Текст книги "Моя Геройская Академия "
Автор книги: Бъорн Инг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 43 страниц)
– Это как? – Кацуки внимательно слушал. Ведь Всемогущий наверняка не имел в виду, что решил покалечить вместо этого Изуку.
– Он уже обладал даром. И я недавно открыл для себя, что все мои предшественники тоже обладали каким-то даром, прежде чем наследовали Силу. И они все погибли при схватке со Все За Одного. Я единственный выжил. Разумеется, я не желал калечить юного мага, поэтому не спешил с передачей дара. Вместо этого отправился на огромный квест в поисках воспоминаний о моих предшественниках, чтобы понять, почему, если эта Сила такая добрая и важная для баланса нашего мира, она убивает своих носителей. В итоге мой квест привёл ко всезнающему Оракулу, который и подтвердил мои опасения: обладатели дара, получившие Силу, обречены на скорую смерть, но есть способ обойти проклятие. Поэтому я и стал искать бездарного. Юный Мидория показал себя как достойный кандидат.
Кацуки перевёл взгляд на Изуку. Носитель Силы спал с открытым ртом, из которого на подушку текла слюна, и иногда он похрапывал. Кацуки усмехнулся, вдруг поняв, что глупо ревновал выбор Всемогущего, гадая, что тот мог увидеть в плаксивом слабаке. Это было элементарно: Изуку был правильным выбором. Не идеальным, но правильным.
– Он справится, – уверенно произнёс Кацуки. – Задрот в моём мире уже научился не ломать свои конечности, используя причуду. Единственное, он стопроц гораздо менее хилый, чем ваш. Там… – Кацуки замолчал, не став рассказывать, как обалдел, когда впервые увидел Изуку в школьной раздевалке без рубашки. В средней школе он не обращал на его внешность внимания и пропустил момент, когда Изуку обрёл рельефные мышцы. Выглядело это невыносимо смешно вкупе с его детской мордой, но не в этом суть. – Раз тот смог, то и этот сможет, – подытожил он.
«Квест «Избавиться от ревности к успехам друга детсва» успешно пройден», – оповестил Кацуки его «телефон», заставив подпрыгнуть на месте.
– Что за хрень?! – воскликнул Кацуки, доставая телефон и копаясь в нём в поисках квестов. Но ничего не нашёл.
– Что-то случилось? – осведомилась Момо. – Ты в порядке?
– Всё норм, – хмуро кивнул Кацуки и растянулся у костра. – Просто… устал…
– Тогда спокойной ночи, – сказала она, устраиваясь с проивоположной стороны. – Я тоже того и гляди отрублюсь.
– Спокойной ночи, бро, – подал голос Эйджиро, устраивая голову на какой-то булыжник. – Поскорее бы уже выспаться и продолжить путь к бару… то есть к таверне… К городу!
– Мурчащих снов, – мурлыкнула Мико, устраивая подбородок на сложенные руки и закрывая глаза.
Всемогущий уже спал.
Кацуки тоже закрыл глаза. Но сон не шёл. Непривычный антураж мешал расслабиться и уснуть: трещащий костёр, стрекот цикад и шум деревьев, отсутствие одеяла и подушки, храп Изуку. Поворочавшись в поисках удобной позы и так её и не найдя, Кацуки открыл глаза и сел, осматриваясь вокруг. Кромешная тьма начиналась через несколько метров от костра, только над головой, выше деревьев, словно россыпь драгоценных камней, сияли звёзды. Все соклановцы спали.
Кацуки их рассматривал, прогоняя через головы разные противоречащие мысли. Он их знал, но и не знал. Это были их двойники, похожие на оригиналы, но с отличиями. И это было странно. Хотелось бы их узнать хоть немного помимо того сеттинга, который был предоставлен здесь. Может, они пересекались с его двойником при каких-то обстоятельствах?
Мысль показалась вероятной. Ведь он как-то пересёкся с Эйджиро в Штатах шесть лет назад, не зная об этом. Открылось это случайно, когда парни отправились к Эйджиро в комнату в общежитии, чтобы помочь ему найти картридж к видеоигре, которую он потерял. Потроша его личные вещи, они наткнулись на фотоальбом, который сентиментальный одноклассник забрал с собой из дома.
