Текст книги "Мегафакер (СИ)"

Автор книги: Арнольд Костолом-Поцелуев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– А что там за стеной такого важного? Нафиг лезть туда?

– Хер знает, – ответил «папа» незатейливо, зато совсем честно. – Закрытая информация, я туда не лезу. Мамка твоя всё хотела узнать, любопытная была…

Дальше я спрашивать не стал. Вспомнил открытку на Катюхиной стене, успевшую выцвести: желаю, чтобы ты однажды ПРОРВАЛАСЬ. Хм!

– А стрижку твою он не заметил, – сказала Катюха, когда мы уже готовились спать. – Мужчины всегда замечают ерунду и не видят главного, правда же?

– Фигня, – я открыл глаза, и комната закружилась. Сраные «вертолетики», как же я вас люблю, еще с собственной юности!

– Я для тебя постригся. Цени. Чтоб подружки твои не думали, что брат твой лох.

– Пра-авда? Спасибо! – она подошла, наклонилась и чмокнула в щеку, сильнее запахло духами. – Ты реально, прикольный стал. Другой совсем.

– Взрослеем, сестренка. У тебя парень есть?

– Нет пока что. А ты… у тебя?

– Аналогично. Познакомь меня, кстати, с подружками своими. Такими, чтоб сиськи большие и чтоб без комплексов. Надо же мне сексуальный опыт обогащать.

– Дебил, – она, наконец, сорвалась, но как-то вяло, без прежнего напора. Отшатнулась, будто я ей пощечину влепил, заморгала часто. Что это с ней? Ладно, потом разберемся, иначе меня «вертолетики» блевать утянут.

Представлю себя субмариной и занырну поглубже… чтоб не достали…

***

Утро пришло, и было оно поганым. Как в прежней жизни, где я тоже не любил бухать, но иногда был вынужден – с очень нужными людьми. Болел даже там, а уж незрелый организм Непряхи получил натуральнейшее отравление. Хотелось блевать, стонать и лежать, всё сразу и попеременке, но я себя мужественно загнал под душ. Под холодный. Сжевал кусок хлеба с водицей, а больше в меня ничего не полезло. Хорошо, что ни «бати», ни Катюхи дома не было – лишились возможности наблюдать мою опухшую рожу.

В спорткомплексе и рядом царила привычная суета, а матерки Михал Валентиныча я услышал за километр. Так и пошел на звук.

– Ты еще кто такой?! – он уставился на меня, потом вспомнил. – Ладно, нынче ты вовремя. Этот еблан окончательно в штопор ушел, буду выгонять, а сегодня работать надо. Готов?!

Глава 9. Святые и развратники

– Мне бы переодеться, чтоб не в этом, – Я указал на свою школьную форму, отутюженную Катюхой, кстати. Вполне симпатично сидящую теперь. Уточнять насчет «еблана» не стал, и так понятно.

– На уроки не скоро, могу помочь.

– Давай, покажи себя! – пузан порылся в шкафу, добыл что-то серое, сложенное вчетверо. – Примерь, должно подойти. Ну, и это… не ленись, малой! Сейчас вся судьба твоя решается!

С последним он перегнул, конечно, но в чем-то прав. На ближайшие два дня пузан для меня важнее любых начальников и учителей. Не считая Кристины Робертовны, конечно.

От мыслей про училку у меня снова встал, потому примерять униформу пришлось подальше от посторонних глаз. Чтобы здешние работяги не приняли на свой счет, хе-хе. Роба с красными нашивками оказалась новенькой и реально, по мне, а работа оказалась не особо трудной. Хоть и совсем не почетной, по прежним моим понятиям. Если когда-нибудь выберусь в прежнюю жизнь – и если Дэн «Акула» в той жизни еще не загнулся – буду скрывать эту часть моей биографии, чтоб не оборжали. В армейке и то уклонялся, как мог, но сейчас я лицо заинтересованное. Сам напросился. Пришлось напрягаться по полной, со щетками, и со шваброй, и с отверткой даже. Нафиг подробности!

Важнее сами нагрузки, которые получил чуть позже. Запустил, под шумок, «беговую дорожку», пыхтел на ней полчаса, пока вместе с потом не вышла часть отравы. Дыхалка за это время не разовьется, но хоть что-то. Поприседал, отжался десяток раз, улегся под штангу и выжал аж тридцать кило. Два подхода по десять раз. На этом закончил и кардио, и силовую, а следующий час украдкой лупил мешок. С перерывами на работу, разумеется. Непряхины кулаки к таким издевательствам оказались не готовы, сразу начали болеть, но тут уж не до соплей. Не до жалости к себе и прочего онанизма. Хряпа, который Козун, не пожалеет точно.

