Текст книги "Другие (СИ)"
Автор книги: Casperdog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Нет. Как сквозь землю провалились. И ведь голяком тоже не могли уйти. Ведь они ранее с убиенных ими брали только еду, спиртное и курево. Даже денег не снимали. Так тогда и собачки ничего не нашли. Как будто бойцы разделись, сложили свои шмутки, постояли и… вознеслись…
– Скорее уж провалились… Туда им, если честно, и дорога, тварям. Больше десятка людей положили… Просто так… Ладно. Вернёмся. И что тот старец?
– Да к нему еле добрались. Ни дорог, ни тропинок. Один местный взялся проводить, так за полкилометра встал столбом и отказался дальше идти. Мои глянули – а тот белый весь стоит и пот с него градом катится. И это-то в ноябре. Попросили показать хоть направление. Местный махнул рукой и буквально помчался назад. Как будто за ним стая волков гналась.
– А волки-то в тех местах есть?
– Да. И много. Особенно зимой. Мои, когда шли к дому, то постоянно головой вертели. Не раз и не два видели мелькающих по сторонам то ли волков, то ли собак. Хотя, скорее всего, то были именно волки. Мои, бедные, когда туда шли, так было вроде ничего, а как обратно… Когда к машине вернулись, водитель по пальцу в минуту разжимал каждому, что б оружие из рук вынуть. Как приморозило. Они потом пару недель шарахались от каждого звука. И это парни, которые повоевать успели… Трудно их было напугать, но что-то, да испугало. Пытался сам поговорить, с психологами общались – молчат. Под гипнозом пытались. Ничего. Такое впечатление, что тот промежуток времени, как вышли от деда и шли по лесу до машины – у них стёрт напрочь. Ни одного воспоминания. Только страх. Да даже не страх – ужас. Отправили их в больницу, потом в санаторий – вроде пришли в норму. Переаттестацию прошли. Медкомиссию тоже. Без ограничений. Правда, перед самым Новым Годом, когда кто-то из их группы предложил встретить праздники у себя на даче, под Выборгом, в лесу, те – психанули. После слов о доме в лесу – лица у обоих стали каменными. И руки побелели. Как итог – опять медкомиссия. После Нового года с оперативной перевели в дежурные. А с месяц назад обоих вообще перевели. Одного в Новгород, другого – в Серпухов под Москвой. У того там родители живут. Тут наши кадровики пошли навстречу.
А леса там и в самом деле тёмные, местами почти непроходимые. До ближайшей деревни, где недалеко дед тот живёт, от Питера более 5 часов добираться на машине. Дороги раньше были. Хоть и грунтовки, но их как-то поддерживали в состоянии. Более-менее. А сейчас… Там и живёт-то, в лучшем случае, десяток-полтора жителей во всей деревне. Летом – да. Родственники приезжают, дачники… А зимой… Там даже собак на улице зимой не держат – в дома забирают. А то, бывало, утром выйдут – а на цепи, рядом с будкой, клок шерсти и лужа крови… Старики ночью выйти во двор в туалет не могут – боятся. Страшно. Вот такие наши дела.
– Саш. Как говорит моя дочь – ближе к телу. Так что с дедом?
– Да дед как дед. Мои тогда рассказали. Пытались сфотографировать на телефоны, так потом, как оказалось, вообще ничего. Даже фона. Не получилось ни единого кадра. Даже вместо дома, который пытались снять издали – какие-то косые и изогнутые линии. Наши спецы, которые пытались вытащить фото, хихикали, мол, ощущение, что метрах в 10-ти от парней стояла мощнейшая станция РЭБ. Такой же эффект.
– Саш. Не отвлекайся. Дальше.
– Да что дальше? Дед как дед. На вид – лет за 85–90. Но статный, высокий. Волосы седые и длинные. Почти до пояса. А на лбу серебряная тесьма. Блестит как из люрикса. Вроде и красиво, да и волосы в лицо не лезут. На ней что-то было то ли написано, то ли символы какие – не разобрали. Одет? Ну как сейчас наши новоявленные поклонники древней Руси – оденутся в белые рубища и давай вокруг созданных ими капищ прыгать. Ярило там. Макоша… Дурь.
– Саш. Я тебя очень прошу. Конкретику давай. Ты, блин, то как канцелярщик какой, слова лишнего не скажешь, то воду льёшь почём зря. Как сейчас.
