Текст книги "Легенды тёмной долины (СИ)"
Автор книги: Arladaar
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
Усадьба привольно расположилась на высоком берегу реки, не заливаемом половодьем, разбросав отдельные строения по большой площади. Да и то верно, что тут в безлюдье экономить землю... Навскидку я заметила омшаник для улья, гостевой домик, два гаража, хозблок, сараи для дров и угля, навесы для вяления рыбы и ещё несколько построек, предназначение которых сходу не определить. В скудном сибирском огороде лохматилась окученная картошка, поодаль склонились кусты малины и смородины, вплотную грядки с капустой и морковью. Перед домом стояли грузовики Урал и ГАЗ 66. На ином транспорте здесь и не ездят. Я помню как дед рассказывал, что первый раз воочию, а не в кино увидел легковой автомобиль, когда приехал поступать в училище после школы. Только грузовики и трактора были в далёком алтайском селе.
Сам дом по сибирски просторный, но одноэтажный, сложен из бруса, наиболее ходового здесь стройматериала. Пластиковые окна, спутниковая антенна. Двери деревянные, но фабричного производства. Дорого хозяину пришлось сюда везти всё это по горным дорогам и через порожистые речки. Но раз деньги есть, почему бы и нет... Хотя леса тут вдоволь, да и пилорама вроде как имеется.
Толкнув входную дверь, я вошла внутрь, Александр за мной.
– А вот и гостья дорогая! – не успела я осмотреться и привыкнуть к обстановке, как почувствовала сильные руки, снимающие рюкзак с плеча. – Проходите! Будем обедать!
Пожилой крепкий мужик в китайском спортивном костюме улыбался во весь рот, показывая ослепительно белые зубы, по одному виду которых было видно что они искусственные. Улыбаться-то улыбался, но хитрые прищуренные глаза отсвечивали настороженностью и холодом, как будто спрашивая – " Кто ж ты такая, чьего роду-племени?". А промысловик и в самом деле не прост. Похоже, видел и прошел многое. На могучих кистях рук сведённые почти начисто тюремные наколки, да и зубы потеряны явно не просто так. Возможно, попал в переделку. В прошлом мог быть беглым зэком, надолго потерявшимся в тайге или тундре и переболевшим цингой. И пустивший связчиков на шашлык.
– Здравствуйте, – смущенно поздоровались я, намеренно отведя взгляд в сторону. Пусть думает что перед тем ним городская фифа, за которой нужен уход и которую можно не опасаться. Впрочем, для бывалого человека эти уловки – пустое.
– Иван! – представился хозяин и сделал широкий приглашающий жест. – Проходите уже, садитесь. Чем богаты, тем и рады.
Мы зашли в некое подобие то ли магазина, то ли столовой. В достаточно просторном помещении длинный стол с лавками по бокам и полки с продуктами у стен. Продукты простые и не требующие холодильника – тушёнка, сгущенка, крупы, мука, конфеты, чай, кофе. Электроэнергию тут экономили. На отдельном стеллаже бутылки с водкой. На столе немудрёная снедь. Аппетитно дымящиеся огромные сибирские пельмени, копчёный таймень на большом блюде, нарезанный крупными кусками, варёный картофель к нему, ломти белого хлеба в розетке. В стеклянном кувшине ягодный морс.
– Как вертолёт приземлился, я Маришке сказал штоб пельмехи бросила, – улыбнулся хозяин. – Свои, из скотского фарша. Я и коров держу тута. Лосятиной и оленятиной уж не буду таких дорогих гостей потчувать, к ним свыкнуть надо. Не говоря уж о медвежатине, прости хосподи.
– Она ела и оленятину и медвежатину, да и многое чего ты никогда не видел, – каркающий голос из тёмного угла заставил вздрогнуть. А я и не заметила. Поодаль стола в старом кресле сидела старуха, по виду нерусская, из местных, и что-то пила из большой дымящейся пиалы. По слабому запаху я безошибочно определила таёжный чай. Крепчайшая заварка, бадан, чага, сахар, соль и сливочное масло.
– Перестань уже, Людка, а то водки не дам! – недовольно покачал головой хозяин и пригласил за стол. – Садитесь, садитесь скорей! Сначала поесть, а следом уж тары-бары! Мы и сами-то ещё не евши, пока то да сё...
– Так а... Может... – неуверенно протянула я и кивнула головой на старуху, предлагая и её покормить. Обносить едой или чаркой для сибиряка – оскорбленье и позор, но Иван пренебрежительно отмахнулся.
