Текст книги "Не отрекаются, любя (СИ)"
Автор книги: Аrwen
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
– Вообще-то я целилась в грудь…
Брат лишь плечами пожал, подчеркивая вышесказанную фразу.
– Что ждет его дальше? – мне не давала покоя судьба пленника.
– Известно, что: мрачные подвалы королевского дворца, допросы, возможно, пытки, а потом публичная казнь через повешение.
– Как? – возмутилась я. – Но дворян не казнят на виселице!
– Ты плохо знаешь английского короля. Уверен, он не откажет себе в удовольствии унизить противника, хотя бы в смерти сравняв его с крестьянами, которых тот самоотверженно защищал.
– Это несправедливо!
– Не волнуйся, – Гэбриел подмигнул мне и широко улыбнулся. – До казни дело не дойдет. У Ричарда много друзей, к тому же я сам собираюсь приложить к этому руку.
– Ты спасешь его, – констатировала я, вздыхая. – А потом все начнется сначала. Атаман не простит Владу двойного поражения.
– Не начнется, – пообещал брат. – Я позабочусь об этом.
Откинув голову, я прислонилась к бугристому земляному скату с торчащими бледными корешками. У меня не было причин сомневаться в словах брата, хотя они и казались практически невыполнимыми. Впрочем, рассуждать о влиянии Гэбриела на вздорного атамана тоже не хотелось. Я не спала больше суток, почти столько же не ела, и теперь, когда улеглась горячка боя, успокоились эмоции от неожиданной встречи с мужем и братом, усталость навалилась свинцовой тяжестью. Я почувствовала себя совершенно разбитой, а теплый просторный плащ на шерстяной подкладке приятно обнимал тело, так и маня провалиться в сон.
– Плохо выглядишь, сестренка, – заметил Гэбриел, мельком взглянув на меня. – Иди, поспи немного.
– Не хочу, – отмахнулась я. – Если на нас нападут, моя помощь не будет лишней.
– Ну уж нет! – строго ответил брат. – Никакой самодеятельности, Александра. Пока я в состоянии защитить нас, ты и пальцем к оружию не притронешься. Отдыхай, я сказал, или мне придется уложить тебя насильно.
Спорить было себе дороже. Сознавая, что за последние несколько дней я и так превысила все допустимые нормы свободы, приличествующие замужней барышне из высшего общества, я не посмела возразить. С трудом поднявшись, доплелась до противоположной стены и легла на землю рядом с атаманом, свернувшись калачиком и закутавшись в плащ. Закрыла глаза и то ли мгновенно заснула, то ли потеряла сознание.
========== Глава 18. Маскарад ==========
Смутные бесформенные тени кружились вокруг меня, скалились, непрерывно меняя очертания, хватали за руки, вовлекая в свой безумный хоровод. Воздух был густ и плотен, по нему плыли какие-то темные клочки, то рассыпаясь пылью, то вновь собираясь в причудливые фигуры. Неясные звуки надоедливым комариным роем приближались со всех сторон, а потом отдалялись, превращаясь в едва слышное бормотание. Иногда они складывались в отдельные слова, и тогда я могла их различить.
– Оставь, Дракула, не видишь, ей совсем плохо!
– Если я понесу ее, это привлечет внимание, и тогда весь маскарад вообще не имеет смысла.
– Я пойду сама!
Чей это голос, неужели мой? Разлепив веки, я поначалу ничего не увидела кроме серой колышущейся мглы с черными точками. Но постепенно она рассеялась, и в неверном тусклом свете, льющемся откуда-то сверху, проступили очертания знакомой фигуры. Только выглядела та весьма странно: торс облегал красный солдатский мундир с посеребренными пуговицами, ноги обтягивали узкие белые брюки, заправленные в высокие сапоги, а на голове, низко надвинутый на глаза, красовался кивер английского кавалериста.
– Влад, если бы ты знал, в каких причудливых образах порой мне снишься! – мечтательно протянула я.
– Это не сон, Аликс, – граф похлопал меня по щекам. – Приходи в себя!
