Текст книги "Мегафакер (СИ)"

Автор книги: Арнольд Костолом-Поцелуев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 3. Очень плохая училка

Не задавай вопросов и не услышишь лжи. Еще одна древняя мудрость. Фиг знает, откуда ко мне залетела, но очень не вовремя. Сегодня я лучше бы тонну пиздежа услышал, чем правду от робота, который совсем не умеет врать.

Если коротко: прежнего мира больше нет. Случилась война, или новая пандемия, или вторжение марсиан, или еще какой-то сценарий долбаного апокалипсиса, и спастись сумели «не только лишь все». Те, кто попал в секретный проект и укрылся в огромном спасательном лагере, обнесенном стеной. В Ковчеге.

Вид сверху: тот самый круг, один из двух, разделенный на сектора. По принадлежности к странам и континентам. Шесть секторов: Россия, Европа, Америка, Африка, Азия, Восток. Я в географии не очень, но разделение странное, по-моему. Мы, понятно, ни к Азии, ни к Европе не примкнули, у нас по жизни собственный путь, но откуда Восток отдельно вылез? Дальний он, или Ближний? Америка в этом лагере едина, от Канады до Аргентины, Африка тоже всем континентом попала в один секторок. И как только поместились? Наверное, потому, что людей отовсюду брали поровну, и кто не подсуетился, тому не повезло. Остались за границей круга, где теперь пустота и смерть.

На какой территории это всё находится? «Вопрос не корректен, сформулируйте по-другому».

В каком году всё случилось? «Вопрос не корректен, сформулируйте по-другому». Да чтоб тебя, сука страшная! Вы тут тайну храните, или сами уже ни хера не помните?!

Ладно, какой сейчас год? «Сто пятьдесят четвертый от построения Ковчега». Ну, слава яйцам, хоть какая-то конкретика! Срок не сильно большой, но и не малый, куча народу успела родиться, вырасти и умереть, заодно и касты появились. Сто пудов, поначалу это были просто профессии. Кто-то трепал языком, кто-то следил за порядком, а кто-то нюхал «кокос», бухал и не парился. Потом эту тему сделали правилом, которое не нарушишь. Если не хочешь за стену вылететь. Кто соблюдает, у того все ровно, и с голоду не загнется. Здесь почти коммунизм: под землей непрерывно ебашат роботы, производят всё нужное на 3D-принтерах, а деньги нужны для всякой там роскоши. Вроде электромобилей, бухла, или еще каких развлечений. Остальное почти бесплатно. Обычных машин тут не водится, расстояния маленькие, касты есть в каждом секторе, если не вранье. Везде одинаковые. Шесть штук, шесть цветов, шесть секторов второго круга.

Властители, Умники, Сибариты, Воины, Жрецы и Слуги. Синий, зеленый, оранжево-желтый, алый, черный и мышино-серый. Был еще голубой – цвет Перевернутых – но эту касту признали вредной и выгнали за пределы нашего сектора. Прилепились к Европе, если я правильно всё понял.

Между кастами, кстати, возможен переход – потому что здесь, всё-таки, не Индия. Если считаешь, что с самого рождения зашел не в ту дверь. Для таких несогласных проводятся вступительные испытания, но если не смог и остался в прежней касте – добра не жди. Перебежчиков, как и везде, не любят. Особенно перебежчиков-лузеров.

В каждой касте есть старший, выбирается голосованием. Старшие каст составляют Большой Совет, который рулит сектором. Почти демократия, но пониже Совета есть куча чиновников, и все они из касты Властителей, потомственные. Образование и наука – дело Умников, закон, порядок, безопасность обеспечивают Воины… понятно, в общем. Слуги, кстати, не просто шестерят, в эту касту закинули вообще всех, кто работает руками. Кто делает то, чему я сам по жизни не научился. Валить мне отсюда надо, раз так. Не в иностранные сектора, где я нахер не нужен, а в подходящее мне дело. Я таких знаю два – рубилово и секас-пекас. Вот только в нынешнем виде никто меня там особо не ждет.

– Хуйня, прорвемся!

Больше сказать было нечего, а нытье разводить не хотелось. Слуги не ноют, слугам некогда. Кстати, сколько там времени на смартфоне? Сто пудов ведь, на урок уже пора.

