Текст книги "Кайрин 4. Проклятое зелье (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

– А мне стало жаль своего студента. Такого гениального алхимика… – в его руке полыхнул шар из молний. Он недовольно заметил: – Всё же порой и я делаю не слишком разумные вещи, ведь мог уже тогда предвидеть результат.

– Отец! – я упал на колени. – Прошу тебя, верни ему магию!

Он в шоке посмотрел на меня:

– Что за бред ты несёшь, Кайрин?

Я одёрнул рукав рубашки, чтобы показать ему татуировки, которые сейчас были белоснежными.

– Я сойду с ума, если ты его убьёшь, – начал я с главного. Если отец действительно мной дорожит, то его желание избавиться от алхимика должно после этого поутихнуть. – Кроме того, у Сура точно хватит способностей спасти Экзу с Гартом.

– В их состоянии тоже виновен он? – скрипнул зубами отец. – Просто превосходно! И зная это, ты всё же просишь его пощадить?

– Послушай меня, пожалуйста, отец. Я же не так часто что-то у тебя прошу? И даже не против в скором времени отправиться к демонам, – намекнул я на то, что, скорее всего, это вообще моя последняя просьба.

Наверное, я действовал несколько нечестно по отношению к отцу, давя на его эмоции, но что мне ещё оставалось в такой ситуации? Я был решительно настроен пойти на любые уловки, лишь бы добиться желаемого:

– Я хочу, чтобы Сур отправился к демонам вместе со мной. Он создал зелье на их крови и получил часть их силы, я тоже его выпил и теперь нуждаюсь в том, чтобы Сур присматривал за процессом преобразования моего тела. Для того, чтобы мы выжили, нам требуется кровь демонов, которую негде взять, кроме как у них самих.

Я закончил говорить, посмотрев на выражение лица отца.

Есть ли шанс, что он согласится?

Несколько секунд он пристально разглядывал мою руку, а затем горько рассмеялся и вздохнул.

После чего, выглянув наружу, приказал охранникам прекратить сражение с нашим таинственным помощником и установить дверь на место. Как только её поднесли к петлям, она начала восстанавливаться и вскоре прочно стояла на прежнем месте. Отец закрыл дверь, после чего жёлто-зелёное сияние заклинания покрыло всю комнату.

Внутри кабинета находились я, Сур, Корн, Айрисс и сам отец. Остальные остались снаружи.

Отец поднял отлетевшее при взрыве кресло, поставил его по центру кабинета, отряхнул от пыли и сел в него, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, будто вокруг не было всё в руинах. Ему в руках только чашки чая и не хватало. После чего он посмотрел на меня, всё ещё стоявшего перед ним на коленях, и сказал:

– Слушаю.

Я слегка растерялся, не зная, с чего лучше начать, и какие слова использовать, чтобы его убедить.

Когда я собирался доказать Суру, что у меня отличная память, я запомнил для этого информацию в книге, что случайно попалась под руку – в ней была одна любопытная старинная печать. Сейчас же я предполагал, что её использование смогло бы удовлетворить отца, и он смог бы отказаться от идеи убийства Сура, поскольку он сам же и сказал, что ему было жаль уничтожать такой талант. В этом я определённо его понимал.

Да и не верилось мне, что с характером отца можно было так вот запросто навредить своему ученику. Одно то, что он до сих пор нас не запер в темнице и даже разговаривал, позволив находиться в его кабинете, говорило о том, что он не хотел идти на крайние меры. Всё ещё не хотел, но в то же время был обязан наказать нас со всей строгостью. Когда он говорил, что не пощадит нас, он был совершенно серьёзен.

Подумав об этом, у меня по спине пробежали мурашки. Даже мой, порой такой несерьёзный, отец мог напугать.

Правда, я не был уверен, что гордый алхимик пойдёт на те жертвы, что требовала от него печать. Но других идей у меня не было.