Вяло отмахнувшись, я приподнялась на локте. Голова отказывалась соображать, и только после того, как я ею потрясла, сознание немного прояснилось. В землянке по-прежнему царил полумрак, однако пленный атаман куда-то исчез, равно как и мой братец. Граф присел рядом, взял меня двумя пальцами за подбородок и приподнял его.
– Как себя чувствуешь?
– Лучше не бывает, – отозвалась я. – Ты вернулся…
– Разве я мог обмануть твои ожидания? – улыбнулся супруг. – Вставай, помогу тебе переодеться.
– Что это? – я с подозрением уставилась на протягиваемый мне сверток.
– Военная форма, такая же, как на солдатах королевского отряда, которые будут охранять нас в пути. Не думаю, что разбойники осмелятся напасть на большую вооруженную группу, но на всякий случай нужно принять дополнительные меры безопасности.
Поднимаясь, я едва удержалась, чтобы не застонать. Все тело страшно ныло, будто его пропустили через мясорубку, любое, даже самое маленькое движение причиняло боль. Складывалось устойчивое впечатление, что прошлой ночью я не бегала по лесу, а служила соломенным манекеном, на котором юные бойцы отрабатывают навыки рукопашного боя. Непослушными пальцами принялась расстегивать амазонку, но граф оттолкнул мои руки и кинжалом разрезал лиф.
– Не время возиться с пуговицами, – пояснил он, стаскивая с меня платье. Накинув на плечи рубашку, задержал взгляд на моих запястьях. – Откуда у тебя синяки?
– От веревки, – рассеянно ответила я.
– Веревки… – медленно процедил граф. – Что еще с тобой делали?
– Больше ничего, – заметив гнев, сверкнувший в глазах супруга, спохватилась я, – меня не обижали и вообще обращались довольно учтиво!
– Жаль, что Грей без сознания, а то я бы побеседовал с ним относительно хороших манер. Впрочем, по дороге в Лондон мне не раз представится такая возможность…
Я хотела было заступиться за атамана, но, взглянув на мрачное лицо мужа, поостереглась. Как бы не подлить масла в огонь. До сих пор любимый не обнаруживал признаков ревности, и мне не хотелось ее провоцировать. Как хорошо, что он не знает о способах допроса, принятых в разбойничьем лагере, иначе участь незадачливого похитителя решилась бы прямо здесь, немедленно и бесповоротно, и даже вмешательство Гэбриела не послужило бы преградой!
Переодевшись, я собрала волосы в пучок и спрятала под головной убор. Придирчиво осмотрела себя:
– Я выгляжу глупо. Костюм велик мне как минимум на три размера.
– Ну извини, – развел руками граф, – в английских войсках не служат столь миниатюрные воины.
Взяв меня за руку и увлекая за собой, он покинул землянку.
Лесной холм, давший нам временное пристанище, окружало не менее двадцати вооруженных до зубов людей, одетых в такие же мундиры, как и мы с графом. Некоторые из них с арбалетами патрулировали окрестности, остальные, завидев командира, тут же встали по стойке смирно, ожидая указаний. Неподалеку пофыркивала и потряхивала шеей лошадь, ковыряя копытом пласт слежавшейся листвы. Поперек ее седла был привязан пленный атаман, так же обряженный в солдатскую форму. Рядом со входом в землянку лежало три тела в одежде разбойников, в груди каждого торчало по стреле.
– Работа Гэбриела? – я указала на мертвецов.
Граф кивнул.
– Странно, я даже не слышала…
Подошел брат, оглядел нас, оценивая готовность.
– Если вы собрались, тогда временно расстаемся, – произнес он, принимая из рук зятя свой плащ и надевая его. – Встретимся на той стороне леса.
– Почему ты не переоделся? – спросила я.
– Потому что я пойду отдельно. Мне ни к чему светиться в вашей компании, особенно учитывая мои дальнейшие планы.
Граф вопросительно выгнул бровь, но любопытствовать не стал. Махнув рукой на прощание, Гэбриел скрылся в ближайших зарослях. Оглянувшись вокруг себя, я озабоченно поинтересовалась у супруга:
– Влад, а где мой лук?