Денки, уставший от поисков, открыл его и начал рассматривать фотографии. На одной из них он увидел десятилетнего Эйджиро с зеленоватым оттенком лица, сидящего в вагончике американских горок, а позади, через несколько сидений – хмурого Кацуки, со скучающим видом глядящего в сторону.
Может, и этот Кацуки пересекался с этим Эйджиро, пусть они даже и не знали об этой связи? Возможно, он и с Мико, и с Момо тоже пересекался?
Кацуки сглотнул. Он хотел увидеть эти моменты и решил действовать. Ну, а если кто поймает его, он просто сделает вид, что пытался растрясти, чтобы тот прекратил храпеть.
С кого только начать? Трогать девчонок было немного жутковато.
Эйджиро, обнимая камень аки мягкую подушку, сладко сопел, словно приглашая Кацуки начать с него. Кацуки не видел, почему бы и нет, и тихонько подполз к горону.
Ему потребовалась целая минута, чтобы набраться решительности и прикоснуться к руке Эйджиро, фокусируясь на желании увидеть его пересечение с двойником.
~*~
Мир вокруг вдруг дёрнулся и погас. Но прежде, чем Кацуки успел начать паниковать, он обнаружил себя стоящим в очереди к ездовому дракону. Зверь впечатлял своими размерами, не уступая длиной поезду, на котором они и приехали в эту загадочную страну Галлию.
Было пасмурно, но довольно жарко. Кругом стояли рослые галлийцы. И мужчины, и женщины одеты в туники самых разных цветов, плюс у всех длинные волосы, перехваченные ободом самых разных стилей. И ни одного лысеющего мужчины, словно это было не в их природе. Те, кто был богаче, носили позолоченные ободы, инкрустированные драгоценными камнями, люди победнее – тряпичные, плетёные, безо всякой показной роскоши.
Кацуки был одет под стать, хоть и не являлся галлийцем: его короткие злые волосы охватывал позолоченный обод с красным рубином в центре, на теле – белая туника до колен с традиционной вышивкой по подолу, и завершали образ мягкие плетёные сандалии, окрашенные золотом и серебром.
Мать была в восторге от этого его вида, а Кацуки жутко на неё злился, считая, что похож на девчонку.
Он пытался оспорить её нелепый выбор, – ведь он не галлиец! – просто отказавшись выходить в таком наряде на улицу, но та в итоге победила, напомнив, что Кацуки обещал себя вести как взрослый, не чурающийся чужой культуры, если хочет прокатиться на настоящем, единственном в мире прирученном восточном драконе. Отец добавил веса её словам, отметив, что все так одеваются в Галлии, так что смысла выделываться, аки уж на сковороде, нет. Да и сами родители с огромным удовольствием окунались в галлийскую культуру, одевшись как благородные богачи.
Правда, отец в своей тунике всё равно оставался похожим на мужчину, а не на какого-то гендерно-нейтрального девчёнпацана.
Однако всё возмущение Кацуки прошло, когда они подошли к станции, в которой продавались билеты на ездового дракона. Отец купил три билета, и теперь они стояли в очереди и ждали.
Кацуки изо всех сил старался выглядеть взрослым и специально для этого хмурился, делая вид, что ему скучно, но сердце радостно прыгало в груди в предвкушении. Дракон был белого цвета, чешуя переливалась на свету лёгким перламутром. Его голову украшали шипы и рога, похожие на светящиеся кристаллы, и загнутые когти на шести коротких лапах тоже напоминали их. А на спине были установлены ездовые кресла: по три в двенадцать рядов.
После того, как все пассажиры расселись и были надёжно пристёгнуты, прозвучал сигнал, и дракон начал плавно набирать высоту, несмотря на свои огромные размеры. Кацуки всегда восхищали эти невероятные существа своей лёгкостью и силой: сренестатистический дракон мог бы без труда поднять в небо целую скалу. Только они этого никогда не делали, являясь мирными существами, предпочитающими парить высоко в небе.
