Текст книги "Легенда о белом бревне (СИ)"
Автор книги: Carbon
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 37
– Слушай, шпала, можно я тебя пну? – вися на перекладине, ворчал на Рича Казуо. – И вообще, какого хрена мы тут бегаем, отжимаемся и подтягиваемся? А где, собственно, «почувствуй силу, Люк! Нет эмоций, есть покой»?
– Медитации и управление энергией будут после обеда, – ответил Ричард, – а от состояния тела зависит и состояние оружейной формы. Конечно, обильная подпитка скверной многое сглаживает, и, к примеру, тем же Огнестрелам не так важно иметь развитое телосложение. Но мы-то с тобой – холодное оружие. И чем крепче тело, тем крепче наша сталь. Твари, они, знаешь ли, бывают с толстой шкурой, когтями и клыками.
– Да мы уже три месяца это состояние тела тренируем! – взвыл Казуо, который терпеть не мог физкультуру и вообще неизвестно откуда при таких привычках взял неплохую фигуру. Кстати, за прошедшее время он заметно раздался в плечах, подрос и сильно затруднялся теперь с маскировкой. Отчего бесился и рычал на внезапных поклонниц.
Я только вздохнула. Хорошо братану: у него днем издевательства, а вечерами любимая ботаника. А я?! Мало того, что скоро стану чемпионкой по выкаблучной гимнастике в прыжке, так еще и нас с Ричем разогнали по разным спальням и не разрешают обниматься без присмотра! Потому что церемония привязки у нас будет в клане белых мечников и в торжественной обстановке. После того как я официально перейду под руку Ричевой бабушки...
Подумаешь, мы один раз чуть-чуть увлеклись. Или два… Все равно нечестно!
Кроме всего этого, на меня насели обе МОИ бабушки и папа в нагрузку. Я раньше думала, что меня замучили этикетом? Я была наивна. Нет, все понятно, чего. Я не отлыниваю. Только временами уже кусаться хочется, а нельзя.
Меня греет только мысль о том, что до экзаменов осталось всего ничего, а ставки на то, кто кого поимеет, растут в геометрической прогрессии, и обе бабушки, не сговариваясь, подогревают «конфликт» в Совете, демонстративно позволяя младшим членам кланов переругиваться на людях.
Но помимо всех этих тренировок «вьюной смертушки», к нам подкрался еще один полярный песец! Мои родители потребовали от нас с Казуо сдать экзамены экстерном! И не только за школу! Не, нормально? Только я думала, что отпашу и расслаблюсь, и такой облом. Предки совсем с катушек полетели на почве учебы – и школу им закончи, и призмовскую академию, и институт на заочном! Изверги! Хорошо хоть, срок дали в шесть лет, но все равно бр-р-р-р. Вот так ты и становишься жнецом, высшим существом! Борешься с тварями и очищаешь мир от хаоса! А родители все равно… родители! Диплом им подавай…
Ричард меня успокаивал и намекал всю дорогу, что по сравнению с той пахотой, что нам устроили сейчас, и той, что ждет нас в его клане, все академии-институты будут восприниматься как халява и время на отдых. Утешил, называется.
– Братец, знаешь, такими темпами я скоро буду очень сильно жалеть, что вы не треснули меня по голове и не вернули на место, – уловив мои мысли, вздохнул Казуо.
– Это только поначалу тяжело, – снова «утешил» нас принц. – Потом втянетесь. Там ничего сложного.
– Потом – это когда?! – взвыл Казуо, с тихим прочувствованным матерком подтягиваясь на турнике. Попробуй тут не подтянуться, когда тебе под турником колья с иголками в землю воткнули, а руки у тебя к перекладине привязаны. – Через триста лет?! Ты три месяца назад обещал, что «потом легче станет», и что?!
– Да нет, почему триста? Лет десять-пятнадцать, не больше. Вы и не заметите, как время пролетит, – пожал плечами Ричард.
– Убью! – хором выдохнули мы с братаном. Он со своего турника, а я со своего шпагата. Сверху меня аккуратно, качающими движениями, прижимал к земле принц, пытаясь добиться идеального поперечного. У-у-у-у…
– Не убьете, – хладнокровно отозвался изверг Рич, в очередной раз надавливая мне на плечи. – Во-первых, я еще вас берегу. Другие хуже будут. А во-вторых – не догоните. Кто ж виноват, что вас даже слизень с Центаврики и тот обойдет как стоячих.