– Ну и? Ты так и будешь молчать? – поторопил меня отец.

– Собираюсь с мыслями, – выдохнул я.

– Не надо ничего придумывать, просто скажи мне, как есть, – нахмурился отец.

Я кивнул:

– Хорошо, так и сделаю… Я предлагаю взять Сура к нам в семью.

В комнате повисла мёртвая тишина. А через десяток секунд прозвучал неуверенный голос алхимика:

– Ты имеешь в виду печать Стормара? – догадался он.

Похоже, он тоже успел изучить ту фиолетовую книгу, пока мы были в скрытом отделе библиотеки.

– Да, – ответил я.

Сзади послышались шаги, и алхимик опустился на колени рядом со мной. Он проговорил:

– Лорд Ниро, я готов принести клятву верности Кайрину, воспользовавшись печатью Стормара. Я обещаю, что отыщу способ исцелить всех, кто пострадал от моих действий. Взамен молю лишь об одном, – он низко склонил голову и тихо, с надрывом попросил: – позвольте мне вылечить сестру!

– Ты имеешь в виду вернуть тебе силу? – глухо спросил отец. Затем его голос зазвучал ровнее, напоминая его обычный тон: – Я понятия не имею, чем больна твоя сестра, как её вылечить, и возможно ли это в принципе.

– Да. Вернуть мне возможность пользоваться стихией. Рецепт зелья готов и для него нужен лишь последний ингредиент – моя кровь, наполненная магией.

– Ты так уверен, что оно сработает? – нахмурился отец.

– Я готов поставить на этот шанс мою жизнь, – упрямо сжал челюсти Сур.

На несколько секунд вновь повисла гнетущая тишина.

Отец перевёл взгляд на меня:

– Кайрин. Я приму решение, только после того как услышу от тебя правдивый ответ на свой вопрос: зачем ты это делаешь? Зачем просишь за преступника? Ты его что, давно знаешь?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Итак, ты знаешь Сура недолго, кроме того, похоже, эти татуировки были нанесены вовсе не по твоему желанию. Я ни за что не поверю, что ты пошёл на такое безрассудство. Так зачем⁈

Я не стал опровергать его догадку. Ведь это было правдой.

Но… зачем? Он хотел, чтобы я ответил честно.

Мне следовало над ним подумать.

Начнём с того, что Айрисс обладал отличной интуицией. Неужели он бы выбрал себе в лучшие друзья человека, который этого не заслуживал?

Корн тоже дружил с Суром, а мой куратор не из тех людей, кто просто так кому-то будет доверять. К тому же, умри алхимик, как это повлияет на Корна? У него и так не всё в порядке с головой, да он же тогда вообще поедет…

Конечно, были у меня и чисто корыстные мотивы: хотелось, чтобы одарённый алхимик и маг принадлежал моей семье Ниро. Да и поездка к демонам в его кампании казалась чуть менее опасной. Не говоря про то, что с демонизацией пока мог помочь лишь он.

А ещё было главное: как ни странно, слова Хару. После того как я примерил на себя ситуацию, когда мы с Суром не враги, а союзники, мне стало спокойно. Появилось ощущение, будто это единственное правильное положение вещей.

Но не говорить же об этом в присутствии всех моих друзей. После такого они будут меня этим поддевать всю оставшуюся жизнь! Да мне самому стыдно от таких мыслей. В этом меня бы мог поддержать лишь мой дэв.

После длительной паузы я усмехнулся и произнёс:

– Потому что я так хочу.

И это было самой настоящей правдой.

– Хм… Ладно, я принимаю твой ответ, – отец едва заметно улыбнулся, после чего поднялся с кресла и, став вновь серьёзным, посмотрел на Сура:

– Я согласен оставить тебя в живых под ответственность Кайрина. Отныне твоя жизнь в его руках. Официально ты войдёшь в семью Ниро, без права наследования. Ты отправишься вместе с моим младшим сыном к демонам, и ценой своей жизни будешь его защищать. Всё свободное время ты будешь работать над тем, чтобы позаботиться о его здоровье, и чтобы восстановить разум тех, кого ты отравил. Что касается твоей сестры, её мы не возьмём в семью, но позаботимся о её благополучии, если в том будет необходимость.

