Текст книги "Барнар - мир на костях 2 (СИ)"

Автор книги: Angor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Со временем Яков стал зажиточным человеком и семьянином, а Демид так и жил один-одинешенек в своей лачуге, совсем отощавший.

Как-то поздней осенью Яков со своими друзьями отправился охотиться на медведя. Случилось так, что пока остальные ждали у лосиной туши, являющейся приманкой для косолапого, Яков приметил меж деревьев косулю и направился посмотреть следы новой для них затем добычи. Но он далеко отделился и вместо косули набрел на одинокую самку медведя, которая вмиг хотела разломить хребет старшему брату. Ведь в одного на медведя ни один безумец не ходит. Яков обвёл себя святым знамением, а в этот момент его в лесу-то и увидел Демид, собирающий последние грибы и коренья. Демидка сразу узнал своего старшего брата, хоть и весьма располневшего. Яков к тому моменту уже успел ранить медведиху, чем раззадорил ее ещё больше, но и сам уже идти не мог, она разорвала у него ногу. Копье Якова выпало, и он лишился сознания. В этот момент поспел бегущий к ним Демид. Схватив оружие, он вонзил его в животное, навечно пригвоздив останки оного к земле. Так он спас старшего брата. А на крики Якова уже подходили его обеспокоенные друзья. Демид, убедившись, что брату больше ничего не угрожает, убрался восвояси.

Якова выходили, правда, ногу всё же пришлось отнять, но это наоборот возвеличило его среди поселенцев. Он считался чуть ли не самым славным храбрецом, в одиночку победившим медведя и чудом выжившим. Яков не заметил своего брата, так как пребывал в беспамятстве, поэтому сам он яро верил в то, что сами боги его спасли от смерти. Не мог Яков вспомнить то, как победил, в конце концов, медведя, но перестал вскоре задаваться этим вопросом.

Так до конца дней своих они больше никогда и не виделись. Яков умер в глубокой старости в кругу внуков и правнуков, лишь на смертном одре разрыдавшись, вспоминая о своем брате. А Демид помер на двадцать лет раньше от чахотки, в одиночестве, не пытавшись даже перед смертью простить брата."

– А почему старшая из сестер никогда не приходила к Демиду? – спросил тогда его юный Конрад. – Ведь как я понял, она была вместе с покойной матушкой благосклонна к нему.

– К тому времени она была замужем и на сносях. Как ты понимаешь, ей и своих забот хватало, да и муж был человеком строгим. Никто не поощрял людей, общающихся с изгнанниками, – отвечал Рив, поглаживая свою бороду. – И не будет же она бегать по лесу одна, имея своих младенцев и кучу обязанностей по дому.

– Понимаю… Да, ничего удивительного в том, что сестра выбрала детей, а не брата. Думаю, что любая мать поступила бы также, – Конрад вспомнил о своей и поник. Он решил перевести разговор в другое русло. – Но вот только кто всю эту правду про братьев рассказал?

– В целом история эта стала полной благодаря всем жителям деревни, потому как там все всё друг про друга знают. Но про воровство и про спасение Якова рассказал как раз таки тот самый пьянчуга, которого Яков попросил распустить слух.

"Мужик тот братьев пережил, как неудивительно, но и такое бывает. Так что на смертном одре он-то и поведал, как Яков его подкупил. А как Демид медведя убил и брата спас, он от самого Демида услышал, когда тот бредил в приступе агонии перед смертью своей. Пьянчуга нехороший человек был, да только совесть его мучила больше, нежели родного брата. Пропойца иногда носил жалкие остатки репы в лачугу к Демиду и был единственным, с кем тот общался изредка.

Он не рассказал Демиду, как сам участвовал в роспуске слухов из-за того, что его Яков подкупил. Я думаю, что Демид это и сам догадывался, но не винил оного. Когда пьяница перед смертью всё выложил, то младшие сестры заревели горькими слезами.

И с тех пор передавалась эта история дальше, как некий нравоучительный пример. Мне её поведал мой приятель, который родился в том самом краю, через много лет после описанного."

– Интересно, почему Демид всё-таки спас Якова? Ведь сам хотел его убить, да и не простил даже перед смертью.

– А ты бы спас?

– Думаю, что да, – ответил Конрад.