Кацуки аккуратно вытянул шею, чтобы увидеть короткие лапы дракона, похожие на птичьи, отмечая, что тот перебирает ими, словно помогая себе плыть в воздухе. Всё выше и выше, через влажное облако, похожее на густой туман, пока не вынырнул на его поверхность с клубящимися волнами, в ослепляющий своей яркостью солнечный свет.
По дракону раздался восхищённый гул пассажиров. Он парил в воздухе пару минут, давая людям насладиться видом, а затем резко нырнул вниз. Разгоняясь, он падал к земле, и Кацуки даже решил, что что-то пошло не так и они погибнут, но у самой земли дракон вдруг резко полетел вверх, а потом вновь вниз – и так несколько раз, вызывая и безумный страх, и восторг одновременно, вырывающийся воплем из груди. После очередного особо долгого взлёта, дракон вновь начал падать к земле, но вместо того, чтобы в очередной раз взмыть вверх, нырнул в образовавшийся портал, окаймлённый закручивающимся к центру туманом.
Под землёй было прохладно и царила кромешная тьма – но лишь мгновение. Дракон издал рёв, и в тот же миг подземелье наполнилось светом тысяч гиганских кристаллов, переливающихся всеми цветами радуги.
Кацуки в изумлении ахнул, видя этот непередаваемый по своей красоте мир. Когда кристаллы потухли и глаза привыкли к тьме, Кацуки заметил стадо подземных крокодилов, деловито поглядывающих на дракона из реки – те светились голубым люменисцентным светом. Чуть позже он увидел и подземных орлов – огромных хищников, перья которых светились красным, парящих на почтительном расстоянии. И огромную подземную жабу весом в пару сотен килограммов, на которой выделялись бледно-зелёным сиянием только её бородавки. Встретить таких тварей в обычной обстановке означало бы схватку за свою жизнь, но никто из них не рисковал нападать на дракона, превосходящего их всех по размеру.
К слову, сам он светился лёгким перламутровым светом.
Будто поняв, что пассажиры удовлетворили своё любопытство осмотром местной фауны, дракон вновь издал рёв, оживляя потухшие кристаллы и заполняя пространство мягким радужным светом, после чего, набрав скорость, начал взмывать вверх. Кацуки увидел открывшийся к поверхности портал и бросил последний взгляд на подземный мир.
Яркий свет и резко ставший влажным и тёплым воздух, смена положения тела дракона на горизонтальное и его скорое замедление дали Кацуки понять, что приключение окончено. Очень не хотелось покидать дракона, положительные эмоции переполняли, хотелось прокатиться ещё раз. Однако он предусмотрительно сделал вид, что ему это не в новинку.
Мать дала Кацуки золотой кристалл и попросила закинуть в коробку с пожертвованиями на помощь сохранения драконов. Взяв кристалл, Кацуки направился к коробке…
~*~
И видение прервалось.
Кацуки обнаружил себя стоящим на коленях и держащим Эйджиро за предплечье. Сердце безумно колотилось: у него вышло! Он увидел прошлое, которое разделяли Эйджиро и двойник! Увиденное потрясало своей детальностью и тем, что он ощущал каждую эмоцию того Кацуки, словно они принадлежали ему. Единственное, он так и не заметил самого Эйджиро. Он помнил кучу взрослых и детей, но совершенно не обратил внимания, был ли среди них Эйджиро – весь интерес был прикован к дракону.
Стало любопытно, пересекались ли они ещё. Но когда он вновь дотронулся до Эйджиро, то увидел то же самое воспоминание с драконом.
Исходя из увиденного, Кацуки понял, что он не может изменить увиденное, не может переключать внимание на другие детали, он словно пересматривает запись через глаза своего двойника. А ещё он понял, что тот Кацуки действительно был похож на него и мыслями, и поступками.
Кацуки даже немного испугался, что вдруг, когда он очнётся в своей реальности, то будет путать его и своё прошлое, и все решат, что он сошёл с ума. Однако вскоре заметил, что детали воспоминаний стёрлись, начав восприниматься,как реалистичный сон.
Хотелось ещё.
Он посмотрел на посапывающую неподалёку Мико. Интересно, что он увидит? Сказочный лес, населённый неко, дома которых находятся на деревьях, так как коты любят взбираться повыше?
А Момо? Зная её в реальности, он предположил, что мог бы с ней пересечься в каком-нибудь элитном бутике или же на курорте.