От новых коллег мои потуги не укрылись – народ поглядывал с интересом, хоть и ухмылялся. Высказываться не спешили – мешок я лупил хоть и слабо, но грамотно. Сделали выводы. Потом, наконец, явились на тренировку первые Воины, и я решил завязывать. На сегодня. Утром будет болеть каждая мышца, но это ведь утром – пока что я чувствовал себя охуенно. Будто в баньке попарился. Надо, кстати, узнать насчет сауны – сто пудов, она тут есть, и можно там прогреваться тайком.

Узнаю, но не сейчас.

Пока что я сделал работу – досрочно, я ж быстрый – помылся и снова напялил отглаженную форму. Пузану сказал, что вечером не приду. Он скривился, но кивнул – хули еще ему требовать от бесплатного работника?!

***

Кристину Робертовну встретил прямо на входе. Мазнула рассеянным взглядом, прищурилась, а я ей подмигнул. В брюках стояк будет слишком виден, лучше пока отвлечься. Чтобы не заподозрила.

Дальше меня удивил друг-одуван Славик – точнее, его слова.

– Тебя тут монах искал, натуральный!

– Чего? – я посмотрел на лицо под пушистой шевелюрой, увидел привычный уже испуганный восторг.

– Монах из Шао-Линя? Или с Валаама? Где они тут монашествуют, реально?

– Тебе бы всё ржать, а я вот лично в ахуе. Когда такое было, чтобы хлеб за желудком сам бегал?

– Ты это… кончай загадками разговаривать. Какой еще, нахер, хлеб?

– Пища духовная! – тут Славик удивил меня повторно. Перекрестился, вдруг.

– Ты, Непряха, всегда был далек, хоть и зря. Понимать же должен, что если магия действует, то и вера есть! Кто верует, те к Жрецам сами ходят, с подношениями, а уж монахи совсем не от мира сего. Их высшие силы охраняют! Им за стеной можно жить! Нечисть не сожрет, голова не лопнет, дикое пламя не выскочит…

– Много текста, дружище. Нахера он меня искал-то?

– У него и спросишь. С ним еще был молодой, из Жрецов, с нашей параллели. Ты, может, в веру решил обратиться?

– Ну, точно! В Веру, в Надежду, в Любовь, а еще в Наташу и Свету. Люблю это дело!

Славик фыркнул обиженно и дальше не приставал. Сибариты с заднего ряда глядели жадно, пришлось подмигнуть им и показать большой палец. Типа, всё в силе. Для меня самого уроки тянулись долго, как сопля на морозе, но думал не о вечном, увы. Хули мне, грешнику, затеваться в такие движения?!

Кто-то думал иначе, и после школы меня уже караулили. Не Хряпа с «шестерками» в этот раз, а старик в черной рясе, с седой бородищей и парень в черной униформе. Последнего я где-то видел уже. Возможно, в нашей аудитории. Первого не встречал, да и не хотелось особо – на монаха, как я их себе представляю, дедок вообще не походил. Скорее, смахивал на чокнутого бомжа, хоть и не вонючего. С диким взглядом, трясущимися руками и привычкой хватать собеседника за рукав, чтобы не сбежал. Мне таким людям хочется вывихнуть руку, чтоб не цеплялись, но сегодня решил уважить возраст. До первой дедовой фразы:

– Это ты?!

– Вообще не я, – вырвалось из меня само. Хорошо хоть без циничной ухмылки.

– Мимо иду, никого не трогаю, тороплюсь…

– Кто спешит, тот приходит последним, а терпеливый и ждущий опережает всех.

– Что-то я слышал подобное раньше. Только не от христиан. Улитка ползет, не спеша, по склону Фудзи, а если сидеть у реки, то по ней когда-нибудь проплывет труп твоего врага. Извини, отец, тороплюсь, реально!

Славик сделал круглые глаза – типа, незачем так с высшей кастой – да и парень в черном перестал улыбаться. Экие все тут закомплексованные! Не смутился только дедок: протянул мне на сухонькой ладони три игральные карты «рубашками» кверху:

– Минутку, раб божий, хочу проверить. Угадай здесь черную масть среди красных.