– Они што, голодные ко мне приходят? Дома едят. Тайга всех прокормит. И дичины и рыбы море. Шишки, грибы, ягоды.
Пожав плечами я села за стол и тут же почувствовала такой сильный голод, что скукожился живот. Александр расположился рядом, а Иван напротив.
– А где жена ваша? – спросила я, осторожно пробуя первый пельмешек. Недурно. Давно не ела.
– Жена? Аааа.... Вы про Маришку? Да она вроде плохо чувствует себя, сказала не хочет исть. Хотя! Мариш, иди к нам! Ну тогда уж... Чё уж там... Щас!
Хозяин отлучился, и тут же из глубины дома вышла миловидная светловолосая девушка лет двадцати, одетая в шорты и худи. Я недоумевающе уставилась на неё.
" Она минимум в два раза младше мужа" – подумалось сразу же. – "Интересно, чем он взял её и уговорил поселиться в этой глуши?"
– Мария! – девушка улыбнулась и села за стол рядом с местом мужа. – Извините, голова что-то болит, буря уже сутки как не стихает. Да вы ешьте, ешьте, пока горячее! Ваня, ну ты где там?
По виду не была она чем-то расстроена, да и больной не выглядела. Вид здоровый, глаза чуть ли не радостно сияют.
– Вот! Чё уж там... Ради дорогих-то гостей! – Иван принёс запотевшую бутылку шампанского, четыре фужера, откупорил, разлил. – Давайте! Будем! За встречу! Под таймешка хорошо... На новый год берёг, да чё беречь-то... В город сгоняю, ещё куплю.
– И часто вы в город гоняете? – небрежно спросила я, чуть пригубив напиток. Так себе.
– Да как сказать... По надобности. У меня ж хозяйство. Пчёлы, лесопилка, зимой зверька промышляю. Магазин опять же... Догляд за всем нужен. – Иван искоса глянул на меня и разом осушил свой бокал. – Тута мы всегда живём. А вы к нам пошто?
– А мы к вам геологов искать, – сделав ещё один глоток, я отставила бокал и принялась за еду. – Слышали что-нибудь?
– Слышали? – хозяин задумался, как будто не зная что сказать и уставился в залитое дождём окно, за которым шумела угрюмая тайга. – Я лично слышал об этом только от вашего связчика. Нет. Я ничё не знаю о них.
– Не найдёте никого, – опять подала голос старуха. – Померли они. И косточки пропали. Расташшыли волки да медведи. И онгол-оол.
– Да заткнись ты! – вскочил Иван и заорал на Людку. – Достала своими бреднями! Што ты знаешь? Ничего!
В его лице я его увидела страх. Да что там страх... Абсолютный ужас.
Глава 5
Он посмотрел в окно и после этого сильно испугался. Дикий ужас читался в глазах хозяина. Однако в окне не видно ничего примечательного. Горы, темная тайга, стонущая под порывами штормового ветра. Да и прилично далеко до неё, чтобы разглядеть в ненастье что-то. Вблизи тоже ничего особо необычного – хозяйственные постройки, забор, за ним остальные дома поселка.
– Что не так? – недоуменно спросила я, опять налегая на еду, но скрыто поматривая на Ивана.
– Ничего. Стара дура сама не знат, что мелет. Здесь... У нас...
Хозяин замолчал, словно задумавшись. Горестная складка пересекла его лоб, как будто вспомнил он нечто такое, что тяжким грузом легло на душу когда-то давно.
– А... Пустое! – махнул рукой он, а потом провел ей по лицу, словно сметая прочь нелегкие воспоминания. – Чё было, то прошло, ушло со снегами и метелями и не вернуть назад ничё.
Почти в полном молчании мы закончили обед, изредка переговариваясь о всякой всячине. Природе, погоде, животных... Я чувствовала что хозяин недоволен, выказав на людях свои тайные страхи, свидетелями которых мы стали. Старуха Людка, посидев немного и побормотав, допила свой чай и ушла домой, шоркая резиновыми галошами по деревянному полу. Марина явно скучала и, посидев немного, ушла, сославшись на усталость. День занялся сонный и тоскливый, как наверное, и всё тут. Дождь утих, но ветер ещё налетал, пригибая заросли крапивы у края огорода. Закончив обед, мы хотели уйти, но хозяин махнул рукой, приглашая опять к столу, достал пачку хороших сигарет, пепельницу, предложил закурить. Мы дружно отказались.