Тем не менее, трогать девчонок было жутковато: а вдруг они проснутся, и что он скажет?
А вот Изуку его действительно интересовал. У того было четырнадцать лет воспоминаний, разделённых с двойником Кацуки. И последний понимал: подсмотреть прошлое своего двойника может быть полезно, чтобы понять себя. Да и в случае, если вдруг тот проснётся, Кацуки сможет смело заявить, что Изуку храпит. Или вообще не врать, а прямо сказать, что тот сам ранее разрешил.
Тихонько подкравшись к Изуку, он смело прикоснулся к его руке с желанием увидеть что-то из прошлого.
И он увидел себя шестилетним Кацуки, который хоть и был на два года старше, но воспринимал Изуку, как ровесника. Тётя Инко отвела их обоих гулять на детскую площадку. Кацуки не нравился маленький плаксивый партнёр по играм, поэтому он частенько пытался того отвадить, говоря обидные вещи, причём не всегда полностью правдивые, либо же преувеличивая какие-то моменты. А чтобы не получить за свои выходки – научил Изуку, что жаловаться – это признак слабости. Наивный малыш ему поверил и не жаловался, сам пытаясь отставивать свои права.
Воспоминание прервалось. Кацуки поморщился. Он совершенно забыл, что когда-то так же обработал и своего Изуку, который был так же наивен и верил каждому его слову.
Он вновь прикоснулся к Изуку.
~*~
Инко начинала работать, как няня для Кацуки. И когда он вырос, была переквалифицирована в служанку. Она всегда по-доброму и снисходительно относилась к вспыльчивому Кацуки, однако не позволяя ему выходить за рамки дозволенного. Из-за этого он частенько на неё злился и даже грубил, но получал за это уже от собственной матери, когда она узнавала. При этом вину свою он никогда не хотел признавать.
Получив в свой шестнадцатый день рождения от матери за грубость к Инко на глазах у друзей, Кацуки не выдержал и, когда оказался наедине с Изуку, наговорил ему в самой злой форме, что думает и об Инко, и о нём самом. И то, что у Изуку нет никакого отца, работающего в Галлии, что он бастард, и это потому, что никто нормальный на такую корову, как его мать, смотреть не станет.
Кацуки переступил все границы дозволенного, оскорбив мать Изуку. И Изуку отреагировал. Он набросился на Кацуки. Завязалась драка. Силы были неравны, но Изуку об этом не думал: честь его матери была задета каким-то нарциссичным мажором, – и он не даст этому просто так сойти с рук. Кацуки не ожидал такой реакции от робкой плаксы, поэтому был открыт и получил кулаком в нос. От слабака Деку.
Это привело его в чувство, и он начал защищаться, а потом перешёл и в наступление, что оказалось довольно легко. Кацуки победил.
~*~
Сомнений не оставалось: этот Кацуки точно такое же говно, как и он, вплоть до мелочей. Отличия были, но только внешние, а ядро одно. Кацуки бросил взгляд на Изуку, с каким-то сожалением подумав, что задрот страдает чувством вины из-за такого куска…
Стало как-то тоскливо на душе: неужели грубость, заносчивость и ненависть – его доминирующие качества? Но должен же задрот хоть на чём-то обосновывать своё хорошее отношение к двойнику Кацуки? Ведь так?
Кацуки опять прикоснулся к его руке.
Мир дёрнулся и погас.
~*~
Он стоял перед входом в заброшенный колизей на окраине города и задумчиво поглядывал на время в своём интерфейсе. Была середина недели, и поэтому товарищи, с которыми он обычно тренировался по выходным, могли и не прийти. Тсубаса сказал, что, возможно, сможет, но неточно, и, что если не явится к трём, значит, не придёт. Уже была четверть четвёртого, а значит, можно не ждать.
Кацуки раздосадованно цыкнул, размышляя, стоит ли в одиночку переться в колизей. Не то, чтобы он боялся мобов, которые в основном были ему на один зуб, но всё же столкнуться в одиночку с тупой нежитью не хотелось. А шанс был.