Зар-р-раза такая. Научился за три месяца подкалывать с таким невозмутимо-каменным лицом, словно родился Ивановым!
– Казуо, брат, – прокряхтела я, с трудом собирая разъезжающиеся ручки и ножки в кучку. – Подтянись еще разок, хотя бы ради того, как мы с тобой скоро возьмем эту заразу в клещи и как следует защекочем!!! Ты будешь держать. Пока он не начнет молить о пощаде!
– Х-х-х-х… – согласно просипел друг, касаясь подбородком перекладины.
Да, это единственное наше утешение, которое мы вспоминаем каждую тренировку. Потому что Рич, как выяснилось, щекотки боится больше, чем всех трех бабушек, вместе взятых. Вот только поймать и зажать его еще ни разу толком не получилось, даже вдвоем.
– Да ладно вам, мученики, – буркнул принц. – Обильная подпитка скверной после тренировок сразу стирает все последствия, вам просто нужно каждый раз выкладываться на полную. Вот… так! – Рич сильнее нажал на мои плечи, и мои ноги, наконец, легли параллельно коврику. Но ощущения!
– А-а-а-а! Извер-р-р-рг! Никто меня не лю-у-убит!
– Я люблю, – заверил «изверг». – Хочешь, продемонстрирую насколько?
– Нет!!!
Рядом весело захрюкал прибежавший на крики Тонтон, подпитывая и одновременно леча мои многострадальные мышцы. И связки. И кости. И суставы. И мозги!!! Кой йокай занес меня на эти галеры… А, любовь же. Тьфу.
– Все! Сдох! – это не выдержал уже Казуо, повиснув на перекладине. Ноги, правда, ему все равно пришлось подтянуть к груди, и то он пятой точкой буквально на миллиметр не достал до острия верхней «подгонялки». – Отвяжи меня!
– Еще десять, – невозмутимо отозвался Рич. – Не халтурь. Иначе придет Джон и подкрутит колья повыше.
– Да вашу ж м-мать! – это друг высказался от души и по-русски. Оружейно-полиглотский бонус у него тоже прорезался, и теперь Казуо оч круто матерится специальным японско-самурайским рычащим голосом, но русскими матами.
Ну, короче, примерно так заканчивался каждый наш день в течение всей зимы и начала весны. Я, главное, дура, поначалу радовалась, что со школой удалось договориться – мы не посещаем занятия, зато сдаем зачеты в апреле, а экзамены экстерном в общем потоке. Если бы я знала!!! С какой ностальгией буду вспоминать школьные годы еще до того, как эту школу закончу!
– Архш… Чикще! Ну кто меня за язык-то тянул про «в жопе кактус»!
Уй, блин. Казуо все-таки не удержал тело в нужной позиции и напоролся на иголки. Мне даже смотреть на это больно. Держись, братец!
– Так, дети. – В полуподвал, где родственники организовали нам пыточную, в смысле спортивную комнату, неожиданно вошла бабушка Гиттиннэвыт. – Надеюсь, вы готовы. Время пришло.
Глава 38
Ричард:
– Чего? Куда? – Хитрый Танто непонятным образом сам отвязался от турника и ловко спрыгнул мимо кольев на татами. А буквально минуту назад демонстрировал такие страдания, что даже моя бабушка бы поверила. Шут и лицедей! Но я не сказал бы, что это бесполезные качества.
– Уже? – это спросила Риса. – А не рано ли? – Она явно поняла, о чем идет речь, в отличие от меня.
– Ритуальные ичехай уже выдержите, – сказала леди Гиттиннэвыт. – Без них я не могу отпустить вас к белым. А им надо срочно, потому что обстановка сложилась непростая.
– Ганджу? – коротко переспросил я. Мать Рисы, вошедшая вслед за древней, только коротко кивнула на мое предположение.
– Это которые рыжие нег… и чернокожие? – переспросил Казуо, разминая руки и подходя ближе. – Которые ваши кровники вроде?
– Да. Смотрю, ты все же запомнил что-то из внешней клановой политики. – Я поощряюще улыбнулся Кинжалу.