– Я тебе что, экстрасенс? Ну, допустим.

Схватил, не задумываясь, одну из трех, перевернул – пиковый туз. Для прикола, другие тоже перевернул – семерка червей и бубновая дама.

– Теперь мне денег дашь, отец, и предложишь заново ставить?

– Это уже ни к чему, раб божий. Можно сделать еще две попытки, но я заранее знаю результат. Нам придется серьезно поговорить. Если не можешь сейчас, я готов увидеться вечером!

– Не-е, отец, у меня на вечер совсем другие планы. Очень грешные!

Чего не люблю, так это агитации. Особенно религиозной. Хоть и крещеный, и свечки ставил в прошлой жизни, но всех, кто цепляется без спросу, шлю подальше. Фокусы с картами вообще ни о чем, а грешить я сегодня собрался реально.

Хоть и не так серьезно, как мечтают сейчас «апельсин» с друганами. Что он мне там про губу говорил? Пускай, для начала, свою закатает.

***

Нужный адрес нашел по навигатору, и явился туда на полчаса раньше срока. Вымытый в душе, на всякий случай, и сбрызнувшийся отцовским одеколоном. Надо выглядеть победителем, а не шантажистом! Пригляделся к солидным домам по соседству, к паре припаркованных электромобилей – слежки не видно, вроде. Никто не намерен лишать меня жизни и забирать драгоценную запись.

На звонок открыли сразу же. Лично Валера, в новеньком легком костюме – оранжевом, разумеется – и сам весь красный от возбуждения.

– Ты? Один?!

– А ты думал с Кристиной под ручку? Это так не работает, братан, наберись терпения. Антураж приготовил, как договаривались?

Антураж оказался на высоте. Для здешнего мира и нашего уровня, разумеется. Шампанское с иностранными надписями на этикетках, хрустальные бокалы, конфеты и фрукты в вазах, большая кровать и мягкий диван. Друг-«лимон» и еще какой-то из этой веселой касты – тоже желтый, но худой.

– Вы, парни, место себе найдите, где спрятаться. Если с порога увидит, то не зайдет.

– Ты, всё-таки силой собрался? Предупреждаю…

– Не ссы, говорил же! Никаких таблеток и принуждения… разве что самую малость. Кстати, вискарь твой – полнейший пиздец! Если шампанское будет такое же…

В дверь позвонили, у парней разом вытянулись лица. Кинулись прятаться, а я открывать не побежал – понаблюдал через щель между жалюзи. Электромобильчика Кристины не увидел, зато сама она стояла сейчас на крыльце и загадочно улыбалась. Одета, будто на деловую встречу: юбка ниже колен, жакет и блузка, туфли. Сумочка на плече – в такую поместится пистолет, при желании. Машину светить не хочет, чтобы не вспомнили потом. Сто пудов, задумала что-то змеиное.

– Ох! – сказал я, распахнув дверь, и глаза ладонью прикрыл. – Я ослеплен, Кристина Робертовна!

– То ли еще будет, Никита! – ее усмешка стала шире, каблучки застучали по паркету, а дальше был пушистый ковер. На него «англичанка» шагнула без всякого почтения, будто туфельки решила вытереть.

– Кто тебя запустил в такой дом, Непрядвин? Ты здесь уборщиком подрабатываешь?!

– Вы меня раскусили, Кристина. Я уборщик, хоть и не здесь, а еще я могу угостить шампанским. Только туфли снимите, здесь чисто.

Она не ответила. Посмотрела на поднос с пузатой бутылью, на хрусталь, на меня. Усмешка исчезла.

– Ты у хозяев шампанское воруешь?! А ты знаешь, что бывает…

– Не волнуйся, хозяева в курсе! – подал голос Валера и поднялся всей тушей из-за дивана. – Задолбало меня тут сидеть, хочу на урок! На инглиш!

Разумеется, она не испугалась, хоть и напряглась. Поглядела насмешливо на «апельсина», на прочих «фруктов», поднявшихся из укрытий. Ну что вы за долбоебы, реально?! Вам кто разрешал высовываться без спросу?!

– Well, well, well! What do we have here. Трое прыщавых Сибаритиков и один Слуга, прекрасная компания! Ваши родители знают, что вы здесь, малыши? Ремня не всыпят?