– До новой встречи, дерзкий ученик, – попрощался компьютерный голос, и внутри меня что-то шевельнулось. Точнее – в моих штанах. Очень важная часть Никиты Непрядвина, которая, явно, обделена вниманием женщин. Надо бы это исправить, но с кем? И вообще – не о том сейчас думаю.

– Че шаришься?! – прозвучало из-за спины, и я вздрогнул. Оглянулся, увидел угрюмую тетку в сером, со шваброй, типичную уборщицу. Сексуально-распутных желаний не вызвала совершенно.

– Ходют тут всякие, топчут, потом убирай за вами! Учись, иди!

– Слушаюсь! – попытался ответить шутливо, но тетка моей обаятельной улыбки не оценила. Показалось, что шваброй сейчас приласкает. Я, разумеется, отобьюсь, но зачем мне такое позорище, крутому бойцу?!

– Гляди, злая женщина, вот стану тут самым главным слугой и отправлю тебя говно за свиньями убирать! Поймешь, кого сейчас оскорбила!

– За кем убирать?! – пару секунд она меня тупо разглядывала, потом подхватила швабру за древко и замахнулась будто алебардой:

– А ну пошел нахуй, сопляк! Главным он станет, обсос прыщавый, смотрите-ка на него! Я тя щас!..

Дослушивать я не стал, слился позорно. Заодно убедился, что в нынешнем виде успеха тут не добьюсь. Устойчивый имидж лохопета, который может хоть пламенем из ноздрей дышать, а уважения и любви – фиг вам. Так и закончить можно, вроде этой тетки, только не со шваброй, а с лопатой какой-нибудь. Свиней тут, похоже, не держат, но говно по-любому найдется. Оно может быть вообще без участия жопы, и это не фантастика, а суровая реальность – круговорот говна в природе. Наша цель – поскорее из этого потока выбраться!

Пора на уроки. Подальше от швабр.

***

Уроки здесь оказались похожи на институтские лекции. Бывал на таких – после школы в своем настоящем мире поступил в коммерческую шарагу с длиннющим названием, отучился первый курс, потом стало скучно, ушел. «Косить» от армейки было западло, сходил и туда, на годик. В спортроте неплохо кормили, а вместо тупой строевухи на плацу приходилось мотаться по первенствам и турнирам. За честь своей части, бесплатно, зато привычно. Так, о чем это я?

А – про здешний урок, который лекция. То ли здесь слишком много народу, то ли мало учителей, но набили нас человек двести, не меньше. В здоровенный классный кабинет, который проще назвать «аудиторией», по-студенчески. Столы и скамейки рядами, снизу вверх, как на стадионе. Судя по цветовой гамме, сидели тут все своими кастами, но это не обязательно. Кое-кто и к чужим пересел. Похоже, желающие свалить, как я сам.

– О, Непряха! – поприветствовал меня друган-«одуван», будто и не было обидок час назад. – Где шарился так долго?

– Воздухом дышал. Пошли вон туда, там прикольнее.

Спохватился, что он меня не поймет, но похоже, сленг изменился не сильно. «Одуван» удивился не слову, а моему желанию.

– Ты к Сибаритам хочешь сесть? Они ж нас выгонят, нахер!

– Не ссы, прорвемся. Гляди, какие веселые, теплые, глаз радуется!

Реально, тусовка Сибаритов казалась тут солнечным пятном: оранжевое и желтое, громкий смех, всё такое. Может, под химией? Или просто, живут хорошо, без загонов? Воинам и Жрецам так нельзя, устроились красно-черным хмурым соседством, Умники заняли первые ряды, с Властителями рядом. Зелень и синева, почти что «цвет морской волны». Где-то там и Хряпа сидит, которого здесь зовут совсем по-другому, но он, сука, так и остался туповатым гопником! Подрастет и станет нами править, блядь! Ну, где справедливость?!

Наша «мышиная» толпа тут выглядит самой большой, и это понятно. Слуг в любом мире больше, чем господ. Если честно, по жизни я работяг уважаю, без них ни машины ездить не будут, ни вода из крана не потечет. Пользы от них явно больше, чем от политиков-пиздоболов, только вот лично мне у них делать нечего. Я ж руками только махать научился.

– Опозоримся, Непряха! Эти прогонят, и наши не поймут!