– Ну так с такой колоритной внешностью и традициями попробуй не запомни, – слегка смутился Казуо, который всю информацию, кроме ботанической, воспринимал как ужасное, но неизбежное зло.
– Они там Кацукебанэ делят, – хихикнула Риса, вставая с коврика. – Уникальный мир шагающих деревьев в Синем секторе. Еще бы наш ботаник не запомнил про то, что кто к нам с пилой придет, тот граблями и огребет. Считай, навеки союзник Умбрайя, потому как определил их экологическую политику как правильную, а вредных рыжих дровосеков невзлюбил заочно.
– А, так вот в чем дело… – кивнул я. И задумался. Возможно, если все кланы и основные события как-нибудь связать с растениями, то у Танто не будет проблем с экзаменом по истории… Только вот кто для него будет эту историю специально переписывать, я даже предположить не могу.
– Я на месте деревьев тоже ушел бы на территорию Умбрайя, – пожал плечами Казуо. – Если они дубы, это не значит, что они глупые. На половине планеты их рубят и пилят, а на другой удобряют, бережно собирают плоды и только подрезают засохшие ветки. Вообще непонятно, с какой стати Ганджу выкатили претензии, никто их часть деревьев не переманивал. Сами дураки.
– Да там не в «дубах» дело, – усмехнулся я. – Хотя и в них тоже, но они лишь следствие, а не причина. Конечно, плоды шагающих деревьев – незаменимый ресурс, который используется в изготовлении компонентов медески. Как и их древесина. И стоят эти «персики» с сучками дорого. – Я отобразил голограмму золотисто-желтого спелого плода, покрытого тонкой пушистой шкуркой, а затем золотистые срезы высохших веток. – Ганджу недовольны, что плодоносящие взрослые деревья переплыли пролив и старательно укореняются на нашем берегу. Но, собственно, за этот мир давно идет борьба, а мы с Ганджу просто самые… хм... сильные и крупные игроки. И постепенно, со временем, выкупили у более мелких кланов их доли. Так и получилось, что почти поровну разделили планету. Но это стало лишь еще одним метеоритом в планету. – «Последний гвоздь в крышку гроба», – мысленно перевела для себя и Казуо Риса. – А сам конфликт, который и повлек кровную вражду, настолько давний, что никто уже не помнит, из-за чего он начался.
– Вражда до гроба – дураки оба, – пробурчала Риса. – Ладно-ладно! Я за наших, не кипишуйте. Но мне не нравится это все… Нашлись на мою голову «монтекки-капулетти» планетарного масштаба. Я ведь по-о-омню, как там все плохо кончилось для влюбленной молодежи. – И она крепко сжала мою ладонь. Потом хмыкнула и поинтересовалась: – А чего сейчас-то произошло? Если давно на ножах, почему такая срочность?
– Ганджу всегда ждут, когда противники ослабнут, чтобы ударить, – пояснил я. – Могу только предполагать… Но скорее всего, то, как развивается ситуация с похищенным внуком главы Умбрайя, дало им основание считать, что время очередного нападения настало. Не открытого военного конфликта, конечно, за это Прародители сами всех обнулят, но политически тоже можно сильно обострить ситуацию.
– Умный мальчик, – кивнула леди Гиттиннэвыт. – Но хватит разговоров. Ичехай сам себя не наколет. Пойдемте.
Я чуть нахмурился, не понимая, о чем они говорят. Но Риса и Казуо внешне оставались спокойны и явно осознавали, что нам предлагают. Хотя внутри в них бурлили толика страха и какое-то восторженное предвкушение. И что это за странные ичехаи?
– Уй, – опасливо сказал между тем Казуо и покосился на свои колючие «тренажеры выносливости» под турником. – Интуиция подсказывает мне, что я могу и пожалеть, но...
– Ничего, потерпишь, – утешила его Мастер Татьяна. – Тебе ли уколов в пятую точку бояться, в детстве по больницам нагулялся.
– Это не значит, что я полюбил подобные процедуры, – с достоинством парировал Танто, а сам вопросительно посмотрел на Рису.
– Нам тоже предстоит, так что не ты один потерпишь, – вздохнула моя Мастер. – Мы будем с тобой. И морально тоже.
– И все же не могли бы вы прояснить?.. – обратился я к древней.