Сур кивнул.

Отец перевёл взгляд на меня, и я тоже кивнул.

– Тогда проводите ритуал. После него я верну Суру магию.

Ритуал был несложным.

Мы просто начертили на своих предплечьях специальными тонкими иглами, выданными отцом, по печати. Они были разными, но имели в сердцевине один и тот же узор, напоминающий три витка спирали, вытянутый на манер пружины вверх.

Подчиняющая часть была у меня. Подчиняющаяся у Сура.

Я был удивлён, что алхимик так запросто согласился, по сути, стать моим рабом на всю оставшуюся жизнь.

– Ты уверен? – спросил я его, немного сомневаясь в том, что поступал верно.

Отчего-то мне казалось, что алхимик не менее свободолюбив, чем его приятель Айрисс, или я сам.

– О чём ты? – он хитро улыбнулся. – Я даже мечтать не смел, что смогу войти в одну из великих семей. Безграничные возможности и ресурсы для моих исследований, разве может быть что-нибудь лучше?

Я усмехнулся. Конечно, он ни за что бы не пошёл на лишение свободы, кроме как ради спасения сестры. А для этого он вообще был готов сделать, что угодно. Пожалуй, стоит напомнить отцу, приставить к ней кого-нибудь надёжного и сильного, чтобы девочке ничего не угрожало.

Мне не хотелось ограничивать Сура печатью. Больше всего на свете я ненавидел, когда посягали на свободный выбор человека, хотя, если подумать, сам алхимик именно это со мной и сделал. Но всё же, в скором времени, я планировал освободить его. Но отцу об этом знать не стоило.

– Айрисс, помоги им, – попросил отец.

Водник с улыбкой подошёл к нам и положил по руке на плечо каждого из нас.

– Ну-с, поехали! – радостно крикнул он.

И в меня хлынул поток из воздушно-водной стихии даже сильнее, чем в прошлый раз. Уже спавшие покровы, возобновились. Я почувствовал присутствие Хару рядом, и он тоже добавил маны.

Печать Стормара у меня на предплечье ярко засветилась сине-зелёным. А у алхимика она была едва изменившей цвет, отчего из-за кровавого оттенка линий она казалась не синей, а фиолетовой.

– Корн, и ты помоги, – скомандовал отец.

Куратор подошёл и повторил жест Айрисса. В меня хлынул ещё один безумно мощный поток маны, отчего я даже покачнулся. Более того, через мгновение я понял, что Корн использовал не только стихии воды и воздуха, но ещё и огненную.

Я сжал зубы. А стоило ли так делать? Я не владел этой стихией, она всегда была заблокирована.

Моя печать засветилась сильнее, и теперь в ней появились красные оттенки.

Я, стараясь сделать это незаметно, взглянул на Корна, тот слегка кивнул, будто был уверен в том, что делал. Решив довериться, я не стал прерывать процесс.

Со спины к Суру подошёл отец и положил ему руку на спину.

– Продолжайте, сейчас всех тряхнёт, – предупредил он.

И только договорил, как на мою макушку легла его свободная рука, после чего меня ударило разрядом молнии. Я скривился от резкой боли, пронёсшейся по всему телу.

Похоже, он задел вообще всех нас.

Рука алхимика со вспыхнувшей печатью прижалась к печати на моём предплечье, после чего Ай и Корн сразу же отошли, прекратив вливать в нас ману. Отец же остался стоять за спиной алхимика произнеся:

– Отныне, Сур, ты член семьи Ниро. Будь достоин.

Мы разомкнули предплечья. Обе печати теперь ярко светились фиолетовым, раны стали на глазах затягиваться.