– Не поймут – объясним. За мной!

На нас никто не обратил внимания, даже когда поднялись по широкой лестнице до «желто-оранжевых» и протиснулись на свободное место с краю скамьи. По соседству оказались серьезные парни в очках, совсем не сибаритского вида, зато позади нас сидели явные сливки касты. Разговаривали громко, уверенно, вспоминали какую-то бесконечную попойку, на которой кому-то стало плохо. Типичные, сука, мажорики!

Перемена закончилась, и в аудиторию с бодрым цоканьем каблучков вошла Она. Это я специально с заглавной буквы подумал. От восторга. Лет двадцати пяти, или тридцати, в том классном возрасте, когда еще есть молодость и уже есть умение распоряжаться своей красотой. Стиль, одежда и прочие мейк-апы. Деловая юбка чуть ниже колен, шикарные стройные ножки, тонкая талия, каштановые волосы закручены в аккуратный узел. Лицо серьезное, надменное, большеглазое, как у анимешек. Стервозное, скажем прямо. Телку с такой физиономией хочется слегонца отшлепать, потом уже взять по-полной.

– Это кто?

– Кристина Робертовна! – у «одуванчика» даже шепот получился громким и негодующим. – Училка по языкам же! Ты на таблетки подсел, или снова прикалываешься?!

– Подсел, – решил я «признаться», чтоб меньше вопросов. – Башка болела, проглотил какую-то херь, теперь как в тумане. Мир?

– Чего?

– Не обижайся, говорю. Давай, типа, заново познакомимся, а потом я еще буду спрашивать всякое разное. Никита.

– Да я-то помню тебя, – он посмотрел мне в глаза, потом на протянутую руку, пожал осторожно. – Славик, как и раньше. Прикольная у тебя таблетка, тоже хочу!

– Тишину в помещении создали! – голос Кристины Робертовны оказался в тему внешности: высокий, приятный, но злой, как у надзирательницы в концлагере. – Кто не хочет изучать языки, тот может сразу уходить и больше не появляться! Еще вопросы?! Тогда отмечаем тему урока: «Почему за стеной Ковчега любого ждет смерть». Пять минут на раздумья, потом жду желающих высказаться.

Она повернулась к здоровенному экрану, заменяющему здесь доску, чуть нагнулась над пультом, отставив круглую попку, обтянутую юбочной тканью. Аудитория дружно вздохнула – мужская ее часть.

– Специально дразнится сучка! – прокомментировал сзади кто-то из Сибаритов, громко, но шепотом. – Любит, чтобы у всех стоял на нее!

– Да нужен ты ей! – отозвался другой, но тоже не в полный голос. – Она с таким мужем может без секса кончать, от денег. И ебля ей не нужна, сама всех ебет!

– Скучный ты тип! А я бы ей вдул, реально, чтобы аж искры из ушей!..

На этом я перестал прислушиваться – у самого уже задымилось ниже пояса. Надо срочно кого-то себе искать, иначе юное тело совсем переполнится гормонами и бабахнет. В клочья порвется!

– Чего задание не качаешь? – зашипел на меня «одуван», который Славик. – Она ж увидит, кто не скачал, и сразу спросит! Чтоб докопаться!

Его собственный смартфон неведомой модели лежал перед ним включенным – полный экран иностранного шрифта. У меня с языками по жизни не складывалось, так что поздно сейчас начинать. Да и зачем?

– Вот нахер тут нужен этот английский, скажи мне? В другие сектора ходить? Так нас там не ждут.

– Вас, туповатых, не ждут, а кому-то и рады будут, – подколол меня Славик привычно. – Это ж торговля, дипломатия, этим Властители занимаются! А Властителям нужны эрудированные слуги, со знанием языков…

– Я тебя понял, не продолжай, – меня затошнило вдруг, почти до блевотины. Не всем западло быть «шестерками», оказывается. Кто-то всерьез рассматривает «шестерочную» карьеру, как цель всей жизни! При уебках, вроде Хряпы, который не Хряпа… кстати!

– Почему его козлом обозвали? Он не в авторитете здесь?