– Сам увидишь, малыш. – Мама Рисы погладила меня по плечу. – Твоя бабушка дала согласие на эту процедуру, так что волноваться не о чем. Кстати, как думаешь, белый тигр подойдет в качестве тотема? Или, может, какая-нибудь птица? Дед Алелекэ сейчас на кураже, руку хорошо набил, сможет не только абстрактные узоры нанести.
– А разве не белый медведь? – удивилась Риса, пока мы поднимались по лестнице. – Он больше всего подходит.
– Хм… в чем-то ты права, пожалуй. В конце концов, тебе ли не чувствовать внутреннюю суть твоего Оружия.
– Я бы предложил белого оленя, – не остался в стороне Казуо.
А я все еще ничего не понимал.
– Вот тебе оленя и нанесем, – хихикнула Риса.
– Не, я уже заказ сделал! У меня будет древо жизни! – подбоченился Кинжал. – На всю спину.
– И корнями в… – указала девушка Казуо пониже спины. – Отличное решение.
Так, кажется, я смутно начинаю осознавать, о чем идет разговор. Но зачем нам рисунки-татуировки? Это традиция клана? Я бы предпочел не разрисовывать себя наскальной живописью, как какой-то… Ганджу...
– Это не те тату, которые для украшения, это скорее знаки на ауре, они корректируют каналы и вообще… ну, полезные, – услышав мои мысли и опасения, шепотом просветила меня Мастер. – Они невидимые, если ты сам не хочешь их показать. Типа секретные. Но, блин… – Она незаметно показала мне запястье, и на коже вдруг сам собой проступил узорный ободок с какими-то знаками. – Когда наносят, болючие… страсть. А куда деваться?
– Меня терзают смутные подозрения, что я это уже проходил. Кажется… со мной такое уже делали, в детстве, – пробурчал Казуо, когда вместо знакомого холла в доме Рисы мы через дверь с лестницы шагнули в… такую палатку, как Мастер показывала мне в клубе. Только эта была больше. Яранга. Деревянные стойки, оленьи шкуры вместо стен, первобытная утварь и огонь в очаге. И очень жарко.
– Раздевайтесь! – скомандовала нам древняя, заходя следом и подталкивая в спину. – Парни ложатся по обе стороны очага на живот, на шкуры, Лиза, ты знаешь, куда сесть. Дед, ты где? Выходи! Внуки пришли, зверушка рисовать на неприличный место, аднака!
Глава 39
Лиза:
Ой-ой, хорошо, что Казуо забыл, а Рич просто не знал, насколько больно накалывает дедушка Алелекэ, и если бы я имела в виду лишь его саркастические замечания... Причем, блин, больно не уколотому телу, а чему-то очень нежному там, внутри. Ну, потому что татушка же не на пояснице в самом-то деле. Она на ауре.
Кстати, Рич пыхтел и внутренне (да и внешне) довольно долго упирался. Не потому, что боялся боли, а из-за того, что ему жутко не нравилась сама мысль, что на нем нарисуют какую-то там картинку, да еще и в странно-неприличном месте, как будто стриптизеру-эскортнику. А тату на пояснице воспринимались им только так.
Пришлось ментальным шепотом объяснять опять-таки про ауру и про то, что никто не виноват, если у всех Оружий именно в основании позвоночника расположено виртуальное соединение «рукояти» и «лезвия».
Правда, выслушав аргументацию, мой принц все же проникся и снял штаны. Не сказать, что он был счастлив это сделать, но поскольку табу на наготу в призме вообще слабое, то и не стеснялся особо.
Не то что Казуо. Этого пришлось уговаривать дольше, а потом еще и чуть ли не силком трусы сдвигать пониже. Пф-ф-ф-ф, можно подумать, у него там хвост. Попа как попа, было бы чего стесняться.
Ну и вот. А потом дед навострил свои иглы и… Ой-ой-ой. Больно! По себе знаю.
Рич молчал как партизан, только в ментале зубами скрипел, пока я мысленно суетилась, ойкала, утешала и отвлекала. Казуо взвыл было, когда пришла его очередь, но тут уже пример Рича подействовал – братан ни за что не хотел показаться слабее.