– Здоровье берегёте иль чё? – насмешливо спросил он, неспеша закуривая и выпуская клубы синего дыма. Немного посидев, расслабился и начал разговор. Выкурив половину сигареты, аккуратно потушил и положил обратно в пачку, на потом. Привычка человека, привыкшего в тайге дорожить каждой крошкой и расходовать припас экономно, растягивая на несколько раз.
– Место то, куда вы ходите идти, глухое. И слава о нём средь здешнего народа недобрая.
– А что такое? – небрежно спросила я с ироничной усмешкой.
– А ты Аня не смейся. А послушай. Доехать до Нутуяса можно. Трудно, но можно. Даже вы на своей свистоперделке доедете. А вот дальше... Дорогой от реки до Наукока давно уж не пользовались. Там нонече только пешкодралом, через бурелом и дурнину. А по такой тайге, сама знашь, не доташшыть всю снарягу. Местны пробовали соваться, но ожглись пару тройку раз. Река там быстро вздувается в дождь. Можешь туда уйти, по колено воды будет на броде, а обратно пойдёшь через день, уже до шеи и теченне тако, что с ног сбиват. И на Урале не проехать, унесёт в омуты. Да и делать там по слухам, нечего. Зверька нет, дичины и поблизости набить вагон можно. Никто не ходит туда. Золото... Его тоже нет. Раньше жили люди, сейчас нет. Пропали. И искать никто не стал.
– Людей нет, никого нет, а слава недобрая. Никто не ходит, но вы знаете что там, – Александр с сомнением посмотрел на хозяина. – Не понятно немного.
– Были люди да сплыли. Во времена стародавни там и медь и серебро копали. При Сталине Иосифе Виссарионыче рудник там был. И лагерь для трудяшшыхся зэка. Враги народа понимашь ли были тут. Потом... Потом всё закрыли. Все уехали. А кто не уехал, померли.
– Скажите Иван... Вы местный? – посмотрев в глаза хозяину спросила я и сразу почувствовала что он сейчас солжёт.
– Вся Сибирия мой дом, – негромко рассмеялся Иван, уйдя от ответа и опять посмотрел в окно. – Всю жизнь по зимовьям да по заимкам. Не люблю города, знаш ли. Тут мне само то.
– А эта... Люда. Она что-то говорила...
– Ничего старуха не знат про энтих геологов! Чё попало молотит, язык без костей! – как отрубил Иван. – Да и придурковата немного. Всю жизню провела тут. Родню похоронила, пьёт сильно. Всю пенсию пропиват. Там пенсии то шиш, кот наплакал. Я за её получаю в райцентре по доворености, там и покупаю чё ей надо. А надо-то ей саму малость. Зипунишко какой-никакой, сапожнишки, шапчонку, еду каку немудрёну, водку да табак. Дров с углём на зиму. Но чё она тут знат, так энто местность, все горы перегоры знат наизусть. В молодости охотницей была, зверька била, прямо в глаз! Где с ружжя, а где и стрелой с лука, как ихняя таёжна родня. Они ж до сих пор тут некоторы как дики звери. Живут в лесу, молются колесу. Ишшо с кремнёвых ружей некоторы стреляют, говорят, лучче их ничё нету.
– Она говорила про какое-то существо, якобы утащившее кости пропавших людей. Онгол что ли. Что это? – осторожно спросила я, следя за реакцией хозяина. Но он только недоверчиво рассмеялся.
– Бабски страшилки! Это вроде... Ай! Да ну вас! Даже говорить про то неохота! Спросите у неё сами! Она тут недалеко живёт, старый домишко с оленними рогами над воротами. Мимо не пройдёте. А пока извиняйте. Пора мне, хозяйство, вишь ли. Домик ваш вон тот, гостевой, синим покрашон, вешшычки в гараже. К ужину приходите, может, народ подтянется побазарить о том да о сём.
Поблагодарив хозяина мы вышли на улицу. Дождь перестал, лишь капли падали с крыш на кое-как скошенную траву. Да и ветер стих. Воцарилось угрюмое безмолвие, тягостное от мрачных туч над горами. Лишь река шумела порогами, перекатываясь через крупные валуны. Мы с напарником посмотрели друг на друга, и согласно кивнув головами пошли искать Людку. Что-то она да знает.