– Палыч. А я могу и обидиться. И то тебе не нравится, и другое. Ты уж определись.
– Саш. Что ты можешь конкретно рассказать про того деда. Что тебе тогда парни рассказали?
– Так я тебе почти всё уже и рассказал. Дед старый, но вполне себе здоровый. Живности вокруг дома мои не заметили. Ни коровы, ни свиней, ни кур с петухами. В дом он их не пригласил. Поговорил через оградку невысокую, что дом окружает. Только та оградка – ниже колена будет. Но мои не посмели переступить. Как дед ввелел им остановиться, так они и встали.
– И что он им рассказал?
– Да, вообщем, и ничего. Солдат не видел, их не кормил, выстрелов не слышал. Вообщем – три обезьянки в одной. Понял?
– Да понял я, понял. А как хоть зовут того деда?
– Да. Пожалуй, это самое и странное. Местные называют его по-разному. Кто просто дед, кто колдун, кто верель, кто хранитель, кто страж. Да и много ещё как. Выбирай что нравится.
– А сам он представился? Как назвался при знакомстве?
– Он не назвался. Только, как говорили мои ребята, при расставании он их напутствовал довольно странными словами. Сейчас поробую вспомнить. Не дословно, но близко к оригиналу звучало так.
– «Идите прямо, назад не оборачивайтесь. Не плюйте перед собой и матом в лесу не ругайтесь. Если выполните мои наказы, всё будет хорошо. А нет – дед Панкрат за вас не вступится. И запомните. Не возвращайтесь сюда. Не для вас это место. Один раз прошли – в другой ряд можете и не дойти. А кто меня будет искать – не нужно тому. Кто МНЕ будет нужен – того сам найду и привечу»…
Странно, не находишь? Перед кем он должен был вступиться в лесу? Бред. А эту фразу мои написали в отчёте слово в слово. Абсолютно одинаково. Чуть ли не одним потчерком. Сергей, что с тобой?
Тут и майор, и подполковник посмотрели внимательно на друга. А тот сидел белый как мел. Его руки дрожали.
– Палыч, – встревожился майор. – Тебе плохо? Может врача вызвать? Хотя зачем вызывать? Я-то на что?
Встав, и подойдя ближе, Васильев взял его руку в свою, посмотрел на часы на своей руке, заглянул в глаза.
– У тебя, дорогой, с сердцем всё в порядке? А то пульс за 180 и глаза мне твои вовсем не нравятся. Давление когда мерил? Давай-ка я машину вызову. В больничку б тебя, а? Посмотрели бы, прокололи. А то ты так и дуба дашь. Давай позвоню?
– Алёшка. Саш. Вы ни хрена не понимаете!
– А что нам надо понимать? Что наш друг и товарищ сейчас коньки отбросить может? Ну на фиг. Я вызываю машину.
– Нет, майор. Сейчас сядь и послушай, что я вам обоим расскажу. Это мне на днях сон свой внучка рассказала.
И полковник, почти дословно, рассказал о том, что говорила его Катенька.
Все долго молчали. Первым не выдержал СС.
– Да не может быть такого. Ерунда какая-то. Просто совпадение.
– Да какое совпадение? – буквально выкрикнул Сергей Павлович. – Имя совпадает? Да. Внешний вид? Да! Волосы, возраст? Да! И эта чертова лента на голове – тоже да. Три раза. ДА. ДА. ДА!!! Ну не может быть таких случайных совпадений. Подожди. Говоришь, за Лугой те места?
– Да, за Лугой. Только от Луги ещё переть и переть…
– Стоп. Складывается… Медвежонок тот под Лугой? Да. А может и Белый…
Он вызвал по коммутатору дежурного.
– Майор. Слушай сюда. Свяжись с гаишниками. Вполне возможно, что сейчас в сторону Луги едет какая-то машина, а в ней Белый с женой. По времени подходит. Там есть перед вьездом стационарный пункт. Да и пусть пару машин отправят чуть дальше, за город. А то вдруг по обьездной поедут. Да, попроси, что б ненавязчиво проверяли машины, где более одного человека. Причина остановки и проверки? Так пусть сами придумают. Им-то не придумать? Они в этом спецы. И отправь им фото Белого. Как нет фото? Я же просил пробить его историю более широко. Там точно фото было. Я сам видел. Не последних лет, но всё же. Майор, не беси меня. Ты что, меня за идиота держишь? Я тебя говорю – сам видел фото в ориентировке. И… ладно. Завтра разберёмся. Давай хотя бы описание, что есть – внешний облик, приметы. Ну что, тебя учить надо, что делать в данной ситуации? Давай, действуй. Я на телефоне.