В итоге Кацуки решил не тратить время и пойти домой. Тем более, что на носу выпускные экзамены, которые были гораздо ближе, чем поступление в академию; да и успех на экзаменах во многом предопределял его шансы на поступление.
Только он собрался идти, как из-за угла вынырнул силуэт. На секунду вспыхнула надежда, что Тсубаса всё же смог, но щуплое сложение, явно не принадлежащее крылатому здоровяку, развеяло все надежды.
В его сторону шёл задрот Изуку. И, судя по всему, он появился здесь не случайно, а искал Кацуки.
Действительно, встретившись с ним глазами, Изуку отвёл взгляд и стал смотреть себе под ноги. Подойдя ближе, он достал из инвентаря свёрток из коричневой бумаги и молча протянул его.
– Что за хрень? – недоумённо спросил Кацуки, отклоняя запрос на передачу свёртка.
Изуку поднял взгляд.
– Мама приболела, поэтому попросила меня забрать твой боевой костюм, – ровно произнёс он, повторно активируя запрос на передачу ноши.
Кацуки молча принял свёрток, вспоминая события месячной давности, когда он подрался с Изуку. Ужасное, позорное событие. Изуку так никогда и не рассказал старшим, что же послужило поводом, даже не стал выдавать Кацуки, но и прежнее дружелюбие сошло на нет.
Но и отношение Кацуки к Изуку тоже изменилось. Он впервые осознал, что относился к Изуку необоснованно жестоко, просто потому, что считал себя лучше из-за наличия дара. А в тот день вывел из себя самого доброжелательного человека, которого знал. И не просто вывел, а довёл до состояния гнева. Просто потрясающий будущий боевой маг, в навыки которого должно входить умение успокоить и поднять дух.
Наблюдая, как Изуку разворачивается, чтобы уйти, он решительно набрал в грудь воздуха и окликнул его:
– Эй, задрот! Куда? Разрешения на то, чтобы ты уходил, я тебе не давал.
– Да, Кач-ч-чан? – Изуку не стал разворачиваться. Тон его голоса выдавал волнение. Скорее всего, он решил, что хорошим этот разговор не будет.
– Та драка месяц назад. Я был неправ.
Кацуки наблюдал, как Изуку разворачивается, и на его лице не проблёскивает ни одной эмоции, словно он полностью отключил эту функцию. Стало жутко от такого покерфейса, однако внешне Кацуки выглядел расслабленным и высокомерным самим собой.
– Я не должен был говорить всего того, что наговорил, лады? – продолжил он с вызовом, делая вид, что для него эти слова даются легко и без проблем. Однако ладони предательски вспотели, и он создал серию маленьких взрывов, заставив Изуку рефлекторно сделать шаг назад. – А ты не должен делать вид, что ничего особенного не сделал, понял?! Ты показал себя достойным мужиком, задрот! Ты постоял за свою мать, даже несмотря на неравные силы, и за это тебе моё уважение!
Сердце бешено колотилось. Казалось, что он всё уже сказал, но Изуку продолжал сверлить его ничего не выражающим взглядом. И Кацуки догадывался почему. Изуку было плевать на похвалу.
– И извини за ту выходку, – добавил Кацуки коротко, чувствуя, как предательски начало жечь глаза и наружу запросилась слеза. Но усилием воли он втянул её обратно и молча уставился на Изуку.
Взгляд задрота обрёл осмысленность и смягчился, а губ коснулась едва заметная улыбка:
– Спасибо что извинился, Каччан. Я это очень ценю… – Изуку быстро смахнул навернувшиеся слёзы, а затем перевёл взгляд на заброшенную арену: – А ты здесь тренируешься для вступительного экзамена?
Кацуки хмуро кивнул. Заброшенные места теряли защитные заклинания, становясь пристанищем для различных слабых и средних мобов, – и идеальной ареной для развития дара.
– Экзамен будет уже через месяц, да?
Кацуки хмуро кивнул и собрался сказать, что собирается домой, но Изуку его опередил:
– Можно посмотреть, как ты их бьёшь? Пожалуйста?
Кацуки цыкнул, глядя на смотрящего на него с надеждой задрота, и сдвинул брови:
– Ты дебил? Там кишмя кишит разными мобами, а ты бездарный! Сдохнуть захотел?