Глава 6
– У тебя там в рюкзаке золото что-ли? – улыбнулся напарник, кивая на мою поклажу. – Так и будешь с ним ходить?
– Так и буду.
– А в тубусе что? Чертежи? Карты?
Более идиотского вопроса и придумать сложно. Ага, так точно, я потащилась в непролазную тайгу с чертежами или картами. На кой они тут? Разве что костёр разжигать. Но не говорить же ему что там вакидзаси эпохи эдо. С полноразмерной катаной таскаться лень, да и спрятать её негде. А для ближнего боя короткий самурайский меч самое эффективное оружие. Хотя... Всё равно он узнает рано или поздно.
– Конечно. Обязательно. Только они. Чертежи и карты, – рассмеялась я. – Ищи лучше дом бабушки.
– Бабушки? Как думаешь, сколько ей лет?
Я задумалась. По виду не меньше семидесяти, но вполне может быть и пятьдесят. Коренные сибиряки в пожилом возрасте выглядят старше своих лет, да и сама жизнь в глуши не способствует хорошей сохранности.
Заблудиться тут не удалось бы при всём желании. Всего одна улица, длиной с полкилометра, заросшая бурьяном по краям. На ней привольно расположились дома, почти одинаковые, сложенные из бруса и крытые металлочерепицей. Но выделялись среди них три дома совсем старых на вид, стоявших рядком. Почерневшие брёвна и узкие окошки видели наверное ещё колчаковские отряды, если они конечно, проходили тут. А то и первых переселенцев...
Самый первый дом как раз нам и нужен, судя по оленьему черепу, прибитому к стене. Калитка сломана и лежит на боку. Ограда покосилась и почти завалилась в заросли высокой крапивы, да и огород в отличие от остальных выглядел абсолютно неухоженным. Рос на нём не только сорняк, но уже и молодые осины торчали тут и там. Рядом с домом относительно новые углярка и дровяник. Остальные постройки почти рассыпались в труху, так же как и печная труба, на разрушенных остатках которой сидела ворона, с пронзительным карканьем улетевшая при нашем появлении.
К дому от дороги вела узенькая тропинка, заканчивающаяся у крыльца, заросшего лопухами. Когда-то над крыльцом был навес, или даже веранда, которые время не пощадило и от них остались лишь два рассохшихся столба, грубо ошкуренных топором.
– И что мы спросим у... Этой милой дамы? – неуверенно спросил Александр, как вкопанный остановившись перед дверью.
– А что нам ходить вокруг да около? – я пожала плечами и чуть подтолкнула его вперёд. – То и спросим. Что она знает обо всём этом. И если знает, то откуда. Вот и весь план. Как тебе?
– План хорош. На все сто. Ладно, пошли. Поди не убьют.
Поднявшись по скрипучим ступеням, уже хотели постучать в старую дверь, как она открылась. Прямо перед нами стояла Людка, одетая как попало, в телогрейку и какие-то старые тряпки под ней. На вид ей точно около семидесяти. Длинные седые волосы копной торчат из-под грязной шерстяной шапки, жёлтое лицо как у костяной статуэтки нэцкэ с щёлочками глаз и губами, растянувшимися в ехидной усмешке. Выглядела Людка странно и пугающе.
– Знала што вы придёте, – хрипло рассмеялась она и, шаркая резиновыми калошами по доскам пола, пошла внутрь дома. – Проходите ужо.
В доме темно. Через распахнутую дверь кладовки видно пучки ароматно пахнущих трав, сушащихся на полках. Душица, череда, мята, курильский чай. В зале большое старинное ружьё, висящее на гвозде, рядом с ним браконьерский самолов. Мебель вся самодельная, какую вырезали в начале века. Небольшая этажерка с книгами, деревянная кровать с медвежьей шкурой вместо одеяла. На спинке сокуй из белого оленя. На кухне потрескивала только что растопленная печка, попискивал начинающий закипать чайник. Электричества в доме не было. Старуха наверняка добычу от охоты и рыбалки хранила в леднике под домом. Здесь конечно не вечная мерзлота, но температура под землёй около ноля и если зимой положить лёд, он не растает за короткое холодное лето. Вот тебе и холодильник, только знай, уберегай мясо от мышей.
– Пошто пришли? – Людка уселась на колченогий стул у печки и протянула к ней сухие морщинистые ладони, потерев их друг о дружку. – В тайгу итти хотите? На Наукок итти?