– Лук? – удивился тот.
– Тот, что раньше принадлежал Ричарду Грею. Ты сказал, что он – мой трофей.
Усмехнувшись, граф развернул меня в сторону лошади, и я увидела желанное оружие, притороченное к седлу рядом с пленником.
– Повесишь над кроватью, как делают охотники с чучелами добытых зверей?
– Зачем же? В нашей оружейной.
Граф отдал приказ выступать.
Путь через лес занял весь оставшийся день вплоть до самого заката. Солдаты рассредоточились, прочесывая местность и охраняя основную группу, в составе которой находилась и я. Слева и справа от меня шагали два дюжих бойца с квадратными каменными лицами и мушкетами наперевес. Для конспирации мне тоже выдали небольшой карабин, заранее предупредив, что он не заряжен. «Чтобы на случай боя ты не имела ни малейшей возможности в него ввязаться» – пояснил супруг. Впрочем, опасения графа не подтвердились, путешествие прошло без эксцессов. Видимо, разбойники действительно не решались связываться с превосходящими силами противника, а может, потеря главаря обескуражила их и на время выбила из колеи.
Как бы там ни было, к опушке вышли без потерь. Там нас ожидал еще десяток кавалеристов, присматривающих за лошадьми их товарищей и стерегущих выход из леса. Уже совсем стемнело, однако факелы из предосторожности не зажигались. Если бы не луна, временами выглядывающая из-за низких рваных туч, темнота казалась бы совсем непроглядной.
Откуда-то возник Гэбриел, натягивая на голову поданную солдатом шляпу, приблизился ко мне и крепко обнял.
– Здесь наши дороги расходятся, Аликс, и я вынужден попрощаться.
– Ты снова покидаешь меня, – грустно произнесла я, прижимаясь к нему. – И снова я не буду иметь от тебя никаких вестей.
– Ненадолго, сестренка, – брат поправил на моей голове съехавший на бок кивер. – Как только закончу свои дела здесь, обязательно вернусь в Румынию. Насовсем.
– Неужели? – обрадовалась я, поднимая голову.
Гэбриел улыбнулся:
– Мне надоело путешествовать. За несколько месяцев скитаний я понял, что нет ничего лучше родной стороны.
Неспешным шагом к нам подошел граф, и брат разомкнул объятия, передавая меня законному «владельцу».
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, – задумчиво произнес супруг, кладя руку мне на плечо, – но я благодарен тебе за помощь, Ван Хельсинг. Пригласил бы тебя в замок, но знаю, что ты откажешься.
– Конечно, откажусь! – воскликнул Гэбриел и добавил уже тише. – Прощай, Дракула, береги мою сестру, – приложив два пальца к шляпе и кивнув мне, брат растворился во тьме.
– Нам тоже пора, – проговорил граф, подталкивая меня к оседланной лошади.
Рассевшись по коням, наш отряд направился к Ноттингемской крепости.
Добравшись до замка, граф поручил меня заботам взволнованной камеристки и целого сонма английских служанок. Сам же, наскоро переодевшись в парадный костюм, приказал закладывать тюремную карету и седлать свежих лошадей, а также вызвать доктора, чтобы тот осмотрел пленного.
– Его жизнь слишком дорого мне обошлась, – пробормотал супруг, заходя в мои покои попрощаться, – чтобы позволить ему умереть, не повидавшись с английским королем.
– Поедешь, даже не отдохнув? – расстроилась я.
– Не имею не малейшего желания ночевать с атаманом под одной крышей, даже если ему отведут место в конюшне, – пояснил он, натягивая перчатки. – Кроме того, моя дипломатическая миссия и так слишком затянулось, чтобы позволять себе терять дополнительное время.
Закончив все необходимые приготовления, граф во главе внушительного конвоя, охраняющего карету, отправился в Лондон.