– Добрая ты душа. А это невиданная редкость.

– Доброта моя здесь не при чем. Всё дело в логике. Мне всегда не нравилось то, что людям свойственно помнить только плохое, а добрые поступки человеческие улетучиваются быстрее, чем дым. Мне кажется, что Демид спас Якова, потому что помнил всё то хорошее, что тот делал для него в детстве. Когда Яков предал младшего брата, то Демид не мог его простить за такое. Но ненависть не обязывает нас забывать добро. Сильное зло способны простить только самые редкостные добряки или дураки. А на зло отвечают только злом безумцы или тоже дураки. У разумных же людей просто-напросто хорошая память. И Демид относился к таковым. Жаль, что жизнь у него совсем горестно сложилась.

– Мне нравится, как ты рассуждаешь, Конрад, – быстро улыбнулся Рив. – Я-то сам всегда за прощение стою. Но очень приятно всё же осознавать, что врагов своих необязательно нужно прощать для того, чтобы помочь им.

Глава 14

Конрад ворочался в постели. Он никак не мог понять, с чего это вдруг вспомнил эту историю, рассказанную ему очень давно Ривом. Наёмник смотрел на низкий грязный потолок, закинув руки за голову. Размышляя, мужчина всё же пришёл к выводу: мало кто способен помнить добро. Так что рассказ хозяина лесопилки вряд ли бы оказал хоть какое-то влияние на озверевшие умы жителей. Он задумался над собственными поступками и не смог отнести себя ни к плохим, ни к хорошим людям.

Конрад услышал за тощей дверью чьи-то шаги, но гостей наемник точно не ждал. Быстро и бесшумно вскочив, затаился у входа с мечом. Со скрипом внутрь проникла незнакомая блондинка с волосами, спадающими ниже плеч. Она находилась к нему спиной с огарком свечи в руках. Во мраке, на фоне теплого огонька вырисовывалось её стройное подтянутое тело в одной облегающей юбке с большим разрезом. Грудь же прикрывала, судя по всему, совсем небольшая полоска ткани на тонких подвесках.

– Кто ты такая? И что тебе нужно? – он приставил к её шее клинок.

Девушка нисколько не испугалась неожиданного появления сзади. Она спокойно развернулась. При свете на него уставились серо-голубые и холодные глаза незнакомки. Под одним из которых был причудливый чёрный узор на коже.

– Меня зовут Фрида. Я аливитянка из земель Саркена.

Конрад заметил, что её красивые груди лишь едва прикрыты вставками из искусного золота, напоминающие по строению кольчугу.

– Я так полагаю, вы знакомы с нашей правительницей Ханной?

– Да. Когда-то встречался с ней. Она оставила моему другу медальон с двусторонним топором. И после осады крепостей о ней разошёлся в окрестностях славный слух, как о замечательной воительнице. Только тогда я узнал, кем та являлась на самом деле. Говорят, что она до сих пор находится в местном госпитале.

– Всё верно. И она тоже успела наслушаться там историй о великом наёмнике. Ханна вспомнила и тебя, и твоих друзей. И сказала, что ты хороший человек. А я должна тебя спасти.

– Что? – мужчина сморщил лоб.

– Я бы сейчас и больше рассказала, но боюсь, что у нас слишком мало времени. Если уж я нашла этот ночлег, то и люди короля вот-вот будут здесь. Скажу кратко: я визионерка. Ведаю то, что позволяют небеса. И тебя на рассвете казнят. Так что уходим! Нас ждут лошади.

Конрад не хотел доверяться ей, но в то же время и не понимал, какой смысл той лгать.

– Постой. Я не могу уехать один. Здесь, в городе у меня есть ученица Бригида. Она не поймёт, почему я её бросил.

– У выхода стоит девушка из моего отряда. Так что скорее цапарай записку. Она передаст.

– Но девочка не умеет читать.

Фрида закатила глаза и, схватив его за руку, повела к выходу из ночлежки. Небо уже начинало сереть и проясняться перед рассветом. Под навесом рядом стояла девушка в коричневом плаще.

– Сальма, – обратилась к ней Фрида. – Сейчас наемник изложит тебе на словах послание. Передашь его кое-кому в городе?