Учительская магия подействовала – Валера вдруг сдулся и ростом ниже стал, остальные потупились. Сейчас начнут каяться, или вообще, разбегутся! Ссыкуны озабоченные! Пора эту тему ломать на корню!

– Наши родители нам доверяют, Кристиночка, а вот ты, похоже, доверие потеряла. Помню я эту сцену ревности сегодня днем…

– Не твое дело! И с чего вдруг решил со мной на «ты»?!

– Да брось уже, Кристинка. Не намного ты старше, а весь твой авторитет держится на твоей должности. Что будет, если тебя из школы попрут, а потом из семьи? Я директора знаю, он измен не простит.

Она бы убила меня, если б могла – и если б свидетелей поменьше. Ох уж этот взгляд!

– Чего ты хочешь?

– Деловой разговор, одобряю. Валера, шампанское гостье!

Думал, начнет залупаться, но она бокал чуть из рук не выхватила, и выпила залпом. Хорошее начало, одобрямс!

– Ты бы туфли сняла, Кристина. Ковер недешевый и вообще… всё равно придется снимать.

– В смысле?!

– В прямом. Мы видели запись, все четверо, так что тебе нас стыдиться нечего. Раздевайся.

– Да ты… я кричать буду!

– Зачем? – тут я прошел, наконец, мимо нее и наполнил бокал повторно. Протянул училке, глотнул, от души, из горлышка – реально, классный напиток – поглядел на нее насмешливо, как всегда умел.

– Вас никто не насилует, Кристина Робертовна, и даже удерживать тут никто не будет. Клянусь. Если уходите сейчас, то через пять минут моя запись будет в сети. На всех ресурсах, для всех секторов. Вы станете порнозвездой, и не благодарите. Если же вы разденетесь…

– Я могу снять одну вещь, не больше!

– Да вы начните, Кристина Робертовна. Торговаться будем потом. Туфельки, плиз, они здесь совсем неуместны.

Валера врубил, наконец, приятную музыку – что-то мне не известное, но расслабляющее. Училка взглянула на нас, лицо ее стало холодным, бесстрастным, будто на уроке. Скинула туфли одну за другой, потом расстегнула заколку, и каштановые волосы рассыпались по плечам.

– Это вам бонус, детишки. За музыку и напиток.

Второй бокал отпила до половины, протянула в мою сторону ладонь господским жестом:

– Твой телефон, Непрядвин! Тот, где запись!

– Кончай ты уже комедию ломать, – сказал я тихо и серьезно. – Эта запись стоит не туфель и даже не бюстгальтера, ты ж понимаешь. Время идет, ты домой торопишься, пока муж чего не заподозрил. Сделай всё быстро и можешь идти.

Она закрыла глаза и пару секунд подпевала мелодии, будто настраивалась. Потом ее тонкие пальчики прошлись по жакетным пуговицам, и жакет упал на пол. Расстегнула зеленую блузку, сбросила. Грудь второго размера, ажурный черный лифчик. Это она для меня приготовила? Зачет!

– Только до нижнего белья, – сказала тихо, и парни застонали, но это они торопятся. Молодые, неопытные. Привыкли к доступным ровесницам, которых и убеждать не надо.

– До нижнего белья и ты стираешь запись. При мне!

– Не торгуйся, дороже выйдет. Выпей еще бокальчик, для смелости и вперед. Давайте попросим, парни, нашу любимую учительницу. Все дружно: Кри-сти-на, Кри-сти-на!

Они подхватили – штаны у всех сейчас лопнут, голоса дрожат. Детишки великовозрастные! «Англичанка» взглянула на них и на меня, расстегнула юбку. Сбросила. Колготки спустила одним движением и перешагнула через них. Крутнулась, будто стриптизерша – ажурный лифчик упал на ковер. Грудь натуральная, без силикона, соски торчат.

– А тебе ведь это нравится, Кристинка, ты сама сейчас кончишь. Столько мальчиков и все тебя сразу хотят. Давай уже, не тяни. Или помочь?