Обернувшись к друзьям, передёрнув плечами, откинулся на спинку кресла.
– Слышали? Не поверите, но на месте фотографии в ориентировке – пустое место. Просто – ПУСТОЕ МЕСТО!!! Слушайте, у меня точно шиза. Ведь я сегодня утром сам держал дело в руках и видел это фото…
Немного помолчали. Каждый думал о своём.
– Алёш. Немного не в тему. Скажи, а ты слышал что-нибудь в последнее время о Игоре?
– КосОм?
– Да. Он мне пару дней икается.
– Сергей. Ты не поверишь, и мне тоже. Ты же знаешь, что тот отсидел от звонка до звонка и вышел на волю лет 6–7 назад. Я пытался с ним встретиться и поговорить. Хотел помочь с работой. Но тот, к моему удивлению, полностью меня игнорировал. Единственный раз, когда мы встретились по моей просьбе в кафе с год назад, так он просил тебе ничего о нём не рассказывать. Сказал, что не хочет твоё имя замарать. А на моё предложением встретиться втроём, сказал, что ему лично – без надобности, а нас подставлять не хочет.
– Дурачина. Как был выпендрёжником, так и остался. Запачкать, видите ли, побоялся. Был бы сейчас рядом – с удовольствием ему по мордам надавал бы за такие слова. И что? Больше ничего?
– Ну, как я слышал краем уха, женился на подруге из Питера. Вроде как были знакомы уж давным-давно и она его ждала. Потом, опять же по слухам, родила ему сына. И всё. Больше ничего.
– Ах, Игорёк-Игорёк. Как же мне тебя порой не хватает… – Полковник уткнулся головой в сжатые, положенные на стол руки.
Майор повернулся к подполковнику, который молчал, не понимая, о ком здесь сейчас вспоминали.
– Александр Александрович. Вы не удивляйтесь. Игорь Косов, по позывному и кликухе «Косой» – это третий из нашей группы, кто остался в живых с тех пор. Уникальный снайпер, радист, сапёр… Мне кажется, что он мог любого заменить по специальности из нашей группы. А как человек? Как брат нам был всем. Горой за нас стоял. И мы все его любили, а не просто уважали. Да и шкуру нашу он не раз каждому спасал. А потом… Потом стал инструктором. Учил молодежь, как у нас, так и у вояк. Там он и подставился. Как? Мы не знаем точно. Засекретили дело по полной. Слышали, что он положил кого-то из большого начальства, да и не за просто так. Вообщем, инфы почти не было никакой. Посадили на 8 лет, и то только потому, что и сам тот генерал «засветился». Того уже пасли. Хотели брать со дня на день. А тут Игорь со своим выступлением сломал всем карты. И человека нет, и информации не стало. Опять же, по слухам, генерал тот, по пьяни, двух мальчишек в своём саду из ружья положил – те к нему в сад забрались, ягод наелись, пару кустов ободрали и поломали, а потом ещё и в бассейн прыгнули. Думали, что в доме нет никого. А Игорь за мамой одного из тех пацанов ухаживал. Там, похоже, дело к свадьбе шло. Всё серьёзно было. Историю ту, поганую, замяли. Генерал, так вообще чуть ли не выговором отделался. Там кто-то из прислуги всё взял на себя за бабки. А Игорёк не повёлся. Размотал историю и отомстил по-своему. Сработал бы чисто, НО…
Как оказалось, что в тот вечер генерал "развлекался" – двух малолеток пользовал. Его помощник где-то снял девок, напоил, накормил наркотой и привёз своему шефу на дачу. Подарок, так сказать, сделал.
Игорь же этого не знал. Отработал, поджёг дом, но, услышав крики со второго этажа, полез спасать девчонок. Потом… Их-то он вытащил, но, уже уходя, оступился и порвал связки… Там его вневедомственная и повязала. А дальше? Одна из девиц, из тех самых, пострадавших, оказалась дочерью какого-то «небожителя»… Хоть и не помнила ничего случившегося, но следы-то остались… Она вообще до того проклятого вечера девицой была… Вообщем, тогда все обиделись на Игорька крепко. Хотя и дали не полную по статье. Тот воообще на 15–20 лет мог загреметь. Как потом выяснилось – папа девочки той тогда помог. Отомстил, так сказать.