После всех пережитых приключений страшно хотелось спать, но отсутствие даже призрачных средств гигиены в течение последних двух дней было слишком мучительным, и я не устояла перед искушением принять ванну. После чего, облаченная в великолепный шелковый пеньюар, расслабилась в удобном кресле перед туалетным столиком, пока служанка расчесывала и приводила в порядок мои волосы, заодно рассказывая обо всем, что происходило в замке за время моего отсутствия.
Как и ожидалось, супруг был в бешенстве, такого всплеска ярости наши слуги не видели никогда. Под горячую руку граф хотел перевешать всех охранников, не справившихся с обязанностями, но потом немного остыл. Несчастного конюха, польстившегося на золото и организовавшего миледи незаконную прогулку, так и не нашли. Оставалось лишь надеяться, что парню хватило ума скрыться, не дожидаясь гнева господина. Сутки спустя на переговоры явился «негодяй Грей», а потом и «его сиятельство граф Ван Хельсинг», затеявший с моим супругом дуэль на мосту, завершившуюся, впрочем, довольно мирным совещанием в кабинете. «Так и знала, что эти двое не обойдутся без драки» – с волнением думала я, слушая красочный рассказ служанки. Договорившись, новоиспеченные союзники собрали военный отряд и поскакали спасать графиню. Дальнейшее было мне известно.
Разговор затянулся на несколько часов, поэтому улеглась я далеко за полночь. После тесного разбойничьего шалаша и неприветливого Шервудского леса своды Ноттингемской крепости показались мне райской обителью, а простая чистая постель – царским ложем. С наслаждением кутаясь в теплое одеяло и вдыхая изумительный запах свежих простынь, я чувствовала бы себя совершенно счастливой, если б не одно «но» – отсутствие любимого супруга. Однако теперь его жизни не угрожала прежняя опасность, и эта мысль примиряла с вынужденным одиночеством, позволяя спокойно заснуть.
========== Глава 19. Ноттингемское вино ==========
Наступал октябрь – самый яркий и красивый месяц в Румынии, но в северной Англии его приход ознаменовался промозглостью и еще большим холодом. С утра до вечера шел дождь, останавливаясь лишь затем, чтобы накрыть окрестности сырым клочковатым туманом. Солнце совсем не появлялось из-за хмурых туч, словно в чем-то обиделось на тоскующую землю. Редкие деревья и кустарники, видимые из окон замка, стремительно облетали, оголяя кривые тощие ветки, и от этого казались еще более уязвимыми на пронизывающем ветру.
Я бродила из комнаты в комнату, не зная чем себя занять. В отсутствии мужа, в неизвестности все валилось из рук. Главарь разбойников пленен, но на свободе остались его товарищи из шайки, и я даже не могла предположить, какие действия они предпримут, чтобы попытаться освободить своего атамана и как это может коснуться графа. Обещание брата «позаботиться» обо всем мало успокаивало. Всюду, куда бы я ни направилась, за мной по пятам следовал Рувим – высокий плечистый воин, уже немолодой, но все еще полный сил, один из тех десяти, что составляли нашу свиту, сопровождавшую всю дорогу из Румынии. Таково было указание графа – и охранник в точности исполнял его, оставляя меня в покое лишь в спальне и ванной – но там вахту принимали служанки. Поначалу меня раздражало подобное неусыпное наблюдение, но потом я смирилась, понимая, что заслужила его своевольными поступками.
На пятый день после того, как граф со своим пленником отбыл в Лондон, по замку пронесся клич: на горизонте замечена приближающаяся кавалькада всадников.
– Это он! – вскричала я, бросаясь к окнам и, конечно, никого там не увидев. Что за безумный архитектор строил эти стены, отводя для взгляда на мир крохотные отверстия, к тому же затянутые непонятным мутным материалом, который в средневековье гордо именовался стеклом?
– Рувим! – я в отчаянии обернулась. – Пожалуйста, давай выедем и встретим графа. Ты будешь скакать рядом и, таким образом, охранять меня.
– Сожалею, мадам, но милорд запретил вам покидать пределы замка, – с искренним сокрушением в голосе ответствовал телохранитель.
Да уж, прослуживший у супруга не один год вышколенный охранник – не юноша-конюх, он не нарушит приказа хозяина, хоть в лепешку разбейся.