– Кто? – пару секунд Славик тупо пялился на меня, потом сообразил. – Козун, что ли? Да это ж фамилия его! Тебе реально надо к доктору, Непряха, я тебя опасаться начинаю! Вдруг тебя нечисть в твоих подземельях высосала и вселилась, а мы тут…

Мой смартфон вдруг включился и замигал экраном, а вместо рингтона раздался звук сирены на минималках.

– Ну, вот, говорил же! – поморщился «одуванчик». – Задание ты не скачал, говоришь громко, иди теперь.

Переспрашивать я не стал – увидел, что стерва-красотка нацелила прямо в меня указку. С антенной, наверное. В другой ситуации такое внимание мне бы понравилось, но не сейчас, перед двумя-то сотнями любопытных рыл!

– Мне долго вас ждать… Непрядвин?! – фамилию стервочка прочитала в собственном гаджете, с убийственным, блядь, сарказмом. – Я понимаю, что Слугам не до Умников, но вы уж соблаговолите выйти к доске!

Две сотни рыл заржали, оскорбительно и громко, пришлось вставать. Идти сверху вниз, как «звезда» на концерте, только концерт комедийный, и ты в нем – главный клоун.

– Итак, господин Непрядвин, мы слушаем ваш рассказ об опасностях выхода за стену. По-английски, разумеется.

– А почему не по-турецки?!

– Потому что сегодня день английского языка, – ответила Кристина Робертовна на мою туповатую шутку совсем неожиданно. – Впрочем, если наш остроумный и эрудированный Слуга желает поговорить на языке османов, не будем ему мешать. Итак!

Вообще, я публичности не боюсь. Когда я крут. На бой выходил с широчайшей улыбкой, но там же был бой, а не сраное шоу! Публика замерла, смотрят и слушают – крови моей хотят. Надо сливаться, потом будет хуже и позорней.

– Я не готов.

– Ась?! – красотка приложила ладонь к аккуратному розовому ушку, прислушалась карикатурно. – Вы так громко общались с соседом, Непрядвин, а здесь еле шепчете! Выньте кляп изо рта, порадуйте нас!

– Может, штаны еще снять? Я ведь могу, только не при всех, Кристинка.

Сказал вполголоса, но весомо, стерва даже в лице переменилась. Взглянула на меня, потом на публику, прищурила глазищи:

– Кристина Робертовна, особенно для мышек, вроде тебя. Надо будет – снимешь и штаны, не сомневайся. А сейчас пшел вон, на место.

– Псу своему приказывать будешь. Или мужу.

Похоже, так ее до сих пор никто не осаживал – совсем потерялась в словах и реакциях. Открыла рот с белоснежными зубами, глядела мне в спину, а двести рыл гоготали, хихикали и просто ухмылялись. Диалога они не расслышали, но по лицу училки поняли, что матрица дала сбой. Пускай и дальше так думают.

Обратно вверх, к своему столу шел с улыбкой и с расправленной спиной. Краем глаза увидел, что Хряпа показывает мне «фак», но реагировать не стал, зато похотливых соседей-сибаритов разглядел неплохо. Патлатые, щекастые, один в оранжевой футболке, другой в лимонно-желтой. Блондин и брюнет. Рыжего не хватает – получилась бы группа «Виагра» в мужском варианте. Ни херашеньки не сексапильная, зато на позитиве. На меня уставились с любопытством из серии «оно еще и разговаривать умеет?!», зато без явного стеба. Уже неплохо.

– Ну, ты выдал, Непряха! – в голосе Славика прозвучало суровое осуждение. – С женой директора разосрался, при всех! Отчислят из школы, останешься между кастами, с голоду загнешься.

– Не загнусь, воровать пойду. Еще скажи, что никто здесь не ворует!

– К «мутным» что ли? – он посмотрел с восхищенным ужасом, будто я прямо сейчас превратился в крылатого демона-многочлена из японских мультиков. – Поймают и пустят на биоматериалы! На порошок для принтеров!

– Заебутся пыль глотать, – ответил я негромко, и тут же сзади меня шлепнули по плечу, совсем слегка:

– Слышь, мышь! А неплохо ты там исполнил, Кристинка аж заискрила! Что ты ей ляпнул?!

– Сказал, что ее два фрукта мечтают выебать. Апельсин с лимоном. Сидят у меня за спиной и наяривают шкурку под грязные фантазии.

– Че-го?! – повысил голос оранжевый блондин, но не слишком сильно. – Ты кого тут решил обзывать, мышастик?!