Трусики оказались тесными, сами не съехали. Училка нагнулась грациозно, спустила их сразу до щиколоток, нашим глазам открылись белые, круглые ягодицы, тугое пятнышко между ними и розовая щелка ниже. Влажная, даже отсюда видно. В этой позе «англичанка» стояла несколько секунд – показалось, Валера сейчас ей засадит по самые яйца, не вытерпит, но тут она разогнулась. Показала нам гладкий, как у девочки, лобок, аккуратные ступни, розовый педикюр, густой румянец на щеках. Ей так стыдно, или, правда, завелась? Или всё сразу – плюс, желание меня грохнуть? Кстати…

Я взял ее сумочку без церемоний, пошарил, вытащил маленький флакон. Может, духи? Не, вообще ничем не пахнет.

– Вы такая красивая, Кристина Робертовна, что мне хочется угостить вас еще. Готовы выпить шампанского с содержимым этого бутылька? Вы ведь его для меня приготовили?

– Допустим. Ты меня хочешь убить, Никита? – она улыбнулась хищно, широко, подошла ко мне мягкой кошачьей походкой. Рука легла на мой вздыбленный член, погладила сквозь штаны.

– Нет, я вижу, ты хочешь не смерти. Чего же?

– Я все уже получил, Кристина, – слова дались мне с трудом. – Всё на сегодня. Ты так хотела снять с меня штаны, но это мы сделаем в другой раз. Вот твоя запись, гляди.

Она и сейчас не шагнула назад, стояла вплотную, смотрела снизу вверх. Горячая, тонкая, возбужденная. Совершенно голая. Сейчас ее можно реально разложить вчетвером, но рано. Мне еще от Валеры многое требуется и от всех этих Сибаритов. Потерпим! Флакон я засунул обратно в сумочку, отдал Кристине, провел рукой по гладкой спине от лопаток до попки, сжал ягодицу. Глаза училки чуть затуманились, но змеиная злость из них не исчезла. Только расслабься и дай ей возможность цапнуть!

– Вот телефон, гляди. Вот наша запись. Опа, и нет ее больше.

– Наверняка ведь копий наделал. Какие гарантии?

– Мое честное слово, Кристина Робертовна, в присутствии трех свидетелей. Заявляю четко и клянусь – той самой записи больше нет, и она никогда, нигде не всплывет. Вы снова наша учительница, но теперь еще более любимая. Всеми нами. Можете одеваться.

Вот теперь в ее взгляде точно мелькнуло разочарование – такие вещи я просекаю. Сжала губы, чуть отступила, хотела опять потрогать мой член, но сдержалась. Так ее в жизни никто еще не обламывал, я уверен. Первый урок от Дэна «Акулы». На лица парней я сейчас не смотрел, но возбужденное дыхание глухой бы услышал. Особенно когда училка начала собирать свои вещи с пола. Другая скорее бы натянула трусики, но эта не торопилась – нагибалась голая за каждой вещью, а иногда приседала, раздвигая колени. Парни стонали и сопели, у меня самого штаны уже лопнуть были готовы. При всем моем жизненном опыте! Наконец, Кристина легла на тахту, подтянула коленки к груди и дотянулась руками до своих ухоженных ступней. Набросила трусики, протянула неспешно до колен, потом дальше. Гладкие ляжки и розовая щелка были нам видны до конца, пока не спрятались под кружевом.

– Только мамкам своим про это не говорите, дрочунишки, – сказала любимая учительница и встала, наконец. Мучительно долго застегивала лифчик, соски выпирали даже сквозь ткань, потом начала одеваться быстрее. Прошла по ковру с туфлями в руках, нагнулась еще раз, обуться. Подмигнула нам всем и вышла.

– Непряха, я тебя убью, – простонал Валера и шагнул ко мне. – Сам сейчас сдохну, но тебя разорву на части! Беги!

Глава 10. Загадок всё больше

Озабоченные самцы – это страшно. «Апельсина» я даже в нынешнем состоянии уработал бы, да и прочие выглядят рыхловато, но нахера мне с ними драться, если нужно совсем другое?

– Ша, братва, никто никуда не бежит! – сказал я с такой широкой улыбкой, что они переглянулись озадаченно. Им ведь не надо знать, как у меня самого ломит яйца от несостоявшегося секса. И как потом еще будет ломить. Они должны видеть доброго джинна, исполнителя желаний!

– Никто никуда не бежит и в тюрьму не идет никто. Вы ж сами от изнасилований стремались! Разве не поняли, что этой сучке того и надо было?! Мы ее хором, она нам спины ногтями раздерет, а потом нас хором и примут. Сто пудов, там группа захвата сидела поблизости, сигнала ждала. Хотите сами на зоне девок заменять?!