Сур уставился на свою печать, посмотрев на неё пару секунд, он развернул руку ладонью вверх и над ней закружился небольшой водный вихрь.

– Плавники радужной фларедии! Это же гораздо больше, чем у меня было! – поражённо выдохнул он, видимо, имея в виду объём маны.

Отец хмыкнул:

– Я не позволил бы слабаку войти в мою семью. Всего лишь чуть расширил твои каналы. Вообще-то, я забрал для этого ману у ребятишек, так что благодари их.

Я перевёл взгляд на бледных Корна и Ая, у них был такой вид, будто они сейчас потеряют сознание.

Печать на моём предплечье постепенно погасла, не оставив и следа, словно впиталась в белые татуировки, хотя я чувствовал, что она была на прежнем месте и просто перестала быть видимой. У алхимика же она осталась яркой, постепенно сменив цвет на зелёный с примесью синего.

Кажется, это цвет моей магии? Я его вижу уже не в первый раз. Стихия воды и ветра, сливаясь, должны выглядеть примерно так. Но нет, там теперь ещё и огненная стихия. Тогда бы цвет изменился…

Я ощутил тёплое покалывание в руке и интуитивно прищёлкнул пальцами. Вылетела алая искра, после чего я поражённо расширил глаза.

– Ах да, Кай, твои огненные каналы я тоже прочистил, заодно разделив их с водными. Поздравляю с третьей стихией, – усмехнувшись, подмигнул отец.

Чего⁈

* * *

– Поверить не могу, что меня отпустили, да ещё и силу вернули, – удивлялся Сур, сидя на бортике фонтана и играя с водой в нём.

Фонтан построили на днях, в центре парковой зоны, воспользовавшись тем, что почти все студенты отсутствовали. Он был в виде русалки, стоящей хвостом на гребне мраморной волны. Она выливала из кувшина воду.

Именно струёй из кувшина и манипулировал алхимик, периодически направляя её на одного из нас. Разумеется, мы выставляли щит, либо напрямую отклоняли её, поэтому нам это не сильно досаждало.

Окружив алхимика, стояли я, Корн и Айрисс. Последний нежно поглаживал невидимую призму, висящую у него на груди, и ворчал:

– Не забывай, какое наказание нам всем влепили, благодаря тебе. Кроме того, ты ещё и уедешь к сестре, а нам никуда от этого не деться. Если бы я из-за тебя ещё и лишился своих дэвов, я перестал бы считать тебя другом.

– Так нечестно! – возмутился Сур. – Я же ничего тебя не заставлял делать. Никого не заставлял. Какие вообще ко мне претензии⁈

– Тебе повезло, – ворчливо заметил Ай, всё ещё поглаживая кулон.

– Да уж… Повезло, – алхимик задумчиво посмотрел на меня. – Похоже, удача одного человека переходит и на других, оказавшихся рядом? – с улыбкой спросил он, как будто у меня.

Я пожал плечами:

– Не знаю.

Себя я особо удачливым не считал.

– Ну как это ты не знаешь? Да ты из отца просто верёвки вьёшь! И правда, любимый сы…

Сур явно хотел продолжить свою речь, но Корн подошёл к нему и зажал рот:

– Молчи. Неужели ты опять хочешь навлечь на себя неприятности? – предостерегающе прошипел он и огляделся по сторонам, будто отец мог затаиться в кустах и подслушивать.

Сур скинул его руку и обиженно посмотрел вверх на Корна. Куратор в ответ с недовольным прищуром рассматривал алхимика.

Так продолжалось несколько секунд.

А затем Сур хитро улыбнулся и резко бросился к Корну. Тот на миг растерялся, а алхимик, воспользовавшись этим, крепко его обнял.

На лице Корна застыло непередаваемое выражение лица: смесь смущения, недовольства и гнева.

Затем он пришёл в себя и попытался оттолкнуть алхимика, но это было бесполезно.