Та кивнула, и Конрад сообщил: где находится Бригида. Он попросил объяснить ребёнку причину его отъезда. И немного погодя добавил шепотом, что если что, то они на целый день остановятся в лесу у городка Бьюи. Сальма выслушала и повернулась к Фриде.

– Правительнице мне что-то передать?

– Скажи, что со мной сила нашего народа. И что я решила всё окончательно.

Девушка кивнула и быстро скрылась в соседнем переулке.

– А это ты сейчас о чем ей сказала? Что ты решила? – поинтересовался Конрад.

– Давай я объясню тебе всё, когда уберемся подальше, – она направилась к повороту и свернула на соседнюю улицу.

Наемник последовал за Фридой. Там, у отесанного столба с подковой, находилось две подвязанных лошади.

– Нас будет трое, – мужчина почесал затылок. – Моего друга нужно забрать. Ты этого не предвидела?

– Конрад, а ты знаешь, ясновидящие не абсолютно всё видят, а только кусочки судьбы? – она нахмурилась.

– А как мы поедем?

– Я не кусаюсь. Можешь пристраиваться сзади.

Наемник запрыгнул в седло. Девушка уселась вперёд. От её волос веяло приятным запахом жасмина. Фрида прижалась своими упругими ягодицами прямо к его лобку. Она взяла поводья от второй кобылы.

– Поехали за другом. Чего сидишь? – аливитянка нежно дотронулась до его колена. И от этого прикосновения по коже мужчины пробежали мурашки. У него слишком давно не было женщины.

Они помчались по пустынным улицам. Вдали до них уже доносились крики воинов короля. Те обыскивали все таверны в квартале, громко шумя. Медлить больше нельзя. Разбудив и забрав ворчливого и ничего не понимающего Иорика, беглецы повернули лошадей к ближайшим восточным воротам.

Чтобы вырваться за стены, нужно разобраться с привратниками в постовой башне и повернуть колесо ворота, которое поднимает и опускает мост. Конрад спешился и помчался наверх. Девушка последовала за ним, но наемник уговорил её остаться на месте. Ибо он может прекрасно обойтись без помощи. И будет куда лучше, если аливитянок не заметят во всём этом деле. Иначе у Ханны могут быть проблемы с королём Дормана.

Мужчина отворил узкую дверь и бесшумно проскочил по ступеням витой лестницы наверх. Затаившись за стеной, он услышал, как стражники перекусывали элем и варёными яйцами с мясом. Судя по голосам, их было всего двое. Они обсуждали череду странных убийств в окрестностях.

Конрад вынул из ножен меч и бросился к ним в помещение. Те повскакивали с табуретов. Тела привратников покрывала кольчуга, поверх которой свисали красные накидки. Воины тоже вооружились лежавшими рядом палашами.

– Надо же. Сам наемник к нам пожаловал, – сказал один из них, обтирая длинные рыжие усы от еды. – Тебя уже ищут, чтобы заключить под стражу.

– Я бы на вашем месте дал спокойно себя связать. И тогда в вашем теле не будет смертоносных ран, – заметил наемник, подходя всё ближе.

– Ещё чего! – огрызнулся второй. – Король нас за такое не похвалит. Лишаться должности и службы из-за такого потрошителя, как ты?

Конрад не сразу понял, почему о нём так говорят. В следующую секунду привратники вдвоём набросились на него.

Наемник своим клинком направил оружие воина вверх и со всей силы пнув, пронзил руку. Тот выронил лезвие. Когда он резко обернулся, то заметил, как второй бежит в соседнюю вышку, чтобы бить в колокол об опасности. Ещё мгновение и этот звук перечеркнет напрочь всё. Конрад быстро вынул нож из сапога и метнул его в шею привратнику. Убегавший замер и с хрипом наклонился назад, раскинув руки в стороны. Тело убитого рухнуло на дощатый пол.

Конрад повернул колесо и отпер ворота, опустив мост. Всадники получили путь к свободе. Кони неслись во весь опор.

– Куда мы направимся? За нами могут устроить погоню? – Бэбкок взволнованно озирался назад.

– Укроемся в лесу, где проходит дорога на Бьюик. Я знаю, как сократить путь. Когда только прибыл в здешние края, мы с Грегори пересекали реку в брод. За мной!