Они еще не знали, что дальше будет хуже. Потому что у Оружий одна корректирующая татуировка – на том самом месте. Ее ставят в определенный период раз и навсегда. А вот у Мастера… У меня и так их уже четыре – по одному браслету на запястьях и щиколотках. А теперь, когда я повзрослела до нужного возраста и буду вынуждена жить не на Земле, а в призме, родители и бабушка с дедушкой решили обезопасить меня по максимуму. А это значит…
А это значит – звездец нам всем на ближайшие три часа. В смысле – и Рич, и Казуо зубами скрипели примерно каждый минут по двадцать. А орали в голос, ругались и чуть не плакали, глядя, как корежит меня, – больше двух часов.
Я временами даже про боль забывала, так пугалась то за Ричарда, то за братана. Ладно у принца седых волос в шевелюре никто не заметит, а если побелеет черноволосый Казуо – это будет совсем нехорошо!
Бабушка даже думала, не выставить ли их из яранги на фиг, но нет, дед сказал – нельзя.
– Риса, Риса, потерпи, – бормотали они наперебой, то ментально, то вслух, и рвались то подержать меня за руки, то вытереть пот со лба. Попытку отобрать меня у дедушки они уже предприняли в самом начале сеанса иглоукалывания, схлопотали сразу ото всех, и от меня в том числе, и больше не рыпались.
– А я что, по-вашему, делаю? – Примерно на исходе второго часа на то, чтобы не выть в голос и одновременно успокаивать мужчин, у меня сил уже не осталось и я начала огрызаться. – Да успокойтесь вы… Ой! Мне еще детей рожать вон тому белобрысому, что, каждый раз так умирать будете?!
– В призме в медеске рожают, там боли не чувствуешь, и все практически сразу регенерирует, – просветил меня натурально трясущийся и уже отстукивающий чечетку зубами Рич.
– Я дома рожать буду, у бабушки, – пропыхтела я, чувствуя, как костяная игла с какой-то странной скверной выводит предпоследнюю линию у меня на бедре. – Не доверяю я вашим… Ай! Медескам!
– Слушайте, а не рано ли вы тут про роды начали? – икнул Казуо.
– Да, лучше после ста пятидесяти… – заверил Рич, похоже от переживаний и сам не осознавая, на какую тему идет обсуждение.
– Из крайности в крайность.
– Все! – объявил, наконец, дедушка и отложил свои орудия пытки. – Жена, дай детям отвар. Пусть протрут им кожу, а потом спят.
Мы все трое тяжело выдохнули и в облегчении свалились на оленьи шкуры. Ну, точнее, свалились парни, а я просто уткнулась носом в шерсть, отпуская стиснутые в руках оленьи рога, и даже не смотрела вслед выбравшимся куда-то на волю бабушке и дедушке.
Правда, через минуту мой упорный Меч-медведь завошкался – у него чувство долга где-то прямо под свежей татуировкой активизировалось. Пополз по оленьей шкуре, добрался до плошки с темно-коричневой жижей – ягеля они там натолкли, что ли? Во всяком случае, воняет похоже. Нет, о полном составе я даже думать опасаюсь. Так вот… принц дополз, тряпочку намочил и двинул обратным маршрутом. Ко мне.
– Ну его, – бессильно хныкнула я, стараясь зарыться поглубже в мех. – Оно щиплется!
– А вдруг без него появится воспаление? – буквально простонал Рич. – Или инфекция. Дикие методы у вас в клане…
– Воспаление чего, ауры? – Я обреченно выдохнула, непослушными руками отобрала у него тряпку. – Поворачивайся. С вас и начнем. Я хоть выдохну…
– Отдай, инвалидка. – Казуо перестал делать вид, что он умер, приподнялся на локтях и отобрал у меня лекарство. – Дожили… добровольно другому мужику буду задницу тереть...
– Поясницу, а не задницу, – фыркнула я.
– Невелика разница, – отмахнулся братан. – Разворачивайся тылом, белобрысый, а сам натирай Рису. Будем как обезьянки в онсене*. Ох, шиматта. Связался с вами на свою… нижнюю голову!
– Вот на нижнюю из нас как раз никто не претендует, – вдруг съехидничал Рич. – Да и откуда ты знаешь, может, найдешь в клане свою вторую половинку?