Мы с Палычем ему и передачи посылали и навестить хотели, а он упёрся как баран – ни хрена, мол, от Вас не нужно. А что передаёте – отдаю в коллектив. И вообще. Не надо приезжать и мешать ему жить.
Он как был коммунистом, так и остался им. Правильный и прямой. У него, говорили, и партбилет остался. Не вышел из партии, которой уж сколько лет и самой нет. А спустя года 2–3, как его посадили, вышел на волю человек оттуда и передал нам письмо. Так там Игорь написал, что мы для него были и остаёмся самыми близкими людьми, братьями. И он сделает всё, что б на нас и тени не попало из-за его поступка. И просил, что б мы забыли о нём на время. А когда уйдём со службы, мол, только тогда и встретимся и нажрёмся до поросячьего визга. Писал, что сам нас найдёт. Узнает и сообщит. Вот такие дела, товарищ подполковник. Шваль гуляет, подонки всякие, а человек с кристальной совестью хрен знает сколько отсидел за колючкой.
– Майор. Раз дали столько лет – значит, было за что. И давай не обсуждать наше правосудие. Что заработал – столько и получил.
– Не знаете ВЫ, господин подполковник, нашего Игоря.
– Так. Всё. Брэк. Вы ещё подеритесь… Ой, зря я завёл этот разговор. ВСЁ! – полковник стукнул по стулу рукой.
– Я… – майор с красным лицом попытался что-то сказать, но, увидев протянутую ладонь полковника, замолчал на полуслове.
– Не кипи, Алёша. Остынь. Ты и так сегодня говорил как последний забулдыга. С трудом собирал фразы. Что с твоим обычным красноречием, а?
– Так я за Игорька… Прости, Палыч, но обида такая, что горло перехватывает и голова не соображает. Я ВСЁ помню, что для меня сделал Игорь. ВСЁ! Ничего не забыл. Веришь???
– Верю, Алёш. Я тоже ничего не забыл. И для меня Игорь сделал не меньше, если не больше чем для тебя. Знаешь же это, так зачем напрашиваешься? Давай не гавкаться.
– А тебе, Александр Александрович, – он обратился к подполковнику, – не стоит осуждать человека, которого ты вообще не знаешь. Он для кажого из нас двоих – роднее родных. ОН – часть нашей жизни и наша боль. Поэтому, пожалйста, промолчи. Хорошо? Тем более, ты знаешь сам, как у нас ведётся правосудие, особенно в закрытом режиме. И вспоминать это, извини, не к месту.
ВСЁ! Прошу замолчать и все свои мнения оставить при себе. Успокоились? Хорошо. Давайте на сегодня закончим, пожмём друг другу руки и по домам. Время уже позднее, так что обоим спасибо. Я Вас больше не задерживаю.
Глава 5
Время для Сергея Павловича практически не существовало. Ведь вчера вечером в доме раздался сигнал, прозвеня одновременно на телефонах у всех трёх взрослых. Это был не стандартный звонок, а кусочек какой-то полузабытой песни. (Вика потом пыталась в интернете найти, что за мелодия звучала, но так и не смогла ничего подобрать похожего.) Но взрослые поняли, что эта мелодия была известна и что она… очень и очень старинная и… что на телефоне у них ничего подобного никогда не было.
Все одновременно ответили и услышали один и тот же голос.
– Здравствуйте Виктория, Дмитрий, Сергей Павлович. Пожалуйста, не перебивайте меня и не задавайте сейчас лишних вопросов. То, что надо, я Вам сам сейчас скажу. Выберете из Вас троих одного человека, с кем конкретно я буду говорить. Я же предлагаю самого старшего из Вас, Сергея Павловича. Он, как самый сдержанный, сможет со мной договориться. Иначе его не держали бы на такой должности в столь уважаемом заведении. (И тут все услышали слегка сдерживаемый смех).
– И так. Договорились? Вы позже сможете задать мне свои вопросы. Виктория и Дмитрий смогут меня слышать, но задавать вопросы я им не дам. Вопрос повторю ещё раз. Договорились?
Все ответили согласием.
– Хорошо. Как Вы поняли, я звоню по поводу Кати. Я уже посмотрел её и готов помочь…
Сергей Павлович не выдержал и спросил.
– Вы готовы помочь нам? Вы сможете помочь Кате?