Добравшись до берега, где росли ивы, они пустили коней вниз. Конрад верно вспомнил место. Вода не доходила даже до колен скакунов. Погода была на их стороне. С сизого неба посыпались густо снежинки. Они засыпают собой следы беглецов.

Перебравшись на другую сторону реки, всадники через хлопья снега видели кроны угрюмых деревьев. Оставалось совсем немного. Поэт укутался в свою тёплую накидку еще плотнее. Фрида же вынула из седельных сумок волчью шубу изящной работы, украшенную лазурными камнями.

– У нас в Саркене всегда тепло, а вместо снегов частые ливни. Но я знала, что меня ждут иные земли, – она с некой грустью улыбнулась.

– А зачем нам останавливаться в лесу? – спросил Бэбкок. – Мы же там окоченеем. Не лучше ли отправиться дальше?

– Не замерзнешь. Насобираем ветви лапника. Он поможет сохранить температуру. Костёр разжигать нельзя. К тому же спать не придётся. Нужно стоять на посту. Мы слишком близко к Остбону.

– Ты так и не ответил ему: почему? – заметила Фрида.

– Потому что я обещал Бригиде. Я должен быть с ней честен. Если она захочет остаться ученицей, то мы её дождёмся. Та нуждается во мне.

– Что? – удивилась аливитянка. – Так вот что ты прошептал Сальме? Ты рехнулся? Я, конечно, понимаю, что ты хочешь помочь ребёнку и прочее. Но сейчас не время, чтобы нянчиться с детьми. Конрад, я видела отрывки твоего будущего… Поверь мне, девочке не место там. Рядом с тобой не может быть безопасно.

Конрад ничего не ответил, а повел лошадь дальше, чтобы добраться к лесу до сильного снегопада.

– Подожди… Ты же говорил, что у Бригиды тяжело больная мать в городе. Неужели она оставит её?

– Я не знаю, Бэбкок. Но я обязан был объяснить ей всё и дать шанс. А что с ним делать, пусть решает, как хочет.

Когда компания добралась до лесной полосы. Поэт перепрыгивал с ноги на ногу.

– А у нас есть что-нибудь поесть?

Фрида, которая готовилась к такому путешествию заранее, сняла с кобылы один из мешков и кинула ему.

– Там много всего. Только сильно всё же не налегай.

Наемник отправился дальше вглубь, чтобы соорудить что-то в форме плотного шалаша и укрыться в нём от непогоды. Ведунья застала его за работой.

– Конрад! – крикнула она, чтобы он мог расслышать, рубя ветки с деревьев.

Мужчина обернулся. Фрида закусила губу, не зная, как начать. Но тот высказался первым. Хлопья снега усыпали полностью его лицо. Виднелись толком глаза и ещё немного борода.

– Так меня считают убийцей? – он опустил голову. – Это безумие. Интересно, как они до этого додумались только.

– По-моему всё логично, – аливитянка постаралась улыбнуться. – У вашего короля хорошо получается размышлять. Ты бы выиграл в суде, если бы не твой друг в опале.

– Он не совсем мой король. Я родом из отделившегося от Дормана в самом начале независимого княжества Линдей. Из городка под названием Чииту. Улфгард дал добро местным жителям. Они хотели свою экономику и отказались нести любые военные повинности. В княжестве запрещены какие-либо убийства.

– Прямо как у эльфов, – заметила девушка.

– Не совсем. У эльфов же есть воины и сильная армия. Правда, они редко участвуют в боях сами по себе. Только если имеется крайняя необходимость или большая выгода. А линдейцы вовсе не убивают. За это изгоняют из княжества.

– А как же ты? – удивилась Фрида, нахмурив свои грозные темные брови. – Ты ведь наемник.

– Поэтому я и не в Линдейе. Я сам покинул родные края. Та жизнь не для меня. Хоть в княжестве и запрещены казни, но народ всё же жесток. В основном живут только торговлей и добычей серебра. У нас много залежей.

– А почему ты решил, что такая жизнь не для тебя? – она приблизилась к нему.

– Потому что я не чувствовал себя в Чииту как дома. И весь Линдей тоже никогда не был мне им. Я не знаю, почему так. Может из-за того, что ничего хорошего со мной там не случалось. За исключением знакомства с одним добрым и мудрым хозяином лесопильни. Он один единственный, кто позаботился о беспризорном пареньке, каким я был. И научил меня разному ремеслу, чтобы я мог зарабатывать. Однако оставаться я не мог. Мне хотелось увидеть мир и понять через жизни других многое.