– По-моему, всё понятно, – я обернулся, окинул взглядом весь «солнечный» ряд и уставился блондину в глаза. В удивленные, наглые, но глядящие растерянно. Похоже, к прямому конфликту наш «апельсин» не готов, для него сейчас мир рушится – низшая каста посмела оскалить зубы, совсем не мышиные. Что у них тут положено в этих случаях? На ристалище вызывать, как советовал Корней, или просто жаловаться? Только ведь стыдно, наверное. Ущерб авторитету – особенно, если еще и в спарринге продует. Народу куча вокруг, все внимательно уши греют. Мне даже жалко стало «апельсина», сам себя загнал в полнейший анус, не вырулит теперь. Можно дожать, но зачем? Мало личных врагов, еще нужны?

– Ладно, расслабься, пошутил я. Ты меня «мышью» назвал, а я пацан веселый, не мог смолчать. Мир?

Глава 4. Девочка, или мальчик?

Он уставился на мою протянутую ладонь круглыми глазами – похоже, ломка здешних традиций продолжается. Корней мне за этот жест чуть в репу не зарядил, но «апельсин» – не из Воинов. Ему бы лицо сейчас сохранить. Переглянулся с соседом-«лимоном» и шлепнул меня, наконец, по ладони, вместо пожатия. Ладно, сойдет, для начала.

– Ты чего сегодня такой наглый, Непряха? – спросил меня Славик все с тем же восхищенным ужасом. – Решил со всей школой посраться?!

– Решил разъяснить им, что мыши умеют больно кусать. А что там эта Кристинка про языки грузила? Она их реально несколько знает?

– Блядь, таблетка твоя… конечно, знает! Умники все до хера чего знают, за это и принадлежат к высшим кастам. И муж у нее – директор школы, он в Большом Совете состоит. Это мы с тобой так себе…

– На нас с тобой весь мир держится, Славик. Вода из крана и электричество для смартфонов – это всё мы. Не комплексуй!

Хотел добавить про недавнее прошлое, где работяги с крестьянами однажды взяли власть и поперли всех прочих пинками под жопу. И ничего ведь, выжили как-то. Сами сделались и «властителями», и «воинами» и «умниками». Хотел добавить, но не стал. К экрану уже вышла какая-то старательная девица в зеленом, взялась рассказывать по-английски – про смерть, Ковчег и какую-то стену, наверное. По теме урока. Я ни фига, если честно, не понял, да и стараться не стал. Рано мне еще в Умники! И потом будет рано. Совсем на другое заточен.

***

В моем прежнем детстве любые «непонятки» решались после уроков. На пустыре за школой, в гаражном массиве, или еще где-нибудь, подальше от глаз и камер. Ожидал, что сегодня меня кто-нибудь точно вызовет, но, похоже, рано. Или реально, в падлу «высшим кастам» звать Слугу на смертный бой. Будут иначе гадить, свысока. Своя «мышиная» тусовка тоже не спешила поздравить с выходками – наоборот, держались все в сторонке, будто заразиться боялись. Реально, вылететь из школы – это лютый пиздец по здешним понятиям? Крушение всей жизни? И что там за «мутные» такие, про которых говорил Славик? Криминал что-ли местный? Бунтовали и тупили с самого детства, школа их выпнула, касты тоже отторгли, теперь воруют и прочую муть творят? А скрываются где?

Одно я выяснил точно – все предметы здесь подаются «на лайте». Даже в сравнении с моей прежней школой, где я одиннадцать лет балду пинал. Там хоть учебники были и рабочие тетради, а здесь телефон заменяет всё вообще. На него приходят задания – совершенно туфтовые, ни о чем – с него надо высылать отчеты, по нему же тебя и подтягивают, если надо. Телефон вместо паспорта и хуевой тучи других документов. Потерять телефон – не просто «косяк», а позорище полное.

– Нормально вас тут на кукан взяли, – пробормотал я на химии, втором по счету уроке после иняза. – Каждый, считай, с «маячком», а где-то есть карта, и каждого видно.

Пробормотал негромко, чтобы Славик не слышал. Точно ведь примет за шпиона! Не из чужих секторов – в Ковчеге у всех всё устроено одинаково – а откуда-нибудь из-за стены. Про которую я до сих пор ни хера не понял. Что там, за этой стеной, почему все боятся изгнания туда, кто может оттуда к нам влезть и зачем?