– Тогда проводи меня на крепостную стену, через эти проклятые окна ничего не видно.
– Сожалею, мадам, но милорд запретил вам подниматься на стену.
Нетерпеливо вздохнув, я забарабанила пальцами по подоконнику.
– Если ты не позволишь мне встретить мужа, то навсегда лишишься моего благоволения.
– Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – серьезно сказал старый воин, покорно склоняя голову.
Отказавшись от дальнейших бесплодных попыток уговорить упрямца, я спустилась во внутренний двор. Следующие полчаса, потребовавшиеся всадникам чтобы преодолеть расстояние до замка, показались мне бесконечными. Я прошлась по двору, заглянула на конюшню, приласкала и потрепала по шее своих любимцев из числа английских лошадей. Только подумала, что надо бы привести себя в порядок перед встречей с супругом, как из надвратной башни раздался зычный крик:
– Опустить ворота!
Гулко застучали подкованные копыта по промокшему деревянному настилу, и во двор торжественно въехал небольшой отряд, предводительствуемый графом. Лошади фыркали и нервно поводили ушами, их бока, блестящие от росы, тяжело вздымались. Сами же всадники держались в седле гордо и уверенно, а на лице их командира блуждала довольная улыбка. Подъехав ко мне, граф спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему лакею и заключил меня в объятия.
– Как долго я тебя ждала! – счастливо воскликнула я, обвивая его шею руками.
– Это последняя разлука, – заверил супруг, гладя меня по волосам и с наслаждением вдыхая их запах. – Моя дипломатическая миссия завершена, завтра мы покинем Ноттингем и отправимся в Лондон, где нас уже ждет русский торговый корабль.
– Все кончено? – я не верила своим ушам. – Твое поручение заключалось лишь в аресте атамана?
– Я расскажу тебе, – засмеялся граф, – но позже. Я с раннего утра в седле и сначала хотел бы принять ванну, а уже после сполна насладиться твоим обществом. Поверь, это не займет много времени.
Отпустив мужа, я поднялась в свои покои и велела подать любимое платье из сиреневой парчи, расшитой аметистами и украшенное серебряной вышивкой и такой же шнуровкой на низком корсете. Распустив волосы свободными локонами, надела ажурную серебряную диадему, которую подарил граф незадолго до нашего путешествия. После чего спустилась в гостиную.
Горящий камин освещал комнату веселыми красноватыми всполохами, разбавляя тусклый дневной свет, льющийся из окон, и наполняя ее приятным теплом. На низком каменном столике у широкого дивана, покрытого шкурой какого-то животного, уже стоял поднос с пузатой бутылкой из непрозрачного стекла и двумя хрустальными бокалами.
– Ах, графиня! – послышался голос супруга. – Порой вы так восхитительны, что мне становится безумно жаль времени, проведенного не с вами.
Граф стоял в дверях, одетый в тонкую белую рубашку с кружевными рукавами, которую по своему обыкновению не удосужился застегнуть до конца, в коричневый замшевый жилет и черные брюки с широким поясом, заправленные в неизменные высокие сапоги с отворотами.
– В вашей власти наверстать упущенное, граф! – я скромно улыбнулась, присаживаясь на диван.
Супруг расположился рядом и, откупорив кинжалом бутылку, разлил рубиновую жидкость по бокалам.
– Это самое старое вино из подвалов замка, ему более двухсот лет. Пожалуй, подойдет, чтобы отпраздновать наш успех, – он протянул мне бокал.
– Английский король остался доволен проделанной тобой работой? – напиток и впрямь был отменным и стоил комплимента.
– «Остался доволен» – самое точное описание его эмоций, – граф тоже пригубил вино и поставил стакан на стол. Принял более непринужденную позу, закинув ногу на ногу. – Георга не интересует никто и ничто, кроме собственной персоны. Я выполнил его просьбу – и я ему больше не нужен. Тем не менее, в награду он подписал несколько важных договоров, о которых наши послы несколько месяцев вели бесплодные дискуссии. А также пригласил нас остаться на торжественную казнь, но я объяснил, что не люблю наблюдать работу меча правосудия кроме тех случаев, когда тот находится в моих руках, – граф рассмеялся.