– Что именно?

– Не знаю. Хотелось найти свой новый дом. Настоящий дом. Там, где бы всё можно было начать с чистого листа.

– И поэтому ты решил стать наёмником? – брови её поехали вверх.

– Я не сразу решил им стать. Когда я покидал княжество, то собирался найти работу обычного ремесленника. И я много куда нанимался. Всё шло довольно неплохо.

– И что же произошло?

– Это слишком долгая история. Может, лучше ты мне расскажешь, что ты видела о моём будущем. И почему ты идешь со мной.

– Нет. Так не пойдёт. Я хочу узнать, что толкнуло тебя на путь воина.

К ним подошёл поэт, успевший насытить свой желудок припасами аливитянки.

– Фрида, а ты про меня что-то видела? Раз уж ты ясновидящая. Я стану известным поэтом и писателем?

Девушка-воин обернулась.

– Ты скоро умрёшь!

– Что?! – воскликнул Иорик, резко побледнев. – Но как? Я… Я не могу умереть.

– С чего ты взял? Мы все смертны.

– Конрад, она мне не нравится! Пусть уходит прочь. Ты слышал, что она сказала? Как это понимать?

Наемник расхохотался.

– Успокойся, Бэбкок! – произнёс он, перестав смеяться. – Нравится она тебе или нет – неважно. Фрида спасла меня. И она пошутила.

– Разве таким шутят? – выпучил тот глаза. – Мне совсем не смешно. Где это видано, чтобы такие вещи честным людям говорить.

– Лучше отправляйся назад и следи за дорогой.

– Так ничего же не видно. Снег разошёлся.

– Тогда прислушивайся к окрестностям. Нам здесь сюрпризы не нужны. Хватит уже в моей жизни неожиданностей.

Бэбкок, ворча, поплелся обратно.

– А как ты понял, что я шутила? – с серьёзным видом спросила Фрида.

– Ты же привела только две лошади. Сама говорила, что твои видения отрывочные. Если бы ты знала о моём друге, то смогла бы привести третьего коня. Не думаю, что тебя бы это сильно затруднило. К тому же ты не похожа на человека, который скажет такие страшные вещи в лоб.

– Хм… – она сцепила руки за спиной. В снежинках ведунья казалась призрачной королевой из другого мира. – А может, я тебе солгала. И специально привела только двух лошадей. Чтобы мы ехали рядом.

Конрад встал в ступор от такого заявления. Фрида прижалась к нему, и ледяные кристаллы между ними начали таять.

Её рука коснулась волосатого подбородка наёмника, а розовые губы припали к его губам. Наемник не двигался с места, позволяя ей делать с ним, что пожелает. Его будто обдало жаром из парильни от её прикосновений. Он даже забыл о том, что вокруг пляшет прибывшая зима. Руки девушки поползли ему под тёплый камзол и затем забрались в штаны.

– Что ты делаешь? – спокойно спросил Конрад, глядя на неё сверху вниз.

– А ты как думаешь? – после этих слов их влажные языки сплелись вместе.

Её согревшаяся ладонь ласкала его возбужденный член.

Бэбкок тем временем угрюмо прислонился к дереву. Слова Фриды жутко напугали впечатлительного поэта, даже несмотря на то, что он старался воспринять их как глупую шутку. Иорик мечтал о приключениях, о славе и о любви. Смерть в его планы совершенно не вписывалась. Но ведунья заронила в душу страх. "Ну уж нет! Как она вообще смеет? С чего бы это я помер? Я ведь ещё молод и здоров, как бык! Не убьют же меня, – он цепко сжал губы, обдумывая такой исход. – Нет, бред, – мотнул головой. – Конрад скоро обучит меня боевому искусству. И с моей головы не упадет ни волосинки, – довольно заключил тот."

Иорик Бэбкок услышал слева странный хруст и быстро обернулся, выпав из мыслей. Напротив него стоял огромный бурый медведь и злобно глядел на поэта. Косолапый хотел найти много пищи перед спячкой. И, кажется, Иорик его устроил. Сказанное Фридой, тут же вновь ударило его с новой силой. Он как безумный заорал и помчался спасаться за спиной друга. Из глаз его лились слезы.