– О чем ты, Непряха? Какая зона, какие девки? – скривился Валера, а я прикусил язык. Куда меня понесло, долбоеба?! Я ж не знаю совсем, как тут всё работает, базарю по прежней своей реальности. Впрочем, суть они поняли даже сейчас, заметно сдулись.

– Может, ты и прав. Но нахуя тогда было это всё?!

– А ты не спеши, Валера. Лягушку варят медленно, если слышал такую поговорку. Про змей не знаю, но эта кобра у нас еще будет под дудочку танцевать!

Я порылся между диванными подушками, вытащил телефон – отцовский, старый. Им там, оказывается, заменяют регулярно, они ж технари. Старые надо сдавать на переработку, но кое-кто мухлюет. Камера в гаджете классная, новая запись вышла гораздо лучше прежней. Которую я удалил – я ж за «базар» отвечаю.

– Старое порно было так себе, его больше нет, зато есть свежак. Примерная жена и уважаемая учительница соблазняет своих учеников, а они все такие правильные, ни хера не поддаются!

Парни снова застонали – теперь от восторга. Показалось, что «апельсин» меня сейчас обнимет, но он просто взялся трясти мою ладонь двумя своими:

– Ну, ты демон, Непряха, вообще! Теперь мы ее… она наша будет, всяко разно! Давай, рассылай, номера закину сейчас!

– Губу подверни, – сказал я по-доброму, но без улыбки. Чтобы прочувствовали.

– Вам дай волю, орлы, так вы, реально, беспредел устроите. С ней так нельзя, она опасная. Сам буду торговаться.

Не сказал, что торговля получится сложнее, чем они думают. Не только с Кристиной, но и с ними самими. Либидо – страшная сила, не зря ведь оно порождает озабоченных самцов.

Только всё это будет уже не сегодня.

***

Трудно поверить, но я после всех этих сексуальных дел забрел опять в спорткомплекс. Вахтер поглядел с подозрением, но моя новая роба сказала всё за меня. Прочих уборщиков в здании уже не было, да и Воины тренировались не в каждом зале. Нашел, где позаниматься. Яйца ломило почти невыносимо, но лучшее средство от боли – другая боль. Метод тупого майора Пейна из тупой старинной комедии. Поприседал через «не могу», пробежался на дорожке, повисел на турнике. Именно повисел – единственный судорожный рывок подбородком до перекладины подтягиванием не является. Сделал «бабочку» на растяжку – твою же мать, Никита, ну чего ты такой деревянный?! Передохнул, а для видимости, прошелся тряпкой по тренажерам. Перешел в бойцовский зал и занялся «мешком». Сперва руками, «двоечки-троечки», потом добавил ноги. Мае-гери, йоко и маваши, по очереди. В самый нижний уровень – спасибо моей никакущей растяжке. Попробовал вспомнить Козуна – как движется, есть ли пузо – но ни фига не вспомнил. Вот минус мне за это! Придется исходить из худшего: подготовка у Хряпы имеется, растяжка идеальная, нокаутирующий удар и каменный пресс. Чего нет точно, так это роста, как у Тайсона Фьюри. Уже хорошо. Хер знает, есть ли там правила, но сразу бить по глазам, кадыку и яйцам не буду – пока сам Козун пример не покажет. Сделаю ставку на технику.

Ощутил вдруг спиной чужое присутствие, но обернулся не сразу, серию до конца провел.

– Неплохо для Слуги, – сообщил мне слишком знакомый голос из слишком знакомого рта. Я сам сообщил – тот, кому в этом мире досталось мое тело. В этот раз он один, без Натахи, которая Марго.

– Тебя кто-то учил, или видео насмотрелся?

– Второй вариант, – сказал я вежливо, но без подобострастия. Еще не хватало перед самим собой прогибаться!

– Тебе спасибо, Корней, что тогда за меня вписался, но теперь у меня будет Ристалище с Козуном. Позанимаюсь тут, если ты не против.

– Мне похер, – пожал «он-я» широкими плечами. – Я вписался не за тебя, а за правду. Если б ты был умней, то делал бы так, чтобы тебя туда не вызвали. Но ты себя видишь не Слугой, я так понял. Дерзишь высшим кастам, борзеешь, нарываешься?

– Это преувеличение, – сейчас мне вежливость далась сложнее. Ебаный, блядь, феодализм, пора уже революцию делать! Зовите меня просто – Че Гевара!