Слишком много вопросов. Реальная вероятность, что за такое любопытство меня самого примут за «чужого» и утилизируют на всякий случай.

На химии мы проходили таблицу Менделеева. Ту самую, что в прежней жизни я изучал в седьмом классе. Лет на пять пораньше, чем эти взрослые обалдуи, которые здесь считаются школьниками. После химии была география – очень странная, больше похожая на историю. Только такая и может быть в мире, накрывшемся медным тазом. На экране крутили ролики из давних времен: острова, океан, экзотические джунгли, белоснежные горы. Народ в аудитории глядел, будто под гипнозом, а мне хотелось материться. Хотелось свалить к океану и к горам! Какая, скажите, сволочь устроила здесь большой и фатальный бэмс, после которого можно только кино смотреть?!

– Земля устала от людей, а боги разозлились, – пояснил мне Славик настолько серьезно, что я даже ухмыльнуться не смог. Обидится, чего доброго, точно стуканет! Полицаям, или в какую-нибудь местную «инквизицию». Каста Жрецов сидит от нас далеко, но это же молодняк – а где их взрослые братья и сестры тусуются? Заясняют народу про божий гнев? Или костры разжигают для этих… как их… для еретиков?

– Боги ядерным оружием влупили? Или всемирный потоп, как у евреев?

– Многие знания рождают многие печали, – ответил «одуван» какой-то цитатой, а я решил с темы съехать. Потом всё выясню, аккуратно.

Одно понял четко и наверняка – основные знания даются не в школе, а в кастах. Училищ и универов здесь нет вообще, потому после школьной скамьи человек считается сразу взрослым и должен работать. По кастовой, блядь, специализации. Кто-то физически, а кто-то с трибуны. Переходы возможны, это я уже выяснил, но никто меня не научит тому, что дают этим людям их папы и мамы. Секретным кастовым фишкам и магии – в этом мире даже она имеется. Если не фокус и не наёбка, то предстоит мне узнать очень много интересного.

Для начала, с собственными родителями познакомиться. И найти свой дом.

– Тебя куда сегодня ходули несут?! – удивился Славик, когда уроки второй смены закончились, и мы с огромной толпой вышли за школьные ворота. – Погулять захотелось? Или помолиться?

Смысл его шутки я понял не сразу. Только когда увидел впереди очень много всего на фоне неба: хищные шпили и золоченые купола, кресты с перекладиной и кресты простые, полумесяцы и вообще непонятное, типа звериных оскаленных голов. Целая площадь, застроенная церковными зданиями. Вот и ответ про взрослых Жрецов. Интересно, сектанты тут тоже могут молиться? Или вуду какое-нибудь, с жертвоприношениями? Не удивлюсь. Особенно после всех разговоров про магию и про нечисть.

Сейчас мы туда не пошли, свернули в сторону. Через кварталы приличных домиков с лужайками, будто из кино, через солидные коттеджи и через явные дворцы-особняки за высокой оградой. К многоэтажным огромным «человейникам».

– Давай, до завтра, – сказал мне Славик, когда остановились у подъезда. Одного из десятка в этом доме, а домов вокруг торчало немеряно. Этажей по пятнадцать каждый. Типичный, короче, «спальный район», как в моей прежней жизни. Повеяло родным, подзаебавшим с детства: ссаньем кошачьим и человеческим, застарелым куревом, дешевым стиральным порошком. Всем, от чего пытался сбежать, копил бабло, но судьбу не обманешь. В таком же районе вырос, в таком меня ткнули ножом, и новая жизнь меня определила опять не во дворец. Ибо нехуй!

Квартиру нашел по навигатору – отыскал уже в телефоне такую функцию. Надо еще покопаться, вдруг там список банковских счетов найдется и пароли от депозитных ячеек. Ну, мало ли! Пока что поднялся на свой этаж, взглянул на железную дверь – ностальгия крепчает, щас кончу от радости – позвонил. Где-то, наверное, ключ имеется, но копаться в вещах неохота. Охота помыться, улечься на койку, и чтобы кто-нибудь сексапильный с энтузиазмом исполнил минет. Кристина Эдуардовна, например. Ладно, хер с ним, с минетом – просто так бы улечься!