Мы с Айриссом расхохотались, смотря над потугами раздражённого Корна отцепить от себя Сура, который словно змея, уворачивался от его рук и вис у того на шее.

Наконец, алхимик сам отпустил куратора и, поспешно отойдя на несколько шагов, чтобы тот не смог его достать, заметил:

– Смотрю, с возрастом ты стал лишь более диким, злым и мелочным. Ах да, ещё и сильным, что твоему характеру явно не на пользу… Давно ты занимаешься рукоприкладством? – невинно уточнил алхимик.

Терпение Корна на этом лопнуло:

– Дикий? Злой? И мелочный, да? – со злющей улыбкой спросил он. – Ну хоть про силу ты не ошибся.

В его руках вспыхнули красная и синяя печати. Он соединил ладони, и печати, наложившись друг на друга, слились в одну, что ярко засияла от наполнившей её магии. Я отметил то, что теперь ощущал обе стихии. Это было так непривычно.

Сур ухмыльнулся, и, отходя назад, к кустам, ответил:

– Ага. И как я говорил, тебе это совершенно не на пользу, – поцокал он языком, после чего, опережая движение куратора, резко рванул вбок.

Корн помчался за ним:

– Дай покажу, насколько это не на пользу тебе!

Они скрылись в зарослях. Вскоре оттуда послышался грохот взрывов и хохот алхимика с провоцирующими репликами: «Не попал», «Ах вот чему в старших дюжинах учат? Не так уж и хорошо…», «Смотри, какой упругий щит я могу создать с моей возросшей маной! Ха, как тебе⁈ Попробуй-ка, пробей», «Кажется, длинные ноги не помогают координации, да?», «Ой-ёй, не смей это использовать… Так же нечестно!».

– Кажется, им весело, – хмыкнул я, садясь на бортик фонтана. На то самое место, где ранее сидел Сур.

Айрисс сел рядом и, закинув голову к насыщенно-голубому, без единого облачка, небу, спросил:

– Ну что, нашёл ответ на свой вопрос, кто становится другом? – произнёс он, после чего посмотрел на меня.

Я был застигнут врасплох.

Задумчиво почесал щёку и ответил, с отчётливым ощущением тепла, растекающимся на сердце:

– Может быть.

* * *

Сестра Сура пошла на поправку после того, как тот напоил её созданным зельем. Но ему удалось с ней побыть всего пару дней, после чего он вернулся в Академию. С одной стороны, радостный, от того, что его сестра выздоравливала, с другой стороны, грустный из-за того, что не смог побыть с ней подольше.

Кроме того, последствия болезни его сестры не могли исчезнуть за один день, помимо обычного восстановления ей требовалось ещё и научиться очень многому, что знал и умел обычный ребёнок, и что она упустила за время, пока её внимание плохо концентрировалось.

Отец сказал, что к ней приставили лекаря и учителя, которым были переданы все рекомендации Сура. По их прогнозам, через пару лет она должна была догнать в развитии сверстников.

В Академии же алхимик был по большей части освобождён от посещения занятий и всё свободное время проводил в лаборатории и библиотеке в поисках решения того, как помочь пострадавшим от его рук. Вскоре он нашёл, как восстановить разум двух студенток, которые раньше с ним учились. Зелье для этого было очень похожим на то, что он создал для сестры, поэтому это оказалось проще, чем в случае с Гартом и Экзой.

По словам наблюдающих за девушками целителей, они стали чувствовать себя лучше. Но до полного их выздоровления должно было пройти по меньшей мере полгода, которых у нас с Суром в запасе не было.

Что касается демонизации брата и сестры, пока Сур смог лишь уменьшить их симптомы, но полностью разобраться в процессе, хоть какие-то подвижки и были, он не успел.