– Огромное преувеличение, Корней. Я не даю себе срать на голову, потому что все мы люди. Если Козун себя богом считает, то он неправ, и я это докажу.

Похоже, «я-не я» что-то понял по моему лицу и голосу. Пару секунд разглядывал меня очень серьезно и очень специфически – будто прикидывал, куда вломить, чтобы наповал. Сделал вывод, что можно повсюду. Взгляд опять стал скучающим.

– Есть ощущение, парень, что от тебя могут быть проблемы.

– Да ни малейших. Вы меня в касту возьмите, я буду самый ответственный и правильный у вас. И очень благодарный всем, кто поможет.

Щас он мне тоже расскажет про трудности с экзаменом, про то, что я дрищ, и что шансы нулевые. Постебается, как тот полицейский.

– Ты, для начала, Ристалище переживи, – сказал Корней всё так же серьезно, и это прозвучало гораздо хуже стеба. Или лучше – как поглядеть.

Похоже, он первый, кто что-то во мне разглядел. Не считая «сестры».

***

Катюха сегодня была непривычно тихой. Кольнула быстрым взглядом, потупилась, убежала на кухню, ужин разогревать. Стройная девочка во фланелевой розовой пижаме. В новой, по-моему. На прежней были какие-то собачки, а тут всё строго, и фигуру подчеркивает. Взрослая вещь. В короткой прическе появилась цветная заколка, и с пацаном Катюху теперь уж точно не спутаешь. Надо бы комплимент сказать, но на кухне сидел «отец», а при нем показалось как-то неправильно.

– Сегодня мясо выдали пайком, отбивные у нас, – сказал «отец» с непривычной для вечера четкостью. Бутыль перед ним почти полная, и это тоже странно. Может, новую распочал?

– Отбивные, которые я своей рукой отбил, вот этой! – продолжил «батя» пафосно, но с непривычным позитивом. – Прикинь, пораньше домой вернулся и сам приготовил всё. Когда вот такое было?!

– Давно, – сказал я осторожно, чтобы не обидеть. Хер знает, реально, когда этот дядька дома что-то делал, тем более, на кухне!

– Я всегда знал, что ты не только принтеры можешь чинить. И заклинание твое меня спасло. Кстати, батя, вопрос на засыпку – а боевые заклятия у нас есть? Для драки? Чтобы я херачил, а меня ни разу?

– Не выражайся при старших. Откуда у нас боевые, сам подумай, если нам драться не с кем?! Нечисть в махалово не полезет, у нее прихваты другие! А ты это с кем зацепился, сынок?

– Ни с кем. Просто так интересуюсь.

Рюмку он мне не предложил – еще один плюс. У меня со вчерашнего еле выветрилось, а ему без собутыльника невкусно. Именно сегодня. Завязывать, что ли, решил?

– Мамку часто вспоминаешь?

– Что? – я обернулся с порога кухни, сделал лицо попроще. – Вспоминаю, но тяжко мне. Отвлекаюсь, как получится.

– Не всё так просто с ней. Властители правду не скажут, а только ведь тот фарш никто не проверял. В закрытом гробу хоронили, сам помнишь. Теперь вот есть варианты… только не трепись.

– Да я и не пытался. Даже не понял ничего.

Иногда в мудацком диалоге проще говорить правду. Чтобы никто не понял, что это правда. Заодно не придется имитировать интерес к незнакомой мне женщине, которая «мама» – и не придется выглядеть мудаком, который мать родную не любит.

Пусть будет таинственная недосказанность.

Под струями душа я, наконец, подрочил. Вспомнил Кристинку, и кайф накатил мгновенно, хоть и болезненно. Неисполненный секс – удар по яйцам, и больше я сам себя туда пинать не буду. Даже ради большого дела! Дела проходят, а яйца с тобой навечно, они заслужили уважения!

Катюха уже легла спать. Погасила свет и сопела громко, старательно, будто во сне. Час назад мне хотелось шлепнуть ее по попке, будто играючи – очень уж классно та попка выглядела в пижаме. Озабоченный хер в личине старшего брата, позорище!

Сейчас не хотелось ничего, и это понятно. Забрался под одеяло, закрыл глаза, посмотрел на «сестру» через щели между веками.

Увидел блеск ее открытых глаз. Наблюдает, хитрюшка такая. Не моргает даже, разглядывает, улыбается.