Дверь распахнулась. Открыла моему взгляду девочку… или мальчика? Кого-то худенького, невысокого, с короткой стрижкой, в широких штанах и не менее широкой футболке с рисунком-смайликом. Лицо миловидное, без щетины. Если пацан, то совсем уж юный. Если девчонка, то хочет смахивать на пацана.

– Привет! – сказал-сказала он-она звонким голосом. – Чё так поздно?!

– Нормально, – ответил я на автомате, перешагнул порог. Ощутил запах мыла и каких-то цветов, увидел округлости под футболкой. Девочка всё-таки.

– Уроков выше крыши, все меня любят, быстро не уйдешь. Поцелуи, обжимашки, всё такое…

Она взглянула удивленно – похоже, реальный Непряха остроумием не блистал. Даже таким, туповатым.

– Че стоишь, проходи. Отец на работе, жрать нечего. Могу пельмешей сварить.

– Не откажусь.

– Да когда ты отказывался, Никитушка! – фыркнула она, и всё пацанское с лица исчезло окончательно. Осталось только ехидство.

– Ладно бы денег принес, я б хоть удивилась!

– Не будь корыстной сукой, – мой язык опередил мои мысли, а руку я еле успел сдержать. Не шлепнул вредное существо ни по щеке, ни по заднице.

– Мужчина голодный домой пришел, ты его накорми и ублажи, потом уже мозг еби.

– Чё? – она отступила на несколько шагов, ухмылка с лица исчезла. – Это как я тебя ублажать должна, поясни?!

Похоже, всё-таки, сестра. Для подруги слишком хамовата, а жену мне рано заводить. В прежнем мире не спешил, а тут – тем более.

– Нормально ублажать! Без хамства! Такова твоя женская доля в этом суровом мире.

Понесло на «приколы», сдержаться уже не мог – будто перед боем, где цепляешь и троллишь противника, чтобы раскрылся неосторожно.

– Отец не скоро придет, мы с тобой вдвоем. Угадай, о чем думаю?

– Дурак что ли?! Совсем извращенец?!

– Не совсем, частично. Думал, хоть чаю мне вкусного заваришь кпельмешам, а у тебя вон какие мысли! Ай-я-яй!

Она покраснела так густо, что от мордашки прикуривать можно. Жаль, что я некурящий. Ушла резким шагом, при этом под мешковатыми штанищами обозначилась, аппетитная попка. Тебе сколько лет, интересно, милое дитя? Я в педофильские игры не играю, но ребенком не выглядишь, а сестра ведь ты только для настоящего Непряхи. Не для меня!

С этими шаловливыми мыслями я разулся и хотел уже дальше двигать, но тут в двери заскрипел ключ. Кто-то еще домой пришел.

***

Отец, сто пудов. Если тут нет еще каких-нибудь дядек, имеющих ключ и право сюда заходить. Высокий, худой, сутулый мужик с усталым лицом. Небритый. Пахнущий потом, мазутом и мокрой землей. В сером комбинезоне, разумеется.

– О, явился уже, – сказал он мне вместо приветствия и взялся разуваться. Под тяжелыми башмаками открылись дырявые, выцветшие носки. Блядь, да что за чуханство такое?! Здесь так принято у работяг, или мне лично с «батей» повезло?

– Явился, не запылился. Чему научили в школе?

Ответа он ждать не стал, дыхнул перегаром и ушел в глубину квартиры. Нажрамшись, значит. Нормальное начало семейной жизни – сестренка-стерва и папа-алкаш. Если мама окажется шлюхой, можно валить из этого дома на все четыре стороны. Как-нибудь сам проживу, без такой родни!