– Сергей Павлович. Соберитесь. Мы же договорились, что все вопросы зададите в конце разговора. Или Вы желаете, что бы я разговаривал с другим членом Вашей семьи? Более понятливым? У меня сейчас есть время, но его не так уж и много.
– Простите. Я не хотел Вас перебить. Но волнение. Вы же понимаете, что для нас значит Катя. Мы готовы любую сумму денег заплатить за лечение. Готовы пойти на всё ради неё… И, простите, как к Вам обращаться? Простите ещё раз, пожалуйста. Больше я Вас не перебью. Обещаю.
– Хорошо. Первый и последний раз. Теперь по нашим делам. Если Вы так заинтересовались моим именем, то это не секрет. Меня зовут Олег. Белый. Это не кличка, это фамилия. Лучше, если Вы в дальнейшем будуте обращаться ко мне именно по фамилии. Мне так привычнее. Да и имя своё я почти забыл. Прошу. Не перебивайте. Когда я позволю Вам задать вопросы, я сообщу.
По Кате. Я готов помочь не Вам. Я помогу Кате. Она – не простая девочка и те, кто должен знать о ней, давно уже всё знают. Те, кто хочет помочь и те, кто будет нам мешать. Прошу, без вопросов – я не закончил. Я не хочу терять время на глупые ответы, отвечая на заданные глупые вопросы. Всё, что Вы должны узнать – Вы узнаете. Всё в своё время. Продолжим? Договорились. Катя, как я сказал, особенный ребёнок и болезнь её не случайна. И помогу ей вылечиться. Вы обратили внимание на слово – ПОМОГУ? Да. Я могу только помочь ей обрести то состояние, которое у неё было до болезни.
Следущее. Мне надо 3 дня, что бы всё подготовить и увидеться с нужными людьми и… друзьями. Это необходимо сделать до того, как мне придётся забрать Катю.
Да, Вы не ослышались. Забрать. От Вас. Никто из родных не будет рядом. Даже Виктории Сергеевны. Уж простите, но в процессе лечения я не смогу отвлекаться на посторонние раздражители.
Срок начального лечения – около семи дней. Неделя для Вас. После этого дочь будет гостить дома чуть меньше месяца. Далее последует ещё минимум пять таких циклов. Потом, если результат будет ожидаемым, она останется с Вами постоянно. Если ей потребуется моя помощь – у Вас будет мой номер телефона. В таком случае вполне возможно, что я её опять ненадолго заберу. И последнее. То, что никого из Вас не будет рядом – не обсуждается. Это условие. И лично обращаюсь к Сергею Павловичу. Никакой слежки, жучков и того подобного, чем славится Ваше учреждение. Всё. Я закончил. Можно задать вопросы, но, простите, если на некоторые не смогу ответить.
– Белый. Спасибо за надежду, которую Вы нам даёте. Но у меня возник только один вопрос. Вы сказали, что внучка будет «гостить» дома? Это как понимать?
– Сергей Павлович. Я не ошибся в Вас. Вы умный человек, да и специфика Вашей работы отложила отпечаток. Вы выделили то, что является самым важным. Катя, как я уже сказал – необычный ребёнок. Она особенная. Как МЫ говорим – она вне полюсов. Она – СУДЬЯ.
– Судья? Катя? Она же ребёнок совсем ещё!
– Я попробую Вам пояснить. Как сама Катя уникальна, так и имя, каким Вы её назвали, совсем не простое. Объяснять и рассказывать – это займёт ОЧЕНЬ много времени, которого у меня сейчас нет. Хотя… Попробую в двух словах рассказать самое основное. ЕКАТЕРИНА. Первая буква «Е». Это – как защита, так и равновесие. А буква «К»? Подумайте. Что сиволизирует эта буква? Это не только защита всего и вся, а дальнейшее направление в судьбах существ. Верхняя черта – к солнцу, в свет. Нижняя черта – направление к земле, к тьме. Не задумывались? А зря. Екатерина будет не только ЗАЩИТНИКОМ, но истанет СУДЬЁЙ. Простите, но не мне и не Вам дальше решать её судьбу. Даже если она не захочет стать той, кем она ДОЛЖНА стать, то всё равно это случится. Пусть и немного позднее, чем должно было бы быть. Вспомните. У Вас в семье были споры по поводу имени дочери? Как её назвать? Предполагаю, что нет. И последнее. А как вы её чаще всего называете? Солнышко? А что такое – Солнце? Это и есть символ жизни на земле. Символ существования. И не только людей. Ладно, отвлеклись.