– Да. Мы, знаете ли, спасатели в некотором роде... – издалека начал Александр, с явной неловкостью и смущением.
– Смотри себя смоги спасти. И девку твою, – Людка искоса посмотрела на меня. – Хотя што её спасать...
Я присмотрелась к старухе и ощутила небольшое дуновение силы от неё. Наверняка Людка занималась шаманством. Примитивная магия, обращающаяся к духам умерших людей и мёртвых животных. Да и занимались ей шаманы чтоб только глянуть краешком глаза за мрачный горизонт и слегка увидеть будущее. Или настоящее, скрытое тьмой. Где-то здесь должны быть припрятаны родовые тотемы, с помощью которых старуха говорит с миром мёртвых.
– Вы говорили о людях, которых мы ищем. Что якобы они мертвы, а их кости утащил некий онгол-оол, – продолжил Саша, с таким видом, как будто разговаривает с сумасшедшим. – Поподробней не могли бы рассказать? Мы завтра утром отправляемся на поиски пропавших геологов и нам необходимо знать, какие подводные камни ожидают нас на пути. О боги... Что я говорю... Это же бред!
– Что ты знаш-понимаш, дурак! – вспылила Людка, дрожащими пальцами достала из кармана телогрейки самодельную трубку и кисет, расшитый бисером, насыпала табак и разожгла угольком из поддувала печки. – Животно это. Страшный зверь. Как раз там охотится, куда вы итти направляетесь. Што хотите то и делайте. Тайга всё стерпит.
– И откуда же взялся этот страшный зверь? – недоверчиво спросил Александр с едва заметной усмешкой. – Медведь что ли?
– Сам ты ведмедь! Приташшыли его. Когда от настояшшыго русского царя люди пришли в железных шапках и рубахах. Мынога людей! Приташшыли, но он сбежал. Духи тайги ему помогли. А теперь идите отсель. И кости свои берегите.
Старуха отвернулась, показывая что разговор окончен и почти исчезла в синем трубочном дыме, клубами окружившем её. Напарник пожал плечами и сделал знак следовать за ним. Больше тут делать нечего.
Выйдя на улицу, Саша прошёл несколько шагов и как вкопанный остановился, уставившись на меня.
– Что это было? Что за бред?
– Почему ж бред, – я невозмутимо прошла мимо напарника, едва покосившись на него. – Мы слышали достаточно. У старухи подозрение, что геологов сожрал какой-то онгол-оол. С этим нам нужно разобраться.
– А что за настоящий русский царь со слугами в железных шапках? Что это за фантазия?
– Ты не понял? Иван Грозный. Русский царь. Настоящий, из рода Рюриковичей. Люди в железных рубахах и шапках – воины Ермака в кольчугах и шлемах. Да. Похоже что они были здесь. И что-то недоброе принесли с собой. Всё! Хватит этого с меня! Идём отдыхать!
Глава 7
Пока мы шли обратно к усадьбе Ивана, я проанализировала то, что сказала старуха. Вроде бы ничего значащего с точки зрения рационального человека, но всё таки. Местные что-то подозревали о недоброй составляющей плато Наукок. Я много слышала таёжных суеверий. Да и как им не быть, если люди десятками лет живут в местах, где опасность на каждом шагу. Практически выживают, борясь за свое существование. Каждый сибиряк мечтает что вот ещё немного, ещё чуть-чуть и вот он-то уж точно, пошлет нахрен эту собачью житуху, эти холода, туманы и метели и завтра, нет, через год наверняка рванет на юг, к теплу, к морю, к фруктам, к настоящей жизни, к горячим девочкам и фотографам с обезьянками. Но проходит год, два, десять, и все так же живёт таежник в своем медвежьем углу, ходить бить дичину, ловит тайменя и харюза по омутам, моет золотишко, как его отец, и дед и прадед. Тайга привязывает навеки.
В одиночестве и безлюдье каждое происшествие, каждый необъяснимый случай рассматривается таёжным жителем с инфернальной, сверхъестественной точки зрения. Город далеко, а ночная тьма вот она, за дверью. И иногда в туалет даже страшно бегать ночью, зная, что вот за этими соснами в твоём огороде сотня километров безлюдного пространства, где нет абсолютно ничего, кроме леса и гор. Где может таиться все, что угодно. И того, что там таится, наверняка нужно опасаться и по возможности избегать встреч. В тайге не ищите друзей. Это в городе ты можешь помочь перейти дорогу старику, дать денег попрошайке, завязать разговор с посторонним, как проехать до нужного места. В тайге присутствие незнакомых людей рядом с собой воспринимают не с радостью, а с опаской, ибо они могут замышлять убить тебя и завладеть ружьём, снегоходом, машиной. Многие так и пропадают, особенно если до обжитых мест бездна расстояния.