– Конрад! – вырвался дикий вопль. – Спаси меня!

Медведь ринулся за ним. Зверь был куда быстрее. Когда Бэбкок увидел наёмника, тот резко отпрянул от Фриды и обнажил на этот раз боевой меч. Иорик же чуть ли не запрыгнул в его объятия, если бы тот не оттолкнул друга. Зверь кинулся в атаку, и Конрад едва успел отскочить в сторону. Это животное было явно не ручное и откормленное, как питомцы у гномов. Медведь хотел полакомиться их закопанными трупами перед отходом ко сну.

Агрессивный зверь, проехав по снегу на лапах, метнулся на Фриду. Аливитянка бросилась к лошадям. Конрад понимал, что тут нужно копьё. С мечом слишком опасно нападать на разъяренного зверя сзади. Но необходимо отвлечь внимание от девушки и кобыл, пока та берёт оружие. Иначе они лишатся скакунов. Наемник решил рискнуть. Он со всего маху полоснул по его ноге. Толстую шкуру с таким мехом невозможно поразить полностью с одного удара. Медведь взревел и, не обращая внимания на кровавую рану, ловко развернулся, лишь слегка прихрамывая.

Бэбкок же доверился своему инстинкту и разуму. Он взбирался на ствол дерева, чтобы оказаться как можно выше и не стать ужином для косолапого. Поэт умел с точностью определять свои возможности. Иорик предположил, что только будет всем мешать. От него в таком деле помощи мало.

Медведь раскрыл пасть, оголив крепкие клыки. Но Конрад не сдвинулся с места, вонзив тому в морду клинок. Однако зверь дёрнулся, и лезвие зацепило только его большую щеку. Увесистая лапа с когтями направилась на наемника. В этот миг Фрида разогнались сзади и в прыжке наскочила на спину животному. Это был очень опасный трюк. Она цепко обхватила того ногами и вонзила боевой топор в череп. Багровая кровь хлынула из головы медведя и крупными каплями покатилась по шерсти. Он несколько секунд стоял, шатаясь, и рухнул. Девушка успела вовремя спрыгнуть, чтобы туша не придавала ей конечность.

– Так ты ещё и воин хороший, а не только ясновидящая? – изрёк Конрад, стоявший рядом.

– Аливитянки все воины. В женщинах течёт могучая кровь. Если они только захотят в это поверить.

– "Сила есть в каждой", – процитировал наемник, сказанное ему когда-то Ханной.

– Все так, – Фрида улыбнулась ему глазами.

– Жаль косолапого. Мощное создание. Я освежую его. Шкура повреждена местами, но нельзя её оставлять. Повезу с собой. Сделаю из крупных веток повозку. Мне не нравится, когда от животных что-то пропадает. Надеюсь, что он прожил хорошую жизнь, – Конрад прикоснулся ласково к его морде, прикрыв остывшие глаза. – Мясо тоже нужно нарезать и засолить. Его много, но надо хотя бы часть взять. В такие голодные времена ужасно выбрасывать пищу. Невкусно и жёстко, но лучше, чем ничего, – он провёл по голове медведя рукой. – Спасибо тебе, зверь, за твою жизнь!

– Удивительно. Ты с таким переживанием относишься к гибели разъярённого животного, которое чуть нас не разорвало на куски. Но с таким спокойствием убил одного из привратников. О котором ты рассказал нам при выезде.

– Это разные вещи. Животное не несёт отчёта за поступки. А люди несут. Я не хотел убивать стражника, ибо мне или ещё кому-то он не причинил зла. Но дело касалось все же наших жизней. Если бы он позвонил в колокол, то нас бы загнал целый королевский гарнизон, который и так был на ногах. Я, так или иначе, не успел бы его остановить. К тому же я им предлагал выбор, чтобы не навредить им. Они сами решили предпочесть работу, а не жизнь.

– Надо было мне идти с тобой.

– Может быть, – он заметил, как Фрида взялась за его руку.

Им пришлось обернуться на неожиданный звук. Оба позабыли о поэте. Бэбкок соскользнул и грохнулся с дерева, взвизгнув.