Я Вам, Сергей Павлович, отвечу на более удобном для Вас языке. Ваш дом – это будет её база, оплот, крепость. Не более. А поле её действий, если хотите – операций – будет вся страна. Наша Родина. Наша Русь. Далее… Дальше… как сложится. Мне не дано заглянуть…. Ещё вопросы?
– У меня ещё два вопроса. Первый. Полное излечение возможно? Ведь она тает на глазах. И второй – чем её кормить? Она практически последние дни ничего не ест, только пьёт. Причём толькоапельсиновый сок.
– Сергей Павлович. Моё уважение ещё больше к Вам выросло. На первый вопрос отвечу так – да. Она будет полностью здорова, если НАМ не будут мешать. Если потребуется от Вашей организации помощь – я обращусь. Причём, заметьте, это будет просьба не лично к вам, а помощь по профилю Вашей организации. И ответ на второй вопрос. Пусть Катя пьёт свой любимый апельсиновый сок. Но здесь есть один момент и, спасибо Вам, за наводящий вопрос. Сок делайте из натуральных фруктов. Никаких пакетов и бутылок. Покупайте апельсины каждый раз в разных магазинах. И лучше, Сергей Павлович, если Вы будете покупать у себя в органиации. Ведь у Вас есть такая возможность?
– Да. Конечно. Всё так и сделаю. Вы думаете, что Катю могут…
– Я ничего не думаю и не предполагаю. Просто я знаю. Да. Ещё. Если возник такой вопрос, то… Завтра утром к Вам приедет курьер. Привезет маленькую посылку. Там будет коробочка такая, малюсенькая. На ней всего одна кнопка и две лампочки. Надо будет поднести коробочку к каждому апельсину, выделю – К КАЖДОМУ, и нажать кнопку. Загорится одна из двух лампочек-индикаторов. Если зелёная – пользуйтесь. Если же красная – выкидывайте сразу. Не жалейте. И пока вы не проверите ВСЕ апельсины, ни в коем случае не делайте сок. Я Вас предупредил и Вы услышали. Кстати. Если Ваша Вика захочет угостить малыша малиновым вареньем – давайте. Это будет к месту. Но проверяйте так же, как и фрукты. Открыли банку, поднесли к варенью индикатор и смотрите на показатели.
Сергей Павлович. Обращаюсь лично к Вам. Заряжать аппарат не нужно, так как там нет батареек или аккумуляторов. Он работате на других принципах. Эта коробка не должна покидать Вашей квартиры. Любое Ваше любопытство будет фатальной ошибкой. Аппарат этот сделан в единственном числе именно для Вашей внучки. Повтор невозможен. Поверьте. Этот индикатор может продлить жизнь Кате. Как в данное время, так и после лечения, Вам придётся проверять всю еду, которую Вы даёте ребёнку.
Если всё всем понятно, я прощаюсь. Через три дня к 10 утра Катя должна быть собрана и готова к поездке. Каждому из Вас на телефон придёт номер машины, на которой Катя уедет. Созвонитесь друг с другом. Если вы, сверяясь, найдёте хоть одну неточность – закрываете двери и никому Катю не передавайте. Даже если будут называться моим именем. Как я выгляжу – Катя знает. Простите, но мне пора. Всем доброй и спокойной ночи. Солнышку привет. Передайте, что медвежонок скучает без неё…
Трое взрослых в тишине, последовавшей после разговора, без сил опустились кто куда. Кто на кресло, кто на диван, а Дмитрий так вообще сполз по стене на пол. Все молчали, так как говорить вообщем-то было не о чем.
Вдруг Вика краем глаза увидела движение около дверей комнаты. Там стояла бледненькая Катенька, прижав к груди свои два маленьких кулачка.
– Мам. Пап. Кто звонил? Что-то плохое? Вы все такие бледные…
– Катюнь. – сказала мама. – Это дядя Белый звонил.
– КТО??? Дядя Белый??? Почему Вы меня не позвали? Почему?
И Катенька тихо заплакала.
– Я ведь так ждала его. Он обещал!
– Солнышко наше, – тихо проговорил Сергей Павлович. – Дядя Белый тебе передавал привет. И просил передать, что медвежонок без тебя скучает.
– Деда! Правда? Он так и сказал??? Ура!