В каждой местности существовали свои страшилки. И многие из них я знала. Часть из них напрямую происходили из древнеславянского фольклора первых русских переселенцев. Часть из преданий местных народов. Но были и такие, что просто так не придумать. Взять хотя бы вот эту легенду, рассказанную Людкой о некоем существе, якобы привезённом сюда воинами Ермака и которое они упустили. Если исходить что это правда, что могли притащить с собой казаки? Они ехали в дебри не отдыхать на природе, а огнем, мечом и крестом воевать этот край, порабощать его жителей. Шли в опасности, постоянно ожидая нападений от инородцев. Навряд ли они стали бы тащить на край Ойкумены то, что не имеет никакой практической ценности. Те давние люди были реалистами. Они бы грамм лишнего веса не взяли с собой. Пушнина, золото, продовольствие представляли для них ценность. Оружие. Но что можно взять у ранее покоренных туземцев? Не луки же и стрелы с костяными наконечниками? Привезённое животное могло использоваться как оружие? Или средство запугивания. Такое, которого местные никогда не видели, и оно могло среди них вызвать страх и желание подчиниться. Но инородцы жили в тайге с палеолита, и любого зверя, самого сильного, научились убивать ещё обожженными на костре палками и каменными топорами. Навряд ли даже лев в клетке вызвал бы такой панический страх у туземцев, что они сходу покорились завоевателям. Если только это не нечто священное, сверхъестественное, такое, чего не существует в природе. Например, тотемное животное племени. Например, дракон или ещё что-либо в этом роде.
Тут я уже чуть не рассмеялась. Хихикнула точно, вызвав недоумевающий взгляд Александра.
– Что с тобой? Может, посмеемся вместе?
– Не стоит. Это я про себя.
Даже если следовать моей абсурдной логике, в течении нескольких сотен лет в этой холодной глуши обитает не один, а целая популяция неких опасных и неизвестных науке животных. И при этом достаточно хищных, наводящих страх на округу. Возможно ли это? С одной стороны нет. С другой да. Здесь огромная неизученная территория. Есть места, где человек вообще не был в историческое время. А может быть, и в доисторическое.
В раздумьях и размышлениях я не заметила как мы дошли до усадьбы Ивана. Времени-то потратили всего ничего, а там уже относительно многолюдно. У ворот стоял японский внедорожник-пикап с небольшим краном в кузове, с колес до крыши забрызганный грязью и глиной. Огромные колеса, усиленная рама, множество фар на кенгурине и крыше. Прокачан хорошо для бездорожья.
В баре Ивана дым столбом, смех и громкие разговоры, состоящие из одних матов. В открытой двери стоит сам хозяин. В красном лице благость и радушие. Похоже, сам уже неплохо поддал вместе с гостями.
– Заходите! Тут робяты приехали с согры. Лось попался. Щас шашлык будем жарить. Разделаем токо.
– Да мы ж только что ели! – удивился напарник.
– Ничееее! Каво там поели– то... Так, пельменими перекусили. Чё это для мужика-то... Проходилися, проголодалися. Может, стопочку дерябните. На посошок! Тут щас мужик зашёл, который на Нутуясе и Наукоке был чуть ли не давеча. Хотите, так поговорите с ним. А вот и он.
На порог вышил даже не мужик, а мужичонка. Невысокого роста, худой, телосложением как подросток. На смуглом скуластом лице глаза-щёлочки, из-под спортивной шапки выбиваются клочья давно нестриженных чёрных как смоль волос. Спортивный костюм в пятнах крови.
– Здарова товаришшы! – простодушно улыбнулся человек и подал для приветствия мускулистую шершавую ладонь. Привычка таёжного человека, непривычного к компании, здороваться непременно за руку. – Будем знакомы. Витька.
– Александр.
– Аня.
– Слышал я чё вы тут ищете. Проходите уже. Щас поговорим. Я оттуда две недели назад сбежал, с Наукока энтого. И причиндалы все побросал.
Мы с Александром переглянулись и зашли внутрь дома.
