их жертвоприношениями и прочей поебенью! Даже уговорил сожрать какой-то кактус. Сказав, что сможет тогда показать мне своего олли, или как там его? Ради того, чтобы быть с ним, я готов был на всё, и вот результат.

Да, вчера мы были как в угаре, но сейчас, получив желаемое, я чувствовал некое отрезвление, начиная понимать, что он уже не тот милый мальчик, образ которого я лелеял в своём сердце все эти годы.

Вдруг что-то мелькнуло справа по краю поля зрения. Я повернул голову и всмотрелся в темноту. У самой земли блеснуло два глаза.

– Кис-кис-кис, – позвал я и сделал шаг в темноту.

Это была не кошка, это был…

Игорь

Я выбежал на крик. Вася стоял у края стоянки и держался за шею, из-под пальцев хлестала кровь.

– Вест… вес… ебать, – выдохнул он. Глаза закатились, и Вася рухнул на землю.

– Помогите! – закричал я. – Помогите!

Подхватил и поволок его к освещённому кафе, втащил внутрь.

– Кто-нибудь, помогите!

В ответ только телевизор нарушал звенящую тишину.

– Добрый день! С нами вновь доктор Александр Крид, готовый сделать сенсационное заявление! Это так?

– Безусловно, это прорыв, о котором я говорил и которого все так долго ждали. Проблема вылетов решена! И не просто решена, это решение привело нас к революционному открытию, а именно разработке технологии коллективного живого сновидения. В котором благодаря тому, что мир сновидения создаётся на основе нескольких субъектов, смерть одного из них не прерывает сна, и погибший не просыпается.

– Что же с ним происходит?

– Иллюзия пробуждения или новой жизни, на выбор клиента. Чтобы не травмировать психику, мы сохранили привычную реакцию организма. Человеку кажется, что он проснулся, но на самом деле он оказывается в только что собранном мире нового сновидения, и жизнь продолжается или начинается сначала!

– Потрясающе! Прямо-таки колесо сансары живых снов. Но каким образом вам удалось объединить несколько сознаний в сеть?

– Как бы банально на первый взгляд это ни прозвучало, единственным смыслом коллективного сновидения, способным объединить индивидуальные смыслы жизней героев в одно целое, оказалась любовь. Только любовь или стремление её обрести делают коллективное сновидение возможным. И теперь я без всякой иронии могу сказать: бог есть любовь!

– Прекрасно! Оставайтесь с нами, а сейчас короткая реклама.

«Новый инновационный продукт корпорации «Живые сны» – коллективные сновидения. Стабильность, надёжность, результат и никаких вылетов!»

Ирвин сидел у себя в номере, обхватив голову руками. Весь день он был сам не свой, теперь ему не спалось, он даже кафе решил не закрывать.

А в сознании рождались строки.

Во мне покой, как неба синева,

И холод звёзд, немыслимо прекрасный.

В груди вода, прозрачная вода

И тишина, которой нет ужасней.

Вчерашним днём я исчерпал себя,

А этим время предлагает жить мне снова.

Я боль творца у чистого листа,

Я безысходность…

– Помогите! Помогите!

Раздались крики, отвлекая, не давая сосредоточиться и завершить строку.

Он стиснул зубы, сжал голову руками, но состояние ушло, оставив чувство незавершённости.

«Да иди уже, им же явно помощь нужна! Потом допишешь».

Он зарычал и в ярости поднялся. С силой толкнул дверь и вышел из номера.

Эти похотливые щеночки заселились вчера утром и весь день, держась, как блядские шлюшки, за руки, прибегали к нему на кассу за очередной упаковкой гандонов.

«Придушу мелких засранцев».

– Ну что тут у вас ещё случилось? – спросил он, входя в кафе.

– Вася умирает! Его кто-то укусил.

Ирвин подошёл и с размаху влепил Васе пощёчину. Глаза у того приоткрылись, и он чуть слышно прошептал:

– Я вспомнил, я всё вспомнил… Отсюда есть только один выход, коллективный выход. Надо только отдаться… отдаться их воле. Это должен быть их… их выбор…

Вася умер.

Взгляд скользнул вверх, поднялся над домом, оставляя рыдающего над телом Игоря и Ирвина со скрещёнными на груди руками.

Взгляд устремился в лес – по сторонам мелькали стволы сосен, – и резко остановился. Среди поваленных деревьев, присев на корточки, тужилась Мэдди, а Лора держала её за руку. Зажмурившись и напрягшись всем телом, она закричала и родила крупное серое яйцо. Лора подхватила и облизала его, прижала к груди. Взявшись за руки, мило улыбаясь и мурлыча колыбельную, они удалились в тёмную, как омут, глубину леса.

*

– Добрый вечер! Сегодня в нашей студии специальный корреспондент программы «Нерв» Герман Власов, который провёл журналистское расследование обстоятельств исчезновения основателя корпорации «Живые сны» небезызвестного Александра Крида.

– Добрый вечер!

– Так он действительно исчез?

– Да и не только он, но и все сотрудники корпорации.

– Эти тысячи и тысячи людей по всему миру?

– Вы не поверите, но их было только пятеро.

– Как это возможно, кто же тогда обслуживал клиентов?

– Об этом мы тоже поговорим, но сначала надо рассказать, кто же на самом деле скрывался за вывеской «Живых снов».

– Несомненно, это будет интересно всем нашим телезрителям. Мы слушаем.

– После последнего интервью и громких заявлений о революционном прорыве в технологии живых снов, а именно коллективном сновидении, Крид исчез. А все телефонные номера корпорации были отключены.

– А между тем до живых снов добрались изобретатели и учёные. Неужели никто не мог предвидеть, к чему это приведёт?

– К сожалению, нет. Кто бы мог подумать, что живые сны из развлечения превратятся в оружие в буквальном смысле, так как любой теперь может узнать, как, например, сделать ядерную бомбу, благо не у всякого для этого имеются материальные ресурсы. Теперь учёным не надо тратить годы реального времени на исследования и эксперименты, не нужны лаборатории или коллайдеры, теперь достаточно прожить жизнь гениального учёного в сновидении и сделать все открытия за одну ночь. Сейчас патентные агентства погребены под грудами заявок, и конца им не видно. Что ни говори, а в умелых руках живые сны превратились в универсальный инструмент познания. Ведь чего нам всем так не хватает в реальной жизни? Времени! А в живых снах этот ресурс поистине безграничен.

– Но первыми ведь были не учёные, а программисты и хакеры, начавшие писать программы в сновидениях, что привело к неимоверному всплеску вирусной активности и краже персональных данных в сети. А чего стоят слухи о создании настоящего искусственного интеллекта!

– К сожалению, это, скорее всего, не слухи, как минимум наполовину, но обо всём по порядку, и сейчас вернёмся к пятёрке наших героев. Итак, вот что удалось выяснить команде «Нерва». Первый – Александр Крид, он же Василий Шестаков. Второй – Каору Нагиса, имя взято из аниме «Евангелион», он же Тёмников Игорь. Третий – Ирвин Грей, как ни странно, это его настоящее имя.