– Но они не выше третьего уровня! Я буду осторо…
– Нет, я сказал! Думаешь, раз я признал вину, то теперь из меня можно верёвки вить? Пшёл вон! Я вообще собирался домой.
– Прости, Каччан, – понуро произнёс Изуку, прежде чем отправиться восвояси, как вдруг мир вокруг дёрнулся, потерял чёткость и погас. Но в следующее мгновение Кацуки обнаружил себя в центре заброшенного колизея.
– О, нет, опять глюк! – раздался позади него испуганный голос Изуку. Кацуки развернулся к нему лицом и цыкнул: вот незадача, и задрота захватило. Изуку стоял к нему спиной.
– Да херня, нас в центр колизея перенесло. Следуй за мной, Деку, и не отставай.
– Каччан! – вздрогнул Изуку, резко поворачиваясь к нему. – И ты здесь! Уф, я уж подумал, что один сюда попал.
– Заткнись, и пошли на выход, – перебил его Кацуки. – Если на нас нападут мобы, просто стой и жди, пока я с ними разделаюсь. Идёшь немного впереди, чтобы я тебя всегда видел. Понял?
Получив утвердительный ответ, Кацуки направился к выходу, в глубине души радуясь, что легко отделались. Он слышал истории, когда глюки отправляли жителей за несколько километров от изначальной локации, иногда в эпицентр с сильными мобами. Так что им повезло. Пару раз он прихлопнул напавших писуков, но в целом мобы вели себя очень тихо. Крайне нетипично тихо.
Вариант, что их перенесло в похожее место, не был возможен хотя бы потому, что на одной из стен амфитеатра виднелись инициалы Кауки и его товарищей. Обычно глюк не создавал копии локаций и не очищал заброшенные от мобов. Глюк был хаотичен, но всегда существовало одно правило: он притягивал беды.
Кацуки замедлил шаг, прислушиваясь к тишине.
– Задрот, – тихо окликнул он Изуку. – Стой.
Изуку замер и оглянулся на старшего товарища.
– Что-то здесь уж слишком тихо, – продолжил он. – Держись рядом.
Изуку молча кивнул, подходя ближе, как вдруг выражение его лица сменилось на абсолютный ужас.
– С-з-зади! – произнёс он, пятясь назад. – К-качан!
Кацуки оглянулся, тут же рефлекторно дёрнувшись. Бугрясь, словно ферромагнитная жидкость, из земли поднимался ярко-зелёный с розовыми пятнами кислотный студень девятого уровня. Жуткий монстр, которого не должно быть на арене нижнего и средних уровней.
«Бля-я-я», – выдохнул Кацуки, пятясь назад. Словно услышав его голос, студень замер, напоминая видом круглую полусферу, и хотя у него не было глаз, казалось, что он смотрит на парней, будто оценивая, когда стоит напасть. Он был огромен: то ли успел отъесться на кишаших в колизее малых мобах, то ли его занесло сюда глюком. У студня было два варианта атаки: прыжок на жертву, либо же забрасывание кусками своей плоти, – поэтому они и были так опасны. Кацуки был в зоне досягаемости прыжком, а Изуку – в зоне атаки кусками. Куски, безусловно, наносят меньший урон. Проглатывание же целиком – немедленная смерть.
– Задрот. Будь. Готов. К его. Нападению, – произнёс Кацуки, аккумулируя как можно больше энергии для взрыва.
Студень колыхнулся вперёд, и Кацуки молниеносным движением выставил перед собой ладони, тут же выпуская мощный взрыв.
«ПЛЮФ!» – раздался чавкающий звук отрывающихся кусков студня. Шкала здоровья сократилась на две трети.
– Прячься, немедленно! – скомандовал Кацуки, тут же аккумулируя ещё энергии. Успех воодушевил его: ещё немного, и монстр канет в лету, он сам спасёт жизнь бездарного простолюдина до прихода боевых магов! И какая в итоге весомая добавка к его резюме в академию! Маны он истратил только половину, так что можно было и добить. Главное – успеть вовремя размозжить быстро ползущие обратно крупные куски и взорвать оставшуюся треть студня.