– Ты рисковал жизнью ради какой-то просьбы? – я придвинулась ближе к мужу, и он обнял меня, укладывая мою голову себе на грудь.
– Все не так просто, – усмехнулся он. – Три года тому назад я имел неосторожность помочь королю в подавлении одного восстания. И теперь, когда возникли схожие проблемы, он не придумал ничего лучше, чем написать в Румынию и попросить прислать «вашего замечательного специалиста». На сей раз его беспокоили разбойники, обосновавшиеся в Шервудском лесу и возмущающие народ. Кроме того, я уже имел дело с их атаманом Ричардом Греем – этим идейным мальчишкой, ничего не смыслящим в политических тонкостях управления страной – и король счел мою кандидатуру идеальной для главы карательной экспедиции. Теперь атаман в тюрьме, моя работа закончена, а остальным пусть занимаются королевские войска.
– В следующий раз он снова попросит тебя о подобной услуге?
– Следующего раза не будет. Министры и так уже косятся на Георга за привлечение иностранных дипломатов к решению внутренних вопросов Англии.
Граф вновь отхлебнул из бокала и отставил его. Потянул меня к себе, сажая на колени. Медленно обвел взглядом, слегка затуманенным от вина и желания.
– Скажи, Александра, как долго мы не были вдвоем?
– Неделю, – предположила я.
– Вечность…
Отведя назад мои волосы и придерживая ладонью голову, граф наклонился ко мне.
– Моя прекрасная графиня, – прошептал он, – твое место в моей постели, а не в английских лесах с луком в руках.
– Я бы хотела совмещать…
Граф покачал головой. Ласково провел пальцами по моей шее, потом ниже, остановившись на груди. Я вздохнула и прикрыла глаза. Близость любимого сводила с ума, наполняя тело теплом и неизъяснимым блаженством, а душу – спокойствием. Обняв мужа, притянула его ближе, и он поцеловал меня. Долго, нежно, мучительно сладко, заставив всхлипнуть от наслаждения и откинуться назад, увлекая его за собой.
Не разрывая поцелуя, граф уложил меня на диван и нетерпеливо рванул шнуровку на корсете. Я остановила его руку.
– Может, пойдем в спальню? – вопрос был скорее риторический, ибо сил куда-то идти, да и просто оторваться друг от друга совершенно не было.
– Не хочу, – ответил супруг, проводя ладонью по моему бедру и приподнимая пышный подол платья.
– В гостиную в любой момент могут войти слуги, – я предприняла последнюю попытку образумить его, а заодно и себя.
– Это их проблемы. В моем замке не принято заходить в комнату, в которой нахожусь я с девушкой наедине.
– Но это не твой замок… – граф не дал продолжить, закрывая мне рот поцелуем и распуская наконец-то поддавшуюся шнуровку…
Спустя полчаса, кое-как оправив одежду и пригладив растрепавшуюся прическу, я сидела на диване, а граф возлежал рядом, пристроив голову мне на колени. Я рассеянно перебирала его черные волосы, крупными красивыми прядями падающие на лоб. Глаза супруга были закрыты, то ли от удовольствия, то ли от усталости. Последние дни выдались трудными и полными потрясений не только для меня, но и для него.
– Влад, – тихо позвала я.
Спит. Я бы тоже сейчас не отказалась прилечь, но даже мысль о том, чтобы побеспокоить графа и принять более удобное положение казалась кощунственной. Облокотившись о спинку дивана, я подложила ладонь под голову и закрыла глаза.
========== Глава 20. Эпилог ==========
Наутро, едва забрезжил рассвет, весь замок стоял на ушах. Собственно, приказ о сборах был отдан еще накануне, но сегодня суета была более ощутимой, ибо господин непременно желал выехать после полудня. Горничные укладывали одежду и личные вещи, конюхи спешно чистили и заранее седлали лошадей, а начальник гарнизона отчитывался перед графом, подавая тому на подпись последние бумаги. Остальные слуги, не желая прослыть лентяями, тоже создавали видимость кипучей деятельности.