Пока что я ограничился изучением жилья. Выяснил, что комнат здесь две, причем одну из них папахен превратил в музей своего порока. В «синий» замок, с разложенным диваном, съехавшей простыней и столом в сигаретных ожогах. Женского присутствия тут не ощущалось вовсе. Сестренка Непряхи, похоже, на роль хозяйки забила, а мать исчезла куда-то. Давно исчезла. На кухне и в санузле я увидел такой же бардак, зато вторая комната оказалась вполне приличной. Две кровати по разным углам, два стола, картинки на стенах, ночники с абажурами, голубым и розовым. Ни телевизора, ни компа, но комната явно наша. Детская, типа. Отремонтирована в эпоху, когда всё у этой семьи было ништяк, но и потом здесь никто ничего не испортил. Кровать, где розовый светильник, застелена идеально, над ней пришпилена к стене открытка. Самодельная, фломастерами, но исполнена от души: тюльпаны и розы на фоне синего неба, горы, море. Надпись красивым почерком: «Дорогая Катюша! Поздравляю с шестнадцатилетием и желаю, чтобы однажды ты ПРОРВАЛАСЬ! Твоя мама».

Даты на открытке не было, но фломастерные краски уже сильно выцвели. Не надо быть гением, чтобы понять, что Катюша – это моя, типа, сестра, а вот прочее мутно звучит. Куда ей надо «прорваться», зачем, почему только ей, а не всем нам вместе? Ладно, потом узнаю. Только спрашивать придется аккуратно, не как у Славика. Чую, с юной стервочкой сказка про «таблетку» не проканает.

Вторая кровать, определенно, моя. Застелена так себе, никаких открыток, зато прикроватная тумбочка служит складом для всякого барахла. Позже его раскопаю. Пойму еще что-нибудь про Непряху. Пока что в окно посмотрю – вид с высоты отличный. Стеклопакеты чистые, мытые, за окном лежат сплошные многоэтажки, а вот дальше видно пустое пространство. Желто-зеленое поле и гора за ним. Или не гора – слишком уж ровно тянется, вправо и влево. Может, стена та самая? Граница Ковчега, за которой любого ждет смерть? У нас тут, значит, окраина сектора, и это понятно, логично, объяснимо – пролетарское гетто для Слуг. Не Властителям же селиться возле стены!

Сзади запахло цветами, только затем послышался недовольный голос:

– Ты че тут застрял так надолго? Отец зовет!

– Нафига?

– Ты меня спрашиваешь?! – девочка-мальчик скривила мордашку, щелкнула себя пальцем по шее. – Ужинать сел, в одного набухиваться скучно, а я ж не буду.

– Я тоже не любитель. Как бы его отфутболить грамотно, чтоб не обиделся?

Девица опять удивилась, но отступать в этот раз не стала. Взглянула с явным любопытством:

– И давно ты, братик, от стопки на халяву стал отказываться?

– С сегодняшнего дня, сестренка. У меня сегодня башку заглючило, впервые в жизни, чуть не обосрался. В переносном смысле, конечно. Забыл, кто я такой и где живу. Тебя вот не сразу вспомнил, подумал, что ты моя подружка.

– Давай еще, в постель ко мне залезь! – фыркнула она, но без особого страха. – Тебе реальную телку пора завести, совсем озабоченный! Или не смотрит никто?

– Разберемся, – ушел я со скользкой темы и двинулся на кухню. Нефиг злить отца, когда ему хочется выпить. Даже если это не отец.

– Явился, не запылился! – приветствовал меня хмурый дядька без лишней оригинальности. – Сытый что ли? Или не устал, жрать не хочешь?

– Хочу, – сказал я искренне, а нос мой уже поймал пельменный аромат, одинаковый для любого мира, наверное. Катюха постаралась, наварила полную кастрюльку, и прямо в кастрюльке оно теперь на столе стояло. С бульоном. Две глубокие миски, алюминиевые ложки, какая-то красная штука в стеклянной банке. Бутылка с самой простой этикеткой, какие я видел в жизни: надпись «Водка» черным по белому и никаких картинок. В рекламе товар не нуждается, походу. Две стопки, тоже без украшений.

– Наливай, чего тянешь!

– Без проблем. А тебе не хватит на сегодня?

– Чё?! – пару секунд «отец» на меня глядел, будто ушам не верил, потом посмотрел на свой кулак и снова на меня. Если попробует стукнуть, я ведь отвечу. Силы не те, но и противник не из крутых.

– Ты теперь вместо мамки решил занудствовать? – сказал он уже без агрессии, с обидой даже. Что-то понял, наверное, по моему взгляду.

– Та всё граммы считала, здоровьице берегла, а хули толку? Для нечисти постаралась, чтоб мяско вкуснее?! Да вот хуй им по всей морде, понял?!