– Не надо никаких «половинок». Чем она меня сможет дополнить? Это мне, получается, придется все ее недостатки компенсировать. Зачем мне глупая, некрасивая и...
– И не зеленая, – все так же невозмутимо подколол Ричард. – Колючки, опять же, на наших девушках не растут.
Ы-ы-ы-ы… Точно от меня научился так разговаривать с нашим ботаником! Прогресс, аднака. Ой… хны-ы-ы, все болит!
– Вот поэтому я буду верен науке. И… Ай! Риса! Ты что там делаешь?
– Обезьянку в онсене. Все нормально, круговой обмен дезинфек… ой… тором… Кто-нибудь, дайте мне одеялко… Я хочу умереть и спать!
Короче, домой мы после этого приключения попали только на третьи сутки. Два дня так и продрыхли в оленьих шкурах одним клубком, как коты на печке.
И нас с ходу осчастливили известием, что уже завтра в клане белых мечников пройдет большой официальный прием, на котором глава клана сделает очень важное объявление, касающееся… ну, понятно кого.
– Риса, иди сюда, у меня к тебе важный разговор, – сказала мама Таня, отдирая меня от Ричарда, с которым мы так и не разлепились после оленьих шкур. – Нам обязательно надо кое-что сделать, прежде чем ты выйдешь в свет. Ричард, деточка, за тобой пришли. Я так понимаю, тебе тоже надо подготовиться и привести себя в порядок. Увидитесь уже на приеме.
–
* Японские макаки на горячих источниках
Глава 40
Ричард:
Это странно. Это глупо. Это… недостойно обученного Оружия моего клана. Но я за эти ужасно, как оказалось, долгие месяцы не расставался с Рисой больше чем на час (она все равно пробиралась ко мне в спальню контрабандой, по внешней стене здания. Или я к ней. А потом Таня-сама плюнула и перестала запрещать нам спать вместе), и теперь мне… страшно? Одиноко? Непривычно? Наверное, все вместе.
Словно от меня отрезали половину и бросили оставшуюся на дороге в снежной пустыне.
А ведь у нас еще даже нет привязки! Ну, то есть… мы не сливались аспектами-аурами и не занимались любовью, только целовались. Откуда тогда это чувство пустоты и отсутствия чего-то жизненно важного?
– Сделай хотя бы вид, что рад вернуться домой, – раздался сбоку баритон Галахада, которого отправили сопроводить… а точнее, отконвоировать меня обратно в клан. Да, действительно, вроде как возвращаюсь победителем в собственную семью, а ощущения такие, будто на эшафот ведут. И прямо физически чувствую холод, исходящий от брата. А раньше вроде ничего такого не ощущал.
– Я запутался, Гал, – решил я немного разрядить атмосферу разговором. – Слишком противоречивые мысли. Вот вроде добился всего и даже больше, мне нечего опасаться. Но… – не договорив, я замолчал, глядя в спину удаляющегося родственника.
Галахад остановился лишь у самого портала и, медленно повернувшись, посмотрел на меня… э… так люди могут смотреть на заговорившую вдруг прямо под ними табуретку. Сел на нее, а она тебе: «Что-то противоречивое я чувствую от твоей…» Кхм. Явно Рисина мысль.
– Ты сильно изменился.
– В лучшую сторону или в худшую? – сохраняя на лице невозмутимую маску, поинтересовался я.
– Не знаю. – Мне показалось, что в уголках рта Галахада мелькнул намек на улыбку. Но нет, не может быть. Так что померещилось. – Как минимум... ты вырос.
Я посмотрел на него и вдруг понял, что казалось мне странным с того момента, как я его увидел. Брат стал чуть ниже ростом. Или...
– И ты заговорил со мной первым. Уже второй раз, – сухо констатировал он факт.
Я моргнул. Так. Я же… Да. Я, ржа побери, привык иметь право голоса и, главное, настолько привык сам отвечать за свои слова, что перестал бояться их произносить.
– Тебя это пугает? Раздражает? – Мне правда было интересно.
– А должно? – ответил он вопросом на вопрос.
– Не знаю. – Я пожал плечами, глядя, как из мути подпространства проступают знакомые контуры кланового парка. Главная резиденция. Белые розы, снежный плющ и башни из мрамора и хрусталя.