И что с того? Для тебя она – юная телка, а ты для нее – натуральный брат, не личина! Что такое придумал себе?! Озабоченный хер в квадрате, несчастье для близких!

Спи, давай!

***

Утром тело меня подвело. Послало во всех направлениях и сразу. С кровати еле встал, на деревянных ногах доковылял в туалет, даже поссать получилось с трудом.

Дэн «Акула», похоже, сожрал Никиту Непрядвина. Загонял его тело до полного пиздеца.

В спортзале я утром побывал – просто так, чтоб не выгнали как Свистка. Убрался, но без спорта. Ристалище завтра, надо себе передышку дать, иначе бестолку тренировки. Так «забьюсь», что мышцы откажут.

Вышел, злой, из спорткомплекса и сразу увидел его – парня в черном. Того, что был вчера с дедулей-монахом. Сейчас этот чел ожидал на скамейке и при виде меня поднялся – знает откуда-то, что я здесь. Какого, спрашивается, хуя?!

– Будь благословенен, – сказал Жрец, когда я попытался мимо него пройти. – Меня зовут Антоний, выпускной класс, а мою касту ты уже узрел. Поговорим?

– Ну, давай. Если будешь общаться нормально, а не как на проповеди.

– Ты гонорист для Слуги, но и я не высокомерен, – вскинул брови Антоний. Человек без улыбки, так и буду тебя называть отныне! Хер бы с тобой, но опять появилось это противное чувство, будто за мной наблюдают. Не просто бросают взгляды, топая мимо, а прямо сверлят глазами откуда-то.

– Не знаю, зачем ты понадобился блаженному Спиридону, но долг мой…

– Кончай выражаться, Антоха, мы же договорились! Или мне уйти?

– Можно сбежать от беседы, но не от себя, – Жрец провел по лицу, будто пытался содрать прилипшую маску, но ни фига не вышло. Лицо осталось суровым, каменным, такие в кино бывают у всяких там инквизиторов. С такими лицами жарят ведьму на костре без жалости и без кайфа, работа такая.

– Ладно, попробую проще. Пройдемся до школы?

– Да мы уже идем, – я улыбнулся во всю пасть. Пусть все глядят на крутого Слугу, с которым высшие касты любят пиздеть по-братски. Заодно наблюдателя вычислю.

– А этот ваш… Силантий, он, почему блаженный? С головой проблемы?

– Спиридон! Блаженный не равен безумному, но слишком далек от мира сего. Ему открывается истина в лишениях и смирении плоти.

– Монах, короче? И что они, реально, за стеной живут?

– А где же еще? – удивился Жрец, а я опомнился. Опять палюсь!

– У нас имеются разные конфессии, монастырей на всех не напастись. Кто чувствует в себе силы, тот уходит в добровольное изгнание, а выжившим в лишениях…

– …открывается истина, я понял. Этот дед, значит, выжил за стеной? Типа, пророком стал?

– Он что-то знает о тебе, Никита. Хочет предупредить, или задать вопросы, даже мне ничего не стал объяснять. Любой из нас обязан помогать блаженным, если они просят помощи и содействия. Сегодня после уроков я провожу тебя в укромное место, где вы сумеете поговорить без лишних ушей.

– Договорились. Сегодня я грешить не планировал, а на спорт меня не хватит.

Мы подошли уже к школе и тут же увидели Хряпу-Козуна с его козлиной свитой. Вспомнишь говно – оно и всплывет!

– Кого я вижу! – оскалился мой будущий спарринг-партнер и шагнул навстречу, дорогу загородил. – Непряха решил подумать о душЕ?! С попАми контакты налаживает?!

– Лишь бы не с пОпами, как некоторые, – сказал я, хоть и не собирался сегодня сраться при больном своем организме. – Ты вон всё с мальчишками гуляешь, все такие светло-синие…

– Ну, ни хуя себе! – улыбаться Козун перестал, и остальные как-то скисли, нахмурились. – Ты на что намекаешь?!

– Он намекает, что грязный язык подобен фекальному сливу, – вмешался Антоний всё тем же негромким голосом. – Каждое слово имеет вес, но не каждое нужно изрекать. Желаешь померяться силой наших слов, раб божий?

– В другой раз, – скривился Козун и отступил с дороги. – Ты пока эту «мышку» причасти, исповедуй и всякое такое! Его отпевать скоро будут!