Хэйрин же, избавленный от татуировок, чувствовал себя прекрасно, и в демона превращаться не собирался. Скрытно использовав артефакты из сокровищницы Чёрного дворца, к которой у Хэя был прямой доступ, мы проверили, что в его крови не осталось даже следов от принятого зелья.

Под нашими многочисленными допросами, алхимик, в конце концов, признался, что на демоническом зелье, которым он напоил Хэйрина, он использовал совершенно другой подход, изменив его эффект на временное, но усиленное. И что даже без всяких действий с его стороны, через неделю оно бы перестало работать и само по себе вывелось из организма.

Что даже тот момент, когда Хэй казался умершим, был продуман алхимиком и создан с помощью ювелирной совместной работы татуировок и зелья, которое он влил в брата перед тем, как я их нашёл.

Узнав это, и что Сур угрожал мне его смертью, Хэйрин был готов порвать алхимика на куски. Поэтому целых пару недель по Чёрному дворцу носилась неугомонная парочка студентов в чёрных костюмах дюжины, разнося всё вокруг.

Потом вмешался Мао, и Хэя вновь упекли за решётку, чтобы тот научился ценить имущество Академии. Сура же заперли в лаборатории, но этому он лишь обрадовался.

Кроме того, мы отыскали того таинственного помощника, который помогал нам, пока мы находились в кабинете директора. Это оказался заместитель Хэйрина.

Но ни сам Фэйтан, ни Сур, не стали нам объяснять, почему тот нам помог! Даже Хэйрину его заместитель так в этом и не сознался. Так что для нас это так и осталось загадкой.

Я постепенно осваивал стихию огня, с этим мне помогали Корн и Мак. Но давалась она мне куда хуже, чем воздух или даже вода. У меня постоянно было ощущение, что я пытаюсь влезть в одежду не по своему размеру. Ребята лишь качали головой на мои пространные жалобы, говоря, что никаких препятствий к моему освоению огненной магии они не видят. Но факты были на лицо. Магия огня мне не давалась. Через несколько месяцев я едва научился вызывать стабильный огонёк, ни о каких печатях и речи не шло.

Учебный год был в самом разгаре, когда вышел отпущенный мне демонами срок.

* * *

Телепортация на длинные расстояния всегда была испытанием. В этот же раз меня перекинуло аж в другую страну. Скажем так, то, что я сейчас стоял на своих двоих, пусть и подрагивающих от слабости ногах, уже было неплохо.

Первым, что я увидел, когда зрение привыкло к полумраку, был алый цвет огромной печати, в которой я оказался. Из освещения – только отсветы от неё, которые вспышками озаряли злые лица, рога и хвосты стоящих рядом демонов. Которых вокруг почему-то насчитывалось слишком много – больше десятка.

Все они держали в руках оружие, которое наставили на меня.

Я сглотнул. Как-то это не похоже на дружеское приветствие студентов по обмену.

Попробовав пошевелиться, я понял, что не могу этого сделать. Даже рот было не открыть.

– Я рад, что ты выполнил условия сделки, – прозвучал знакомый голос принца, казавшийся низким и проникновенным, будто даже сейчас он мог загипнотизировать меня, но просто не стал этого делать.

Он вышел чуть вперёд, встав так, что его обувь коснулась печати, и прищёлкнул пальцами. С них слетела сине-фиолетовая искра, что попала мне под ноги, в одну из линий.

После чего печать ярко вспыхнула, а меня с силой придавило к холодному полу. Я едва успел повернуть голову набок, прежде чем ударился подбородком.

Сзади послышалось недовольное шипение. Похоже, распластало по земле не одного меня.

Посохи и орудия стоящих вокруг демонов загорелись алым, они медленно, словно в каком-то спектакле, занесли их над головами, а затем с резкими криками одновременно ударили ими по краям печати.

Гул, зазвеневший после этого в моих ушах, стал невыносим.

От краёв печати к её центру, вспыхивая алым и фиолетовым, понеслась волна пламени. Вскоре оно поглотило моё тело.