– Пока изменения в тебе напрямую не затрагивают меня, я спокоен, – все так же практически без эмоций ответил Галахад. – И для семьи это так или иначе принесло выгоду.
– Логично, – согласился я, ступая на вылизанные до стерильности плиты дорожки.
– Во тьму ты не пал, потому мне не в чем тебя обвинять, – добавил странную фразу брат.
– Ну, я туда и не собирался, – еще успел пошутить я, прежде чем большие двери главной резиденции медленно открылись и стало видно, что в парадном зале вокруг трона главы выстроен едва ли не весь клан. Ровными рядами белоснежных фигур. А за ними почетные… гости. Или свидетели?
Поневоле по спине пробежала ледяная дорожка. Очень уж это серьезное мероприятие было похоже на большое судилище. Каждый из них сканировал меня взглядом, и я буквально чувствовал, как они прожигают меня аурным зрением, ища… скорее всего, следы или жгут привязки.
Чуть сбоку я заметил отца. Его взгляд был лишь слегка теплее остальных, но тоже внимательно сканировал меня с ног до головы. Я дошел до символического трона главы, подножие которого было обшито белым мрамором, а спинка украшена хрустальными навершиями-башенками. Плавно опустившись на колени, я впервые заметил, что именно благодаря этим самым навершиям по всему залу прыгало множество радужных солнечных зайчиков. Красиво, оказывается, и совершенно ничем не напоминает лед. Хм, кажется, я уже просто устал бояться. Вот сознание и выхватывает из окружающей действительности яркие мелочи.
– Приветствую всех собравшихся! – степенно и привычно
начала бабушка речь. – Сегодня мы, наконец, развеем облако смуты и непонимания, нависшее над нашим кланом.
В зале повеяло напряжением, настолько плотным, что, казалось, его можно пощупать рукой.
– Мой внук вернулся в семью с хорошими новостями.
Ого! «Внук» в «семью», а не «Оружие из главной ветви» в «клан». Кажется, меня нехило так повысили в местной иерархии. Вот же ж, научился у одной неугомонной девчонки! Я ж теперь на любую фразу соклановцев без скепсиса смотреть не смогу. Ну, главное, им этого не показывать. После Земли… трудновато придется. Хотя… «рожа кирпичом», как говорит Риса, на самом деле не такое уж сложное умение.
– И его миссия завершилась успехом! – Так, постойте, что я пропустил? – Сегодня, благодаря усилиям Ричарда Умбрайя, к клану присоединяется Мастер – Елизавета Иванова-Лакоста, с этого момента именуемая только и единственно Елизавета Умбрайя!
Ржа! Чтоб меня в черную дыру засосало и выкинуло в ином мультиверсуме! Это же… нет, мы же с Рисой сами планы составляли! Все просчитывали, со ставками сверяли. Корректировали кое-что.
И должен был быть просто союз кланов, с договором на обучение нескольких Ивановых на территории Умбрайя! А то, что происходит сейчас, – полный переход! У нее даже параметры ауры изменятся, и наши дети будут полностью «белыми мечниками», даже внешне. Она потеряет свою принадлежность к Ивановым, связь с ними. Даже их защиту!
Так, главное – не паниковать. Конечно, зная семью Рисы, я не сомневался, что это совершенно не помешает ей совмещать удобства обеих систем и кланов. Уж в своем Мастере и ее умении хорошо устроиться я не сомневаюсь. Да и в ее родственниках тоже – не оставят они ее без своей поддержки. Кто в этом усомнится – точно пожалеет. В таком разрезе наш клан приобретает… кх-х-х… а официально-то все вроде бы и не...
Все это хорошо, одно плохо: а меня кто-нибудь в эти планы собирался посвящать? Или это было решение, принятое буквально только что? Слишком уж странно улыбалась Мастер Татьяна перед самым нашим разделением. И на свою дочь смотрела со значением. С таким, что при этом воспоминании у меня сразу в голове прояснилось: Риса тоже ничего не знала.
Мысли, скакавшие бешеным галопом, вдруг замерли, словно их подморозило. Потому что среди ледяной тишины, когда все присутствующие, кажется, перестали даже дышать, двери сбоку от бабушкиного трона открылись, и в зал вступила...
Ржа!!! Во что они превратили мою Рису?!