И тихий полувскрик-полувсклип раздался в комнате.
– Катюнь. Солнышонок наш, – метнулся к ней папа, – через три дня дядя Бедый обещал, что приедет к тебе.
– Правда? И он меня заберёт к себе? К деду Панкрату? Они меня вылечат? Как же я хочу, что б это было уже утром. Как же я хочу…
Папа успел схватить пошатнувшуюся девочку и подхватил её на руки.
– Солнышко. Вот посмотришь. Всё будет хорошо. Нам так обещали.
– А я верю в это, пап. Я верю, что дядя Белый меня не обманет. Он очень-очень добрый. Я это чувствую. Я это вижу. Он сейчас очень занят. Он тоже готовится ко встрече со мной, как и я. И он очень грустный. И рядом с ним тётя. Она плачет. Но я понимаю, что это не из-за меня. Вот. А сейчас дядя Белый встал, подошел к тёте и положил ей свои руки на плечи. А тётя перестала плакать и улыбнулась. Она тоже очень красивая и немного светится. Она похожа сейчас на цветочек, ну, как у мамы на платье.
– Фиалку? Фиолетовый?
Но малыш обвис на руках у папы. Она исчерпала на сегодня все свои силы.
Папа, целуя дочку в глазки, отнёс её в кроватку и, погладив её по волосам, прошептал.
– Спокойной ночи, наше Солнышко.
– Спокойной ночи, папочка, – еле слышно сказала дочь.
Вернувшись в комнату, он застал взьерошенных родных.
– Что с вами?
– Дима. А ты не понял?
– Что я должен был понять?
– Ты не медведь, ты – жираф. Когда до тебя дойдёт, уже утро настанет, – сквозь обиду сказала жена и, подойдя к отцу, села у его ног на пол.
– Прости, Котёнок, но я и вправду не могу понять о чём Вы. Может обьясните, а не будете обижаться на меня не понятно из-за чего?
Сергей Павлович погладил голову дочери и кивком головы позвал Дмитрия подойти ближе.
– Дети мои. Не ссорьтесь по пустякам. Я же знаю и вижу как вы любите другу друга. Не надо обижаться. Давайте радоваться, что у нас появилась надежда. Я ради Солнышка готов жизнь отдать. Знаю, что и вы так же готовы на всё. Поэтому, как кот Леопольд, призываю – давайте жить дружно.
– Сергей Павлович, пап. Но я и правда не понимаю, почему Вика на меня обиделась.
– Дим. Спасибо тебе. Ведь ты меня впервые назвал меня отцом. У тебя, правда, есть свой рродной отец, но и ты для меня за эти годы стал сыном. Спасибо тебе. А доча обиделась не на тебя. А на твоё невнимание к словам твоей дочери.
– Но почему? Что я не так сказал или что не так сделал?
– Сынок. Вспомни, что Солнышонок говорила о Дяде Белом и о тёте.
– Ну, слышал, и что тут такого?
– Дима, – не выдержала супруга. – Ты не только жираф, но и носорог с бегемотом вместе. Неужели не понял, что наша дочь «видит» и «слышит» на расстоянии. Болван ты этакий. Неужели ЭТО не мог почувствовать и услышать???
У Димы подкосились ноги и он буквально рухнул рядом с женой.
– И как это я и в самом деле? Нет. Она не «слышала», она только «видела».
– Тебе и этого мало? И что теперь будет??? Если кто узнает???
Сергей Павлович обнял за плечи дочь и прижал к себе.
– Викусь. Никто ничего не узнает и никто её не потревожит. Это я тебе обещаю. Ты мне веришь? – и он посмотрел в глаза дочери.
– Верю, пап, – тихо ответила дочь.
– Тогда сейчас всем спать. Завтра будет, я так понимаю, очередной сумасшедший день и нам всем просто необходимо отдохнуть. Договорились?
– Хорошо, пап.
– Тогда Вам спать, а я сейчас позвоню по делам и немного посижу с Катюней. И мне будет спокойней, да и ей не так грустно. А ты, Викусь, постарайся поспать и отдохнуть. Тебе это просто необходимо. Ты сама вон как похудела и осунулась.
– Спасибо, папуль. Я и вправду устала. Спокойной тогда ночи!
– Спокойной. До завтра.
Сергей Павлович вышел кухню, закрыл дверь и включил радиоприёмник, стоящий на подоконнике. Достал телефон и набрал номер.