Когда приготовления были окончены, я прошла по комнатам, мысленно прощаясь с крепостью. Несмотря на все волнения и неприятные эмоции, которые доставило пребывание в ней, было немного жаль покидать эти угрюмые древние стены. Ведь Ноттингемский замок подарил мне неслыханный подарок: именно здесь два непримиримых врага нашли в себе силы опустить клинки и сделать шаг навстречу друг другу ради общей возлюбленной. Я не питала напрасных иллюзий относительно их дальнейших отношений, но надеялась, что при следующей встрече они не забудут, как сражались бок о бок.
Последний раз заскрипели огромные колеса – шестерни, разматывающие чугунные цепи, и откидной мост, вздрогнув, лег надо рвом. Граф подал мне руку, предлагая войти в карету, и приказал отправляться. Плавно качаясь на рессорах, коляска покатилась по размытой дождем дороге, и одинокая крепость еще долго виднелась на фоне сумрачного неба, пока окончательно не скрылась за холмом.
Спустя два дня мы прибыли в Лондон, но граф велел не останавливаться и направляться сразу в порт.
– Разве ты не нанесешь прощальный визит английскому королю? – полюбопытствовала я.
– Я уже попрощался с ним, – коротко ответил супруг. – Дальнейшие сантименты не доставят удовольствие ни ему, ни мне.
Проезжая через главную столичную площадь, я заметила строящийся эшафот. Георг с размахом подошел к делу, видимо, намереваясь превратить казнь в показательное шоу, дабы все недовольные его правлением устрашились и более никогда не смели перечить воле короля. Интересно, получится ли у брата освободить атамана? Тихо, чтобы не услышал муж, я пожелала обоим удачи.
Русский корабль действительно ждал нас у причала, но в этот раз плавание проходило не столь спокойно. Октябрь – месяц бурь, и дважды мы попадали в самый настоящий шторм. Судно бросало с боку на бок, захлестывало огромными волнами, смывая с палубы непридраенные предметы, в клочья разрывая паруса и ломая оснастку. Однако благодаря мастерству матросов мы достигли берегов Российской Империи без человеческих жертв.
Теперь можно было расслабиться. Мягкий климат русских земель до боли напоминал родной, румынский и, как бы сильно ни хотелось домой, иногда я просила остановить карету и прогуляться, чтобы размять ноги и дать передохнуть уставшим лошадям. Березовые рощи полыхали золотом, на вспаханных озимых полях зеленели всходы, а небо казалось бескрайним и чистым, наполняя душу необъяснимой радостью и ощущением свободы. На ночь мы останавливались в гостиницах, именуемых в России постоялым двором. Небольшие деревянные строения щедро топили, и я уже забыла о постоянном холоде Ноттингемского замка, навек въевшемся в древние камни.
Однажды ночью мне не спалось. Близилось полнолуние, и яркое ночное светило беззастенчиво заглядывало в окно, освещая все уголки комнаты и наполняя ее густой белесой дымкой. Было душно и жарко. Стараясь не потревожить спящего мужа, я поднялась с кровати. Надела теплую накидку из соболей, на днях по случаю купленную графом, и вышла на балкон.
Прохладный сырой ветер ударил в лицо, раскидывая распущенные волосы. Облокотившись о резные перила, я вдохнула полной грудью, наслаждаясь изумительными запахами осени. Влажная земля, прелые листья, мокрая кора деревьев – все это сплеталось в неповторимый и волнующий аромат. Тихо шелестели ветви, засыпая листвой садовые дорожки, старательно подметенные накануне местной прислугой. Вся природа дышала покоем и умиротворением, она не умирала, а лишь медленно засыпала, освобождаясь от лишней ноши, готовя себе золотую постель, которая впоследствии покроется снежным одеялом…
На мои плечи мягко легли изящные холеные пальцы.
– Графине не спится?