Оценив шансы, Кацуки в первую очередь кинулся убивать ползущие обратно к студню куски. Тактика была успешной: большинство кусков удалось уничтожить до того, как они воссоединились с основным телом. Осталось только разделаться с самим студнем. Кацуки проверил ману: осталась только четверть. Должно хватить.
Он решительно прыгнул к студню и прикончил тварь серией небольших взрывов. Упал лут. Накрыла эйфория: он смог! Он в одиночку победил!
– Я знал, что ты его завалишь! – раздался радостный вопль Изуку, выглянувшего из-за обломка находящейся неподалёку стены.
Лут был так себе. Сгустки кислотной массы, которая противно пульсировала. Пригодна для создания ядов, наносимых на оружие. Кацуки это было ни к чему, ведь он сам – ходячее оружие!
С этими мыслями он направился в сторону выхода.
– Каччан, можно мне забрать лут? – спросил Изуку, делая шаг к Кацуки. – Этот лут просто так не достать в обычных условиях, – смущённо пояснил он.
Эйфория от победы ещё не прошла, Кацуки великодушно кивнул. Изуку едва не взвизгнул от восторга, кидаясь подбирать ошмётки.
– Только быстро! А то мало ли что ещё здесь есть, а у меня маны совсем немного!
Позади раздался чавкающий звук. Кацуки оглянулся, чтобы увидеть неподалёку ещё одного студня – чуть меньше первого, но всё равно огромного с длинной шкалой хэпэ. Студни были полуразумными тварями и могли учиться на ошибках своих сородичей. Этот не стал прыгать, а разделился на две части и прыгнул на Кацуки.
Всё произошло настолько быстро, что Кацуки не успел сгруппироваться и успешно увернуться, и правую руку, попавшую в тело студня, обожгло болью от разъедающей кислоты.
Мир стал словно в тумане, появилась строчка, оповещающая о наложенном дебафе «болевой шок». Кацуки видел словно со стороны, как рефлекторно вытягивает здоровую руку, уничтожая взрывом напавший кусок. Он прокричал Изуку убираться отсюда, пока он задержит студня. Но очередной напавший кусок обжёг и его вторую руку.
Промелькнула мысль, что надо продержаться ещё немного: боевые маги уже наверняка в пути, обычно появляясь минут через десять в заброшенных локациях, когда случался глюк. С момента глюка прошло минут семь. А раны не страшны – пара зелий Исцеления, отлёжка в больнице – и он будет как новенький в считанные дни.
Очередной кусок кислотного студня начал обволакивать его ноги, немедленно усиливая дебаф «болевой шок». Мир стал меркнуть, однако боль ушла. Промелькнула мысль о родителях, которые ждут его на ужин, наверняка приготовленный Инко. Ах, да, она заболела. Так что, наверное, мать сама сегодня готовила. Не хотелось умирать, хотелось домой. А утром – в школу, чтобы похвастаться, как он убил студня и спас задрота. А ещё он помирился с последним… Это было приятное чувство, подарившее ему умиротворение с самим собой.
– Каччан! – раздался вопль Изуку и, не думая о последствиях, он схватил Кацуки за исчезающую в студне руку и с силой потянул на себя.
– Задрот, не чуди! – воскликнул Кацуки, понимая, что эта попытка бесполезна и Изуку калечит себя. – О матери своей подумай, у неё есть только ты! А я… мне жаль, что я был плохим другом, Изуку…
Изуку ошарашенно посмотрел ему в глаза, как вдруг вокруг лица Кацуки замкнулась кислотная масса.
Видение прервалось.
~*~
Руки дрожали, дыхание сбилось, а глаза были широко распахнуты.
Кацуки потребовалась минута, чтобы убедить себя: то был всего лишь страшный кошмар, он не погиб на самом деле. Просто видел безумно реалистичный дурной сон. Однако слёзы сами навернулись.
Сморгнув их, он решил, что хватит на сегодня потрясений. Да и шкала бодрости в красной зоне. Всё-таки эти путешествия в воспоминания оказались довольно энергозатратными.
Каким же он был дураком, считая, что смерть принесёт избавление! Смерть приносит только чувство бесконечной утраты. На большие раздумья не осталось сил. Кацуки лёг рядом с Изуку и тут же заснул.