– Дежурный? Второй. Код 2-*-*-*. Добавочный* * *.
– Слушаю, товарищ полковник.
– Включи «музыку».
– Включил.
– Дай техотдел.
– Подключаю.
– Добрый вечер, тварищ полковник.
– Добрый, если он для Вас добрый. Я по делу. Звонок на мой телефон и телефоны дочери и зятя засекли?
– Так точно. Звонки прошли, но возникли проблемы.
– Слушаю. И какие же у Вас опять проблемы? Насколько помню – как ни позвоню – «У нас проблема, товарищ полковник». Разве не так? Ладно. Продолжай.
– Товарищ полковник. Обижаете. Простите. Докладываю – вызовы поступили из Соснового Бора Вашей дочери, из Твери – Вашему зятю и Вам… из Плисецка.
– А с космической станции не было вызова? Странно, что нет.
– Ну пожалуйста, товарищ полковник… Место определили чётко, но вот номера не определили, хоть разговор и продолжился довольно долгое время. Такое впечателение, что сигнал шел через несколько компьютеров с переподключением непосредственно на принимающую аппаратуру сотовых вышек. И так несколько раз.
– Что-то сложновато для частного разговора, не находите?
– Товарищ полковник, что могли. С таким мы не сталкивались ни разу.
– Разговор записали?
– …
– Не слышу ответа.
– Товарищ полковник, так разговора, как такового, и не было. Трое сидели с ушами. У всех одинаково. Просто музыка тихо играла. Что – то из старых мелодий. Музыку записали. Сейчас гоняем, пытаемся определить, что это за мелодия и паралельно прогоняем по фильтрам. Может быть удасться вычленить слова. Там, на фоне мелодии, какое-бормотание еле слышное иногда появлялось. Сейчас работаем….
– Хреново Вы работаете, друзья мои. Почти двадцать минут интенсивного разговора, а у них на записи одна музыка. Ладно, работайтесь. Завтра с утра доклад.
– Слушаюсь.
– Да, а вот тебе премия на погоны. Скажи, мил друг, как такое могло случиться, что на три телефона с разных городов, позвонил одновременно один человек и разговор вёл с троими. Ладно, не с троими, а с одним. При этом, на расстоянии, вырубил микрофоны на двух не нужных ему телефонах? А? Обычное явление? Разбирайтесь, умники.
– Товарищ полковник, но это, в принципе, технически возможно. Только сложновато. Такая организация, как мы, такое сделать, в принципе, можем, а…
– Один человек звонил. Понял? Один. Не организация. Частное лицо! Всё, работай, не беси меня. Отбой.
Полковник, разозлённый, что ничерта у него не получилось, умыл на кухне лицо и пошел в комнату к внучке.
– Не спишь? – тихо спросил дед.
– Не, деда, – еле слышно ответила внучка. – Болит очень. Раньше дёргало иногда, а сейчас болит постоянно. Деда. А расскажи мне сказку. Добрую. Ты так давно мне ничего не рассказывал. И дай мне свою руку. А я попробую хоть немного поспать.
Дед, привалившись к кровати, стоя на коленях, протянул свою руку внучке. А та, схватив её, прижала к щеке и повернулась на бочок.
– Спасибо, деда. Мне очень уютно с твоей ладошкой. А теперь сказку. Хорошо?
– Спи, малыш, – тихо сказал дед и начал лихорадочно вспоминать хоть какую-нибудь добрую историю. А вспомнив, увидел, что его любимая внучка, лежа щекой на его сильной руке, уже спит и даже иногда улыбается во сне чему-то хорошему… а из-под подушки выглядывает второй кулачок, в котором зажаты несколько медвежьих волосков.
– Спи, моё Солнышко, – очень тихо, почти про себя, прошептал полковник и по его глазам непроизвольно покатились слёзы. Он замер, пытаясь не шелохнуться, что бы не потревожить столь чуткий и короткий сон своей внучки.
* * *
Ранним утром Вика, проснувшись по привычке самой первой в семье, немного насторожилась. Её отец, который в это время, уже сделав свою зарядку, садился на кухне и ждал завтрак, почему-то задерживался. Зайдя в комнату дочери, она и обнаружила своего отца, сидящего на полу рядом с кроватью внучки. Он полусидел-полулежал, обняв своими руками маленькое тельцо и оба, улыбаясь во сне, тихонько посапывали.