– Графиня вышла подышать свежим воздухом, – откликнулась я, полуоборачиваясь. – Наверное, в этой гостинице бесконечные запасы дров, раз они так жарко натапливают комнаты.
– Таковы обычаи русских, – усмехнулся граф, – у них все от души. Но быть может, – словно опомнился он, – ты хотела побыть одна, а я нарушаю планы?
– Конечно, нет, – я ласково улыбнулась. – Твое общество всегда желанно для меня!
Супруг не спеша порылся в кармане и протянул мне раскрытую ладонь:
– Кажется, ты где-то его потеряла, – негромко сказал он.
Лунный свет заиграл на гранях крупного рубина, окруженного серебряным орнаментом, складывающимся в затейливый вензель. Ахнув, я протянула руку к своему обручальному кольцу, но граф мягко перехватил ее.
– Я сам.
Медленно надев кольцо мне на палец, он некоторое время рассматривал его, а потом поднес мою руку к губам.
– Вспоминаешь, как делал это первый раз? – спросила я.
Граф качнул головой:
– С тобой не нужны воспоминания. Каждый день несет новые впечатления, которые напрочь затмевают предыдущие.
– Следует воспринимать это как комплимент?
– Несомненно!
Граф плотнее запахнул на мне накидку и обнял со спины. Коснувшись губами моего виска, легко поцеловал.
– Знаешь, – задумчиво произнес он, – а ведь я не собирался жениться до сорока лет, да и потом – только ради возможности иметь законных наследников.
– Зачем тогда женился в двадцать шесть?
– Потому что встретил тебя, – вздохнул он, смыкая руки на моей талии и прижимаясь крепче. – Ты покорила меня своей искренностью, заставив вновь пережить давно забытые чувства. Я не мог тебя потерять, не мог допустить, чтобы однажды кто-то другой повел тебя к алтарю.
Ветер замер на мгновение, словно удивившись словам любви, так странно звучащим в устах гордого графа, привыкшего получать желаемое по щелчку пальца и обычно не обременявшего себя заботой о моральной стороне вопроса.
– Ты отказался от свободы, – проговорила я, слегка растерявшись, – от других женщин, чтобы обладать только одной из них.
– Иногда мужчине достаточно одной женщины. Если она та, которую давно искал.
Оживший ветер зашумел в ветвях, обдал холодным порывом, срывая с ресниц невольно навернувшуюся слезу…
…Если я скажу, что та ночь была волшебной, я солгу. Она была лучшей в моей жизни.
Как и предсказывал граф, по возвращении в Румынию нас ожидал торжественный прием. Чрезвычайно обрадованный привезенными из Англии бумагами король устроил званый обед, на который собрал всю придворную знать. Прежде чем приступить к трапезе, он произнес хвалебную речь в адрес своего фаворита, и я в который раз поразилась сложности и патетике придворного этикета. Мой супруг был гордо назван одним из достойнейших сынов страны, не жалеющим живота своего ради ее блага и процветания, искусным послом и тонким дипломатом. В красках перечислив имеющиеся таланты графа, король не постеснялся приписать ему новые, которыми тот отродясь не обладал. После чего, упомянув необыкновенно важную миссию в Лондоне, торжественно пообещал, что после следующего подобного подвига он с радостью пожалует Владиславу Дракуле титул князя.
– Ну все, – скептически прошептал граф мне на ухо, со скромной улыбкой выслушивая королевские дифирамбы, – теперь количество моих почитателей увеличится вдвое, а число завистников удесятерится. Однако, зная характер своей супруги, – он бросил на меня быстрый взгляд, – я бы поостерегся с получением нового титула.
Не успели утихнуть торжества по поводу возвращения графа, как в высшем обществе поползли тревожные слухи: в консервативной Англии вспыхнуло невиданное доселе крестьянское восстание, вынудившее правящего короля Георга пойти на уступки и пожаловать народу конституцию, а также согласиться на созыв парламента, существенно ограничившего абсолютную королевскую власть. Целую неделю столичная аристократия обсуждала это событие, гадая, как оно отразится на европейской монархии и на Румынии в частности.
